Вадим Дормидонтов « ДВАДЦАТЬ ЭТЮДОВ О ГЛАВНОМ » (издание четвёртое, исправленное и дополненное) СОДЕРЖАНИЕ Предисловие.........................................3 - 5 1. Основной инстинкт.............................. 5 - 27 2. Гармония и последствия её нарушения.....27 - 103 3. Добро и зло…………………………………………..…103 - 113 4. Счастье……………………………………………………….114 - 118 5. Смысл жизни…………………………………………. 118 - 129 6. Культура и антикультура………….... 129 - 153 7. Искусство……………………………………………… 154 - 172 8. Красота………………………………………………… 172 - 183 9. Любовь……………………………………………………. 183 - 205 10. Дружба………………………………………………….. 205 - 207 11. Религия…………………………………………………. 207 - 222 12. Жизнь и смерть…………………………………… 222 - 231 13. Свобода…………………………………………………. 231 - 242 14. Патриотизм………………………………………………242 - 258 15. Наука и образование……………………..… 258 - 270 16. Брак и семья…………………………………… ….. 271 - 282 17. Воспитание детей………………………………. 282 - 290 18. Образ жизни………………………………………… 290 - 301 19. Личность, характер, воля………………. 301 - 310 20. Страх и юмор………………………………………. . 310 - 318 Заключение……………………………………… 318 - 319 Послесловие……………………………………….…. 320 ПРЕДИСЛОВИЕ Существует мнение, что таким понятиям, как добро и зло, смысл жизни, счастье, любовь и им подобным, нельзя дать доста­точно чёткие определения; а потому и не стоит ломать голо­ву над тем, что якобы оказалось не под силу мудрецам всех предшествующих поколений. Думается, это не совсем так. Разумеется, никто и никогда не может рассчитывать на обладание конечной ис­тиной, так как совершенно объективный взгляд не возможен уже потому, что сам процесс нашего восприятия имеет предварительную окраску личной предвзятости. Однако стремление к пониманию внутренней сути ве­щей заложено в природе человека, и именно этим он, в пер­вую очередь, отличается от других существ. Мы созданы, чтобы мыслить и искать истину, которая столь необъятна, что не следует пренебрегать ни малейшей возможностью приблизиться к ней. Благородная любознательность, даже в форме сомнения, может доставить пытливому уму не меньшее наслаждение, чем постижение конкретного знания. Автор далёк от мысли дать окончательные и бесспорные ответы на вечные вопросы бытия, но надеется, что его жиз­ненные наблюдения, личные размышления и приведённые высказывания известных людей могут оказаться полезны любознательному и мыслящему читателю. Достижению истинного знания и взаимопонимания между людьми, в значительной мере, препятствует употре­бление понятий, смысл которых не вполне ясен; особенно, если это понятия принципиально важные. Бессмысленно спорить о том, идти ли налево или направо, если мы не определили, где находится «лево» и где «право». Нельзя рассчи­тывать на какую-либо ясность в рассуждениях, если она из­начально не заложена в определения. «Уточните значение слов, и вы избавите человечество от половины заблуждений» (Р.Декарт). Замечено, что говорящие на разных языках представи­тели точных наук, пользуясь общепринятыми в своей обла­сти символами и положениями, могут общаться почти без помощи переводчика. В то же время гуманитарии, даже будучи соотечественниками, но не имея достаточно ясных базовых определений, после многочасовых диспутов ча­сто расходятся в недоумении, так и не найдя общий язык друг с другом. Подобная ситуация - пример, наглядно демонстрирующий, что для достижения взаимопонимания необходима, как мини­мум, договорённость о содержании понятий, составляю­щих предмет обсуждения. Любая дискуссия бессмысленна, если предварительно не дано определение предмета обсуждения, с которым были бы согласны все участвующие в диспуте стороны. Жизнь учит тех, кто её изучает. Часто лишь в конце пути мы начинаем понимать, какими невнимательными учениками мы были в школе жизни. Только в процессе познания себя и окружающей действительности человек становится человеком, и все мы до той поры люди, пока испытываем такое стремление. Обычно мы бываем довольны собой, но не довольны своим положением. В силу свойственного почти всем лю­дям консерватизма, нам не хочется меняться, а тем более углублённо работать над собой. Мы редко задаёмся целью узнать правду об окружающем мире и о самих себе, охот­нее тяготея к тому, что поддерживает нас в своих, ставших столь привычными представлениях. Как говорят: «Приятно находиться в приятном заблуждении». Чаще всего мы склонны обвинять в постигающих нас бедах кого угодно, но только не себя, в то время как б`ольшую часть своих проблем мы порождаем сами; гораздо реже их причиной являются внешние обстоятельства или другие лица. Напасти не приходят к нам извне, они вырастают из нас самих, наших недостатков, нашего невежества, и они будут всегда, пока мы не разберёмся в том, что их порож­дает. Без этого мы не только не сможем изменить своей жизни, но и понять поведение других людей. Особенно гнетёт психику неопределённость; ясность, даже неблагоприятная, её успокаивает. Неврозы по праву называют «болезнью неведения». Когда человек поймёт механизм своего невротического поведения, ему сразу становится намного легче! Весь классический психоанализ основан именно на этой особенности нашего сознания. Из всех знаний самые полезные и необходимые - это знания о самих себе. Это та ступень первичного познания мира, без которой просто не возможно подняться на более высокие уровни. Как прописал нам доктор Фрейд, надо почаще загля­дывать внутрь себя. Мы пришли в этот мир, чтобы понять что-то, быть может, и немногое, но крайне важное. К сожа­лению, самое необходимое в жизни часто оказывается вне сферы нашего внимания. А между тем, мудрость вырастает из простых истин, над которыми мы, по причине их кажущейся элементарности, даже не считаем необходимым задумываться. Ещё древнеримский писатель и учёный Плиний Старший сетовал, что человек не знает (да и не хочет знать), что полезно его душе и телу. Если человек не ведает, зачем он живёт и что он хочет, все его действия приобретают характер случайности. Сплошь и рядом, причиной бед и грехов человеческих является не столько испорченность людей, сколько их не­ведение. Истина открыта для всех, но доступна не каждо­му, а лишь тем, кто стремится к ней. Неищущий первопричин становится жертвой следствий. Всё случается неожиданно и застаёт врасплох тех, кто не умеет видеть причин происходящего. Только выстроив систему основных нравственных кате­горий и стараясь следовать ей, развив в себе способность к самостоятельному оценочному мышлению, человек пере­стаёт быть существом, живущим первобытными инстинкта­ми. Ясность ума и способность сохранять человеческое достоинство в любых жизненных ситуациях могут дать нам только упорядоченные знания и нравственное осмысление своего бытия. Тот, кто не знает, в чём смысл его существования, никог­да не поймет, что такое абсурд и будет жить в нём, считая своё положение вполне нормальным. Если мы, путём со­знательно направленного совершенствования, не сдела­ем себя сами, всё наше будет сформировано случайными внешними обстоятельствами. И вряд ли наилучшим образом! Сборник «Двадцать этюдов о главном» включает в себя два десятка глав, каждая из которых посвящена рассмотре­нию одного из наиболее важных вопросов бытия и свойств человеческого характера. Эта книга - не трактат, претенду­ющий на строгую научную достоверность (каковой в этих вопросах пока ещё и не существует), а лишь попытка автора пригласить читателя к соразмышлению и совмест­ному обсуждению затронутых тем. Форма изложения ма­териала намеренно выбрана достаточно простой, чтобы быть понятной не только интеллектуалам, а как раз наибо­лее нуждающимся в помощи, но не имеющим специальной подготовки людям. Прошу великодушно простить за некоторую избыточ­ность приводимых в тексте цитат; но, по-моему, все они настолько выразительны, глубоки по смыслу и убедитель­ны, что трудно удержаться, чтобы не предложить их ва­шему вниманию. Уверен, что авторы этих суждений были бы только рады тому, что их мысли и выводы не забыты и даже оказались полезны потомкам. Разве они завещали нам плоды своих размышлений не для того, чтобы мы ими пользовались?! То же относится и к народным пословицам. «Пословица не даром молвится!» - многие великие люди (от Петра I и Суворова до Пуш­кина и Даля) благоговели перед их мудро­стью, впитавшей в себя многовековой опыт поколений. Неудивительно, если что-либо из прочитанного здесь по­кажется вам знакомым. Как известно, на свете давно уж нет ничего, что ранее не было бы сказано или написано кем-либо другим. Да и вообще почти все наши знания состоят из верований и сведений, взятых напрокат у других. Менее всего хотелось, чтобы у кого-либо сложилось впечатление, что столь придирчиво анализирующий изъ­яны человеческого характера автор, считает себя свобод­ным от них. Быть мудрецом в своих философских рассуждениях всегда легче, чем реализовывать их в жизни. Безусловно, всё нижесказанное, в той или иной степени, свой­ственно мне, как и почти любому из нас. А некоторая на­зидательность в изложении объясняется вовсе не тем, что автор вообразил себя достойным учить других жизни, а спецификой рассуждений на подобные темы, когда не воз­можно обойтись без каких-либо выводов и рекомендаций, иначе весь разговор об этом теряет смысл. Разумеется, за читателем остаётся право соглашаться или не соглашаться с авторской точкой зрения. Заранее благодарю за любые отклики, предложения и критические замечания всех, кто сочтёт нужным высказать их после прочтения этого сборника. Отзывы просьба направлять непосредственно автору по адресу: vadim_755@mail.ru ОСНОВНОЙ ИНСТИНКТ Не исключено, что кому-то эта глава может показаться излишне перегруженной анализом отрицательных свойств челове­ческого характера и даже дать повод заподозрить автора в предвзятости и недоброжелательном отношении к людям. Однако написано всё это вовсе не для того, чтобы позло­словить о несовершенстве человеческой на­туры, и уж тем более не за тем, чтобы выступить в качестве некого Верховного судьи. Так как самоутверждение каждого из нас (в зависимости от формы его выражения) может быть как огромным злом, так и великим благом, для начала предлагается рассмо­треть ряд примеров отрицательного самоутверждения, что может помочь нам избежать подобного в собственной жизни. Создатель психоанализа Зигмунд Фрейд считал, что все поступки людей обусловлены двумя побуждениями: влечением полов и стремлением быть великими. Так как в основе того и другого лежит инстинкт самоутверждения, попробуем разобраться, что же это такое. Все живые существа стремятся не только уцелеть, но, по возможности, ещё и получать удовольствие - что впол­не естественно. Видимо, и у человека, в стремлении к са­мосохранению и удовлетворению желания наслаждения, выработалась отвечающая этим условиям некая такти­ка жизненного поведения - самоутверждение. Безотчётного стремления к самоутверждению нельзя из­бежать потому, что оно является проявлением инстин­кта выживания, одного из главных биологических принци­пов существования всего живого. Признаки самоутверждения, в форме проявления осо­бенностей поведения ребёнка, обнаруживаются едва ли не с первых недель его жизни; что указывает как раз на то, что источником их является врождённый инстинкт. Открытость и непосредственность, свой­ственная детям младшего возраста, даёт ещё более отчётливую картину. Вспомните незатейливое детское стихотворение о разговоре собравшихся во дворе малышей: «А у нас на кухне газ! - А у нас водопровод! Вот! - А у нас огонь погас, это раз! Грузовик привёз дрова, это два!... » и т. д. За этими наивно хвастливыми фразами кроется безот­чётное желание каждого ребёнка как-то заявить о себе, быть не хуже других; более того, хоть в чём-то пре­взойти сверстников: «А из нашего окна площадь Красная видна, а из вашего окошка - только улица немножко!». Не всегда имея возможность самоутвердиться лич­но, дети часто делают это опосредованно, рассказывая о том, какие у них необыкновенные родители или особенные игрушки. В своей книге «От 2-ух до 5-ти» К.И.Чуковский приводит забавные в своей непосредственности слова малыша, который с гордостью сообщал всем: «А мой папа храпеть умеет! Безотцовщина в начале жизни (по причине несостояв­шейся или быстро распавшейся семьи) особенно тяже­ла для детей. Однажды мне довелось случайно услышать буквально переворачивающий душу вопрос, с которым один мальчонка обратился к другому: «А у тебя хоть какой-нибудь отец есть?». Оказавшись в положении обделённых судьбой существ, они вынуждены сочинять или пересказывать со слов мате­ри какую-нибудь вымышленную историю, объясняющую отсутствие отца; и это чувство неполноценности, посто­янно преследуя их, как правило, создаёт впоследствии характер, склонный к отрицательным формам самоутверж­дения. У подростков всё тот же инстинкт самоутверждения начинает приобретать порой уже отнюдь не безобидные формы. Стремление, как у них принято говорить, «быть в системе» (то есть соответствовать действующим в их кругу стандартам) так и тянет их сбиться в некую группировку и жить по законам, нередко входящим в противоречие с общепринятыми правилами поведения в обществе. И тут ни увещевания учителей и родителей, ни общественное порицание, ни даже угрозы правоохранительных органов не в состоянии что-либо изменить. Вполне приятные в индивидуальном общении молодые люди, ока­завшись в группе приятелей и подруг, меняются самым не­ожиданным образом. В условиях возникающей конкуренции, отчётливо проявляется (как называют его некоторые социопсихологи) «эффект молодёжной стаи», когда почти у каждого из них возникает желание лидерствовать или хотя бы чем-либо необычным выделиться среди других. Вот простейший пример: замечали ли вы, как всегда нарочито громко разговаривает едущая в общественном транспорте молодёжная компания? Повышая голос с це­лью обратить на себя внимание, они разыгрывают друг перед другом (а, главным образом, перед окружающими!) некий спектакль, демонстрируя свою якобы уже состояв­шуюся взрослость, независимость и остроумие, то есть от­кровенно самоутверждаются. В намерении молодёжи выглядеть самостоятельной нет ничего плохого. Скверно то, что выбираются не лучшие способы доказательства. Продемонстрируйте, что вы можете быть обязательными и ответственными людьми, что в состоянии быть точными и аккуратными в любом деле, проявите вашу самостоятельность в серьёзных жизненных обстоятельствах - и все поверят в вашу взрослость без каких-либо дополнительных доказательств. Если человек ведёт себя как взрослый, то к нему и отношение соответственное. Желание почти каждого молодого человека любым образом выделиться среди других, продемонстрировать свою самостоятельность и раскованность часто приводит их к, мягко говоря, необдуманным поступкам, а порой и к откровенным правонарушениям. В то же время их подружки самоутверждаются на свой лад, стремясь побыстрее расстаться с невинностью, дабы не отстать от своих наиболее продвинутых сверстниц. Мол, я не самая последняя, и на меня есть спрос! К сожалению, большинство нынешних девушек уже не теряют невинность, они избавляются от неё. А зря! Целомудрие во все времена и у всех народов считалось достоинством и вызывало уважение окружающих. Уж на что были суровы законы Древнего Рима, когда порой за совсем незначительный проступок можно было лишиться жизни, но и они делали для девственниц исключение - их вообще не разрешалось казнить.. Известный психотерапевт и писатель Владимир Леви с горечью констатирует: «Большинство наших девушек, не успев ощутить себя в девичестве и понять всей прелести этого состояния физического и духовного целомудрия, спешат стать женщинами, лишая себя столь важного для нормального развития этапа своей жизни». Все периоды жизни по-своему прекрасны и неповторимы, но юность – это весна жизни и потому прекрасна вдвойне. Это время надежд и мечтаний, пора открытий и ощущения радости познания мира. В бездумном стремлении, как можно быстрее испытать все возможные удовольствия, так легко безвозвратно по­губить в себе восприимчивость к истинному наслаждению преждевременно наступившим пресыщением чувств. Всё прекрасно лишь в гармонии, в органичном соответствии со време­нем и обстоятельствами, тогда как досрочно наступившая «зрелость» не только выглядит противоестественно, но и фактически является патологией. Во время Отечественной войны и в первые послевоенные годы подростки нередко начинали курить, чтобы заглушить постоянно преследующее их чувство голода. Сегодня же раннее пристрастие молодёжи к курению объясняется совсем другими причинами и, не в последнюю очередь, всё тем же стремлением к самоутверждению. Разумеется, не вкус никотина нравится им (на первых порах у многих он вызывает даже отвращение), но сам ритуал курения: щёл­канье зажигалкой, манера картинно-небрежно держать сигарету, эффектное выпускание дыма - вот что манит в первую очередь. Ну и, конечно, боязнь оказаться «белой вороной» в своей почти сплошь курящей компании (Кстати, неплохо бы помнить, что не всех «белых ворон» высмеивают, а некоторых очень даже уважают). Как шутил по этому поводу заядлый курильщик, «король детек­тива», французский писатель Жорж Сименон: «Начинаешь курить, чтобы доказать, что ты мужчина; а лет через трид­цать, по той же причине, пытаешься бросить курить». Аналогичная ситуация и с нынешней модой на пиво. Ре­клама сделала своё подлое дело - юноши и девушки уже не чувствуют себя современными без банки пива в руках. Западная молодёжь часто дурит от сытости, а наша, не располагая их возможностями, но не желая отставать, тоже хочет что-то изобразить и бездумно ухватывает их забавы, далеко не всегда подходящие к нашей обстанов­ке и национальному характеру. Хиппи, панки, металлисты, байкеры, юные фанаты футбола и рок-музыки - всё это явления одной природы, обусловленные желанием незрелых мо­лодых умов (за неимением пока каких-либо серьёзных до­стижений), хотя бы с помощью претенциозной внешности и эпатирующих общество поступков, заявить о себе. Стиль жизни, связанный с демонстративной роскошью и легкостью бытия, особенно привлекателен для молодёжного сознания. Молодым людям хочется выглядеть в глазах окружающих модно-красивыми, обладающими престижными вещами, совершенно самостоятельными, презрительно пренебрежительными к (устаревшим на их взгляд) законам и правилам жизни. Каждому новому поколению изначально присущ некий революционный заряд, извечный протест против образа жизни своих предшественников по принципу: «Нам не нравится всё, что нравится вам!». Через это приходится пройти многим, пока они не поймут, что без определённой степени преемственности не возможно вообще какое-либо развитие. Не имея ещё опыта обуздания чувств и волевого сдерживания, молодежь спешит испытать все возможные удовольствия, перепробовать всё: секс, алкоголь, наркотики... Ей кажется, что, если она не успеет как следует «оттянуться» смолоду, то далее её ждет скучное и однообразное взрослое существование. Подобная точка зрения ошибочна вдвойне: с одной стороны, она побуждает искать в жизни только наслаждения, с другой – рисует слишком уж мрачные перспективы на будущее. В действительности, человек разумный, не впадающий ни в излишний аскетизм, ни в чрезмерно буйный разгул, вполне способен наслаждаться радостями существования на протяжении всего жизненного пути. Стремление изменить окружающую реальность, дабы продемонстрировать свою значительность, свойственно всем людям, но особенно характерно оно для тех, кто только вступает в жизнь. Каждому новому поколению кажется, что до него ничего путного не существовало и именно оно призвано переде­лать мир. И полбеды, если его эксперименты не выходят за пределы украшения себя цепями и татуировками, ношения в ноздрях колец и сооружения на голове петушиных греб­ней или прически, именуемой «взрыв на макаронной фа­брике»; но когда к этому начинают ещё примешиваться политика, ксенофобия и махровый национализм, это приобретает уже опасные формы. Молодые люди пока ещё не знают, что они хотят, но полны решимости добиться этого. И немедленно! Народная ар­тистка Ф.Г.Раневская как-то (со свойственным ей неподражаемым юмором) призналась: «Если раньше я не знала, как отвечать на во­просы современных молодых людей, то теперь даже не по­нимаю, о чём они спрашивают». Вполне нормально, что смолоду избыток жизненной энергии требует её реализации: активного общения, не­ординарного поступка, удовлетворения просыпающегося полового инстинкта. В этом нет ничего плохого, если эти выбросы энергии не начинают принимать уродливые формы, недостойные уважающего себя человека, да ещё и создающие проблемы для окружающих. Даже безобидные на первый взгляд дискотеки, рок-концерты или спортив­ные мероприятия приводят порой к весьма плачевным ре­зультатам: молодёжная толпа, возбуждённая эмоциями и алкоголем (а иногда и наркотиками), склонна выплёскивать проснувшуюся в ней агрессию в погромы и драки. Дерзать - привилегия юности, и с этим никто не спорит; но дерзать не обязательно означает дерзить. Всем нам смо­лоду было свойственно стесняться своего, пока ещё по-юношески неумелого поведения, и мы пытались скрыть это под напускной уверенностью и бравадой, к сожалению, нередко принимавшими форму элементарной развязности. Мы, как и нынешние молодые люди, хулиганили от скуки и пустоты жизни. Биологически обусловленный в этом возрасте переизбыток гормонов и отсутствие представления о существовании положительных способов самоутверждения, побуждали нас порой к совершенно диким способам заявления о своём присутствии в этом мире. Винить в ныне происходящем только молодёжь было бы несправед­ливо: она - лишь порождение той эпохи, что была создана предшествую­щими поколениями, и создана, надо признать, не самым лучшим образом. В более зрелом возрасте процесс самоутверждения продолжается, хотя и несколько меняется по форме. Особенно отчётливо это проявляется в ходе словесного общения. Обсуждая что-либо, нам трудно держать общую тему, осо­бенно если эта тема абстрактна. Вы, наверное, замечали, что и взрослым людям (имеющим уже немалый жизненный опыт и даже некоторые представле­ния о вежливости и деликатности) крайне редко удаётся в общей беседе удержаться от соблазна перевести разго­вор на себя и свои личные проблемы? Часто, вместо ответа на конкретный вопрос, человек вдруг начинает рассказывать свою автобиографию; но и других тоже переполняют воспоминания и таким образом дискуссия неизбежно превращается в череду каких-то беспорядочных и даже не очень логически связанных между собой монологов каждого из присутствующих. Возможно, это случалось бы реже, если бы мы могли представить себе, как нелепо это выглядит со стороны; но, к сожалению, таким даром отстранённого взгляда обладают немногие. Не оттого ли почти все застольные беседы сопровождаются у нас бес­конечным перебиванием друг друга нетерпеливыми заявлениями: «Вот и я тоже ...» или «Был как-то и у меня аналогичный случай ...» и т.п.? Это очень напоминает поведение одного классического персонажа, который при любых об­стоятельствах говорил: «А вот я вам сейчас про себя расскажу ...» Подобный бессмысленный разговор академик Л.Д.Ландау называл «шумом». Большинство людей постоянно жаждет, как можно шире распространить свои убеждения. Желание обнародовать свои представления о мире и получить подтверждение их правильности (как одна из форм самоутверждения) часто оказывается сильнее доводов разума. «Презренен болтун, который прерывает собеседника, желая обязательно вставить своё слово» - считал древ­негреческий философ Эпикур. А первый Российский им­ператор Петр Великий даже издал по этому поводу указ: «Кто станет говорить речи, другому не перебивать, а дать окончить и потом говорить, как честным людям надлежит, а не бабам - торговкам». Диалектика (что, в переводе с греческого, означает «искусство рассуждения») всегда была средством установления истины через соревнование взглядов; но лишь в том случае, если обсуждение идёт в атмосфере благожелательности и каждый из собеседников прислушивается к оппоненту. В противном случае, достижение взаимопонимания маловероятно, и участники диспута начинают раздражённо опровергать друг друга, лишь ради доказательства своей правоты. В подобных спорах не рождается, а вырождается истина. Искусство диалога заключается в нашем умении найти общие с собеседником ценности, иначе мы всегда будем говорить на разных языках, даже пользуясь совершенно одинаковыми словами. А чаще всего нам просто не хватает выдержки проявить интерес к тому, что говорит оппонент, и заста­вить себя дослушать его. Неспособность держаться в русле темы и постоянное перескакивание на совершенно другие вопросы формаль­но свидетельствуют о недостатке логического мышления; но, в ещё большей степени, о неудержимо рвущемся из нас желании самоутверждения. Каждый старается повернуть разговор так, чтобы заявить о себе и, по возможности, предстать в наиболее выгодном свете; забывая, что демонстративно выказывать свой ум (даже если таковой имеется) означает косвенным образом подчёркивать глупость окружающих. Не старайтесь быть умнее всех - ведь тогда из присутствующих может не оказаться никого, кто смог бы оценить степень вашего интеллекта. Наверное, достойное поведение в таких обстоятельствах могло бы заключаться в том, чтобы суметь корректно проя­вить себя, не оттесняя при этом других и не «выталкивая» их из разговора. Замечали ли вы, что для большинства людей гораздо легче и приятнее говорить, нежели писать? Причина этого, скорее всего, заключается в том, что говорящего воодушевляет присутствие слушающих. Однако найти себе слушателей не так просто, так как все остальные заняты тем же, и потому у них нет желания вы­слушивать кого-либо другого. Разговаривая с собеседником, вы можете доставить ему удовольствие от общения с вами, даже не со­общая ему что-либо существенное. Вполне достаточно того, что вы его заинтересованно выслушаете. Но беда-то как раз в том, что мы этого не умеем. Об искусстве говорить написано множество книг, в то время как об умении слушать гораздо меньше, хотя это свойство ничуть не менее важное, чем навыки в риторике. Древние греки считали, что у человека два уха и один язык для того, чтобы он больше слушал и меньше говорил. Умеющий слушать всегда сильнее неумеющего и всегда его побеждает. Нам не дано быть услышанными потому, что мы сами не умеем слушать. А мешает нам внимательно слушать эгои­стический настрой нашей натуры, проявляющийся в сле­дующем: - нам кажется, что то, о чём говорится, мы уже знаем, и мы слушаем собеседника вполуха, не ожидая услышать что-либо для себя интересное; - наши мысли бегут быстрее речи рассказчика (так и должно быть), но нам не хватает терпения подстроиться под его темп и мы, забегая вперед, теряем нить повество­вания; - не соглашаясь с чем-либо, мы перестаём слушать и сразу начинаем думать, как мы будем возражать собесед­нику; - время от времени, мы отвлекаемся, бестактно посма­тривая по сторонам, на экран телевизора или в лежащую рядом газету. В результате всего вышеперечисленного, мы внимаем, в лучшем случае, словам, а не мыслям. Вероятно, это происходит потому, что сознание каждо­го охотнее всего воспринимает то, что ему понятно и инте­ресно. А что может быть понятней, интересней и ближе, чем разговор о себе, любимом?! Вот что писал об этом немец­кий философ 19 в. А.Шопенгауэр: «Большинство людей настолько увлечены собой, что, в сущности, их не интере­сует никто, кроме самих себя; так что, о чём бы ни зашла речь, они начинают думать о себе. Они не слушают никаких доводов, если последние противоречат их интересам или тщеславию. Потому-то они так часто рассеяны, так легко обижаются и оскорбляются». Любовь к самому себе - чувство, редко остающееся безответным, роман с самим собой может длиться всю жизнь. В первую очередь люди замечают тех, кто проявляет к их персоне повышенный интерес, непроизвольно испытывая за это даже некую к ним благодарность. Заговорите с человеком о нём самом, и он без устали будет вас слушать часами. Предаваться воспоминаниям нравится каждому, и люди бывают очень признательны тем, кто помогает им совершать это паломничество в прошлое. Лучший комплимент – это оказанное человеку внимание. Умение заинтересованно выслушивать и воодушевлять человека на разговор - качество редкое, но весьма полезное для его обладателя. Внимательно слушающему вас трудно в чём-либо отказать. Давно замечено, что самое верное средство добиться чьего-либо расположения, - это умелая поддержка в беседе чувства самоутверждения собеседника. Причём вовсе не обязательно грубо и бесконечно льстить этому человеку; достаточно задавать ему вопросы, на которые он заведо­мо будет отвечать с удовольствием, и, рано или поздно, ему покажется, что вы - одно из немногих на свете человеческих существ, способных понять его. Разумеется, не следует злоупотре­блять этим приёмом, превращая любое общение в лице­мерный обман, преследующий откровенно корыстные цели, но иметь в виду всё же не мешает. Как правило, людям редко удаётся с первого раза за­помнить имя человека, с которым их только что познакомили. И происхо­дит это вовсе не оттого, что этим людям свойственна рас­сеянность или они обладают плохой памятью, а потому, что во время первого знакомства большинство людей думает не о том, кого им представляют, а о том, какое впечатление они сами производят на него в этот момент. Мужчины полны иллюзий относительно своего ума, а женщины относительно своей внешности, поэтому в каждом новом знакомом мужчина ищет слушателя, а женщина – зрителя. Почти каждому человеку кажется, что у него есть блестя­щие идеи, и неприятие или критику их он ревностно воспринимает как посягательство на его самореализацию. Мы болезненно дорожим истинностью своего мнения и в то же время сами, сплошь и рядом, меняем его, не испытывая при этом никаких душевных переживаний. Однако, если нас (даже вполне обоснованно) побуждают к этому извне, ис­кренне негодуем. Не означает ли это, что не идеи доро­ги нам, а наше уязвлённое самолюбие? Главным образом именно оно заставляет нас отстаивать свои предложения. Не потому ли людям часто свойственно, гораздо больше до­рожить своими заблуждениями, нежели правдой? Нередко встречаются люди, которые не могут не возражать собеседнику просто по причине сидящей в них мании противоречия, даже когда и оспоривать-то нечего — лишь бы последнее слово осталось за ними. И, чаще всего, это происходит не из стремления установить истину, а лишь из потребности самоутвердиться, продемонстрировав наличие своей собственной точки зрения, даже если она совершенно абсурдна или абсолютно бездоказательна. Почему-то принято считать, что признающий правоту собеседника человек - беспринципный соглашатель, тогда как упорствующий в своих заблуждениях упрямец - человек твёрдых взглядов. Понятие «компромисс» приобрело у нас даже какой-то предосудительный смысл. А между тем, это разумное согласие, частный случай гармонии. Для большинства людей главное не по­нять оппонента, а подавить его. Быть правым необязатель­но, гораздо большее удовольствие доказать неправоту собеседника или хотя бы уличить его в незнании чего-либо. Но если человеку слишком прямолинейно заявить, что он неправ, сидящий в нём бес самоутверждения тут же заставит его (из чувства обиды или инстинкта противоречия) не согласиться, а порой даже всё сделать наоборот. Когда дискуссия принимает чересчур эмоциональный характер, когда недостаток разумных доводов восполняют крики и оскорбления, ждать положительного результата не приходится. В девяти случаях из десяти, подобный спор заканчивается тем, что каждый из его участников остаётся ещё более убеждённым в своей правоте. Гнев – это агрессивная форма самоутверждения, он заставляет оппонентов спорить уже не за истину, а за себя. Потому-то истина чаще всего страдает не столько от своих противников, сколько от излишней горячности своих сторонников. Для многих торжество своей воли - самое пьянящее наслаждение, а между тем, победа в споре вовсе не является самоцелью. Не по­бедить, а убедить противника - вот что действительно до­стойно усилий. Доблесть в такой ситуации будет заключаться не в непременном доказательстве своей правоты, а в том, чтобы, обнаружив собственную ошибку, во имя истины, найти в себе силы отказаться от своих заблуждений. Если вы хотите, чтобы в споре ваше слово было последним, скажите оппоненту: «Пожалуй, вы правы». Признание правоты противника является не поражением, а проявлением благородства, и в этом нет никакого уни­жения. Когда человек искренне и откровенно признаёт свои промахи, он проявляет не слабость, а силу и мудрость, так как спасает единственное, что надо спасать в такой ситуа­ции, - свою честь. Если мы не можем избежать ошибок, то хотя бы не упорствовать в своих за­блуждениях, вполне в наших силах. Чтобы побеждать, надо, прежде всего, научиться побеждать самого себя. Нельзя не признать, что мужчины (так же, как и женщины) иногда совсем не против поболтать; с той лишь разницей, что женщины обычно любят «перемывать косточки» своим подругам, а мужчины говорить о политике или спорте. Ведь так приятно каждому в задушевной беседе с при­ятелем почувствовать себя умнее премьер-министра или, на худой конец, информированнее спортивного обозревателя. Для некоторых людей разговор о чужих грехах, недостатках и неприятностях - одно из наиболее увлекательных заня­тий. Столь распространённый грех осуждения есть ни что иное, как ещё одна из форм отрицательного самоутверждения. Говоря о других, попавших в скверное положение, рассказчик как бы убеждает себя в том, что он-то, конечно, не такой и с ним ничего подобного не может произойти ни­когда. А замечали ли вы, как нравится иногда людям, пер­вым узнавшим какую-либо новость (вне зависимости от того радостная она или трагическая), со значительным видом, демонстрирующим их исключительную осведомлённость, сообщать её окружающим? Опять же, хоть и кратковремен­ное, но самоутверждение, в качестве обладателя эксклюзивной информации. Многочисленные надписи в каких-либо примечательных в туристическом плане местах на памятниках, на стволах деревьев, на скалах (а то и просто на стенах домов, заборах или в салонах общественного транспорта) типа: «Стёпа и Нюра были здесь» или «Привет из Тамбова!» говорят всё о том же неукротимом желании людей, хотя бы таким варварским способом, заявить о своём существовании и оставить след своего присутствия на Земле. Как там у В.Высоцкого: «Проникновение наше по планете Особенно заметно вдалеке. В общественном парижском туалете Есть надписи на русском языке». Манера раздавать щедрые «чаевые» официантам так же объясняется стремлением к самоутверждению, особенно если «купчик» пришёл с дамой или хочет произвести впечатление на присутствующих широтой своей натуры. Подобная расточительность совершенно бессмысленна: ведь обслуживание обычно уже включено в счёт, а подобные подачки лишь разлагают персонал, заранее настраивая его на получение вознаграждения. Азартные игры, пари и даже, казалось бы, невинное коллекционирование - всё это различные формы самоутверждения. Человеку обязательно нужно, чтобы что-то подпитывало гордыню его самолюбия. Что заставляет, к примеру, какого-нибудь фаната - филателиста жить впроголодь, потратив все свои деньги на приобретение редкой марки, которая вовсе не представляет собой какой-либо художественной ценности? Исключительно сладостно-гордое сознание того, что он является одним из немногих обладателей этого (названного в каталоге «раритетом») кусочка бумаги. Даже потребность в свободе - это, в значительной степени, стремление к максимальному самоутверждению личности (но об этом мы ещё подробно поговорим в отдельной главе). Некоторые жуки могут перемещать груз в десятки раз тяжелее самих себя; а обычный воробей (в соотношении силы мускулов и собственного веса) в 72 раза сильнее человека . И ведь не зазнаются! В то же время, для большинства людей завышенная самооценка – очень распространённое явление. Как было подмечено А.С.Пушкиным: «Мы все глядим в Наполео­ны. Мы почитаем всех нулями, а единицами себя». Эгоцен­тризм - это, своего рода, помешательство на самом себе. Живший ещё в 4 веке н.э. архиепископ и святи­тель вселенский Иоанн Златоуст полагал, что корень и ис­точник всех зол -- человеческая гордыня и чрезмерное самолюбие. Людское честолюбие может быть безгранично, вполне удовлетворить тщеславие почти невозможно. Замечательную в своей простоте и наглядности мате­матическую модель человеческой личности предложил Л.Н.Толстой: «Человек подобен дроби, числитель которой то - что он есть, а знаменатель то - что он о себе думает». Свои способности самовлюблённые люди часто преувеличивают, а достоинства других склонны преуменьшать. Впрочем, не было бы большого вреда, если бы они довольствовались только своим воображением и пассивно наслаждались мнимым пре- восходством. Так нет же! Настойчивое желание проде­монстрировать своё преимущество заставляет их искать любой подходящий случай доставить себе это наслажде­ние. Если бы самовлюблённым эгоистам достаточно было жить в своё удовольствие - это ещё полбеды. Дело в том, что осуществить это в одиночку невозможно, и, рано или поздно, эгоист неизбежно начнёт заставлять окружающих жить так, как удобно и хочется ему. Когда человеку кажется, что ему уделяют недо­статочно внимания и заботы, желание привлечь к своей персоне интерес окружающих принимает порой довольно своеобразные формы. Он придумывает себе несуществующую болезнь или какое-либо несчастье и, рассказывая всем об этом, стремится вызвать сочувствие. Чаще всего к такому приёму прибега­ют дети (потому что во время болезни их особенно балуют) и люди преклонного возраста. Подобная манипуляция окружающими по природе своей так же является следствием неудовлетво­рённого инстинкта самоутверждения. Мне думается, отчасти этим же объясняется тот психологический парадокс, что люди, весьма жестокие по отношению к другим, нередко отличаются повышенной сентиментальностью. Общеизвестно тяготение представителей уголовной среды к душещипательным стихам и песням, где в самых трогательных выражениях описывается загубленная беспощадной судьбой жизнь молодого вора. Существует даже такой, довольно обширный поэтический жанр как «тюремная лирика». Кровавый фанатик Французской революции Робеспьер очень любил домашнего пёсика Броуна, Гитлер был необычайно ласков со своей овчаркой Блонди, а «железный Феликс» мог подолгу самозабвенно играть с котёнком. Однако подобные проявления любви к домашним животным нисколько не мешали им бестрепетно отправлять на смерть тысячи людей. Ф.М.Достоевский пошёл ещё дальше, полагая, что люди вообще «всю жизнь не живут, а сочиняют себя», доверительно рассказывая друг другу вымышленные биографии. Каждый человек, рано или поздно, выдумывает для себя историю, которую он считает своей жизнью. Привыкший притворяться перед другими он не может уже не притворять­ся и перед самим собой и начинает вполне искренне ве­рить в сочинённую им легенду. Того же мнения о постоянном лицедействе людей придерживался и Вильям Шекспир: «Весь мир - театр! В нём женщины, мужчины - все актёры. У них свои есть выходы, уходы... И каждый не одну играет роль». Французский философ начала 18 века К.А.Гельвеций так объяснял пристрастие людей давать советы: «В чём при­чина нашей мании советовать? В нашем тщеславии. Поч­ти всем людям свойственно считать себя умными, гораздо умнее своих ближних, и им приятно всё, что поддержива­ет их в этом мнении. Человек, спрашивающий у нас совета, приятен нам: нам льстит, что он признаёт себя ниже нас. Кроме того, подавая советы, мы имеем возможность вы­сказать все свои принципы, идеи, чувства, говорить о са­мих себе, говорить об этом много, говорить хорошо». А между тем, подавать советы, тем более когда об этом не про­сят, дело весьма рискованное - ибо любой совет со стороны подсознательно воспринимается человеком, как уличение его в глупости. Данный же в присутствии дру­гих людей, он, чаще всего, расценивается как упрёк. Обычно за советом обращаются люди, не имеющие до­статочно мужества, чтобы действовать в соответствии с собственными убеждениями. Любители советоваться на­деются, что те, к кому они обратятся, согласятся с их точ­кой зрения и таким образом обеспечат внешнюю поддерж­ку их выбора. То же самое относится и к обидным критическим замечаниям. Выслушивать замечания (особенно в присутствии посторонних) не любит никто: ни уборщицы, ни академики. И это вполне объяснимо - ведь это удар по самолюбию, самому уязвимому месту каждого. Сколько связей между любящими друг друга людьми разрушилось (а иногда даже становилось причиной ненависти) по этому банальному поводу; сколько привело к возникновению стены отчуждения и взаимонепонимания между родителями и детьми. Однако редко кому удаётся воздержаться от замечания, если к этому появляется хоть малейший повод. Неукротимое желание, хотя бы на время почувствовать себя в чём-то выше других, побуждает нас не упустить такую возможность. А ведь, казалось бы, так просто набраться терпения и промолчать или (если ситуация действительно требует вмешательства) постараться придать замечанию безобидную или шутливую форму. Прискорбно, но приходится констатировать, что в сфере человеческих отношений самоутверждение часто выража­ется не только в стремлении возвыситься над людьми, но и в желании подчинить себе ближнего. Возможно, за этим стоит страх потерять контроль над ситуацией, боязнь не выжить в этом мире или подсознатель­ное ощущение кратковременности своего бытия. Человек чувствует себя спокойно лишь в том случае, когда у него есть достаточная уверенность в своих силах, и потому он никогда не упустит возможности пополнить запас этой уве­ренности. Каждый желает возвыситься хотя бы над одним себе подобным. «Человек никогда не откажет себе в наслажде­нии почувствовать себя сильнее, или хотя бы сытее, своего ближнего» (М.Горький). Сознание каждого из нас, как правило, создаёт и принимает лишь те теории и тот образ жизни, которые поддерживают нас в своём самоутверждении. Замечают, а тем более вос­принимают, люди чаще всего лишь то, что не противоречит их собственному видению мира. Человек слышит то, что он хочет услышать, и верит тому, во что ему хочется верить. Даже в понятия Добра и Зла люди неред­ко вкладывают просто-напросто то, что им нравится или не нравится. Таким образом, и сама мораль часто превраща­ется в средство обоснования собственной правоты. В основе жизненной философии почти каждого инди­видуума лежит самооправдание, тем более, что со своим внутренним «Я» всегда можно договориться. Как было уже неоднократно замечено: собственная совесть, конечно, хороший судья; но она, к сожалению, на­ходится в слишком близком родстве с подсудимым. Всё, что соответствует нашим желаниям, кажется пра­вильным; всё, что противоречит им, вызывает в нас раз­дражение. «Всего справедливее на свете разделён здравый смысл - говорил Декарт – никто не жалуется, что его обделили». Причём под здравым смыслом всякий человек обычно подразумевает только своё собственное его толко­вание, а здравомыслящими считает лишь согласных с ним. Так же и умными мы считаем тех, кто говорит то, что нам хочется, или тех, чьё мнение мы разделяем. А разве оценка прочитанной книги (просмотренной пьесы или кинофиль­ма) и степень уважения к автору зависит, чаще всего, не от того, насколько идеи автора совпадают с точкой зрения чи­тателя или зрителя? Охотнее всего мы воспринимаем суждения, которые оправдывают наше поведение и нашу жизненную пози­цию, и именно поэтому надо с повышенной осторожностью относиться к мыслям, доставляющим нам особое удоволь­ствие. Обобщая, можно сказать, что достижению взаимопони­мания между людьми не позволяют, главным образом, сле­дующие обстоятельства: - Мы мерим людей «на свой аршин», то есть, исходя из своих личных представлений о Добре и Зле. Каждый убеждён, что другие ошибаются, когда судят о нём, но он не ошибается, оценивая других. - Мы почему-то считаем допустимым, разрешать себе то, что другим позволить не можем. Для всех других мы созда­ём правила, а для себя - исключения. Почти всегда мы нахо­дим то или иное рациональное объяснение своему дурному поступку, но вряд ли простим подобный поступок по отно­шению к себе. - Мы бессознательно, как само собой разумеющее­ся, ставим свои интересы и потребности выше интересов и потребностей других людей; то есть в действиях наших опять-таки присутствует явно выраженный эгоистический подход. Ко всему этому можно добавить, что отчуждение между людьми (по крайней мере в сфере служебных отношений) увеличивается ещё и потому, что на современном рынке труда людям приходится вступать в жёсткую конкуренцию, всё более усиливающуюся по мере коммерциализации общества. Вообще, агрессия в отношениях между людьми (как проявление инстинкта выживания в условиях постоянной внутривидовой конкуренции) - явление, скорее врождён­ное, нежели социально обусловленное. Не зная истинных мотивов поступков других людей (или не будучи в состоянии их понять), нам часто кажется, что нас обманывают или сознательно вредят нам. Не следует думать, что все люди так уж зловредны и настроены против вас; обычно они просто инстинктивно отстаивают свои интересы, которые им, конечно, ближе, чем ваши. Подобная ситуа­ция может быть лишь отчасти смягчена за счёт культуры и воспитания. Доброта, по сравнению с жестокостью, более позднее приобретение человечества. В некотором роде, это даже насилие над его природой, к которому оно при­шло, лишь осознав, что не всё можно решить силой. Живший почти два тысячелетия тому назад римский историк Тацит отмечал, что люди устроены таким обра­зом, что, будучи в безопасности, они не без удоволь­ствия готовы наблюдать за опасностями, угрожающими другим. Похоже, они не очень изменились с тех пор. Не потому ли при любом происшествии или несчастном случае не­медленно образуется толпа зевак, с живым интересом на­блюдающая за случившимся? Думается, что пристрастие определённой категории телезрителей к фильмам ужасов и кровавым боевикам имеет ту же природу. Должно быть, им нравится видеть на экране состояние страха и фи­зические муки людей, в то время как они, попивая пиво или лакомясь шоколадом, могут наслаждаться безопасностью, которую они заслужили (как им кажется) своим благораз­умным поведением; а наше щедрое телевидение велико­душно выдаёт им столь желанные «витамины счастья» - кошмар на дому со всеми удобствами. Говорят, что несчастье ближнего порой способно уте­шать человека в его собственных жизненных передрягах. Пожалуй, это действительно так. Людям «особо воспри­имчивым» (которым приходится переживать не только по поводу своих неприятностей, но и по случаю успехов окружающих) трудно спокойно перенести удачу соседа, в то время как наблюдение чужого неблагополучия, ещё боль­шего, чем своё, почти всегда действует на них успокаи­вающе. Может быть, зрелище чужих бед позволяет таким людям легче примириться с собственной неблагоприятной действительностью? Есть даже такая шутка: «Культурный человек должен быть в курсе чужих неприятностей». А разве вам не приходилось замечать, как некоторые люди приходят в хорошее расположение духа, услышав признание собеседника в какой-либо личной слабости? На каждом шагу можно наблюдать, что удовлетворе­ние тщеславия составляет едва ли не наивысшее наслаждение для людей. Самовыражение и самоутверждение - основные мотивы поведения человека и именно они, в значительной степени, определяют характер взаимоотношений между людьми. Это касается и служебных отношений, и общения с друзьями, и поведения в семье. Я уж не говорю о взаимо­отношении полов, где борьба самоутверждений является одной из основных причин конфликтных ситуаций. В таких случаях почти все претензии, по сути своей, сводятся к тому, что одна из сторон считает, что другая недостаточно ценит её достоинства: «Если бы не ты, мы были бы идеаль­ной парой!». Таким образом, получается, что условием сохранения благоприятных отношений между людьми на длительный срок может быть только использование обоюдоприемле­мых форм самоутверждения сторон - как единственно воз­можного средства обеспечения их психологической совме­стимости. Широкие возможности для самоутверждения предо­ставляют любовные отношения. Подробнее о любви мы будем говорить в другой главе, а сейчас лишь отметим, что есть люди, для которых одним из высших наслаждений яв­ляется ощущение своей власти над любящим человеком и возможности манипулировать им. Унижать чужое чувство до состояния собачьей преданности доставляет им необычайное удовольствие. Стоит человеку такого склада характера почувствовать, что его любят, и он уже считает себя господином, имеющим право распоряжаться тем, кто имел неосторожность его полюбить. Именно поэ­тому люди, которых мы любим, мучают нас порой больше, чем все остальные. Любимые нами существа легко превращают­ся в орудие пытки. Другой вариант тиранической любви нередко наблюдается со стороны некоторых представителей старшего по­коления по отношению к младшим. Искренне любя своих детей или внуков, они (полагая, что действуют исключи­тельно им во благо), настолько донимают их своей опекой и руководящими указаниями, что это превращается в совершеннейший «тер­рор любовью». Насилие остаётся насилием, если даже это следствие чьей-то безмерной любви. Властолюбие - одна из наиболее опасных для челове­чества форм самоутверждения. К сожалению, в любом обществе всегда находятся люди, которым хочется повелевать другими; это чрезвычайно льстит их самолюбию и придаёт им ощущение значительности. Причём жажда власти (так же как и преклонение перед ней) оди­наково свойственны подобным натурам. Первое делает из них тиранов, второе - рабов. Властолюбие и раболепие в равной степени неприемлемы для ощущающего своё достоинство человека, который стремится подавлять в себе и то, и другое. Для личности с богатым внутренним содержанием жизнь и без властных полномочий самодостаточна. К власти, как правило, рвутся люди, страдающие комплексом неполно­ценности, заключающемся в неспособности личности вы­стоять в одиночку и жить своей силой. Жажда власти - это постоянная потребность почёта и преклонения со стороны окружающих, и, как предполагают психологи, одной из вероятных причин её появления может быть испытанная в детстве нехватка родительского внимания или любовная драма. Как известно, любая власть разлагает, а абсолютная власть разлагает абсолютно. Опасность подобного состояния заключается в том, что, добив­шись власти над другими людьми, человек теряет контроль над самим собой, происходит некая деформация личности. Платон считал, что «тот, кому удастся отойти от общественных дел, не замарав себя самым отвратительным образом, может сказать, что спасся чудом». Философ и социолог Эрих Фромм квалифицировал жажду власти как откровенно патологическую разновидность самоутверждения. Нередко диктаторские устремления возникают в виде компен­сирующего фактора. Возможно, вам приходилось наблю­дать, как человек, выполняющий на службе приниженную роль, компенсирует это состояние, возвращаясь домой, где становится самодуром и капризным деспотом по отно­шению к своим близким. Или обратное явление: большой начальник, попавший «под каблук» жены или тёщи и натер­певшийся от них дома, приходя на работу, начинает зверски гонять ни в чём не повинных сотрудников. Наверное, всем встречалось выражение «пройти огонь, воду и медные трубы». Преодолеть огонь и воду способны многие, а вот устоять перед медными трубами славы и власти дано лишь единицам. Власть ударяет в голову, а чрезмерная слава и почести изменяют характер не в лучшую сто­рону. Люди, чтимые как божества, не могут не потерять че­ловеческий облик. Сначала своего однопартийца Шилькгрубера немецкие национал-социалисты называли вполне демократично «товарищ Гитлер», а закончилось тем, что даже обращение «Фюрер»(вождь) оказалось недостаточным, и они стали величать его «Наш благословенный Адольф». «Трудно выйти в «люди» и остаться «человеком» - гово­рит народ; наверху собираются не только сливки, но и пена тоже. Выбился в «люди» и стал «скотиной» - типичнейшая история. Высокое положение отгораживает властолюбца от народа, лишает его непосредственного общения с массами и он теряет с ними контакт. Ведь чего больше всего хочется человеку, залез­шему наверх? Конечно же, плюнуть вниз! Как правило, тех, кто вышел из народа, обратно уже не заманишь. Ничто не выявляет так сущность человека, как власть, попавшая к нему в руки. Редкий, обладающий властью, способен удержаться от злоупотребления ею. Впол­не оценить человека можно лишь, когда он получит власть, и станет ясно, использует ли он её во благо или во зло. Пифагор считал, что «вручать власть бесчестному так же опасно, как давать безумному меч». Ещё во времена рабовладельчества было замечено, что самыми злобными и жестокими надсмотрщиками становились отпущенные на волю рабы, вымещавшие своё многолетнее унижение на оставшихся в неволе товарищах. От раба нельзя ожидать нравственности. Каждый раб (если он раб по природе своей, а не в силу случайно сложивших­ся обстоятельств) хочет стать рабовладельцем и, стремясь освободиться, одновременно рвётся к власти над другими людьми. Свобода нужна ему вовсе не как способ существо­вания и жизненной реализации, а лишь как возможность отмщения. Думается, что, в значительной степени, именно этим пси­хологическим феноменом объясняются происхождение и необычайная живучесть армейской «дедовщины». Ощуще­ние власти заразительно. Лишь немногим из солдат, про­шедших школу издевательств со стороны старослужащих, удаётся сохранить человеческое достоинство и не прель­ститься соблазнительной возможностью в свою очередь отыграться на новобранцах. Как ни прискорбно, но приходится признать, что чело­век нередко проявляет себя как существо злорадствую­щее. Животные могут враждовать, убивать и поедать себе подобных, но они никогда не унижают друг друга. Для че­ловека же нет большего удовольствия, чем доказать своё превосходство. Почувствовать себя выше другого - это такое наслаждение! Впрочем, надо отметить, что делается это часто не столько с целью обидеть, сколько из желания потешить своё тщеславие. По той же причине люди иногда совершают жестокости и насилие не потому, что злы по натуре, а чтобы ощутить свою силу и значимость. Родион Раскольников, главный герой романа Ф.М.Достоевского «Преступление и наказание» решился на убийство именно для того, чтобы доказать, что он - не «тварь дрожащая». Существует ещё и особый тип людей, для которых кон­фронтация является жизненно необходимым средством самоутверждения; этакие стервозно-скандальные лично­сти, чувствующие себя дискомфортно, если они не нахо­дятся в конфликте с кем-либо из окружающих. Пустому ме­сту хочется быть хотя бы препятствием, чтобы обра­тить на себя внимание. «Камень за пазухой» греет их душу. Почти в каждом коллективе находятся люди, для которых ссоры - это адрена­лин, которого так не хватает в их однообразной жизни. Они питаются противостоянием, постоянно испытывая потреб­ность столкновения: конфликт создаёт драматургию, без которой жизнь кажется им слишком пресной. Даже друзей и подруг они выбирают, сообразуясь с тем, «против кого они будут дружить» с ними, подходит ли этот человек в качестве участника их коалиции. Примечательно, что именно такие люди проявляют по­вышенную обидчивость, когда дело касается их самих. По самолюбию других они готовы бить дубиной, но вопят, ког­да их собственное самолюбие будет случайно уколото бу­лавкой. Чужое несчастье для них всегда меньше собствен­ной неприятности. По их представлению: самая лёгкая болезнь - это тиф у сосе­да, тогда как их пустячное недомогание - трагедия века. Особенно отчётливо проявляется стремление к самоутверж­дению у людей искусства: поэтов, актёров, художников, режиссёров... И это закономерно, ведь именно в творче­стве наиболее полно самовыражается и самоутверждает­ся личность. Каждый человек (а тем более художник!) воспринимает мир по собственному разумению, и субъективность такого восприятия неизбежна. О чём бы ни говорил автор, он всё равно, прямо или опосредованно, говорит о себе. Любое произведение искусства, будь то книга, музыкальное сочинение или картина - это всегда, в неко­тором смысле, автопортрет его создателя. В каждой работе неизбежно присутствуют элементы авторской исповеди, а порой и комплексы автора, перенесённые на бумагу, холст или в нотные знаки; и в этом нет ничего плохого, так как даже усиливает эффект воздействия. Аб­солютное большинство причастных к искусству людей на вопрос о главной цели их творчества отвечает: Самовыра­жение! - что, в общем-то, является ни чем иным, как одной из форм самоутверждения. По этому поводу английский писатель и критик конца 19 века Оскар Уайльд сказал сле­дующее: «Я всегда считал и теперь считаю, что эгоизм - это «альфа и омега» современного искусства». А наш Юрий Олеша был убеждён, что «скромных художников не бывает». Почти каждый творец в глубине души считает себя непризнанным гением; и одно из объяснений этому, по-моему, заключается в том, что, в отличие от науки, в искусстве весьма затруднительно дать объективную оценку значимости какого-либо произведения, а субъективная оценка автора, как правило, непроизвольно оказывается завышенной. Поэтому нередко, сочтя, что обществу не дано понять его творчество, обиженный художник объявляет себя «свободным» и ещё глубже погружается в атмосферу личного самовыражения. Впрочем, в подобном самовыражении не было бы большого греха, если бы оно не превращалось порой в бессмыс­ленные декадентские выкрутасы или самолюбование, не­совместимые с истинным предназначением искусства. Свобода творчества, конечно, является необходимым условием деятельности любого творца, но слишком рас­ширенное её понимание и абсолютизация своей неза­висимости, как всякая крайность, влечёт за собой нежелательные последствия. «Вместе с данным ему талантом на художника возложе­на ответственность за его свободную волю. Допустим, что художник никому ничего не должен; но больно видеть, как он, уходя в пространство субъективных капризов, отдаёт мир в руки людей ничтожных, корыстных, а порой и безу­мных» (из Нобелевской лекции А.И.Солженицына). Пожалуй, более всего подвержены риску перехода обык­новенного чувства самоутверждения в тщеславие актёры театра и особенно исполнители эстрадных песен. Происходит это потому, что они могут (если, конеч­но, достаточно талантливы) заставить зал почувствовать то, что хотят внушить зрителям: радость, жалость, стыд, страх ... И главное, они могут наблюдать эффект воздействия тут же, немедленно - чего лишены писатели, художники, драматурги. Это непосредственное влия­ние, эта реально зримая «обратная связь» даёт им возмож­ность испытать наибольшее из наслаждений - ощущение своей власти над людьми, и не каждый из них найдёт в себе силы перебороть при этом гордыню тщеславия. В то же время, нельзя не согласиться с тем, что самовыра­жающийся талантливый человек наиболее ценен обществу именно в таком качестве, так как, хотя и живёт, казалось бы, для своего удовольствия, лишь в этом случае может прине­сти людям максимальную пользу. Особого упоминания заслуживает повсеместно встре­чающаяся в жизни разновидность бюрократического само­утверждения, которая не имеет (в отличие от самоутверж­дения творческого) никакого оправдания и, безусловно, является одной из самых изощрённых форм издеватель­ства над людьми. В старину на Руси служащих тогдашних госучреждений («приказов») называли «стряпчими». Видимо, ещё с тех далёких времён любого чиновника наполняет тщеславное сознание того, что он чин - лицо, облечённое властью. Упиваясь своими полномочиями, он внутренне презирает всех зависящих от него людей, хотя порой внешне может быть и любезен. На словах постоянно признаваясь в любви к народу (их излюбленный слоган «Главное - это за­бота о людях!»), чиновники нена­видят население и всячески отгораживаются от него. Между прочим, в Древнем Риме «народные трибуны» (аналог современных депутатов) не имели права запирать дверь своего дома даже ночью, чтобы каждый гражданин в любое время суток мог беспрепятственно обратиться к ним за помощью. Как правило, чиновник - это раб и надсмотрщик в одном лице. У подобного рода людей и служебные отношения строятся обычно по принципу: «Я начальник - ты дурак, ты началь­ник - я дурак».Непременные признаки такого бюрократа: за­носчивость по отношению к сотрудникам, находящимся на более низкой ступени служебной лестницы (я уж не говорю о просителях), и холопское подобострастие перед вышестоящими. Формула «Произвол начальника - закон для подчинённого» не вызывает у них ни малейшего сомнения. Они всегда готовы сказать руководству правду в глаза: «Ваше Величество! Вы – гений!». Любому из нас неоднократно приходилось испытывать чувство бессилия и униженности перед каким-нибудь ни­чтожным письмоводителем или встречать администра­тивного самодура более высокого ранга, «избавленного чином от ума», и потому считающего себя в праве гонять просителя сколь угодно и куда ему вздумается. «Это, ко­нечно, можно - скажет вам вальяжно расположившийся в кресле моложавый боров - Однако никак нельзя». По коридорам этой «бюрократической живодёрни» можно метаться неделями. И здесь имеет место не только почти всегда присут­ствующее намерение этого столоначальника получить мзду (Большинству чиновников свойственно рассматри­вать своё служебное положение как личный бизнес); но, главным образом, сладостное желание миз`ерной в своей заурядности личности ощутить себя хозяином положения, проявить свою власть и таким образом самоутвердиться. Даже лишённый собственных мыслей и каких-либо ин­дивидуальных достоинств человек, в случае наделения его административной властью, преображается прямо на гла­зах. Раньше он был никто, а теперь он - НЕКТО. Функция властвования, любоначалие меняют его су­щество; заболев «центропупизмом», он начинает искренне верить, что приобрёл содержание. Ответственность – это цена, которую следует платить за власть. Однако, как ни пара­доксально, но получается, что, чем выше должность - тем меньше ответственность: ведь количество лиц и организа­ций, перед которыми приходится отчитываться, с «подъёмом на высоту» всё более уменьшается. Наверное, поэтому рядовой некомпетентный исполнитель сразу заметен всем, в то время как бездарный руководитель может годами сидеть в своём кресле и восприниматься окружающими почти как должное. Притом ещё неотъемлемым свойством бюрократической системы управления является её постоянная тенденция к расширению. Одной из серьёзнейших проблем современной России (впрочем, как и всего мира) является всё увеличивающееся потребление населением алкоголя. Если так пойдёт дальше, то в перспективе нас ожидает общество развитого алкоголизма, б`ольшую часть которого будут составлять представители вида «бухосапиенс». Склонность к употреблению спиртного (если это, ко­нечно, не случай генетически переданного алкоголизма) так же, в значительной степени, объясняется стремлени­ем к самоутверждению. Когда человек унижен, водка для него - нравственная анестезия. Общеизвестно, что этим напитком хорошо промывать душевные раны. Не случайно одно из названий этилового спирта «aqua vitае» - что, в пе­реводе с латинского, означает «вода жизни». Когда содержание алкоголя в крови падает до смертельно низкого уровня, простейший способ хотя бы на время почувствовать себя личностью (в условиях невозможности осуществить подобное каким-либо другим образом) - это прибегнуть к утоляющим духовную жажду напиткам. Не зря же большинство людей после некоторого количества выпитого задают друг другу один и тот же традиционный вопрос: «Ты меня ува­жаешь?!» И, в зависимости от ответа, дальнейшее продол­жение общения сопровождается пьяными лобзаниями или более серьёзным выяснением отношений. Особенно характерна подобная форма самоутвержде­ния для рабочей среды. Я отнюдь не оправдываю людей, излишне увлекающихся спиртным, но вполне понимаю, почему наших работяг так тянет выпить после трудового дня. А как ещё может самоутвердиться человек, отмаяв­шийся много часов в грохоте, грязи, ругани, не имея порой элементарных условий для самовыражения себя в труде? Выдерживать такую жизнь можно только периодически «выпадая» из неё, выбираясь на свободу через горлышко бутылки. Не пить в таких условиях – это (выражаясь советским политическим жаргоном) антимарксистская утопия. Для нашего человека сто грамм – это глоток свободы. И вряд ли тут помогут, время от времени, проводи­мые кампании по удорожанию или сокращению продажи спиртного. Всё это мы уже проходили неоднократно и каж­дый раз убеждались в бессмысленности (и даже вредности!) подобных мер. Врачи-наркологи давно заметили, что все антиалкогольные мероприятия неизбежно вызывают в обществе увеличение потребления опасных суррогатов (а то и наркотиков) как замещающих алкоголь средств. Водка стала не только универсальной валютой, но и одной из главных сакральных ценностей и духовных скреп. «Дети тягостных лет забуревшей России Фантомасом взращённый помёт В рукавах пиджаков мы портвейн проносили Пили, Ленинский сдавши зачёт ...» Совершенно отучить наш народ пить водку пока нельзя: тяжёлый пережиток прошлого, настоящего и будущего, она всё ещё является для многих «предметом первой необходимости»; можно лишь попытаться научить её пить разумно, хотя бы в количествах, не превышающих возможности человеческо­го организма. Как вы полагаете, сколько синонимов к понятию «выпить» есть в русском языке? Пока мне удалось обнаружить около пятисот (не считая нецензурных), и думаю, что это далеко ещё не предел. Разве подобный факт не является доказательством того, сколь громадное значение в сознании народа приобрело это явление?! Ведь не придумали же почему-то люди к слову «работать» и малой части тех ярчайших и разнообразных синонимов, что существуют к слову «выпить» или «выпивши». Не уверен также, что в каком-либо другом языке (кроме нашего) имеется такое изобилие уменьшительно-ласкательных словечек, вроде: «водочка, стопарик, беленькая, портвешок» и т.п. Уметь грамотно выпить — это, своего рода, искусство; тем более что один пьёт «для того, чтобы… », а другой – «потому, что… ». И тут нужны разные подходы. В старину у свахи не спрашивали: «Пьёт ли жених?», а интересовались: «Каков он во хмелю?». Умный пьёт, пока ему ни станет хорошо, дурной - до тех пор, пока ему ни станет плохо. Говорят, писатель Венедикт Ерофеев, большой спе­циалист в этом вопросе, всегда сдерживал мужиков: «Ну, давайте после «первой» поговорим, а то напьёмся и ничего путного сказать друг другу не сможем». Чтобы лечить болезнь, надо прежде всего установить её истинную причину, которая, на мой взгляд, заключается в том, что, ежедневно унижая человеческое достоинство лю­дей, нельзя ждать от них трезвого образа жизни. Причины пьянства лежат в социально-нравственной сфере. Если действует принцип: «План любой ценой!» (а широко практиковался ещё и, так называемый, «встречный план» - якобы добровольно принятые, дополнительные обязательства), тут уже не до совести и какого-то там гуманизма. Провоз­гласив «святость» производственного или бизнес-плана (даже если они взяты «с потолка» и неоднократно перекра­иваются у всех на глазах), мы низвели людей до положения механических исполнителей, нужных лишь постольку, по­скольку они могут внести вклад в его выполнение. И забыли при этом главное: выполнение любого плана, в конечном счёте, направлено на обеспечение блага людей и потому выполнять его в ущерб их физическому и мораль­ному здоровью - столь же абсурдно, как и безнравственно. Люди не должны быть удобрением на ниве человеческого прогресса! Давно уже набила оскомину фраза: «Труд облагоражива­ет человека!» Не спорю, но давайте уточним, какой именно. Труд высокоорганизованный, творческий, труд в ра­дость - безусловно, ведь одним из основных компонентов человеческого счастья является самовыражение в люби­мой работе. Но труд безалаберный, бестолково суетливый или при­тупляюще однообразный, не приносящий никакого мо­рального удовлетворения (да к тому же ещё и не обеспе­чивающий достойное существование работающему и его семье), губительнейшим образом воздействует на психику человека, лишая его возможности нравственного роста, саморазвития и превращая почти в робо­та. Труд создал человека из обезьяны не для того, чтобы он превратился в лошадь. Безрадостный труд становится наказанием. Особенно тяжёлую душевную травму получают при этом люди творческого склада характера, вынужденные зани­маться явно бессмысленной, никому ненужной работой. Ф.М. Достоевский писал: «Если бы захотели вполне разда­вить, уничтожить человека, наказать его самым ужасным наказанием, достаточно было бы придать работе характер совершенной бесполезности и бессмысленности». Впрочем, это волнует далеко не всех. Привитая нам пле­бейская психология потребления свела жизненные пред­ставления довольно многочисленной категории наших со­граждан к простейшему принципу: «Мы - только мошки, мы ждём кормёжки!» (В.Маяковский). Нередко приходится слышать произносимые с чувством глубокой уверенности в своей правоте слова: «Мы ходим на работу, чтобы зарабатывать деньги!» Если только за этим, то такой подход почти не отличается от явно аморального принципа: «Деньги не пахнут!» (Киллер, путана и торговец наркотиками, между прочим, тоже тру­дятся ради заработка). Конечно, без денег никому в жизни не обойтись, но может ли удовлетворить такая «утробная» философия уважающего себя человека? Людям, смысл де­ятельности которых только заработок и материальное приобретательство, навсегда останутся неведомы истинные ценности жизни и интеллектуальные наслаждения более высокого порядка. Извращённо представленный нам советской политэко­номией марксизм якобы сводил всё многообразие жиз­ни к решению лишь экономических проблем. Между тем, К.Маркс считал главным показателем уровня совершен­ства общества отнюдь не степень материального достатка и даже не высокую производительность труда (признавая, конечно, важность того и другого), а наличие у людей боль­шего свободного времени, справедливо полагая, что это необходимейшее условие роста культуры и нравственно­го самосознания человеческой личности. Впрочем, это не помешало постоянно ссылавшимся на него большевикам напрочь проигнорировать столь важный тезис своего глав­ного теоретика. Внимание со стороны представителей противополож­ного пола - одно из сильнейших средств самоутверждения женщины. У редкой из них хватит сил отказаться от знаков проявления такого интереса, даже если они исходят от мужчины, глубоко безразличного ей. Женщине всегда лест­но быть в центре внимания, она ищет его повсюду: в быту и общественной деятельности, в науке или искусстве. Постоянно получать доказательства своей привлекательности - необходимое условие самоутверждения любой женщины, и в этом нет ничего дурного, так как является её естественным природным инстинктом. Уверен, что почти каждому из вас доводилось неоднократно видеть фотографии, привозимые вашими близки­ми или друзьями из поездок в санатории, дома отдыха или из туристических путешествий, на которых они сфотогра­фированы в составе группы их новых знакомых по отдыху. Обращает на себя внимание тот факт, что на этих снимках мужчины, стоящие рядом с женщинами, как правило, ста­раются приобнять их, непринуждённо положив руку на та­лию или плечо спутницы. Наверное, нет необходимости объяснять, что обнимать малознакомую женщину, да ещё перед объективом фото­камеры, крайне дурной тон; однако они, не задумываясь, почти машинально делают это, и редко у кого из женщин хватает решимости воспротивиться подобным вольностям. Мне думается, что здесь имеет место всё то же под­сознательное самоутверждение, причём с обеих сторон сразу. Со стороны мужчины - желание выглядеть лихим ухажёром, якобы уже имеющим какие-то права на эту жен­щину (потом соответствующую историю можно будет рас­сказать приятелям), а со стороны женщины - возможность получить доказательство того, что она ещё достаточно привлекательна. В этот момент они не думают даже о том, что такая фотография может попасть к их благоверным, и придётся как-то выпутываться. Врождённый инстинкт женщины, данный ей от природы, - нравиться, и это вполне естественное, биоло­гически обусловленное поведение. Основная составляющая женского честолюбия - ощущение интереса со стороны противоположного пола. Это постоянная потребность женского сердца, одна из главных задач ума. Самолюбию всякой женщины, безусловно, льстит, что кто-то счёл её образцом красоты и женского обаяния. Как только разговор заходит о её внешности, ника­кая лесть не кажется ей грубой. Отсюда постоянная готов­ность к флирту, даже если бесперспективность его вполне очевидна. Женщина флиртует на всякий случай, даже не имея в виду никаких конкретных намерений. Желание услышать восторженные оценки её достоинств так велико, что порой приходится даже немного провоцировать собеседника на похвалы. Однако умная женщина по качеству комплиментов оценивает интеллект мужчин, а глупая - всерьёз принимает их заве­рения на свой счёт. Но и той, и другой так хочется верить в эти пылко-романтические речи мужчин (которые якобы не в состоя­нии жить без неё), что, рано или поздно, наступает момент, когда она готова идти на уступки, чтобы только ещё и ещё раз услышать эту сладкую лесть. Уже упоминавшийся Ве­недикт Ерофеев предлагал оценивать степень женского достоинства количеством мужчин, от объятий которых она сознательно уклонилась. И в этом, наверное, есть определённый резон. Кокетство есть желание нравиться без потребности любить. Женщи­н привлекает «ярмарка тщеславия» не потому, что они непременно хотят продаться, а потому, что желают знать себе цену. Женщина без некоторой доли естественного кокет­ства - это не женщина, а особа женского пола. Умеренное, сдержанное кокетство - важнейшая состав­ляющая женского обаяния. Оно может очаровать мужчину. Но именно умеренное, а не излишнее злоупотребление косметикой и откровенно вызывающими нарядами на ра­бочем месте, создающее впечатление, что это не сотруд­ница учреждения, а случайно залетевшая сюда «ночная ба­бочка». Тут - то как раз и выясняется, присущи ли этой особе интеллигентность и тонкий вкус, или она в состоянии быть только сексуальной приманкой. Конечно, приятно, когда вас провожают глазами мужчи­ны, но не стоит злоупотреблять дразнящей привлекатель­ностью вашей плоти. В такой ситуации у некоторых из них, болезненно ощущающих эту неодолимую власть и не вполне владеющих собой, может появиться компенсирующее это тяготение желание унизить вас, - что чревато самыми непредсказуемыми (в том числе и криминальными) последствиями. Немало случаев сексуального насилия имело место именно в таких обстоятельствах. Капризная жажда непре­рывного восхищения и излишнее самоутверждение на по­прище демонстрации своей сексапильности может иметь порой весьма неприятные последствия. Мне кажется немаловажным всегда предусматривать, чтобы совместно проводящие досуг компании (особенно молодёжные) были сбалансированы по количеству участников того и другого пола. Одинокие, не имеющие «условной пары» лица невольно оказываются «лишними» и попадают в крайне неприятное, в психологическом плане, положение. Особенно нежелательны случаи (а их почему-то встречается всё больше), когда в группе нескольких молодых людей оказывается одна девушка (обычно это жена или подружка кого-либо из них). Подвыпив, ребята начинают материться и рассказывать похабные анекдоты, не особо смущаясь её присутствием. Она же спокойно выслушивает всё это и даже подхихикивает им. Видимо, эти «небольшие неудобства» вполне перекрываются той гордостью, которую она испытывает, находясь в сопровождении столь многочисленной мужской свиты. А если девушка появляется в мужской компании без спутника, это ещё более усугубляет ситуацию и начинает напоминать «собачью свадьбу», когда на одну самку претендует сразу несколько конкурентов. Но, может быть, это как раз и доставляет ей особое удовольствие? Иначе трудно понять, зачем она там вообще оказалась, - ведь подобное развитие событий легко предвидеть заранее. Думается, что в основе входящего ныне в моду «нудизма» также лежит мотив самоутверждения. Рассуждения его сторонников о том, что стыд - понятие устаревшее, и людям очень полезно и естественно общаться в обнажённом виде, скорее всего лишь прикрытие желания оказаться в центре всеобщего внимания, не говоря уж о щекочущем нервы удовольствии вызывающе нарушить общественное «табу». По той же причине немало представительниц прекрасного пола использует весьма фривольные модели одежды, дабы проверить эффект воздействия на мужчин своих прелестей и испытать сладостное ощущение их жадного интереса к ним. Женщины часто обновляют свои наряды вовсе не потому, что возникла необходимость освежить гардероб, а для того, чтобы «утереть нос» под­ругам, и самоутвердиться ещё и таким образом. А разве ставший столь популярным сейчас «шопинг» (прогулка по шмоткомаркетам) не есть средство самоутверждения? По­сетить несколько шикарных бутиков, выступая в роли со­стоятельной, но весьма разборчивой покупательницы, где вас максимально предупредительно будут обслуживать сразу несколько продавцов, а вы, чувствуя себя хозяйкой положения, позволите себе слегка покапризничать, по­путно демонстрируя свой изысканный вкус, разве это не наслаждение для самолюбия? То же и у мужчин, только в других магазинах. Кстати, не вздумайте усомниться в при­обретённых женщиной покупках: она скорее простит вам осуждение её политических взглядов, нежели порицание её вкуса. Да что там наряды, нередко и любовника женщина вы­бирает не оттого, что он так уж ей нравится, а потому, что этот мужчина (по тем или иным качествам) производит впе­чатление на окружающих, и особенно на женщин. Вот, мол, какого мужика отхватила! Вечное желание светских дам приручить какую-нибудь мужскую знаменитость объясняется именно этим: ведь только экстравагантными туалетами удивить сейчас кого-нибудь уже трудно, а общественная известность спутника ещё котируется. То же самое наблюдается и у деловых, состоятельных мужчин, выбирающих себе подружек, которые внешностью и «прикидом» должны соответствовать материальному статусу своего партнёра. В противном случае, это компрометировало бы таких бизнесменов так же, как отсутствие в их шикарных лимузинах самого современного «навигатора» или кондиционера. Одним из самых безотказных и наиболее эффективных средств, вызывающих чувство самозначительности почти у любого индивидуума, является лесть. Под видом покорного восхищения, она способна гипнотизировать человеческое сознание. И происходит это потому, что мы внутренне постоянно готовы к подобному обольщению. Ни один льстец не льстит нам так искусно, как наше себялюбие. Если бы мы не были склонны к завышенной самооценке, нас не портили бы никакие комплименты и похвалы. Когда нас критикуют, мы можем себя защитить; но против похвал мы бессильны. Редко можно встретить человека, который не воспользовался бы любым подходящим поводом, чтобы привлечь интерес окружающих к собственной персоне, и таким образом самоутвердиться. М.Горький писал: «Говоря о себе, люди почти всегда лгут; в несчастье - чтобы возбудить к себе более сострадания, в счастье - чтобы им больше завидовали, и при каждом удобном случае - чтобы увеличить внимание к себе». В связи с этим, вспоминается юмористический рассказ М.Зощенко, как пришедшие на приём к врачу и ожидающие своей очереди больные наперебой расписывают друг перед другом свои недуги, споря, чья болезнь «лучше». Если бы люди могли быть вполне откровенны, они, на­верное, признали, что большее или меньшее отклонение от истины присуще всем без исключения. Лгать, конечно, нехорошо. Однако нельзя не согласиться, что в реальной жизни правда при­годна далеко не всегда; иной раз приходится прибегать, по возможности, к относительно безвредной лжи. Например, признание в том, что у вас не складываются отношения с мужем или с деть­ми, потребует более основательного погружения собесед­ника в вашу проблему, а этого не всегда хочется. Поэтому проще ответить дежурной фразой: «Всё в порядке». В то же время иногда сказать полуправду хуже, чем солгать, хотя бы потому, что она выглядит более убедительной. Впрочем, всё зависит от конкретных обстоятельств. Ложь во спасение почти всегда может быть извинительна. Если это облегчит состояние больного, подобный обман можно рассматри­вать просто как необходимое в данном случае лекарство. Для человека, с достаточно развитым чувством самоуважения, любой обман противен прежде всего мыслью о том, что подумают о нём люди, ранее считавшие его порядочным человеком. Главный ущерб заключается даже не в последствиях, которые может вызвать неправда, а в самом факте осквернения себя ложью. По большому счёту, расплата за грех обмана состоит вовсе не в том, что солгавшему перестают верить, а в том, что он сам уже не может никому доверять. Женщины (как бы это сказать помягче) более склонны к «лукавым фантазиям»; но, может быть, это просто средство самозащиты, исторически обусловленное их бесправием во времена господства патриархата? Быть вполне искрен­ной для многих женщин хуже, чем показаться на людях без платья. В то же время страшно подумать, что было бы, если женщины из милосердия не скрывали бы кое-что от мужчин. А вот в практике спецслужб и вовсе не существует та­кого понятия, как «ложь»; там это называется «оперативное легендирование». Давно стали хрестома­тийными слова французского писателя Антуана де Сент-Экзюпери, что «самая большая роскошь на свете - это роскошь человеческого общения». И это совершенно спра­ведливо. Как можно чаще говорите друг с другом, ведь мы никогда не можем быть уверены, что нам ещё предоставится такая возможность. Беседа - самое полезное, обогащающее наше сознание занятие. Обмен мнениями, особенно с интеллектуально развитым собеседником, замечательно учит и упражняет ум. Но, если каждый стремится только опровергать другого, разговор неизбежно превращается в беспорядочную словесную перепалку. Нередко кто-либо из присутствующих слишком увлекается пустословием и совсем неуместными побочными отступлениями. Однако наберитесь терпения, не спешите немедленно оспоривать услышанное; ибо всё же невежливо сразу отвергать то, что не соответствует вашему вкусу. Умение ничему не удивляться бывает порой одним из полезнейших достоинств. Тем более, не следует мнить себя настолько мудрым, что даже не допускать мысли о возможности думать кому-либо иначе, чем вы. Даже на собственных ошибках люди учатся редко, а на чужих почти никогда. И напрасно! В любой точке зрения можно обнаружить зерно истины или, как говорит немецкая пословица: «Из всякого свинства можно извлечь кусочек ветчины». Наблюдать жизнь других людей и пытаться понять её полезно, хотя бы для того, чтобы с меньшими просчётами организовать свою собственную. А мы, вместо этого, бываем озабочены не столько тем, чтобы внимательно выслушать собеседника, сколько поиском любой возможности возразить ему и выставить напоказ себя. Кроме того, почти каждый человек хоть в чём-то превосходит нас: что-то знает или умеет делать лучше, чем мы. Так почему бы не воспользоваться представившимся случаем перенять у него эти знания и навыки? Видно так уж устроено, что из всех людей более всего ин­тересен человеку он сам, и процесс общения с другими не­осознанно становится для него ещё одним из средств самоутверждения. Существует два способа тешить своё самолюбие: один - хвалить самого себя, другой - критиковать окру­жающих. Именно гнездящаяся в людях гордыня тщеславия заставляет их с наибольшим интересом говорить о своих достоинствах и чужих изъянах. Но так как первый приём выглядит почти откровенной саморекламой, люди чаще прибегают ко второму. Причём им кажется, что чужие не­достатки, если уж не увеличивают, то, во всяком случае, выгодно оттеняют их достоинства. Самовосхваление и самоуничижение порождаются одной и той же причиной - гордыней. Люди так любят слушать, когда о них говорят, что не только одобрение, но даже пересуды по поводу их недостатков доставляют им удовольствие. И свойственно это не только обывателям. Наполеон любил прогуливаться «инкогнито» по улицам Парижа, прислушиваясь к восторженным отзы­вам толпы о своём императоре. Почти то же самое говорил Шиллер о выдающемся немецком полководце Валленштейне. Подобные прогулки любил и наш российский им­ператор Николай I, а позднее писатель А.М.Горький. Пушкин считал, что одна из причин жадности, с которой мы читаем записки великих людей, наше самолюбие: «Мы рады, ежели сходствуем с замечательным человеком, чем бы то ни было: мнениями, чувствами, привычками, даже изъянами и пороками». Слабости великих - утешение простых людей. Публичные персоны (особенно звёзды шоу-бизнеса) нередко заказывают журналистам или «фотографам-папарацци» компромат на самих себя, чтобы привлечь к своей личности ослабевающий интерес публики. «Народная масса больше всего любит тех божков, которые имеют такие же слабости, как она сама» (А.П.Чехов). Что же это, как ни опосредованное любование самими собой? Одна из основных потребностей человека - быть значи­мым. Ни в чём человек не нуждается так, как в поддерж­ке должного уровня своего общественного авторитета, и бывает вполне счастлив, только чувствуя, что его ценят и уважают. Французский философ и учёный 17 века Блез Паскаль писал, что «чем бы человек ни обладал на Земле, прекрасным здоровьем и любыми благами жизни, он все-таки не- доволен, если не пользуется почётом у людей». Причём потребность находиться в центре общественного внимания приобретает порой подобие наркозависимости, она растёт по мере её удовлетворения и становится жизненно необходимым условием существования. Не исключено, что отчасти и в этом кроется одна из при­чин самоубийств вполне обеспеченных и ранее широко известных людей, когда они начинали ощущать потерю к ним прежнего интереса окружающих. Ведь и самоубий­ство может быть предельной формой самоутверждения, когда все другие способы уже исчерпаны. Таким образом, рассмотренные нами многочисленные примеры приводят нас к выводу, что именно самоутверж­дение является определяющим мотивом всех поступков и одной из главных составляющих человеческого характера, осознанно или бессознательно, присутствующей во всех наших действиях. Самая могущественная страсть - тщеславие! Это глу­бочайшая, почти непреодолимая внутренняя зависимость человека от мнения других людей о нём. Она выражается в неутолимой жажде нравиться людям, быть им известным, поддерживать их убеждение в своей значимости. Фран­цузский писатель и мыслитель 18 века Франсуа де Ларошфу­ко полагал, что «к новым знакомствам нас нередко толкает не столько усталость от старых, сколько недовольство тем, что люди хорошо знакомые недостаточно нами восхища­ются, и надежда на то, что люди, ещё незнакомые, будут восхищаться больше». Бай­рон считал, что даже «любовь тщеславна и самолюбива от начала и до конца», но об этом мы поговорим позднее. Славолюбие, желание выделиться, а, по возможности, ещё и первенствовать так и рвутся наружу и готовы протиснуться в любую щель. Когда же славы удаётся достичь, это почти всегда не только развращает человека, но и мешает нормально работать, как слишком пышная одежда двигаться. Однажды авиаконструктора А.Н.Туполева спросили, почему он не носит свою генеральскую форму; на что он ответил, что «в погонах ему как-то плохо думается». Б`ольшая часть наших дурных поступков вызвана именно тщеславием. Всё из-за того, чтобы произвести впечатле­ние, блеснуть - и в этом погибель, потому что, когда гово­рит самолюбие, прощай разум. Славолюбие есть суетный интерес к своим успехам; но пора бы уже понять, что не нам и не нашим современ­никам, а времени дано судить о наших заслугах. Чем более са­молюбив человек, чем больше он зависит от чужого мнения, тем менее важного остаётся в нём от себя самого. Если бы люди смогли вылечиться от этой «чесотки самолюбия», со всеми прочими страстями они могли бы справиться легче. И вот на эту тему любопытный факт из жизни двух из­вестных людей. Являясь потомственным аристократом, Иоганн Вольфганг фон Гёте обычно подписывался просто одной фамилией без приставки «фон». Оноре де Бальзак, напро­тив, не будучи дворянином и не имея права на использова­ние указывающего на дворянское происхождение допол­нения к фамилии «де», постоянно им пользовался. До сих пор мы рассматривали случаи проявления отри­цательного самоутверждения и негативные последствия такового. Однако из этого вовсе не следует, что весь мир плох и человечество безнадёжно испорчено. Древнегреческий философ Аристотель определял чело­века «как животное общественное». Поэтому для каждого разумного члена общества эгоизм (как основная состав­ляющая самоутверждения) существует, по крайней мере, в двух формах: откровенно негативный эгоизм - когда все поступки человека определяются лишь соображениями выгоды для самого себя, и позитивный эгоизм (тот, что принято называть эгоальтруизмом или просто альтруизмом) - когда человек испытывает удовлетворение от того, что делает добро людям, и это возвышает его в собственных глазах. Эгоизм и аль­труизм — два способа самоутверждения индивида; но то, что в отрицательной его форме является не малым злом, в положительном своём проявлении становится великим благом. Христос не порицал желание человека быть первым, но вкладывал в такое намерение идею высокого духовного со­держания. Он говорил: «Если хочешь быть первым, будь слугою всем», то есть всеми силами постоянно служи людям. Все существа стремятся к удовлетворению своих жизненно важных потребностей. Но если у животных (не ведущих стадный образ жизни) этот инстинкт ограничивается лишь необходимостью обе­спечения себя и своих детёнышей, то у человека (как социального существа, осознающего, что он не способен выжить в одиночку) должен неизбежно присутствовать ещё и ин­стинкт сообщности с себе подобными, своего рода, «забота о соплеменниках». Быть может, «совесть» как раз и есть про­явление такого инстинкта общественного самосохранения? Причём наличие или отсутствие этого важнейшего качества зависит не от уровня интеллекта человека, а скорее от способности к сопереживанию, умению представить себе последствия своего антиобщественного поступка, степень его вреда для окружающих. Основной задачей любого сообщества является выживание и совершенствование вида. Взаимопомощь и внутривидовая конкуренция - две составляющие, обеспечивающие этот процесс; но для роста духовного потенциала человеческого общества первое несравненно важнее второго. Как выяснилось, самыми жизнеспособными и успешными оказываются наиболее дружные семьи и племена - из чего следует вывод, что главная задача общественной морали заключается в создании атмосферы солидарности как гарантии выживания социума. Тогда альтруизм (да и вообще все добродетели) могут рассматри­ваться в качестве наших главнейших функций, жизненно необходимых для нормального существования общества. Человек честен и совестлив, когда его действия направлены к обще­ственной пользе; не быть полезным никому – значит, ниче­го не стоить. Долг - это не навязанная извне обязанность, а нравственное осознание своего личного предназначения, выполнить которое можем только мы сами. Исполнение своего нравственного долга - условие нашего существования на Земле. Пусто жить для себя одного, нужно, чтобы о ком-нибудь болело сердце, хочется в кого-то переливать свои силы, и это прекрасный повод для положительного самоутвержде­ния. Если негативный эгоизм встречается повсеместно и яв­ляется самой разрушительной болезнью человека и чело­вечества, то желание творить добро (иной раз даже и в ущерб себе) встречается значительно реже. Отдавать безвоз­мездно, не ожидая благодарности, с точки зрения обывательского ума, совершенно нелепо. Хватательный рефлекс гораздо чаще заставляет людей брать что-либо, нежели отрывать от себя. Естественно возникает вопрос: А почему, собственно, отдавать лучше, чем брать? Попробуем разобраться. Во-первых, потребление - процесс, у которого нет предела. Чем полнее удовлетворяются желания, тем б`ольшие потребности они порождают; и этому нет конца. Если бы нам представилась возможность выбирать всё, что нам угодно, мы и тогда не могли бы сказать, что нужно нам для полного счастья. Неужели человеку надо обязательно пережить тяжёлую болезнь или какое-либо другое глубокое потрясение, что­бы понять очевидную бессмысленность жизни в постоянной погоне за материальными благами, которые ещё никого не спасли от смерти и не сделали по-настоящему счастли­вым? Спокойный и весёлый нрав, мыслящий ум, сдержан­ная воля и чистая совесть - вот блага, которые не смогут заменить никакие чины и сокровища! Кстати, коммунизм, в понимании его как обще­ство полного изобилия (каждому по потребности), не до­стижим уже потому, что потребности людей никогда не мо­гут быть насыщены полностью. К тому же изобилие - отнюдь не является безусловным признаком наличия прогресса. Индийский философ и религиозный деятель М.К. Ганди считал, что «цивилизация, в подлинном смыс­ле этого слова, состоит не в умножении потребностей, а в свободном и хорошо продуманном ограничении своих же­ланий». Итак, потребление - процесс ненасыщаемый, так как рост потребностей всегда опережает рост возможностей. Пока человек только берёт, пока он ждёт любви и внимания от других, ничего не давая взамен, он никогда не сможет испытать чувства удовлетворения, будет требовать всё большего, и всё ему будет мало. В то же время в отдаче человек более ограничен и скорее может достичь благоприятного результата своих действий. Когда совершаешь что-либо доброе, испытываешь радостное удовлетворение и законную гордость. Лишь тот, кто в состоянии без сожаления отказаться от чего-либо в пользу другого, может почувствовать истинное самоуважение, только в процессе отдачи он обнаруживает свою силу и могущество. «Что ты спрятал, то пропало, Что ты отдал, то твоё». (Шота Руставели) Во-вторых, лёгкое достижение цели не приносит удо­влетворения. Цена ценою познаётся! Зло легко доступно, привлекательно и часто совершается непринуждённо, как бы само собой; в то время как добрый поступок требует определённых нравственных усилий. Как из­вестно, самые большие победы - это победы над самим собой. «Побеждающий других силён, побеждающий себя могуществен» - гласит древнекитайская мудрость. Отдавать, конечно, труднее, чем брать; но только это, очень нелёгкое преодо­ление самого себя и может быть причиной глубокого са­моудовлетворения, которое испытывает дающий. «Кто берёт - наполняет ладони, кто отдаёт – наполняет сердце» (китайский мыслитель Лао-Цзы). Не быть жадным - уже богатство! Истинное удовлет­ворение получает лишь дающий, а не тре­бующий и поглощающий. Надо учиться жертвовать, надо делать добро, даже когда над вами смеются, даже когда мешают. Вся наша жизнь - служение, лишь прожитую не только для себя жизнь можно считать прожитой не напрасно. Подводя итоги наших размышлений о самоутверждении, можно сказать, что оно действительно является главным мотивом всех человеческих поступков, но в этом нет ничего плохого, если цель его нравственна. Один самоутвержда­ется в накопительстве, другой - в самоотдаче; один в лич­ной карьере, другой - в деятельности на благо людей. Из заповеди Христа «Возлюби ближнего, как самого себя» следует, что вовсе не грех относиться к себе с любо­вью, но беда большинства людей в том, что они не в состо­янии выбрать нужную форму и разумную меру этой любви. Нельзя добиться уважения окружающих, не уважая себя самого. Человека, который умеет уважать себя, будут ува­жать и другие. Потеря самоуважения столь же губительна для личности, как и излишнее внимание к собственной персоне, но, к со­жалению, сохранение разумного баланса между этими со­стояниями доступно далеко не каждому. Как легко запутаться неопытному сознанию в поч­ти одинаково звучащих понятиях: «самолюбие» и «се­бялюбие», «гордость» и «гордыня», не говоря уж о таких довольно трудно различимых категориях, как «ум» и «раз­ум»; ведь многие на протяжении всей своей жизни вос­принимают их как синонимы. А между тем, существует принципиальное различие между узкоэгоистическим «себялюбием» и преодоле­вающим рамки его ограниченного сознания «самолюби­ем» - как формы уважительного отношения к собственно­му достоинству. В одной из своих проповедей протоиерей Александр Мень говорил: «Я - это святое дело, я - это средоточие лич­ности. Но когда оно выставляется вперёд, когда оно стара­ется либо подавить окружающих, либо занять неподобаю­щее ему место, когда, может быть, бессознательно воз­никает культ своей личности, появляется главный мотив огромного количества зла, которое существует в мире». Себялюбие как потакание своим порокам - самоубий­ственно, но самолюбие как средство деятельного стрем­ления к совершенству - источник великого. Причём, чем более умён и деликатен человек, тем менее формы его са­моутверждения ущемляют достоинство окружающих. Последнее как раз и является одним из главных показателей интеллигентности человека. Гордыня себялюбия - свидетельство крайней ограничен­ности, замкнутости в своём личном «Я». Честь для гордыни является не проявлением внутренней потребности человека, а лишь заботой о формировании своего образа в глазах окружающих, так же как совесть - не более, чем боязнь возникновения неблагоприятной реакции общества. Надменность гордыни не позволяет ей видеть собственные пороки. Запирательство в признании своих ошибок свой­ственно, чаще всего, людям излишне горделивым, но слабым; в то время как откровенное признание своих промахов - удел сильных и ис­тинно гордых. Только глупцы могут быть непоколебимо уверены в своей непогрешимости. В отличие от гордыни, гордость, как чувство более благородное, не слепа по отношению к своим изъянам. Разумеется, плохо быть преисполненным недостатков, но ещё хуже не признаваться в них. По-настоящему, умён и скро­мен не тот, кто равнодушен к похвалам, а тот, кто внимате­лен к порицаниям. Если человек видит свои пороки, он уже находится на пути к исправлению. Глупый всегда старается найти оправ­дание своей ошибки, умный - её откровенно признать, исправить и не по­вторять вновь. Есть люди, которые, сколько бы их ни убеждали, что они неправы, упорно не признают своих промахов. Если такого человека «прижать к стене» неопровержимыми до­водами и вынудить согласиться, внутри себя он всё равно будет считать, что был прав, что его не так по­няли и т.д. и т.п. Более того, он затаит обиду за то, что его заставили публично признать свою ошибку. Да и надо ли настаивать на признании поражения вашим противником? Мудрый побеждает неохотно! «Если вы хо­тите иметь врагов, старайтесь превзойти своих друзей; но, если вы хотите иметь друзей - дайте возможность вашим друзьям превзойти вас» - советовал Ларошфуко. Нередко людей любят больше за недостатки, нежели за достоинства. Полное отсутствие недостатков - явление противоестественное и не может не настораживать окру­жающих. Несовершенство - вот что прежде всего нравит­ся людям в их знакомых, поэтому человек благоразумный обязательно должен иметь хоть какие-нибудь изъяны, что­бы не вызывать раздражения окружающих своей «идеаль­ностью». Впрочем, по большому счёту, самое главное в общении людей - это, всё-таки не состязательность, а умение увидеть и назвать друг в друге что-то хорошее, вызвав эти добрые качества к жизни и помогая растить их. В качестве резюме, позволю себе привести слова двух известных писателей Стендаля и Д.К.Джерома: «Тщеславие всегда будет у нас, даже при полном отсут­ствии оснований для того, чтобы его иметь. Но, по край­ней мере, заставим наше тщеславие опираться на какие-нибудь истинные достоинства, полезные или приятные для общества» (Стендаль). «Честь - не что иное, как высшая форма тщеславия. Но есть тщеславие павлина, и есть тщеславие орла. Будем помогать друг другу растить своё тщеславие. Но будем хвалиться не модными брюками и причёсками, а честными сердцами, умелыми руками, правдивостью, нравственной чистотой и благородством. Будем настолько тщеславны, чтобы никогда не унизить­ся до мелкого, подлого поступка. Настолько тщеславны, чтобы вытравить в себе мещанский эгоизм и тупую зависть. Настолько тщеславны, чтобы никогда не произнести же­стокого слова, никогда не совершить жестокого поступка. Пусть гордится каждый, что сохранит стойкость и прямоту благородного человека даже в окружении негодяев. И да заслужим мы право гордиться чистыми мыслями, вели­кими свершениями и жизнью, полной высокого смысла» (Джером К.Джером). ГАРМОНИЯ и ПОСЛЕДСТВИЯ её НАРУШЕНИЯ В юности почти у каждого человека наступает момент, когда он задумывается над тем, какое главное качество он хотел бы воспитать в своём характере. Одни выбирают му­жество, другие - волю и целеустремлённость, находятся и такие, что предпочитают ум или доброту; но почти всегда выбор ошибочен. Не сразу удаётся понять, что ощущение гармонии (в обихо­де более известное как чувство меры) является наиглавней­шим из всех человеческих качеств. Любые черты характера становятся достоинствами или недостатками, в зависимо­сти от их количества и уместности, то есть находятся в пря­мой зависимости от меры и даже теряют без неё смысл. Древние греки вполне заслуженно считали чувство меры «матерью всех чувств» и «высшим даром Богов человеку». Они полагали, что, если человек знает меру, он знает всё. Древнегреческий писатель, историк и философ Плутарх говорил, что «даже славное отличается от позорно­го более всего ни чем иным, как надлежащей мерой». Дарования и способности - это хорошо, но гораздо важ­нее, как мы ими распорядимся. Даже обладающий значи­тельными достоинствами, но не знающий меры человек не сможет успешно реализовать свои преимущества, и они превратятся в недостатки, которые, как известно, есть не­умеренное продолжение наших достоинств. Разумный человек никогда не будет ставить своей зада­чей стремление к пределу (мак­симуму или минимуму чего-либо), а выберет некий промежуточный оптимум (что по-латыни означает «наилучшее»). Он знает, что крайности приводят к достижению результата, обратного желаемому. Это происходит всегда и во всём, так как является неизбежным следствием диа­лектического закона перехода количества в качество: при чрезмерном увеличении или уменьшении количества, про­исходит принципиальное изменение качества. Оптимальное решение всег­да находится между крайностями. По этой причине даже добрые намерения максималиста никогда не приводят к положительным результатам. В поисках чересчур хорошего, почти всегда теряется то, что уже достигнуто. Не бездумное стремление к невозможному, а умелый выбор реально осуществимых задач - вот, что отличает героя от авантюриста. О необхо­димости остановиться в нужный момент предупреждает мудрая французская пословица: «Лучшее - враг хороше­го!» или её русские аналоги: «От добра добра не ищут!» и «Слишком хорошо – тоже нехорошо!». Мера - это не более и не менее того, что необходимо для достижения нужного результата. Приятно, когда в жару повеет легкий ветерок; но, если он, всё усиливаясь, превратится в ураган, это может обернуться гибелью. Казалось бы, будешь много есть - станешь крепче и здоровее (именно так часто и говорят малышам), но чуть перестарался - и вот тебе уже ожирение и диабет с массой сопутствующих осложнений. И обжора, и слишком ограничивающий себя в еде человек умрут преждевременно: только один от преедания, а другой - от истощения. Мера – критерий всего, и примеров тому можно было бы привести множество; из них состоит вся наша жизнь. Любое, даже очень хорошее свойство характера в избыточном количестве становится плохим. Хорошо, когда человеку свойственна бережливость, но чрезмерное увлечение ею превращает его в скрягу, на­подобие гоголевского Плюшкина. Щедрость - безуслов­но, положительная черта характера, но, перестаравшись, можно без пользы (и даже во вред делу) растранжирить лю­бые средства. Не работать совсем и трудиться до изнеможения - оди­наково плохо. По-видимому, существует некое оптималь­ное количество ежедневного труда, разумеется, индивидуальное для каждого человека. Не всякая простота - святая. Непосредственность и прямота - хорошие качества, но применение их предполагает ещё и наличие деликатности, иначе получится та простота, что хуже воровства. Искренность – дело тонкое, она требует мудрости и большого душевного такта и заключается не в том, чтобы гово­рить всё, что придёт на ум, а в том, чтобы говорить и посту­пать именно так, как думаешь. Чрезмерная откровенность столь же неприлична, как и полная нагота. Подобное происходит и при превышении разумной меры упорства в достижении цели, когда оно превращает­ся в бессмысленное упрямство. Равнодушие мы порицаем потому, что это отсутствие чувств, это крайность; в отличие от спокойствия - их гар­моничной уравновешенности. А кто из нас не подвергался напору вполне искренней, но безмерно назойливой общительности? Наверное, поэтому су­ществует мнение, что добрые отношения между соседями возможны только в том случае, если их разделяет хоро­ший забор. Возлюби ближнего своего, но не подпускай его слишком близко! Казалось бы, что уж ласковое обращение желательно всегда и в любой мере. Но это не так: и нежность имеет предел, за которым становится приторной и даже вредной. Известное психологам правило утверждает: «Ко­личество ежедневно выражаемой и потребляемой нежно­сти ограничено». Если хотите, чтобы общение с вами было приятным, учитесь чувству меры во всём. Любая, даже са­мая интересная и яркая личность начинает вызывать раздражение, когда её оказывается «слишком много». Мир – это вечные качели. Все естественно протекающие природные процессы цикличны: смена времён года и времени суток, приливы и от­ливы, периодичность появления, развития и умирания всех растений и живых организмов, сердечные ритмы и ритмы дыхания, наконец, колебания самих атомов и молекул. Не потому ли, как говорят в народе, и сама жизнь получается «полосатой», с последовательно сменяющими друг друга периодами удачи и невезения? Наиболее наглядной (но, разумеется, весьма упрощён­ной графической иллюстрацией), демонстрирующей зако­номерность перехода количества в качество, может слу­жить волнообразная кривая - синусоида, отображающая периодически повторяющиеся процессы, так называемые «гармонические колебания» (например, качание маятни­ка). Рассмотрим один полный цикл синусоиды, предпо­ложив, что горизонтали соответствует количество, а вер­тикали - качество. Тогда, мысленного двигаясь по кривой, мы обнаружим, что в точках предельного взлёта и провала волны, то-есть при достижении определённой величины количества, происходит переход от нарастания качества к его спаду, и наоборот. Убедившись, что достижение, как максимума, так и ми­нимума нежелательно (ибо приводит к перевороту направ­ления изменения качества, то есть к результату, противо­положному желаемому), вполне логично предположить, что следует ориентироваться на некое промежуточное состояние; как принято гово­рить, выбрать «золотую середину» (середину, конечно, не в буквальном смысле). Этот выбор, обеспечивающий достижение наилучшего резуль­тата, и есть состояние гармо­нии. В более широком смысле, гармония - это наиболее ра­циональная форма организации материи, обеспечивающая оптимизацию всего сущего на Земле. Разумеется, состояние гармонии не следует понимать как, раз и на­всегда, зафиксированную позицию. Она меняется, в соот­ветствии с изменением образующих её компонентов, но этот «плавающий» оптимум всегда остаётся «золо­той серединой». И как при движении по реке, выбирая наи­лучший путь, суда стараются придерживаться фарватера, так и на жизненном поприще нам следует, по возможности, держаться такого же «срединного пути». Казалось бы, всё это достаточно просто и понятно. Однако не всякая истина может быть усвоена теоретически; в некоторых случаях она обязательно должна быть пережи­та лично, а не преподана извне. Многие жизнен­но важные моменты человек в состоянии усвоить лишь на собствен­ных ошибках и, прежде чем ему удастся найти верную ли­нию поведения, несколько раз шарахается из стороны в сторону. Жизнь, особенно в начале её, - череда неизбежных ошибок, без которых не обойтись; и слишком малое их коли­чество на этом этапе должно даже настораживать. Наши заблуждения - это уроки жизни, которые нам надлежит пройти. Разумному че­ловеку все его неудачи на пользу: он делает из них верные выводы и старается не повторять, а глупому - эти уроки не идут впрок. Обычно, употребляя слово «разум», люди имеют в виду просто ум, хотя это не одно и то же. Ум есть всего лишь способность успешно прослеживать причинно-следственные связи или (в упрощённом, бытовом представлении) умение извлекать практическую пользу из любых сложившихся обстоя­тельств (так называемый, «прагматичный ум»). Как правило, устремления обладателей такого «приземлённого» ума не поднимаются выше проблем мелкой выгоды и элементарного выживания. Ещё ниже ума стоит хитрость. Хитрость не ум, а его имитация, это только усиленная работа инстинктов и раз­витое житейское чутьё. Более того, привычка постоянно хитрить - признак ограниченности ума. Не следует путать хитрость с мудростью, которая принципиально отличается от хитрости присутствием нравственной составляющей. Мудрость есть обогащённый жизненным опытом сплав совести и ума. Именно мудрость позволяет человеку, в отличие от животного, руководствоваться не только инстинктом, но и духовным сознанием. Целомудрие, понимаемое как мудрая целостность, - это не столько сохранение девичьей невинности и юношеской чистоты, сколько целеустремлённость личности. Целомудренный человек не разменивает себя по пустякам. Всякая небрежность, разбол­танность и в работе, и в одежде, и в поведении является для него ума­лением своей духовной сущности. «Все мы родом из Вселенной». Эта мысль афинского мудреца Сократа не просто красивое обобщающее заявление. Разум наш, возможно, действительно является частью вселенского разума и представляет собой нечто гораздо большее и глубокое, чем просто ум. Это величайший дар Божий, позволяющий человеку осознать себя и своё отношение к миру (Не потому ли Г.Гейне называл нравственность «разумом сердца»?). Разум, по сути своей, явление, быть может, скорее интуитивное, нежели логическое. Иногда наше подсознание видит дальше ума, и в таком случае внелогическое торжествует над рассудочным. Не зря же говорят: «Истина – от ума, а правда – от Бога!» Весьма ограниченные в своих возможностях органы чувств человека позволяют воспринимать лишь малую часть окружающего мира. Рядом с нами есть немало существ, которые в состоянии чувствовать инфразвук, радиацию, инфракрасное излучение, ультрафиолет и поляризованный свет – чего не может ни один человек. Наша интуиция - это опыт подсознания, сложнейшая, сверх­чувственная работа разума. Вполне возможно, в осно­ве этого процесса лежит не элементарная обработка вос­принимаемых нами материальных образов и физических воздействий, а тонкий анализ информации, заключённой в окружающих нас многочисленных полях, иные из которых вообще ещё неизвестны науке. Уже подсчитано, что если, условно говоря, наше сознание способно усваивать лишь 100 ед. информации в секунду, то подсознание – воспринимает за ту же секунду 1 млрд. ед. информации. Учёные утверждают, что большую часть своих действий человек совершает на уровне подсознания. Чаще всего мы поступа­ем не столько по уму, сколько по внутреннему побуждению, а ум лишь находит оправдание нашим поступкам, многие из которых основываются отнюдь не на логических аргументах. Наши вкусы, привычки и особенно любовь нередко иррациональны. Подобная иррациональность - это рациональность, понятная только нам одним. Так же и научные открытия совершает чаще всего интуиция, а логика их только доказывает. Отличительная особенность интуитивного разума - умение решать возникшую проблему самым оптимальным образом. Это обстоятельство наводит на мысль, что разум и гармония - понятия взаи­мосвязанные. Возможно, разум является как раз тем средством поддержания и созида­ния гармонии, что дано человеку для рационального устройства своей жизни и связи его с Вселенной, и именно он решает задачу обретения гармонии между человеком и мирозданием. Разум дан человеку ещё и для того, чтобы стойко пере­носить все испытания и тяготы повседневной жизни, воспринимая их с некого, более высокого уровня сознания. Мудрый не ведает печали, он знает, что лишь разум может обеспечить отно­сительную безмятежность существования. В царстве разума нет страданий, есть лишь познание. «Разумному че­ловеку легче справиться с любыми напастями: во-первых, потому, что разум подскажет ему, что все беды проходят и часто превращаются в доброе (как было написано на кольце царя Соломона: «Всё проходит. И это пройдёт!»); а во-вторых, потому, что для разумного человека всякая беда на пользу. Из каждого минувшего горя можно выковать себе оружие против гря­дущей беды» - считал римский философ Эпиктет. Конечно, вышеприведённая формулировка общего по­нятия гармонии как оптимальной формы существования материи может показаться излишне упрощённой и черес­чур обобщающей. Однако вспомним, сколько примеров даёт нам природа (гармоничность которой, кажется, уже никто не ставит под сомнение), указывающих на высочай­шую степень оптимизации в приспособлении созданных ею организмов к условиям их существования. Может ли одно из деревьев вырасти значительно выше окружающих его лесных собратьев? Да, иногда такое случается. И хотя, казалось бы, оно, не будучи затенённым соседями, должно расти особенно интенсивно, его ожидает гибель, так как именно в него ударит молния или сломает порыв ураганного ветра. Природа незыблемо сохраняет принцип оптимизации: всё, что отклоняется от параметров, необходимых для данных условий существования (хоть в плюс, хоть в минус), немедленно выбраковывается. Как замечательно гармонично и предельно функционально всё в живых творениях природы! За многие тысячелетия отбора она сумела создать изумительные по своему совершенству биологические устройства. Точность и разрешающая способность в определении координат методом радиолокации у летучих мышей и ги­дролокации у некоторых обитателей водной среды значи­тельно превышает соответствующие параметры наиболее совершенных радиолокационных систем; не говоря уж о том, что самый компактный радар гораздо более громоздок и тяжел по сравнению со своими природ­ными аналогами. (Весь «радиолокационный комплекс» летучей мыши весит менее одного грамма и в состоянии обнаружить «цель» размером 0,2 мм.) А поразительные навигационные способ­ности птиц и морских черепах, преодолевающих почти по идеальной прямой тысячи километров в воздухе или под водой и с точностью до десятков метров выходящих на привычное место кладки яиц! Какая из рукотворных нави­гационных систем может сравниться с ними? Солнце необходимо всем, особенно в высоких широтах, где оно в дефиците. Недавно выяснилось, что ворсинки меха белого медведя представляют собой подобие свето­водов и работают как оптоволоконный кабель, передавая столь нужное косолапому солнечное излучение почти без всяких потерь непосредственно к телу животного. И столь совершенная целесообразность наблюдается не только у живых существ. Что заставляет цветы подсол­нуха отслеживать положение солнца, поворачиваясь за ним, а многие растения ориентировать плоскость листьев перпендикулярно его лучам? Почему ртуть из разбитого термометра или мелкие капли воды, падающие в пыль, превращаются в шарики, а пчелиные соты строятся в форме правильной шестиуголь­ной призмы? Да потому, что именно сфера позволяет со­средоточить максимум внутренней энергии в минимальном объёме тела; так же, как именно такая, и только такая кон­струкция сот позволяет при минимальном расходе воска обеспечить их предельную компактность и максимальную вместимость. Любой толковый исследователь и конструктор знает и старается использовать в своей работе мудрое житейское правило: «Учись у природы! Она подскажет самое опти­мальное решение!» (Конструкция Эйфелевой башни в принципе повторяет устройство бедренной кости человека). Природу и науку роднит то, что обе они идут путём проб и ошибок, только у природы гораздо более широкое поле деятельности, огромный ресурс времени и лучше поставленное «чутьё». Природа щедра и всегда го­това предоставить любознательному учёному или инжене­ру возможность воспользоваться уже наработанным тыся­челетиями опытом. В связи с этим, вспоминается одна очень поучительная история. В середине двадцатого столетия авиационные кон­структоры всего мира столкнулись с ранее неизвестным явлением, получившим название «флаттер». На определённом режиме полёта, внезапно возникали настолько сильные колебания крыльев и оперения самолёта, что он просто рассыпался в воздухе. Немало дорогостоящей экспериментальной техники и жизней луч­ших лётчиков-испытателей погубило это загадочное явле­ние. Когда же, наконец, удалось понять его природу и ввести в конструкцию самолёта противофлаттерные балансиры, оказалось, что нечто подобное уже имеется на крыльях обыкновенной стрекозы. А широко применяемыми сейчас средствами механизации крыла самолёта (закрылками и предкрылками), как недавно выяснили учёные, первыми ещё в доисторические времена обзавелись летающие ящеры - птерозавры. Всё вышесказанное позволяет предположить, что имен­но оптимальное соотношение противоположностей, обе­спечивающее достижение максимального результата при минимуме затрат, и есть основное свойство гармонии ми­роустройства, которому подчиняются все явления матери­ального и духовного мира. Думается, что и в области человеческих отношений осмысление, поиск, поддержание и созидание гармонии является нашей главной задачей. Только развитое чувство меры может дать нам ясные и правиль­ные представления о жизни, позволит ощутить благород­ство и красоту, направить наши силы на поддержание и приумножение добра, понять, что есть счастье. Лишь гар­моничные, взаимно благожелательные отношения людей, широко распространившись в обществе, могут стать осно­вой хорошей семьи, общественного порядка и, в конечном счёте, благополучия всего человечества. «Единственной на свете истинной моралью, которая со­ответствует жизненной необходимости, могла бы быть только мораль, проповедующая гармонию» - считал французский писатель Ромен Роллан. А известный религиозный фи­лософ В.В.Розанов выразился ещё лаконичнее: «Душа православия - это гармония!», имея в виду, конечно, не просто совокупность религиозных обрядов, а христианское, православное мироощущение, служение Божьей правде на грешной Земле. Справедливость есть вечная общечеловеческая мечта и непреходящая ценность. Стремление к ней, как и желание сво­боды, является неотъемлемым свойством человеческой натуры. Принцип заслуженного воздаяния за добрые дела и неизбежного наказания за поступки греховные исповедуется во всех религиях мира. В то время как условием существования материальной действительности является физическое рав­новесие, законом сохранения мира духовного может быть только справедливость - как единственно возможный способ поддержания оптимального соотношения добра и зла. Обя­зательна и священна только та истина, что служит справед­ливости, потому-то в народном сознании «правда» - это и есть слившиеся воедино истина и справедливость. Справедливость в судопроизводстве и исполнении наказания заключается в соблюдении разумного баланса между неизбежной жесто­костью и необходимым милосердием. «Фемида» должна быть су­рова, но в то же время и снисходительна. Можно сказать, что справедливость - это умерение силы му­дростью. Сократ считал, что выше справедливости не может быть ничего. И он, наверное, прав, так как разумные и нравственно спра­ведливые законы жизни - это лицо общества, гарантия его выживания, успешного развития и процветания. Слово «юстиция», в переводе с латыни, означает «спра­ведливость». Сочетание закона и правды может осуществляться только в объединении духовных заповедей с принципами и нормами права. Именно поэтому в юриспруденции, где су­ществуют такие понятия как «буква» и «дух» закона, при принятии окончательного решения надо быть очень осмо­трительными, дабы излишне рьяное соблюдение «буквы» закона не исказило его «дух» и не оказалось, в результате, крайним беззаконием. Как это ни чудовищно и прискорбно, но имеющие порой место случаи вынесения неправедных приговоров, по сути своей, оказываются злодейством ещё б`ольшим, чем само преступление. В идеальном виде справедливость - это когда человек получает столько же добра и зла, сколько посылает вовне. Но обеспечить такую справедливость доступно лишь Господу; а нам, грешным, неплохо бы научиться, хотя бы приблизительно, соблю­дать адекватное соответствие между деянием и воздаяни­ем, правами и обязанностями, преступлением и карой, заслугами и их признанием. Логично предположить, что чувства совести и справедливости, хотя бы в зародыше, заложены в каждого человека изначально (иначе все претензии к его дурным поступкам лишены каких-либо оснований, так как всё можно объяс­нить неблагоприятным влиянием среды или непреодолимыми обстоятельствами), а уж как человек воспользуется этой «искрой Божией» зависит от него само­го. Однако чувства эти продолжают формироваться и кор­ректироваться в процессе всей жизни, и потому понятие о них у людей разнятся порой вплоть до полной противопо­ложности. Совесть, хотя бы в зачаточном состоянии, есть у всех, но некоторые почему-то не носят её с собой. Возможно, боятся потерять. «Не сотвори себе кумира» - сказано в Библии. На свете нет ни идеальной добродетели, ни абсолютного злодей­ства; и, пожалуй, единственный способ избежать горько­го разочарования в людях - это изначально не слишком обольщаться на их счёт. Гёте никогда и никому не посвящал свои произведения, чтобы впоследствии не жалеть об этом. Наверное, самое разумное, считать человека не слишком хорошим и не слишком дурным. Как говорит индийская пословица: «Никто тебе не друг, никто тебе не враг, но каждый тебе - учитель». От осуждения, а тем более вынесения категорического приговора, следует воздержаться не только потому, что истину знает лишь один Бог; но главным образом потому, что «всяк перед вся­ким виноват». Любая форма жизни способна к существованию и успешному развитию только в случае гармоничного взаимодействия между внутренней структурой организма и окружающей его средой. В природе постоянно присутствуют два встречно идущих процесса - созидание и разрушение. Зарождение, питание и рост чего-либо неизбежно осуществляется за счёт разрушения и гибели чего-то другого. Как считал Ф.М.Достоевский, в сфере духовной жизни людей происходит то же самое: «Законы самосохранения и саморазрушения одинаково сильны в человеке». Учёный, философ и парапсихолог А.В.Мартынов пишет: «Принцип гармонии является мерой структурности всего сущего. Живая материя, и человек в том числе, есть вопло­щённая гармония. В нашем мире идут два противопо­ложных процесса: движение материи из структуры в хаос и из хаоса в структуру, причём, сумма хаоса и структуры всег­да равна некой постоянной величине. В соответствии с принципом, изложенном во «втором начале термодинамики», в неживой природе постоянно уве­личивается дезорганизация, беспорядок (повышается, так называемая, «энтропия»), а всё живое, в противовес этому, наоборот стремится к повышению упорядоченности, орга­низованности, созиданию». Бог из хаоса создаёт порядок, а дьявол - наоборот. Древнеегипетские жрецы утвержда­ли, что самое главное - не допустить возвращения жизни к состоянию хаоса. (Кстати, «хаос» - буквально означает «зи­яющая бездна»). Долгое время у нас в стране был популярным бодряче­ский лозунг: «В здоровом теле - здоровый дух!». Однако весьма сомнительно, что телесной мощи всегда сопутствует величие духа. Нисколько не умаляя важности поддержания физической формы, тем не менее нельзя согласиться, что она должна быть на первом месте и что могучие бицепсы и исправно работающий ки­шечник в состоянии гарантировать высокодуховное существова­ние человека. Скорее даже наоборот: телесное благополу­чие нередко расслабляет душу, так как именно в здоровом теле чаще всего царит нравственная апатия. Впрочем, здесь возможен разумный компромисс. Лев Толстой, безусловно признавая примат духа над плотью, тем не менее, в свои весьма преклонные годы, продолжал кататься на коньках, ездил на велосипеде, скакал на лошади, мог присесть на одной ноге более 40 раз и одной рукой поднимал пятипудовую гирю (80кг.) Его крестьяне даже пугались, когда видели графа, подолгу висящим на турнике вниз головой. Здоровье - это состояние энергетического равновесия в организме. Пифагорейцы считали что оно определяется, прежде всего, наличием гармонии в душе человека. Именно она обеспечивает нормальное функционирование всех систем организма, и никакие лекарства и про­цедуры не в состоянии заменить её благотворное воздействие. Ту же мысль, только несколь­ко упрощённо, подтверждает и распространённая в наро­де шутка: «Все болезни от нервов!» Лучшая профилактика от болезней заключается в умении радоваться жизни, строить по-доброму свои отношения с людьми и природой, по­лучать удовлетворение от любимой работы и, самое глав­ное, чувствовать меру во всём. Наше здоровье и психику нарушают: переедание, пере­утомление, перераздражение и тому подобные «пере...». Не допускайте злоупотреблений ни в материальном, ни в нравственном плане - и вы всегда будете физически и ду­ховно здоровы. Аристократизм поведения - это не утончён­ные манеры, а благородная воздержанность во всём. В каждом из нас есть всё, что необходимо для лечения, только мы не умеем пользоваться этим. Девиз натуртерапии: «К тридцати годам человек или сам себе врач, или глупец». Здоровье тела обеспечивается, в первую очередь, правильным духовным настроем психики. Часто человек заболевает лишь потому, что засоряет свой орга­низм страхом и раздражением, корыстолюбием или уны­нием. Независимость и свобода духа - основа истинного здоровья человека. Сократ пережил несколько свирепейших эпидемий чумы и, вовсе не оберегаясь от неё, ни разу не заболел. То же самое было и с Нострадамусом, который как врач постоянно находился в контакте с больными людьми, но это нисколько не повредило ему. Рецепт сохранения нравственного, а как следствие этого, и физического здоровья был издревле известен наиболее мудрым нашим предшественникам. «Если ты пользуешься доверием, не обманывай даже злодея. Если наделён силой, не кичись своим превосходством. Если у тебя есть достоинства, не обнажай недостатков окружающих. Если у тебя нет способ­ностей, не завидуй умению других» - писал китайский про­светитель 17 века Хун Цзычэн. Нынешний человек переусложнён и переупрощён одновременно. Наша медицинская диагностика достигла таких успехов, что здоровых людей встретить уже почти невозможно, случайно сохранились только отдельные, ещё необследованные экземпляры. Особая подверженность современных людей болезням во мно­гом объясняется их аномальным поведением, а также оторванностью от природы и есте­ственных условий существования, что создаёт в их душах глубокий внутренний дискомфорт. Такой об­раз жизни приводит к отчуждению дарованных нам жизнью удовольствий от их биологического предназначения: сек­суальное наслаждение уже не связывается с инстинктом продолжения рода; удовлетворение, получаемое от из­готовления чего-либо собственными руками, замещается приобретением в магазине готовой вещи; утоление голода превраща­ется в гастрономические изыски или примитивное обжор­ство; а самоутверждение достигается не добрыми делами и чистой совестью, а одурманиваем себя алкоголем или наркотиками. В сфере любой деятельности и самого принципа челове­ческой жизни главным является закон гармоничной сораз­мерности. Гармония - сущность всех вещей и явлений, а мера как её практическое воплощение - решающий фактор и критерий всего. Причины и начала всех напастей - потеря чувства меры! Наслажда­ясь без меры, мы становимся рабами своих удовольствий. Пользуйтесь, но не злоупотребляйте – таково правило мудрости. Подлинный вкус к жизни постигается не во многом, а в малом. Настоящее качество напитка можно почувствовать, пробуя его лишь в небольшом количестве, излишняя доза притупляет восприятие. Так же и едва ощутимый запах больше влияет на сознание, нежели слишком резкий, по­тому что незначительное раздражение повышает чувстви­тельность воспринимающих запах рецепторов, а слишком сильное уменьшает её. Это явление, называемое в технике «отрицательной обратной связью», широко используется в различных системах для автоматического поддержания заданного уровня какого-либо параметра, то есть стабили­зации. Ни чрезмерное воздержание, ни излишества не дают счастья. «Тот, кто не проникнется убеждением, что все проявления человеческого существа: чувствительность и разум, воображение и рассудок должны быть развиты до состояния гармонического единства, постоянно будет му­читься в безрадостном ограничении» (И.В.Гёте). Наверное, в этом и заключается гармонизация внутрен­ней жизни личности, создание гармоничного строя души. Да и само счастье, по сути, есть гармоничное соответствие ваших возможностей и желаний, а стремление к счастью есть стремление к равновесию и гармонии внутри себя. Искусство жизни заключается в достижении согласия между нашими поступками и образом мысли. В теории вроде бы всё понятно, а вот реализовать это уда­ётся далеко не всегда. Ф.М.Достоевский в одном из сво­их писем откровенно признавал за собой грех невоздер­жанности: «А хуже всего, что подлая натура моя слишком страстная, везде-то и во всём я до последнего предела до­хожу». По мнению известного писателя и философа Михаила Веллера: «Человек обладает значительным запасом неизрасходованной энергии, и тяготение к чрезмерности в любых его поступках есть следствие этой избыточной энергетики. Человеку свойственно постоянное желание вмешиваться в свободно протекающие процессы бытия и тем самым проявлять свою значительность через изменение окружающего мира». Как проволока ломается от резких перегибов то в одну, то в другую сторону, так и человеческое общество не выдерживает внезапных и крутых социальных перемен. Насильственное, революционное вмешательство в процесс эволюционного развития калечит не только жизни отдельных людей, но самым трагическим об­разом влияет на судьбы целых народов и государств. Думается, что выражение «Жадность фраера сгубила», в широком применении его к человеческим от­ношениям, имеет гораздо более глубокий, чем кажется на первый взгляд, смысл. Жадность и властолюбие - самые губительные пороки людей. Если зависть делает несчастным главным образом её обладателя, то жадность, в соединении с властолюбием, может стать причиной жизненной трагедии миллионов людей. Неукротимая жажда власти - это социально опасное заболевание, представляющее собой серьёзную угрозу для окружающих и, к сожалению, плохо поддающееся лечению. Именно неумеренность в потреблении жизненных благ (заметьте, что это категория нравственная) правящими классами, а вовсе не законы политэкономии (которые, в сущности, вторичны) являет­ся причиной появления чересчур богатых и слишком бед­ных - что создаёт противостояние в обществе, переходя­щее в непримиримый антагонизм, революцию и самую худ­шую из войн - гражданскую. Состоятельные люди раздражают окружающих не столько своим богатством (о котором последние могут даже не догадываться), сколько тем, что, слишком откровенно демонстрируя свои возможности, постоянно напоминают неимущим об их бедственном положении. Но разбогатевшие не могут не делать этого, так как богатство именно потому и желанно им, что доставляет тщеславию удовольствие иметь то, чего нет у других. Так же и коррупция часто вызывает протест людей вовсе не оттого, что она противоречит их высоким понятиям о нравственности, а потому, что пробуждает в людях чувство несправедливой обделённости жизненными благами. Возможно, появления такого рода социальной напряжённости можно было бы избежать, создав, разумеет­ся, неодинаковые, но хотя бы приемлемые условия жизни для всех членов общества - что и пытаются сделать в некоторых странах Запада. Сегодня особенно актуально звучат обращённые к нам слова известной правозащитницы Л.К.Чуковской: «Память — драгоценное сокровище человека. Без неё не может быть ни совести, ни чести, ни работы ума. Дать прошедшему зарасти бурьяном путаницы и недомолвок - это преступление. Больше всего нам нужен сейчас разбор прошлого, бередящий память и совесть. Нет, не об отмщении речь. Я не об уголовном, а об общественном суде говорю. Пусть из гибели невинных вырастет не новая казнь, а ясная мысль». Именно поэтому на протяжении этой главы (да и всей книги), приходится неоднократно возвращаться к событиям и действующим лицам революционной поры и последующей эпохи сталинизма (не исключено, что кому-то подобное покажется недопустимым смешением жанров, но ведь это не художественная литература, а публицистика, где вполне возможны такие приёмы). Вспоминать об этом следует ещё и потому, что людей убивали не только физически, неисправимо уродовались и души оставшихся в живых. В условиях лжи, страха, двуличия и приспособленчества происходило духовное растление многомиллионного народа. Главная трагедия заключается в том, что советским пропагандистам удалось вырастить породу людей, для многих из которых не существует высших ценностей духа. Более того, они научили людей притворяться: публично произносить высокопарные слова о народе, патриотизме, верности долгу, любви и дружбе, вовсе не собираясь в жизни следовать этим принципам. Коренное заблуждение всех устроителей народных революций заклю­чалось в том, что они приписывали порок неумеренности только своим противникам, высшим, привилегированным классам, и, уж конеч­но, не относили его к себе. Потому-то они впоследствии (может быть, даже не заметив этого) так легко этот порок наследовали и вполне успешно развивали в себе самих. Со всей очевидностью жизнь показала, что, как только у пролетариата появляется в собственности что-то, кроме «цепей», он сразу перестаёт быть «революционным классом». «Галёрка», заняв «партер жизни», начала диктовать свои условия. Дорвавшись до власти, бывшие «униженные и оскорблённые» не смогли удержаться от злоупотребления ею и, жадно на­слаждаясь ставшими доступными им благами, ради со­хранения существующего положения вещей, были готовы осуществлять ещё более жестокую диктатуру. Вот что писал об этом М.Горький: «Я особенно недоверчиво отношусь к русскому человеку у власти, недавний раб он становится самым разнузданным деспотом, как только приобретает возможность быть владыкой ближнего своего» (газета «Новая жизнь» 19.11.17г.) . «Теперь, когда народ завоевал право физического насилия над человеком, он стал му­чителем не менее зверским и жестоким, чем его бывшие мучители» (газета «Новая жизнь» 21.3.18г.). И первыми жертвами «благородного гнева» народных масс, как правило, становились представители интеллигенции, причём часто по совершенно нелепому поводу. Не напрасно, высадившись на Финляндском вокзале, Ильич, чтобы выглядеть по-свойски, сменил котелок (с которым никогда не расставался в Европе) на пролетарскую кепку. У С.М.Кирова было плохое зрение, но он никогда не появлялся на людях в очках, считая их признаком буржуазности. Сталин также пользовался очками только дома. Очень лаконично и вполне определённо выразил отношение карательных органов новой власти к интеллигенции Ф.Э.Дзержинский: «Вообще-то, на каждого интеллигента надо сразу заводить дело». «Пигмеи» изгоняли, а порой и просто расстреливали «великанов»! Вынуждены были покинуть страну: Бунин, Куприн, Шаляпин, Репин, Андреев, Бальмонт, Коровин, Мережковский, Шагал, Рахманинов и многие другие деятели культуры. 17 июля 1922г. Ленин в письме к Сталину выдвигает идею: «Надо бы несколько сот господ безжалостно выслать за границу. Арестовать и без объявления мотивов: Выезжайте, господа! Очистить Россию надолго». Были лишены гражданства и на (прозванных впоследствии «философскими») пароходах вывезены за пределы России наиболее талантливые и яркие представители отечественной науки и культуры. Составлял списки курировавший этот сектор известный чекист Яков Агранов, на совести которого смерть многих замечательных представителей российской интеллигенции и, в частности, гибель поэта Н.С.Гумилёва. В первой партии выдворяемых оказались: философы Бердяев, С.Булгаков, Ильин, Франк, социолог Сорокин, математик Стратонов, историки Кизеветтер, Флоровский, ректор МГУ Новиков, литераторы Осоргин, Айхенвальд и др. Каждому было разрешено взять только личные носильные вещи. Никаких ценностей (даже серебряных нательных крестов) брать не разрешалось и, разумеется, никаких книг и рукописей. Всех высылаемых за рубеж под расписку предупредили о том, что, в случае самовольного возвращения на родину, они будут расстреляны (соответствующую статью предложил включить в УК лично В.И.Ленин). По иронии судьбы, уходивший в Германию первый «философский пароход» принимал на борт пассажиров-изгнанников на том же самом месте, где в ночь октябрьского переворота 1917г. стоял легендарный крейсер «Аврора». Неизбежно и почти противоположно менялись взгляды организаторов всех революций после прихода их к власти. Будучи в оппо­зиции ярыми реформаторами и сторонниками народного самоуправления, они тут же начинали подменять его замкнутой на себя структурой назначаемых центром и совершенно незави­симых от населения чиновников. По такому принципу фор­мировалась кромвельская система генерал-губернаторов, наполеоновская система префектур, ленинская система обкомов и т.д. «Ленин, Троцкий и сопутствующие им уже отравились гнилым ядом власти, о чём свидетельствует их позорное отношение к свободе слова, личности и ко всей сумме тех прав, за торжество которых боролась демократия» (М.Горький газета «Новая жизнь»). Режим, возникший в России после октября 1917-го года, представлял собой насильственное удержание власти под прикрытием откровенно популистских призывов: «Свобода! Равенство! Братство!», заимствованных у Великой Французской революции. Однако эта лозун­говая триада, демагогически используемая большевиками, как и следовало ожидать, сложилась в кукиш. Но особенно приглянулось и стало столь популярным у нас выражение «враг народа», впервые произнесённое одним из лидеров Французской революции Робеспьером. Во времена «ежовщины», часовые в тюрьмах и следственных изоляторах при смене караула не ограничивались краткой уставной формулировкой: «Пост сдал!», а гордо рапортовали: «Пост по охране террористов, шпионов, убийц и врагов народа сдал!» Октябрьские события 1917г. не только не были революцией, но оказались контрреволюционным переворотом, отменившим почти всё, что дал России «февраль». Первые десять лет сами большевики называли то, что произошло в октябре 1917г, не «революцией», а «переворотом»; и только позднее стали помпезно именовать «Великой Октябрьской Социалистической Революцией». На официальных бланках того времени (вплоть до 1927г.) было напечатано: «Анкета участника октябрьского переворота 1917г». Ленин даже посмеивался над теми, «кто слово «революция» пишет с большой буквы и возводит её в нечто почти божественное» (газ. «Правда» 6.11.21г.). В предисловии к книге американского журналиста Джона Рида «Десять дней, которые потрясли мир» Ленин писал, что «желал бы видеть её, распространённой в миллионах экземпляров и переведённой на все языки мира, так как она даёт правдивое и необыкновенно живо написанное изложение событий». Правда, после 1930г. она почему-то оказалась под запретом и вновь появилась только в 1959 году. Видимо, излишняя объективность автора, наличие в ней некоторых ставших одиозными персонажей, а главное, отсутствие даже малейшего упоминания о Сталине стали кое-кого раздражать. Джон Рид, находившийся в то время в Петрограде, пишет, что ничего тревожного в день восстания в столице не наблюдалось. Город жил своей обычной жизнью: ходили трамваи, торговали все магазины, работали театры и кинематографы (сам Д.Рид в этот вечер собирался отправиться на балет в Мариинский театр), шумели рестораны, а по Невскому проспекту привычно дефилировали «жрицы любви». Никто не ожидал, что большевики (которых, ввиду их малочисленности, считали даже не партией, а «политической сектой» и не принимали всерьёз) захватят власть. Да и сами они, затевая переворот, не очень-то верили, что смогут продержаться более нескольких дней. С кадрами у большевиков действительно было плоховато, хотя на агитацию были брошены все силы. Потакая самолюбию матросов, комиссары льстиво называли их «красой и гордостью революции». Впрочем, это нисколько не помешало большевикам утопить в крови эту «красу и гордость» во время беспощадного подавления Кронштадтского восстания моряков, возмутившихся бедственным положением петроградских рабочих. Тогда 18 тыс. матросов были убиты при штурме, более 2 тыс. казнены и 6,5 тыс. отправлены в лагеря новым комендантом крепости, их недавним «братишкой» и вожаком Павлом Дыбенко, который получил за предательство друзей свою первую награду – орден Красного Знамени. Использование приёма тактически выгодного заигрывания вообще было характерно для партии большевиков. Вспомним хотя бы уморительную ситуацию, когда, выступая на III съезде РСДРП, В.И.Ленин (несмотря на его лютую ненависть ко всем служителям церкви) возвёл священника Г.А.Гапона в ранг «народного вождя» и уважительно называл его «товарищ Гапон». В октябре 1917 года простой русский «человек с ружьём», столь трогательно показанный в отечественном кинематографе, вовсе не был надёжной опорой советской власти. Абсолютное большинство солдат были крестьянами и, прослышав, что землю отдают им, больше всего было озабочено тем, чтобы не опоздать к разделу земли. Вступавшим в красногвардейские отряды давали паёк, но желающих было немного: в основном дезертиры и уголовники. От плохо подготовленных рабочих дружинников толку было мало, а солдаты запасных полков, находящихся в Петрограде, стремились только избежать фронта и скорее вернуться домой, так что вовсе не горели желанием ввязываться в какие-либо авантюры и отсиживались в казармах. Для охраны Смольного смогли найти только одну боеспособную часть 6-ой Тукумсский латышский полк, а вождей пока пришлось охранять китайцам. Позднее организаторов переворота очень выручили латышские стрелки, согласившиеся служить новой власти, которые стали «железной гвардией большевиков» (их общая численность была более 25 тыс. чел.). В народе им дали прозвище - «янычары Ленина». В 30-тых годах латышские стрелки были почти полностью истреблены благодарными хозяевами. Небольшие группы людей топтались возле костров на Дворцовой площади. Сил не хватало не только для штурма, но даже для того, чтобы выставить сплошное оцепление. Конкретные действия начались только после того, как из Гельсингфорса тайно прибыл отряд из двухсот хорошо вооружённых, военного вида людей, под командованием Эйно Рахья - в будущем личного охранника Ленина. Бывший свидетелем их высадки эсер Станкевич рассказывал, что все они были одеты в форму наших матросов, но почти никто не говорил по-русски. Позднее выяснилось, что это была штурмовая группа финских егерей-спецназовцев, нанятая Лениным во время его последнего посещения Финляндии (когда товарищи по партии думали, что он продолжает скрываться в «Разливе»). С помощью этих «профессионалов», рабочим отрядам удалось, почти не встречая отпора, захватить наиболее важные городские объекты. Никакого «штурма Зимнего», столь красочно изображённого в некоторых советских кинофильмах, не было. (А кое - где и сейчас целиком постановочные сцены из фильма С.Эйзенштейна «Октябрь», снятого в 1927г. в павилионах «Мосфильма», пытаются представить как документальные). Легендарный выстрел крейсера «Аврора» был всего один, и притом холостой. Захватывать Зимний дворец (который к тому времени уже не являлся ни резиденцией царя, ни правительственным учреждением) не было совершенно никакой необходимости, так как изредка собиравшиеся в малой столовой дворца несколько членов Временного правительства вовсе ни от кого не скрывались, выходили без охраны на улицу и могли быть арестованы в любое время. Популярный миф о том, что А.Керенский, переодевшись в женское платье, позорно бежал из Зимнего дворца - совершенный вздор, так как в это время его не было не только во дворце, но и вообще в Петрограде. Глава Временного правительства ещё утром выехал навстречу идущим к городу войскам. Тем более нелепо было штурмовать дворец «в лоб», со стороны большой и совершенно открытой Дворцовой площади, в то время как он был легко доступен с флангов (в боковых входах даже двери не были заперты). Ещё в начале войны государь Николай II распорядился отдать весь второй этаж Зимнего дворца под госпиталь на 1000 коек (во время описываемых событий там было около 300 тяжелораненых). Находившиеся внутри дворца юнкера Петергофской и Ораиенбауманской школ, «женский батальон» (не путать с настоящим «батальоном смерти» Марии Бочкарёвой) - около сотни экзальтированных и совершенно неготовых к боевым действиям девиц (которых, как они рассказали сами, пригласили для участия в параде) и инвалидная команда из 40 Георгиевских кавалеров почти никакого сопротивления не оказали (у большинства из них и патронов - то не было!), и нападавшие (к их собственному изумлению) беспрепятственно заняли Зимний дворец. Оборона Зимнего Дворца была настолько плохо оганизована, что для юнкеров и ударниц «женского батальона» даже не предусмотрели никакого питания, и они ходили поесть и помыться домой. Баррикады перед дворцом, за которыми якобы скрывалась артиллерия, оказались просто поленницей дров, привезённых для отопления госпиталя. К счастью, никаких потерь, как со стороны нападавших, так и со стороны оборонявшихся не было. Правда, позднее жертвы всё-таки появились: когда революционные повстанцы приступили к дегустации вин, обнаруженных в подвалах дворца, некоторые из них «на халяву» опились до смерти (в стране тогда действовал «сухой закон»). Разумеется, дело не обошлось без мародёрства и разгрома интерьеров дворца. Вот как описывает это А.М.Горький в цикле статей «Несвоевременные мысли»: «В подвалах «Зимнего», «Юсуповского» и других дворцов хранилось немерено элитных, многолетней выдержки коньяков и вин. Всё это стоило громадных денег. Уже почти две недели каждую ночь толпы людей грабят винные погреба, напиваются, бьют друг друга бутылками по башкам, режут руки осколками стекла и точно свиньи валяются в грязи и крови. За эти дни истреблено вина на несколько десятков миллионов рублей, и, конечно, будет истреблено ещё больше. (помимо этого в Петрограде было ещё 570 винных складов и погребов). Если бы этот ценный товар продать в Швецию, мы могли бы получить за него золотом или необходимой стране мануфактурой, лекарствами, машинами ...» Не в силах справиться с ситуацией (не помогали и пулемёты: выставляемая охрана тут же спивалась), большевики не придумали ничего лучшего, как перекачать содержимое подвалов в Неву. Как вспоминал Л.Троцкий: «Вино, пропитывая снег, стекало по канавам в реку. Пропойцы лакали его прямо из канав». С тех пор прошло более ста лет, но подробности октябрьского переворота так до сих пор и не рассекречены полностью. Сам собой напрашивается вывод: если кому-то необходима эта закрытость, - значит есть, что скрывать. Долгое время в Смольном находился «Альбом участников штурма Зимнего дворца», куда могли записаться герои этого исторического события и даже вкратце изложить свои воспоминания о нём. К 1970г. там оказалось более трёх тысяч фамилий. Если учесть, что реально в «штурме» принимало участие никак не более трёхсот человек (две сотни из которых были финские спецназовцы, которые вряд ли пожелали бы делиться воспоминаниями), альбом пришлось убрать, чтобы не давать повода к появлению ещё одного политического анекдота. Революции происходили во многих странах, но нигде революционные события не нанесли такой чудовищный урон государству и его населению, как у нас. Власть большевиков изначально не была легитимной, то есть установленной законным путём. Лозунг «Вся власть Советам!» являлся демагогической ловушкой и заведомым обманом: «Советы» эти избирались без участия большинства сословий, из представителей только народных низов (к выборам не допускались: купечество, духовенство, предприниматели и члены несоциалистических партий ...) – то есть никак не могли считаться законными органами власти. А поскольку низы были в основном малообразованны и политически безграмотны, предполагалось, что править за них будет, конечно же, ленинская партия. Так и случилось. В первом «рабоче-крестьянском» правительстве - «Совете народных комиссаров» во главе с Лениным все 15 человек не только состояли в большевистской партии, но восемь из них ещё и входили в её Центральный комитет. Таким образом, после удачного мятежа большевики сами себя выбрали, сами назначили себя на государственные должности и сами себя контролировали. Хотя большевики заявляли, что берут власть только до создания Учредительного собрания, когда избранные всенародным голосованием депутаты собрались в Петрограде, они их попросту разогнали. Декоративная «Власть Советов», которой так манили народ, просуществовала всего лишь несколько месяцев; а после того, как (под предлогом подавления левоэсеровского мятежа) были уничтожены или отстранены от руководства представители всех иных партий, возникла жёсткая большевистская диктатура и партийная бюрократия стала единственным правящим классом в стране. «Большевики захватили власть переворотом и посадили править лично непорядочных, чванливых невежд, жадных, жестоких и аморальных. Они предрасположены к зависти, ненависти и мести, и ждут только, чтобы им указали, кого им ненавидеть, преследовать, истреблять и замучивать» - эти слова принадлежат известному русскому философу Ивану Ильину, который неоднократно арестовывался и лишь чудом избежал гибели. Аналогичный обман произошёл и с Военно-революционными Комитетами, которые создавались якобы для обороны Петрограда от немцев, но в действительности стали заниматься подготовкой вооружённого восстания. Одним из самых притягательных для крестьян обещанием был большевистский «Декрет о земле» (почти полностью взятый из программы эсэров); но и здесь крылся заведомый обман. Дело в том, что перед октябрьским переворотом помещикам не принадлежало и четверти пахотной земли; ещё бы лет десять мирного развития и земля перешла бы к крестьянам законным и естественным образом. Остатки помещичьих земель, разделённые между многомиллионной массой крестьянства, дали ничтожные результаты. Но даже этих крох хлеборобы лишились, когда зимой 1919г. решением ВЦИК земля была объявлена «единым государственным фондом». В атмосфере революционной суеты как-то прошло незамеченным, что принципиально изменилось и название партии: если раньше она именовалась РСДРП(б) - Российская социал - демократическая рабочая партия, то с марта 1918г. стала называться уже РКП(б) - Российская коммунистическая партия. А это далеко не одно и то же! Ещё в 19 веке всемирно известный учёный-криминолог Ломброзо пришёл к выводу, что «прирождённая преступность часто сливается с революционной деятельностью, открывая возможность удовлетворять противообщественные побуждения под видом заботы об общем благе». Ту же закономерность отмечал и русский писатель-гуманист В.Г.Короленко (после февральской революции его прочили в президенты будущей свободной России), с большой тревогой писавший о множестве антисоциальных и явно криминальных элементов, оказавшихся среди большевиков. Но именно такие «кадры», отпетые уголовники и авантюристы с садистскими наклонностями и были нужны власти для создания своей «опричнины». Эти изуверы, находясь в полной зависимости от своих новых хозяев, наделивших их почти неограниченной властью, были готовы выполнять любые, самые преступные распоряжения. Причём подобного рода субъекты занимали порой весьма высокие и ответственные посты и могли бесконтрольно распоряжаться жизнями тысяч людей. Философ И. Солоневич писал: «Большевики сознательно сделали ставку на подонков с мозгами барана, моральным чувством инфузории и волчьими челюстями, готовых всегда участвовать в изнасиловании». Как говорил Наполеон Бонапарт: «Революция - это миллион новых вакансий»; и этим всегда спешат воспользоваться наиболее предприимчивые и беспринципные авантюристы, а порой и просто не вполне психически здоровые люди. Г.Котовский и Маруся Никифорова были шизоидно-истероидными типами, Павел Дыбенко и атаман Григорьев - дремучими алкоголиками, Бела Кун и Р.Землячка, М.Кедров и Г.Атарбеков - патологическими садистами, Б.Савинков - был наследственно психически нездоров, а Яков Блюмкин страдал галлюцинациями. Всем этим людям довелось жить в эпоху всероссийского кровопускания и они приняли в нём самое активное участие. «Фурия красного террора», как называли Розалию Землячку, имела вполне соответствующий её характеру партийный псевдоним «Демон» и сама признавалась, что «когда устаёт от бумажной работы, любит отдохнуть за пулемётом». Даже истово прислуживавший Советской власти «народный поэт» Демьян Бедный посвятил ей следующие, отнюдь не комплиментарные строки: «От канцелярии и спячки, чтобы избавиться вполне, Портрет товарища Землячки повесь, товарищ, на стене. Бродя в тиши по кабинету, молись, что ты пока узнал Землячку только по портрету - куда страшней оригинал!» Кровавый палач Бела Кун, устроивший вместе с Землячкой бойню в Крыму, где они изуверски уничтожили более 50тыс.чел, поверивших в обещанную им Советской властью амнистию, ещё и пошучивал: «Товарищ Троцкий сказал, что не приедет в Крым, пока там будет хоть один контрреволюционер, - вот я и стараюсь выполнить его пожелание». Когда «красные», тесня армию Врангеля, захватили Севастополь, трупы повешенных ими болтались не только на фонарях и деревьях, но и на памятниках. «Под руководством Особого отдела 4-ой Армии массовые расстрелы проходили одновременно во всех крупных городах Крыма: Симферополь-20тыс, Севастополь-12тыс, Феодосия-8тыс, Керчь-8тыс, Ялта-5тыс. Всего до мая 1921г. было уничтожено около 53 тыс.чел.» (С.В.Волков «Трагедия русского офицерства» М.1999г.). Осуществлять кровавую расправу в Крыму Р.Землячке помогали: Реденс, Михельсон, Пятаков, Гавен, Евдокимов, Мехлис и будущий знаменитый полярник, а в ту пору молодой сотрудник Крымской ЧК, И.Папанин. Р.Землячка предложила: «Зачем тратить патроны, надо топить их в море». И людей набивали битком в старые баржи и затапливали их (как показано в к/ф «Солнечный удар»). Впрочем, справедливости ради, следует сказать, что не она была первооткрывательницей этой замечательной идеи. Первым ещё в 1918г. в Царицыне это начал практиковать Сталин. Когда уже не стало хватать барж, жертвы просто связывали в «гирлянды» и сбрасывали с обрыва в воду. И делалось это порой в присутствии родных и близких казнимых людей. Разнузданный террор принял столь невероятный размах, что даже Ф.Э.Дзержинский вынужден был признать, что «иногда имели место некоторые эксцессы и досадные перегибы». Впрочем, никто не понёс наказания. Напротив: Р.Землячка была награждена тогда орденом «Красного знамени» (став первой женщиной, получившей столь высокую правительственную награду). Такому ценному кадру нашлась работа и в мирное время. Она возглавила Комиссию Советского контроля (занявшись беспощадной чисткой партийных рядов), стала членом ЦК РКП(б), депутатом Верховного Совета СССР, поселилась в правительственном «Доме на набережной» и в 1947г. благополучно скончалась в элитном санатории ЦК, а прах её был с почестями захоронен в кремлёвской стене. Её «славное» имя до сих пор носят улицы многих наших городов, оно было присвоено Московской средней школе № 126, а по адресу Пятницкая ул,64 до недавнего времени находилась установленная в её честь мемориальная доска. ВЧК была создана через месяц после октябрьского переворота решением Совнаркома от 7.12.17г. Руководить ею вызвался Ф.Э.Дзержинский. (Как выразился тогда Ленин: «Это будет наш Фукье -Тенвиль») «Уже в 1918г. «рыцарь революции» стремительно раскинул по всей необъятной России кровавую сеть «Чрезвычаек» (губернских, уездных, городских, фабричных, волостных, сельских, транспортных, фронтовых, железнодорожных ...), прибавив к ним «Военно-революционные трибуналы», «Особые отделы», «Чрезвычайные штабы», «Карательные отряды» и привлёк в ВЧК армию патологических и уголовных субъектов» (Роман Гуль). Впоследствии на каждом производстве и в каждом учреждении были дополнительно созданы ещё и, так называемые, «Бюро содействия ГПУ» - прообраз дошедших до наших времён «Первых отделов». Поначалу ЧК скромно занимала одну небольшую комнату в Смольном. После переезда правительства из Петрограда в Москву первой резиденцией ЧК стал особняк на углу Большой Лубянки и Варсанофьевского переулка. Рядом с ним располагались автобаза и гаражи, в подвалах которых с 1918 по 1948 годы чекисты расстреляли 15 тыс.чел. Лаборатория по производству ядов и испытании их на людях была создана по указанию Ленина ещё в 1921г. при институте биохимии, а с 7.8.37г. она перешла в ведомство ГУГБ НКВД, стала называться «Лаборатория-Х» и разместилась там же в Варсанофьевском, рядом с «Гаражом расстрелов». Возглавил её полковник медицинской службы Г.М.Майрановский. Позднее рядом с Большой Лубянкой появилась Малая(областная), а затем и весь этот квартал, и Лубянскую площадь стали обживать различные службы этого ведомства. Чекистская мясорубка перемолола миллионы лучших людей России. Весьма символично, что один из венков, присланных на похороны «железного Феликса», был собран из скрещённых штыков, шашек, винтовок и маузеров. По оценке старых политкаторжан, царские тюрьмы выглядели «пансионами», по сравнению с теми кровавыми подвалами, в которые Ф.Дзержинский загнал Россию. Появившееся позднее зловещее сокращение ОГПУ - простой народ раскрывал как: «О, Господи, помоги уцелеть!», а НКВД - «Неизвестно когда вернусь домой». К.Каутский называл «вершиной мерзости» деятельность «железного Феликса», а П.Кропоткин считал, что «такие меры представляют собой возврат к худшим временам средневековья». О том же в своей газете «Новая жизнь» (пока её в июле 1918г. по приказу Ленина не прихлопнул Г.Зиновьев) писал и М.Горький: «Прикрываясь словами о воле народа, авантюристы, воры и профессиональные убийцы начали творить историю русской революции». Личное участие в пытках и казнях стало обрядом посвящения в чекисты. Тогда в их профессиональном жаргоне появилось особо циничное выражение для обозначения расстрела - «свадьба» (надо полагать, имелось в виду венчание со смертью). Член Коллегии ВЧК Александр Эйдук даже не скрывал, что, убивая, он испытывает сексуальный экстаз. Комендант Полтавской ГубЧека Гуров грандиозной попойкой отметил своеобразный рекорд - лично расстрелял три тысячи человек. Главный харьковский чекист Саенко, прозванный «комендантом смерти», от своих палаческих изысков тронулся умом прямо «на рабочем месте», стал бросаться на своих, так что коллегам пришлось его пристрелить (случай далеко не единичный: у многих, хотя они были постоянно пьяны или накачаны наркотиками, не выдерживали нервы и они сходили с ума или кончали жизнь самоубийством). В помощь ЧК широко привлекались «интернационалисты»: латышские стрелки Вацетиса, мадьяры и даже китайцы. Почти никто из них не знал русского языка; и, как правило, им поручали самую «грязную» работу. Идеология, доведённая до догмы, превращается в идолопоклонство, а оно есть зло и неизбежно порождает злодеев. Советская идеология подразумевала, что ошибаться могут только отдельные люди, а коллектив (тем более партия!) всегда духовно здоров и заведомо прав. «Коммунизм есть образование идола коллектива, который столь же отвратителен, как идол государства, нации, расы, класса» - писал Н.Бердяев. Один из распространённых приёмов революционной пропаганды - прове­дение аналогии между гуманистическими заповедями хри­стианства и идеями социализма. На самом деле, сходство здесь лишь кажущееся. «Раздай добро своё» - учил Хри­стос; но он предлагал поделиться своей соб­ственностью добровольно, а социалисты большевистского толка призывают делить чужое, да ещё и принудительно. Ф.М.Достоевский предупреждал, что самая большая опасность для России заключается в объединении православия с социализмом. «Коммунизм - писал он - это не идеологическая или экономическая теория, а низменная, бездуховная лжерелигия». «Эрзац-религией нового времени» называл большевизм и философ Н.Бердяев. Сходство совершенно оче­видное: её катехизис - история партии, святое семейство - семья Ульяновых, мессия - В.И.Ленин, апостолы - члены Политбюро. То же и в части обрядности: вместо «Крестных ходов» с хоругвями - демонстра­ции с флагами и транспарантами, вместо молитв - пение «Интернационала», вместо икон - портреты политических деятелей, вместо «святых мощей» - законсервированные в мавзолеях трупы вождей. Новорожденных стали крестить не священники в церкви, а напутствовать в жизнь партийные секретари в клубах. Там же вместо венчания проводились и «комсомольские свадьбы» с обязательным исполнением революционных песен. (Позднее, творчески развивая наш метод, немецкие пропагандисты стали вручать всем, приходящим в ЗАГС молодожёнам, книгу Гитлера «Майн кампф», а их китайские коллеги - цитатники Мао). Разговоры о каком-то всеобщем экономическом ра­венстве - также одна из придумок теоретиков социализма. Общество полного материального равенства невозможно уже потому, что всё, что доступно любому и каждому, неизбежно обесценивается и перестаёт представлять собой какой-либо интерес. Люди всегда будут стремиться иметь то, чего нет у других Гораздо логичнее, если бы каждый член общества получал воздаяние, пропорциональное своему вкладу в общее дело - и это было бы справедливо. (Разумеется, речь идёт не о беспомощных инвалидах, детях и стариках, забота о которых является непреложной обязанностью любого гуманного общества.) Но самое главное даже не в этом: если каждому выдать по одинаковой пайке, люди не станут братьями. Обязательно найдутся такие, кто из жадности или ненасытности захочет прихватить ещё и чужую долю, то есть опять всё упирается в нравственно-этические нормы поведения. Даже идеально обеспеченное в материальном отношении общество, при отсутствии духовности, кончит плохо. Вот почему «равенство» и «братство», в такой ситуации, вряд ли совместимые понятия; особенно если в их компании будет ещё и (как всегда превратно понимаемая) «свобода». К тому же, в условиях всеобщей уравниловки, у человека пропадает стимул к развитию: за­чем расти и совершенствоваться, если любому здоровому бездельнику гарантирована сытая жизнь за счёт дру­гих более одарённых и трудолюбивых членов общества? По этому поводу, вспоминается каламбур У.Черчилля: «Врождённый порок капитализма - неравное распределе­ние благ, врождённое достоинство социализма - равное распределение нищеты». Порой действительно создавалось впечатление, что главным жизненным принципом некоторых «гомо советикус» была установка: «Му­чайся, как я! Нам ничего не надо - лишь бы у других ничего не было!» Подобное, существующее у некоторой части нашего населения представление о справедливости, как всеобщеем равенстве во всём, приводит порой к весьма своеобразной трансформации сознания. Так в период массовых репрессий, связанных с раскулачиванием и принудительной коллективизацией на селе, один из крестьян искренне недоумевал: «Вон в Козловке дворов, почитай, втрое больше нашего, а заарестовали и посадили поровну. Нешто, так справедливо?». В то же время как раз самые убеждённые поборники равен­ства, оказавшись после революции у власти, начинали проявлять чудеса из­воротливости и интриганства в борьбе за чины и высокие должности, которым сопутствовали спецпайки, спецраспределители и другие осо­бые блага. Так же и после развала СССР, в число новых олигархов почему-то сразу попало немалое количество лиц, ещё недавно считавшихся наиболее рья­ными сторонниками коммунистического строительства. Революция - варварская и лишь кажущаяся форма про­гресса. Изначально это слово писалось «реэволюция», то есть означало нечто, прямо противоположное нормальному эволюционному процессу. Каждая революция заканчивается уничтожением значительной части населения и превращением вождей этой революции в новую аристократию. Судьбы людей – только щепки для костра революции. Благородные устремления романтически настроенных молодых людей, поверивших в очистительное пламя революции, закончились для них гибелью и трагедией для их родины, которой они хотели служить. Даже Ф.Энгельс предостерегал человечество о непредсказуемости результатов революции: «Люди, совершавшие революцию, неизбежно убеждались, что они не знали, что делали, что случившееся совсем не похоже на то, что они хотели». А вот к какому выводу пришёл в 1921г. известный учёный и теоретик анархизма П.А.Кропоткин: «Итог печален. Революция пошла вовсе не по тому пути, который мы ей готовили. Она творит ужасы. Она разоряет всю страну. Она в своём бешеном остервенении истребляет людей». Н.А.Бердяев считал, что едва ли не менее всех других понимают смысл происходящего сами революцио­неры. Все революции, уничтожая тех, кто казался им носи­телями зла, ( и, как правило, попутно прихватывая в нераз­берихе ещё и носителей добра), не затрагивали главного существа этого зла, а ещё более увеличенным брали его в наследство. «Комком истории» называл революцию поэт Максимилиан Волошин, а Фёдор Тютчев считал, что «революция - деяние антихристианское». Революционеры всех времён и мастей грешат одним и тем же: нетерпением и нетерпимостью. «Долой!» и «Да­ёшь!» - любимые лозунги этих «немедленных социалистов». Скорейшее и полное раз­рушение ненавистного старого кажется им гораздо более важным, чем созидание жизненно необходимого нового; а порицать существующее, не имея представления, как ор­ганизовать лучшее, всё равно, что разрушать старый дом, не имея возможности построить новый. Их революционное рвение неизбежно превращается в бездумность и нетерпи­мость, замену убеждения и воспитания адми­нистрированием и насилием. Вот как формулировал «заповеди революционера» известный анархист и народник М.А.Бакунин: «В революционере должны быть задавлены чувства родства, любви, дружбы, благодарности и даже самой чести. Он - не революционер, если ему чего-либо жалко в этом мире. Он знает только одну науку - науку разрушения». Неудивительно, что при таких установках из героев революционной борьбы, как правило, полу­чаются впоследствии выдающиеся деспоты и тираны. За­щитники свободы превращаются в её палачей, а власть чаще всего попадает в руки наибольших злодеев. При­том, чем непримиримее была борьба этих лиц с существу­ющим строем, тем более вероятность того, что всё закон­чится узурпацией власти и созданием режима их личной тирании. Впрочем, и им самим не суждено задержаться надолго. Торжествующие временщики забывают, что революция пожирает своих детей - это закономерная месть истории. Один из самых ярых сторонников кровавого террора периода Парижской Коммуны Робеспьер уже через год сам стал жертвой своего детища. Его коллеге, Общественному обвинителю Революционного трибунала А.Фукье - Тенвилю приходилось подписывать так много смертных приговоров, что он стал заготавливать уже подписанные им бланки впрок. Один из этих бланков оказался под рукой весьма кстати, когда самого Тенвиля решили отправить на эшафот. И такое, оказывается, бывает - в буквальном смысле сам себе подписал смертный приговор. Недавние идейные соратники, оказавшись в общем террариуме единомышленников, тут же превращаются в «заклятых друзей» и, в соперничестве за личную власть, в атмосфере всеобщего поедания безжалостно уничтожают друг друга. Великая Фран­цузская Революция и наш Октябрьский переворот - убеди­тельные тому примеры. Именно по этой причине Сталину, путём интриг и обмана, удалось так успешно стравить представителей всей партийной верхушки между собой, предоставив им возможность передушить друг друга. С марта 1918г, во исполнение обязательств позорного «Брестского мира», в Германию идут эшелоны с хлебом из стратегических запасов страны, а в счёт репараций отправляется 90т. золота. Между тем, в условиях политической нестабильности и всё более разгорающейся гражданской войны, в измученной разрухой стране голод охватывает Поволжье, Приуралье, Казах­стан, Западную Сибирь и южные области Украины. Крестьяне вымирают целыми деревнями. Случаи людоедства перестают кого-либо удивлять. Скрывать это было уже не возможно. Так в апреле 1922г. в Башкирии было опубликовано постановление местных властей «О людоедстве и пресечении торговли человеческим мясом». А чтобы обезумевший от голода народ не ринулся в города, рабоче-крестьянская Красная армия выставляет заградительные кордоны, получившие приказ стрелять в любого, кто попытается вырваться из окруже­ния или приблизиться к железной дороге, в надежде вы­просить корку хлеба у пассажиров проходящих поездов. Одна из столичных газет в это время писала: «Ну, умрут с голоду 35 млн.чел. (Это не опечатка!), но это умрут неграмотные, ленивые, невежественные, тупые, грязные люди. А на смену им при­дут новые, молодые, энергичные ...». И там же: «Обвинение вождей революции в звер­стве - ложь и клевета, ибо жестокость форм революции объясняется не зверством большевиков, а исключительно дикостью и жестокостью русского народа». Однако причиной этого бедствия были не столько объ­ективно сложившиеся условия, сколько намерение большевистской верхушки сосредоточить в своих руках весь хлеб, а значит и власть над всем населением России. Это была одна из самых кошмарных и кровавых страниц русской истории под названием «продовольственная диктатура». Вот как описывает эти события В.Солоухин в своей книге «При свете дня»: «Петроград и Москву посадили на голодный паёк. Сто граммов хлеба в день. Дикие очере­ди за этими ста граммами. Ну, а раз голод - значит надо объявить борьбу за хлеб, изъятие хлеба ради голодающих. Дело благородное и чистое, как слеза». Но голод в Москве и Петрограде был инспирирован - большевики решили «проучить» в первую очередь эти свободолюбивые города, особенно сопротивлявшиеся новой власти. Судите сами, как могут голодать два города, если они не блоки­рованы неприятелем, когда в других районах страны есть хлеб? О том, что голода можно избежать, говорил и сам Ленин: «Сейчас надвигается голод, но мы знаем, что хлеба вполне хватит и без Сибири, Кавказа и Украины. В губерниях Курской, Орловской, Тамбовской мы имеем до 10 млн. пудов избытка хлеба». Большевики очень боялись, чтобы хлеб сти­хийно не проник или даже не хлынул в голодные столицы и не сорвал бы им задуманное мероприятие. Для этого на железных дорогах были выставлены специальные заслоны, ко­торые следили, чтобы ни один мешок хлеба не попал ни в Москву, ни в Петроград. Численность жителей Петрограда, составлявшая в конце 1917г. 2,5 млн . чел, уменьшилась до 500 тыс. Лишь те немногие, кто смог найти работу (а количество работающих сократилось с 300 тыс.чел. до 80 тыс.), получали паёк - 400гр. хлеба, а иждивенцам и неработающей интеллигенции полагалось 100гр. в день . В целом по стране, голод унёс тогда более 5 млн. жизней. А вот мнение Ленина по этому вопросу: «Голод служит прогрессу. Разговоры о помощи голодающим есть выражение сладкой, как сахарин, сентиментальности, столь характерной для нашей интеллигенции» (т.51 стр.216). В то же время нельзя отказать вождю в проявленной им разумной бережливости: «Я решительно против траты зерна на пищевой спирт! Его можно гнать из торфа» (Хорошая подсказка современным подпольным производителям). Благополучие народа вообще не очень волновало руководство страны, гораздо больше его беспокоила судьба мировой революции. Когда в Поволжье среди обезумевших от голода людей уже появились случаи каннибализма, Совнарком считал возможным выделять значительные финансовые средства на поддержку забастовочного движения английских рабочих. Валютные отчисления в штаб мировой революции Коминтерн в это время были увеличены вчетверо. Тем не менее, даже во время Гражданской войны и всеобщего голода, представители большевистской верхушки находили возможность заглянуть на лучшие европейские курорты. Так в 1918г. Дзержинский выезжал на отдых к жене и сыну в Швейцарию. (Сами понимаете, не держать же в столь тревожное время свою семью в России) «Не вздумайте лечиться у наших докторов! - предостерегал Ильич своих близких друзей. Лучше поезжайте за границу». Позднее, уже находясь в Горках, Ленин настоял, чтобы его лечили иностранные врачи, и ему собрали целый букет зарубежных медицинских светил - что обошлось в приличную сумму валюты. Гонорары им платили запредельные, но не столько за лечение, сколько за молчание. Тогда же в подмосковном «Зубалово», по личному распоряжению Ленина, начинает строиться особо охраняемый дачный посёлок, предназначенный для отдыха высшего партийного руководства. Именно этот момент можно считать «Днём рождения» современной Рублёвки. Впоследствии там, вместе со своими домочадцами, жили: Сталин, Бухарин, Ворошилов, Будённый, Орджоникидзе, Микоян и пр. А тов. Троцкий Л.Д. со своим семейством обосновался пока в бывшем имении Юсуповых «Архангельское», которое называли «Подмосковным Версалем». В то время, когда от истощения умирали миллионы детей и взрослых, Лариса Рейснер, возглавлявшая Культпросвет Балтфлота (комиссарша, воспетая Всеволодом Вишневским в его «Оптимистиче­ской трагедии»), реквизировала императорские авто и яхту, заняла апартаменты бывшего морского министра с большим штатом прислуги и устраивала роскошные званные вечера для советской номенклатуры. «Мы строим новое государство. Мы нужны людям - откровенно заявляла она - Наша деятельность созидательна и было бы лицемерием отказывать себе в том, что всегда достаётся людям, стоящим у власти». В общем, действовала по принципу: «Взял власть - гуляй всласть!» Между прочим, Л.М.Рейснер - дочь профессора, получившая хорошее воспитание и даже писавшая стихи (свою поэму «Свияжск» она посвятила Л.Д.Троцкому), была весьма привлекательной женщиной, пользующейся особым успехом у высокопоставленных советских функционеров. Ею увлекались даже поэты Н.Гумилёв и Б.Пастернак, который посвящал ей стихи, а главную героиню своего романа «Доктор Живаго» назвал впоследствии именно в её честь Ларой. В ту же пору и Г.Зиновьев, приехавший из-за границы тощим, как пёс, (несмотря на всё, происходящее вокруг) отъелся и разжирел так, что его стали звать за глаза «ромовой бабой». Измученные инспирированным голодом и науськанные на мужиков рабочие продотряды, посланные в деревню для изъятия хлеба, действовали с озверением, вызываю­щим встречную ненависть обираемых до последней крохи и обрекаемых на голодную смерть крестьян. Иногда среди местных жителей находились доносчики, сообщавшие об односельчанах, пытавшихся скрыть хоть какие-то крохи, оставленные на прокорм семьи зимой и весеннюю посевную. Таких стукачей награждали частью отнятого у их жертв зерна. Грабежи и репрессии новой власти вынудили взять в руки оружие даже тех, кто вчера ещё об этом совершенно не помышлял. Так возник­ла рукотворная гуманитарная катастрофа и Гражданская война, в которой не было ни правых, ни вино­ватых; где любая победа была поражением и Божьей карой для тех и других. В этой войне за Россию обе воюющие стороны заплатили Россией, потеряв её. Заполыхали восстания: Путиловское, Колпинское, Ижорское, Кронштадтское, Ярославское, Рогачёвское, Астраханское, Ижевское, Пензенское, Пермское, Тамбовское, а также крестьянские волнения по всей Сибири и Средней Азии. В Киевской губернии только за один месяц было зарегистрировано 38 восстаний, а в пик «крестьянской войны» ими было охвачено 118 уездов России. Наиболее мощным и долговременным (50-тысячная армия крестьян полгода отчаянно сражалась с большевиками) был мятеж в Тамбовской губернии, который возглавил бывший народоволец и эсер А.С.Антонов, осуждённый при царизме на вечную каторгу, а после революции работавший начальником городской милиции в своём родном Борисоглебске. На территории губернии каратели организовали 7 концлагерей, куда свозили взятых в заложники мирных жителей: стариков, женщин и детей и периодически расстреливали их. Подобные действия квалифицируются международным законодательством как не имеющие срока давности преступления против человечности и виновные в этом должны привлекаться к уголовной ответственности. Практику взятия и уничтожения заложников, как и многое другое, большевики заимствовали из арсенала средств Великой Французской революции, которой старались во всём подражать. Тамбовский бунт, как и все прочие, был потоплен в крови. Были уничтожены десятки тысяч возмутившихся невыносимыми поборами крестьян. Тогда впервые против мирного населения было использовано химическое оружие. Причём в приказе имелось следующее любопытное примечание: «Проследить, чтобы в зоне действия газов не было домашней скотины». А осуществил эту газовую атаку самый молодой и перспективный маршал РККА Михаил Тухачевский - «демон гражданской войны», как называл его Л.Д.Троцкий. (Вторым человеком в мире, отличившимся таким же «подвигом», много лет спустя, стал Саддам Хусейн.) Для укрощения взбунтовавшихся селян Тухачевскому, помимо 120 тыс. красноармейцев, были приданы: 9 артиллерийских бригад, 5 отрядов броневиков, 4 бронепоезда и 2 авиаотряда, а в качестве помощников: И.Уборевич, Г.Котовский, Г.Ягода, В.Ульрих, П.Дыбенко и, тогда ещё совсем молодой, Г. Жуков. Главный идеолог партии Н.И.Бухарин (прозванный Ле­ниным «золотое дитя революции», и которого ласково называл «наш Бухарчик» расстрелявший его впоследствии Сталин) разъяснял: «Пролетарское принуждение во всех его формах, вклю­чая расстрелы, является методом выработки коммуни­стического человека из человеческого материала капита­листической эпохи. Пусть погибнет две трети России, но оставшаяся треть будет жить счастливо». Только невероятная жестокость, обман и насилие позволили большевикам в короткие сроки сколотить, так называемую, Рабоче-Крестьянскую Красную Армию. Крепкий крестьянин от своей деревни, как и казак от своей станицы, уходить не хотел. В армию шла, главным образом, голытьба, которой терять было нечего. До сих пор непонятно, почему именно 23 февраля считается днём рождения Красной армии. Даже Клим Ворошилов сетовал, что «празднование годовщины создания Красной армии 23 февраля носит довольно случайный и труднообъяснимый характер» (Декрет о создании РККА был подписан 15 января). Никаких побед в этот день одержано не было. Напротив, войска под командованием П.Дыбенко, которые должны были защищать Нарву, бежали, не оказав немцам никакого сопротивления, и предались пьянству. В.И.Ленин разразился по этому поводу гневной статьёй в «Правде», назвав этот случай «мучительно-позорным фактом». Кроме того, по иронии судьбы, именно 23 февраля 1918г. состоялось заседание ЦК РСДРП(б), на котором (после угрозы Ленина уйти в отставку) было принято решение о заключении «Брестского мира». Таким образом, день национального предательства на протяжении многих лет стал отмечаться нами как государственный праздник. Декретом от 29 июля 1918г. всё граждане страны с 18 до 40 лет были объявлены военнообязанными. К уклоняющимся от призыва, дезертирам и отступившим в бою красноармейцам применялся древнеримский ритуал «децимации» - казнь каждого десятого. Если в сентябре 1918г. в РКК было только около 500 тыс.чел, то к 1920г. численность личного состава достигла более 5,5 млн. чел. Кроме того, в Красной армии воевало около 1 млн. наёмников: латышей, венгров, чехов и даже китайцев и монголов. Русского языка большинство из них не знало, в политической обстановке абсолютно не ориентировалось и потому их беспринципности и жестокости не было предела. Карательные функции возлагались на существовавшие с 1919г. по 1924г. части особого назначения (ЧОН), в состав которых (ввиду выполнения ими столь «деликатных» задач) принимались только чекисты, комсомольцы и члены партии. Части эти не подчинялись военному командованию, а только напрямую высшему партийному руководству , и их бойцы назывались не просто «красноармейцами», а «коммунарами». Под угрозой уничтожения их семей, были принудительно мобилизованы десятки тысяч офицеров и военспецов царской армии. «По сведениям Мобилизационного Управления РККА, в Красную Армию были призваны: 48.409 бывших офицеров, 10.339 военных специалистов, 13.949 военврачей и 29.766 чел. младшего медперсонала - всего около 100 тыс. военнослужащих Русской императорской армии. К 1938г, по завершении тотальной чистки «белых офицеров», в живых из них осталось несколько сот человек» (С.В.Волков «Трагедия русского офицерства» М.1999г.). Именно опытные кадровые офицеры, а не доморощенные «полководцы из народа», разрабатывали все крупные военные операции. Но главной причиной поражения Белого движения была не столько его относительная малочисленность сколько разобщённость и нежелание объединиться под лозунгом возвращения самодержавия. Л.Троцкий как-то проговорился: «Если бы Белая гвардия солидарно выдвинула идею восстановления монархии, мы не продержались бы и трёх дней». Ни в дореволюционной царской армии, ни в Добровольческой Белой армии во время Гражданской войны «заградотрядов» не было, а в Красной армии они появились уже летом 1918г. Вот как обосновывал необходимость их применения председатель Реввоен­совета Республики Л.Д.Троцкий: «Нельзя строить армию без репрессий. Нельзя вести массы в бой, не имея в ар­сенале командования смертной казни. Мы должны ставить солдат перед выбором возможной смерти впереди и неиз­бежной смерти позади». Приказ председателя Реввоенсовета №65 от 24 ноября 1918г: (ЦГАСА, ф.33988, оп.2, д.8, л.33) 1. Всякий, кто будет подговаривать к отступлению, дезертирству, невыпол- нению боевого приказа, будет расстрелян. 2. Всякий, кто самовольно покинет свой пост, будет расстрелян. 3. Всякий, кто бросит винтовку или продаст часть обмундирования, будет расстрелян. 4. Во всей прифронтовой полосе размещены заградотряды. Всякий, кто попытается оказать им сопротивление, будет расстрелян на месте. 5. Все местные Советы и Комитеты бедноты обязаны принимать меры к поимке дезертиров, дважды в сутки(в 8 утра и 8 вечера) устраивая облавы. 6. За укрывательство дезертиров - расстрел. 7. Дома, в которых будут обнаружены дезертиры, подлежат сожжению. Л.Троцкий Приказ председателя Реввоенсовета №62 от 20 ноября 1918г: (ЦГАСА, ф.33988, оп.2, д.8, л.30) 1. Каждый комиссар должен немедленно доносить о негодных командирах, а в случае необходимости, арестовывать их на месте. Долг комиссара добиваться через Революционный трибунал расстрела таких негодяев. 2. Когда особые обстоятельства вынуждают трибунал вернуть виновных в действующие части, следует облачать их в отличительные, чёрного цвета воротники, дабы все окружающие знали, что при первом новом преступлении к ним не может быть никакого снисхождения. Л.Троцкий Пресловутый поход 14 держав против молодой советской республики - в значительной степени придумка советских идеологов. Даже Ленин признавал это: «Нет сомнения, что самого ничтожного напряжения сил трёх держав (Британии, Франции и Японии) было бы вполне достаточно, чтобы в несколько месяцев, если не недель, одержать победу над нами» (т.42 стр.22). Ни одно из этих государств не ставило своей целью изменить политический строй в России. В серьёзные боевые действия войска интервентов не ввязывались, а, если помогали поставками «белым», то исключительно за деньги. Их задачей было не дать конкурентам отхватить слишком много от «русского пирога». Самыми крепкими и самостоятельными землепашцами в России были казаки и, может быть, именно поэтому они были так ненавистны большевикам. 24 ноября 1919г. ЦК партии отправляет на места указание: «Провести массовый террор против богатых казаков, истребив их поголовно, и всех тех, кто принимал какое-либо участие в борьбе с Советской властью» («Известия ЦК КПСС» №6 1989г.). 19 декабря 1919г. Ф.Э.Дзержинский письменно запрашивает Ленина, что делать с находящимися в плену около 1 млн. казаков. «Расстрелять всех до одного» - отвечает вождь. Из письма Ленина Дзержинскому 19 апреля 1920г: «Задача органов ВЧК заключается в том, чтобы само слово «казачество» исчезло из русского языка раз и навсегда. Советская власть должна беспощадно и повсеместно уничтожать и карать казачество как враждебный пролетариату класс». В ходе, так называемого, «расказачивания», только за несколько недель было уничтожено около миллиона казаков. Особенно отличился в истреблении уральского казачества герой народных анекдотов Василий Иванович Чапаев. В части же мародёрства и еврейских погромов, на протяжении всей Гражданской войны первенствовали бойцы Конармии Будённого. Служивший в ней писатель И.Бабель описал некоторые их «подвиги», за что впоследствии и поплатился жизнью. Идеология, существующая вне нравственности, неиз­бежно становится преступной. Никакие идеологические интересы не могут иметь превосходства над общечеловеческими ценностями. «Политическая крепость прочна только тогда, когда она держится на силе нравственной» (В.О.Ключевский). Но политика редко обращается к морали и совести, её задача - партийная целесообразность и достижение цели любой ценой, поэтому она так трудно сочетается с благородством. В связи с многочисленностью «случайных жертв» во время уличных боев 1905г, большевистские агитаторы разъясняли дружинникам, что «непроизвольное нарушение личной безопасности граждан (ранение или убийство), если это случилось в результате борьбы с правительством, не ставится в вину участникам партизанских действий». С июля 1917г. Ленин делает всё возможное, чтобы вызвать Гражданскую войну, открыто декларируя призыв: «Превратим войну империалистическую в войну Гражданскую!». Он полагал, что она необходима для революции. Когда же началась эта, самая страшная в истории России кро­вавая, братоубийственная война, Ленин заявил: «Война, которая проповедуется нами сегодня, – священна! Это война Гражданская, война рабочего класса против его эксплуататоров» («Известия ВЦИК» 29.6.18г.), а в статье «Социализм и война» Ленин вообще утверждал, что «войны способствуют прогрессу и потому полезны для человечества». Впрочем, какого благоразумия и гуманности можно было ожидать от этого политического безумца, провозгласившего: «Мы в вечную нравственность не верим и обман всяких сказок о нравственности разоблачаем. Наша нравствен­ность подчинена интересам классовой борьбы пролетариа­та» (В.И.Ленин «Задачи союзов молодёжи» т.41стр.309). «Этично всё, что служит укреплению и завершению коммунизма» (т.41 стр.313). Не напоминает ли это вам индульгенцию фюрера: «Я освобождаю вас от химеры, именуемой совестью!», выдан­ную им немецким солдатам? Из такой позиции закономерно вытекает и сле­дующая установка Ленина: «Партия - не пансион благо­родных девиц. Нельзя к оценке партийных работников подходить с узкой меркой мещанской морали. Иной мерзавец, может быть, для нас именно тем и полезен, что он мерзавец». Г.В.Плеханов, старейший марксист и бывший наставник Лени­на с разочарованием и горечью писал о некогда лучшем из своих учеников: «Мне страшно читать Ульянова! Его «Апрельские тезисы» - это безумная попытка посеять анархическую смуту в России». А вот ещё несколько высказываний фанатиков революционной поры, заражённых безумными идеями классового (или расового) превосходства одних людей над другими: «Для нас нет, и не может быть старых устоев морали и гуманности, выдуманных буржуазией. Нам разрешено всё, ибо мы первые в мире подняли меч во имя раскрепощения от гнёта и рабства всех людей» (член коллегии ВЧК Мартин Лацис. газета «Красный меч» 18.8.19г.) «Ради благополучия русского народа можно убить и миллионы людей» (А.Г.Железняков - легендарный «матрос Железняк», получивший известность после разгона им в январе 1918г. Учредительного собрания, которое он, будучи комендантом Таврического дворца, должен был охранять. Он был убеждённым анархистом и даже одно время воевал в армии Махно. Тем не менее, его именем почему-то назван столичный бульвар и более дюжины улиц в других городах, пассажирский теплоход, бронепоезд и несколько военных кораблей, а в парке подмосковного города «Долгопрудный» установлен памятник. В 1936г. была написана посвящённая ему песня). «Всех талантливых людей надо вырезать! Ни у кого не должно быть никаких преимуществ, а талант нарушает равенство» (Э.Я.Рахья - финский революционер, один из личных охранников Ленина, принимавший активное участие в октябрьском перевороте и Гражданской войне в России). «Во имя партии можно и должно в 24 часа изменить все свои убеждения и заставить себя считать белое чёрным» (Г.Пятаков из беседы с Валентиновым) Глава Петроградского Совета Г.Зиновьев, выступая на партконференции 18.9.1918г, заявил: «Мы должны повести за собой девяносто из ста миллионов человек, составляющих население Советской Республики. Остальным нам нечего сказать. Их нужно ликвидировать». «О каком гуманизме может идти речь, когда на свете нет ничего более человечного, чем классовая ненависть?!» (Л.Авербах - генеральный секретарь Российской ассоциации пролетарских писателей). «Установившиеся обычаи войны, по которым пленные не расстреливаются, - это смешно. Вырезать всех пленных в боях против тебя – вот закон Гражданской войны!» (один из заместителей Ф.Э.Дзержинского Лацис, он же - Мартин Судрабс). Дай им волю, так они, создавая счастливое будущее че­ловечества, не оставят в мире камня на камне. Они считают своей задачей привести народ под конвоем в это светлое будущее, и не остановятся перед тем, чтобы уничтожить миллионы людей «во благо народа». Ради торжества «своего гуманизма», они кому угодно голову оторвут. Во время второй волны страшного голода начала 30-тых годов разговоры о вымирании деревни считались контрреволюционной пропагандой. Страна пела, устраивала парады на Красной площади и карнавалы в ЦПКиО, славила коллективизацию и раскулачивание. По радио и в газетах не было ни слова о голоде. «Народная власть», ради приобретения валюты, необходимой для коммунистического строительства, ежегодно отправляла за рубеж миллионы центнеров хлеба (только в 1931г. вывезли 51,8 млн.ц.). И половины этого хватило бы, чтобы спасти от голодной смерти семь миллионов погибших тогда людей. Как рассказывали очевидцы, в порту Мариуполя можно было увидеть пароходы, которые доставили из-за границы гуманитарную помощь умирающему от голода населению, стоявшими борт о борт с другими - на которые грузилось отнятое у российских крестьян зерно. А вскоре правительство и вовсе отказалось от продовольственной помощи международных благотворительных организаций под тем нелепым предлогом, что «не желает превращать население в хронических попрошаек». В тоже время М.Горький счёл нужным выразить благодарность народу и правительству США следующим образом: «Ваша помощь войдёт в историю как уникальное достижение, достойное величайшей славы, и будет долго оставаться в памяти спасённых Вами от смерти россиян». Между тем «хозяева жизни» не забывали и об улучшении бытовых условий партийной и государственной элиты страны. В 1931г. было закончено строительство грандиозного жилого комплекса из восьми 9 -11 этажных корпусов общей площадью 3га. на Берсеневской набережной прямо напротив Кремля, названного «Дом правительства» (после выхода романа Ю.Трифонова «Дом на набережной», за ним закрепилось это народное прозвище). Роскошная лепнина, роспись потолков интерьеров (выполненные приглашёнными из Эрмитажа специалистами) и не мыслимый в то время уровень бытового комфорта поражали воображение. Квартиры, разумеется, были отдельные, с горячим водоснабжением (чего не было даже в Кремле), оборудованные мусоропроводом и даже специальным отверстием для самоварной трубы на кухне. Была предусмотрена и комната для прислуги. Имелось два лифта: пассажирский и грузовой, которыми командовал величественный лифтёр. Высокопоставленные обитатели этого «замка» могли существовать в нём совершенно автономно. К их услугам были: детсад и ясли, поликлиника и аптека, прачечная и химчистка, парикмахерская, почта, телеграф и сберкасса, бесплатная столовая и магазин-распределитель, спорт зал, бассейн и теннисные корты. Отдыхать элитные жильцы могли в в «Зимнем саду», а приобщаться к культуре в своём клубе (с 1961г. там разместился «Московский театр Эстрады») или собственном кинотеатре на 1500 мест с раздвижной крышей (позднее он стал городским кинотеатром «Ударник»). Первые этажи зданий занимала техническая обслуга (состоящая сплошь из сотрудников НКВД) и охрана (в ночное время патрулировавшая двор с собаками). Однако завидовать живущим в этом «раю» особенно не приходилось: в годы «Большого террора» почти половина обитателей этого дома сгинула в лагерях или была расстреляна. Революционные действия, являясь насильственным вмешательством в естественный процесс исторического развития, не могут принести пользу людям. Подобные революции не в состоянии создать спра­ведливую государственную систему, они лишь разруша­ют сложившуюся иерархию и перемешивают социальные слои общества. На протяжении всей человеческой исто­рии каждая насильственно навязанная новая власть была ещё более жестокой и более антинародной, чем предшествующая. Так называемая, «революционная демократия» всегда держалась только на штыках. Переход к гуманному обществу через кровь революции и диктатуры, в принципе, неосуществим. «Никакая диктатура не может иметь другой цели, кроме увековечения самой себя. Она способна породить и воспитать в народе, сносящем её, только рабство» (М.А.Бакунин). А вот что писал о революции Н.А.Бердяев: «Революция - конец старой жизни, но не начало новой, это расплата за пройденный путь, искупление грехов прошлого. Народу кажется, что он освобождается в революциях, но это страшный самообман. В ре­волюции не бывает и не может быть свободы, революция всегда враждебна духу свободы. Революция случается с народом, как случается болезнь, несчастье, пожар, сти­хийное бедствие. Революционные рывки вперёд всегда оборачиваются последующим откатом назад. Таким обра­зом возникает некий замкнутый круг: бедность порожда­ет революцию, революция порождает бедность. Все революции кончались реакциями. Это неотвратимо, это - закон. И чем неистовее и яростнее бывали револю­ции, тем сильнее были последующие реакции». История не терпит скачков. Прогресс возможен, лишь при плавно - преемственном изменении обществен­ного устройства. Как человек не в состоянии выбросить какой-либо временной отрезок своей жизни, так и общество в целом не может перескочить очередной, неизбежно надвигающийся этап своего исторического развития. Попытка, путём революционного переворота, отказаться от закономерно наступавшего капитализма, ввергла Россию в череду тяжелейших испытаний. Большевистский режим принёс ей неизмеримо больше вреда, чем самая несовершенная монархия; но, конечно же, не смог избавить от капитализма, который пришёл к нам со значительным опозданием и потому в совершенно извращённом виде. Фанаты СССР утверждают, что нас испортили 90-тые годы. Но это не так. Развал Союза лишь ярко выявил те катастрофические проблемы, что давно назрели в стране. Именно в годы советской власти люди разучились добросовестно работать, стали массово пить и почти полностью утратили не только какую-либо социальную инициативу, но и в значительной степени чувство собственного достоинства. Внезапное освобождение от господствующих долгое время идеологических запретов и насильственного коллективизма забросило «маятник», свойственного нашему народу максимализма, в противоположную сторону и выпустило на свободу свирепый индивидуализм; а многолетняя привычка людей к всеобщему дефициту вызвала невиданный взрыв ненасытного потребительства. Наступила эра вида «homo consumens» - человека потребляющего. Казалось бы, уже давно пора понять бесперспективность и даже вредность радикального вмешательства в естественно развивающийся историче­ский процесс; однако желающих сделать всё и сразу, прибегая к самым диким экспериментам, не могут образумить даже совершенно очевидные исторические анало­гии. И сейчас ещё некоторые готовы орать вслед за Владимиром Маяковским: «Клячу истории загоним!», забывая мудрое предостережение В.О.Ключевского: «Нельзя быть гражданином, не будучи хотя бы немного историком». Он говорил: «История - не учительница, а надзирательница, сурово наказывающая за незнание её уроков. Она жестоко мстит невеждам, не желающим учитывать опыт прошлого. Всё, что происходит в истории, касается каждого!». Народ, знающий свою историю и умеющий анализировать допущенные ошибки, нельзя победить; в то время, как легкомысленное забвение своего прошлого, может иметь для судьбы нации самые трагические последствия. Судьба хлестала и будет хлестать нас по щекам, пока мы не поумнеем. Чтобы увидеть будущее, надо оглянуться назад! Только пристально вглядываясь в прошлое, мы сможем понять происходящее с нами сейчас и, хоть в какой-то степени, прогнозировать будущее. Причём из поучительных уроков истории следу­ет делать выводы скорее морального, нежели научного свойства. История - это философия в примерах, она для того и существует, чтобы её «мотать на ус», а у нас «прыж­ки всё на те же грабли», похоже, становятся национальным видом спорта. В дореволюционной России внесение каких-либо изменений в исторические первоисточники каралось законом. Наверное, те, кто вводили этот мудрый запрет, понимали, что историю нельзя переписывать - иначе у неё невозможно будет чему-либо научиться. К сожалению, у нас этот принцип не действует и добраться до материалов, которые могли бы дать нам истинное представление о событиях интересующего нас периода, порой не так-то просто. Как сказал в своём интервью директор Государственного архива РФ С.Мироненко: «В СССР одной из самых охраняемых государственных тайн была собственная история». В значительной степени, это свойственно и новейшему времени. Когда в прошлом остаются «белые пятна» и запретные для исследования темы, они превращаются в готовую взорваться в любой момент «пороховую бочку»; и последствия такого взрыва могут оказаться совершенно непредсказуемыми. Россию можно было бы назвать «страной вечно восходящего солнца», хотя бы потому, что оно над ней так ни разу и не взошло по-настоящему до конца. Такое впечатление, что Россия - это экспериментальное поле Творца. Наверное, прав был П.Я.Чаадаев, утверждавший, что «Россия призвана вечно давать всему миру уроки того, как не надо жить». Во многом благодаря именно нашему негативному опы­ту, западные страны пошли по пути настоящей социализа­ции общества, и им, а не нам, удалось в значительной мере смягчить конфронтацию общественных групп разного уровня материального достатка. Сами перевороты и революции, как правило, скоротечны, но долго ещё, десятилетиями и веками люди поклоняются ложным идеалам безумия и ограниченности, как святыне. Провозгласив лозунг «Грабь награбленное!», революционеры соблазнили народ безнаказанной возможностью лёгкой добычи, отуманили его совесть и заглушили в нём сознание греха. «Большевики дали людям озвереть. Теперь от этого звериного начала каждого, как опасного больного, придётся долго лечить» (святая мать Мария). Это развращение народной души не прошло даром – оно изуродовало сознание людей на много лет вперёд и даёт о себе знать ещё и сейчас. Как только марксизм перестал быть предметом свободного исследования, он потерял право называться научной теорией и превратился в догму. Его рекомендации стали очень похожи на наглую рекламу средств, успешно врачующих сразу от всех болезней. И тем не менее, наши «нью-коммуноиды» до сих пор продолжают цепляться за бессмысленные постулаты «вечно живого и истинно верного» марксистско-ленинского учения. Более чем за полтора столетия, прошедшего со времени опубликования «Коммунистического манифеста», параноидально-утопические идеи этого воззвания потерпели блистательное поражение и не нашли практической реализации ни в одной стране мира (Несчастные Куба и Северная Корея - это лишь подтверждающие правило исключения). Какие же ещё нужны доказательства несостоятельности этого учения?! Изложенный в «Манифесте» и настойчиво пропагандируемый призыв к объединению всех пролетариев, на первый взгляд, выглядит относительно безобидно, но мы как-то подзабыли, в каком контексте он предлагался: «Коммунисты считают презренным делом скрывать свои взгляды и намерения. Они открыто заявляют, что их цели могут быть достигнуты лишь путём насильственного ниспровержения всего существующего строя. Пусть господствующие классы содрогаются перед Коммунистической Революцией. Пролетариям нечего в ней терять, кроме своих цепей. Приобретут же они весь мир. Пролетарии всех стран соединяйтесь!» На первых порах интернациональные объединения в разных странах создавались как «Общественные клубы по интересам», но впоследствии превратились, по выражению Розы Люксембург: «в русскую лавочку, которая нас всех погубит». И её пророчество подтвердилось. Программа штаба мировой революции Коминтерна открыто провозглашала право пролетариата на «красную интервенцию», которая должна принести освобождение трудящимся массам других стран. При этом в выборе методов «великие теоретики» предлагали не слишком стеснять себя: «Существует лишь одно средство сократить агонию старого общества и кровавые муки рождения нового – революционный террор!» («Сочинения К.Маркса и Ф.Энгельса» 2-ое изд. т.5 стр.494). «Мы должны принести величайшие национальные жертвы ради высшего интереса всемирной пролетарской революции» (В.И.Ленин «Ценные признания Питирима Сорокина»). Даже добрый дедушка М.И.Калинин решительно заявил: «Капиталистический мир полон вопиющих мерзостей, которые могут быть уничтожены только калёным железом священной революционной войны». В «Полевом уставе РККА» было сказано: «Рабоче-крестьянская Красная армия будет самой нападающей из всех когда-либо нападавших армий». А поэты сочиняли вот такие вдохновляющие стихи: «Но мы ещё дойдём до Ганга, но мы ещё умрём в боях, Чтоб от Японии до Англии сияла Родина моя!» «Мы не прекратим нашей борьбы до тех пор, покуда весь мир не превратиться в единую советскую социалистическую республику!» - писала «Красная газета» 6.12.18г. Английский философ и математик Бертран Рассел, посетив СССР, написал: «Цена, которую должно заплатить человечество, за построение такого коммунизма, к которому стремятся большевики, более чем ужасна». В свете этого, поддержка фашизма в Италии и Германии вполне логично объясняется реакцией напуганного капитализма на столь откровенно агрессивные устремления страны Советов и попыткой использования фашистского движения в качестве защиты от большевистской угрозы. А Советский Союз, ради расширения зоны социалистического влияния, был готов дружить хоть с самим дьяволом. Все предвоенные годы СССР «взасос» миловался с гитлеровским режимом, оказывая ему экономическую, военную и финансовую помощь, а порой даже и политическую поддержку. В своей речи на праздновании десятой годовщины Октября Сталин заявляет: «Невозможно покончить с капитализмом, не покончив с социал - демократизмом!». Позднее он поставит задачу Коминтерну стравить немецких коммунистов с социал-демократами и недопустить создания их единого блока на выборах - что позволило фашистам выиграть эту выборную кампанию, легитимно прийти к власти и отправить в лагеря тех и других. Неоднократно фашизм был на грани политического и финансового банкротства, и, если бы не помощь Сталина, никогда бы не выжил. В 1936г. Л.Троцкий в одной из своих статей писал: «Без Сталина не было бы Гитлера». Фашистский меч ковался в СССР. После Первой Мировой войны Германия не имела права иметь мощную армию и наступательное вооружение, но тов. Сталин нашёл выход из положения. В Казани, Саратове, Вольске, Липецке... были организованы учебные центры по подготовке немецких офицеров (включая специалистов по ведению химической войны). Многие из них, пройдя военную подготовку в Советском Союзе и став впоследствии крупными военачальниками, успешно воевали против нас во время Великой Отечественной войны. В частности, обучавшийся у нас командующий ВВС Германии Г.Геринг и будущий «танковый гений вермахта» генерал-полковник Х.Гудериан, приезжавший летом 1932г. в СССР инспектировать танковую школу «Кама». В это трудно поверить, но два крупных авиационных завода были переданы в аренду Германии и собирали самолёты, которые впоследствии стали бомбить наши города и сёла. В 35 км. от Мурманска была создана специальная военно-морская база «Норд», где (во время войны Германии с Норвегией) заправлялись и ремонтировались немецкие корабли и подводные лодки; а самолёты «Люфтваффе», летавшие бомбить Англию, использовали метеоданные и технические средства наших радионавигационных систем. Необычайно тесным в ту пору было и взаимодействие НКВД с Гестапо (сохранился соответствующий протокол о сотрудничестве). В ходе практической реализации этого протокола, после подписания Договора с Германией Сталин сделал роскошный подарок фюреру: все находящиеся в СССР немецкие и австрийские коминтерновцы были переданы в руки Гестапо и оказались в лагерях. Мысль травить заключённых выхлопными газами прямо в кузовах перевозящих их машин впервые пришла в голову советским чекистам. Они поделились этой идеей «душегубок на колёсах» со своими немецкими коллегами, которые усовершенствовали её и применили впоследствии в газовых камерах лагерей смерти. В свою очередь Гестапо презентовало нашим «специалистам» новейшие образцы пыточного оборудования, которое использовалось вплоть до 4 апреля 1953г, когда поступил секретный приказ об его уничтожении. Выступая на сессии Верховного Совета, В.М.Молотов заявил: «Мы всегда были того мнения, что сильная Германия является необходимым условием прочного мира в Европе. Преступно вести такую войну, как война за уничтожение гитлеризма». А главный теоретик партии Н.Бухарин писал: «Фашисты более, чем другие партии, усвоили и применяют опыт нашей революции. Они максимально используют большевистскую практику, в смысле беспощадного уничтожения противника» (сборник «Архивы раскрывают тайны» 1991г.). Было так же заявлено, что «фашизм помогает росту классового самосознания рабочего класса» Все газеты, включая «Пионерскую правду», твердили, что Англия и Франция напали на Германию, которая вынуждена защищаться, но бомбит исключительно военные объекты, ни в коем случае не допуская причинения вреда мирным жителям. Фюрер считал себя социалистом и так же, как и мы, с большой помпой праздновал «1 МАЯ». Демонстрации в немецких городах проходили под флагами, на которых была изображена свастика, дружески переплетённая с серпом и молотом. С первых полос немецких газет звучал призыв «Пролетарии всех стран соединяйтесь!», а на плакатах красовался символизирующий Рейх орёл, держащий в когтистых лапах серп и молот - эти известные всему миру атрибуты трудящихся. Ну, а когда мы вместе с немецкими войсками оккупировали Польшу и как друзья-победители 22 сентября 1939г. провели совместный советско-фашистский парад в Бресте, Гитлер был необычайно растроган и заявил, что «теперь советско-германская дружба скреплена кровью». Особую теплоту отношений со своими советскими партнёрами отмечал и министр иностранных дел Германии И.Риббентроп: «Я чувствую себя в Кремле, словно в кругу своих старых партийных товарищей». Если бы Сталину удалось подписать договор с Англией и Францией, Гитлер оказался бы в изоляции. Но у «гениального стратега» были совсем другие планы. Всячески поддерживая Германию и стравливая её с Англией и Францией, чтобы истощить их силы в борьбе друг с другом, он рассчитывал нанести в подходящий момент решительный удар и (под видом освободителя от фашизма) самому стать самодержавным властителем Европы. Большевистская идеология изначально претендовала на мировое господство, причём всё это не очень-то и скрывалось. Помните слова самого популярного марша нашей Рабоче-Крестьянской Красной Армии: «Даёшь Варшаву! Даёшь Берлин!»? Однако, вопреки славословящим «великого вождя» лизоблюдам, которые писали, что «товарищ Сталин планирует историю» (а главный железнодорожник страны Л.Каганович называл его «Великим машинистом локомотива истории»), она всё же распорядилась по-своему. Формальным поводом для начала войны с Финляндией послужил, якобы имевший место, провокационный артобстрел финнами нашего размещавшегося в районе посёлка Майнила 68-го полка (как выяснилось позднее, у них в том районе вообще не было артиллерии). Финских экспертов в комиссию по расследованию инцидента включить не позволили, а рядовые красноармейцы (которых не успели как следует проинструктировать политработники) простодушно говорили следователям, что снаряды летели с нашей стороны. Да это и так было совершенно очевидно по форме воронок и направлению разлёта осколков. В то время какие-либо агрессивные действия с финской стороны выглядели бы совершенно абсурдными: в стране тогда преобладали антивоенные настроения, расходы на армию были минимальными, а последние войсковые учения проводились 11 лет тому назад. Согласитесь, ситуация малоподходящая для нападения на такого могущественного соседа, как Советский Союз. На тот момент Финляндия располагала собственной армией численностью в 337 тыс.чел. (позднее к ней присоеденился ещё добровольческий интернациональный корпус 121 тыс.чел.), имела: 60 танков, 270 самолётов и около 900 орудий. С нашей стороны было сосредоточено: личного состава 916 тыс. чел, более 3.000 танков, 3253 самолёта и 11.300 орудий. СССР отреагировал оперативно, и (несмотря на существование «Пакта о ненападении») без официального объявления войны утром 30 ноября 1939г. наши войска перешли границу, а авиация начала бомбить Хельсинки и другие финские города (имеются кинодокументы). Выступивший по радио В.М.Молотов популярно разъяснил советскому народу, что в настоящее время советские самолёты сбрасывают голодающему населению Финляндии гуманитарную помощь. Вступая на финскую землю красноармейцы пели, специально разученную по такому случаю, новую строевую песню: «Мы приходим помочь вам расправиться, Расплатиться с лихвой за позор. Принимай нас, Суоми-красавица В ожерельи прозрачных озёр!» Тут же было создано новое «Народное правительство» во главе с коммунистом Отто Куусиненом (безвылазно сидевшим в Москве с 1918г.) и Финская Народная Армия (в основе своей сформированная из 106-ой и ещё трёх советских дивизий), которая провела в Ленинграде свой показательный парад. В результате последовавшей за этими событиями волны мирового общественного возмущения, 13 декабря 1939г. Советский Союз, открыто проявивший себя как страна-агрессор, был исключён из Лиги Наций. Однако дальнейший ход финской кампании оказался неожиданным. Обратите внимание, как «удачно» выбрал время для начала войны в снежной и морозной Карелии «величайший полководец», который в своей безграничной мудрости рассчитывал закончить все военные действия за 10-12 дней. В результате, мы завязли почти на 4 месяца и только обмороженными (холода стояли до - 45 градусов) погубили многие тысячи бойцов. Обмундирование наших солдат не соответствовало подобным условиям - так что даже легкораненый боец гарантированно погибал в условиях переохлаждения. Финский генерал Эстерман дал следующую оценку военной стратегии Красной армии: «Это какая-то дикость! У нас сложилось впечатление, что русские генералы командуют иностранными легионерами, а не своими соотечественниками». За три с половиной месяца боёв мы потеряли: около 170 тыс.солдат, 650 танков и 522 самолёта (182 из них разбились в авариях). Потери противника составили: 22.830 военнослужащих и 1.029 гражданских лиц, 27 танков и 67 самолётов. Эта победа над крошечной Финляндией, была равной (по заплаченной за неё цене) поражению. Почему-то не оставили своих воспоминаний об этой войне ни командующий Северо-Западным фронтом С.Тимошенко, ни член Военного Совета фронта А.Жданов, а командующий в ту пору Ленинградским ВО Г.Жуков в своих обширных мемуарах ограничился лишь обзором общеполитической обстановки того времени. В ходе финской компании выявились многие слабые стороны в организации наших вооружённых сил. Так в Директиве №15119-С от 27.9.40г. маршал Тимошенко отмечал, что: « действия наших войск в наступательном бою совершенно не отработаны. Наблюдается большая скученность и беспорядочность в движении пехоты, которая часто наступает толпой. Орудия отстают от пехоты, командиры не умеют выбрать место для командного пункта. Разведка ведётся плохо, части действуют вслепую. Служба телефонной связи не налажена, радиосвязь работает с большими перебоями и часто отказывает вообще ...». Правда непонятно, почему всё это нельзя было заметить на обычных военных учениях, которые регулярно проводила РККА? Но одним безусловно полезным итогом войны было то, что совершенно бездарный в военном деле К.Е.Ворошилов наконец-то был снят с поста наркома обороны. У него не было никакого военного образования (за все время своей полководческой деятельности он не выиграл ни одного сражения! ), да и общеобразовательная подготовка ограничивалась двумя классами приходской школы. Таких «самородков» отправляли в Военную Академию РККА на специальное отделение «Для недоучившихся героев Гражданской войны» с укороченным и упрощённым курсом обучения, но и там они, как правило, не приживались. Однако народ-то судил о нём по тем проникновенным строкам, которые написал о наркоме казахский народный акын Джамбул Джабаев (депутат Верховного Совета, награждённый орденом Ленина и Государственной премией СССР): «На тех, кто нарушить границы посмел, Обрушишь войска ты, прекрасен и смел, Батыр (народный герой) Ворошилов!» Конечно, Сталин знал истинную цену этой «живой легенде Гражданской войны» и, похоже, даже снисходительно презирал его собачью преданность, но уж слишком сладкие дифирамбы пел он вождю, от которых не было сил отказаться. Вот, например, фрагмент выступления Ворошилова на собрании партийного актива Московского гарнизона 20 января 1938г: «Сталин стал заместителем Ленина не потому, что этого хотели те или иные товарищи, а потому, что в процессе борьбы, в процессе страшных потрясений внутри партии тов. Сталин определился как истинный партийный вождь, который не потеряется в трудных условиях, как человек, который знает, куда надо вести дело, чего надо добиваться, куда направлять рабочий класс». Всепоглощающей страстью Клима Ефремовича была кавалерия, которой он выделял из военного бюджета страны средств вчетверо больше, чем всему Военно-морскому флоту. Остальное его как-то не очень интересовало. К примеру, финны широко использовали минные заграждения, а у нас в армии почти совсем не оказалось миноискателей, так что пришлось изготавливать их на скорую руку уже в ходе военных действий. Катастрофически не хватало и обычных миномётов. Снаряды нашей полевой артиллерии разрушить укрепления «линии Маннергейма» не могли, а осадные крупнокалиберные орудия почему-то оказались на других фронтах, где в них не было тогда никакой необходимости. Гитлер внимательно следил за тем, как мы воюем в Финляндии; и вполне вероятно, что наши «успехи» в этой войне были одной из причин, подтолкнувшей фюрера к мысли, о возможности победы над СССР. Накануне Великой Отечественной войны состояние РККА во многом, мягко говоря, оставляло желать лучшего. До половины личного состава занималось не освоением поступавших в части образцов нового вооружения, а, по давнишней традиции «трудармий», использовалось на сельхозяйственных работах, гражданском строительстве и для прочих нужд народного хозяйства (подобная практика полностью не изжита в армии и по сей день). Вот только один из примеров. Напуганное указанием, что новые танки Т-34-76 имеют ограниченный ресурс и их надо беречь, командование танковых частей старалось пореже подпускать к ним личный состав. И, в результате, к началу войны, имея немалое количество самих танков, у нас оказалось всего 150 экипажей, способных на них воевать. Недавняя кровавая чистка имела самые пагубные последствия: в армии были репрессированы 43 тыс. высшего и среднего комсостава всех родов войск (и это при том, что недокомплект офицеров на тот момент составлял в РККА 240 тыс.чел.). Ещё бывший в ту пору наркомом обороны К.Ворошилов, выступая на заседании Военного Совета 29 ноября 1938г, сказал: «Весь 1937 и 1938 годы мы должны были беспощадно чистить свои ряды, безжалостно отсекая заражённые части организма до живого, здорового мяса, избавляясь от мерзостной, предательской гнили, и вычистили более 40 тысяч человек». «Ни одна армия мира не потеряла во время боевых действий столько высших офицеров, сколько потеряла Красная Армия в это мирное время» - писал Рой Медведев. По данным Российского Государственного Военного Архива, только за эти два года были расстреляны: 3 из 5 маршалов, 14 из 16 командармов (генералы армии), 58 из 62 комкоров (генерал-полковники), 122 из 201 комдива (генерал-лейтенанты), 2 из 2 флагманов флота 1-го ранга (адмиралы), 2 из 2 армейских комиссаров 1-го ранга, 15 из 15 армейских комиссаров 2-го ранга, 25 из 28 корпусных комиссаров, 34 из 36 бригадных комиссаров. Также были расстреляны: 8 заместителей наркома обороны, 68 из 85 членов Военного Совета при Наркомате обороны (в дальнейшем из всего состава уцелели только 6 человек), начальники 13-ти военных академий, 379 полковников... Как писал в своём дневнике Геббельс, Гитлер был в восторге и радостно хохотал, узнав, как расправился Сталин с верховным командованием РККА. Не недостаток современного вооружения и уж, конечно, не фактор внезапности (Разве о нападении противник должен предупреждать заранее?) стали главными причинами наших поражений и громадных потерь в начале войны, а почти полное отсутствие опытных командиров высшего звена. Принять командование дивизиями и корпусами пришлось неопытным офицерам, а иногда и людям вообще не имевшим военного образования. И тогда Сталин в панике пытается вернуть из недр ГУЛАГа хотя бы тех, кому чудом удалось выжить. К сожалению, их оказалось совсем немного: К.А.Мерецков, А.В.Горбатов, К.К.Рокоссовский, К.Н.Галицкий, Г.Е.Дегтярёв, Н.М.Хлебников, И.С.Стрельбицкий и ещё несколько человек. Все эти «враги народа» и «заговорщики» показали себя впоследствии отличными полководцами. Пришлось вернуть и арестованного буквально накануне войны наркома вооружений Б.Л.Ванникова. С 1937 по 1941г.г, в наших Вооружённых силах дважды упразднялось единоначалие и вводился институт военных комиссаров. Психологический климат в армии был крайне нездоровый: авторитет офицеров и доверие к ним резко снизились, а количество доносов возросло. «Мало того, что армия, начиная с полков, была обезглавлена, она была ещё и морально разложена» («Маршал Жуков. Каким мы его помним» стр.86). В приказе Наркомата обороны № 219 отмечалось, что «за последнее время пьянство в армии приняло угрожающие размеры, особенно в среде начальствующего состава. В Белорусском ОВО за 9 месяцев отмечено более 1.200 безобразных случаев пьянства, в Уральском - более 1.100. Примерно то же и в ряде других округов...» Но хуже всего, что командиры всех уровней были совершенно отучены принимать самостоятельные решения, так что с началом войны потребовалось выпустить специальные распоряжения по армии, допускающие возможность проявлять в боевых условиях хоть некоторую инициативу. Однако ещё долго запуганные командиры боялись безумных приказов своих начальников гораздо больше, чем противника. В то же время по количеству военной техники (танки, самолёты, артиллерия) наши возможности значительно превышали ресурсы немецкой армии. Не зря же столько лет вся страна работала только на военные нужды! К началу войны на западной границе против 3тыс. немецких танков мы имели 12тыс. наших (которые по качеству не уступали немецким, а порой и превосходили их), а против 2.100 самолётов «Люфтваффе» мы располагали 7.200 нашими самолётами. По количеству солдат «Вермахт» несколько опережал ещё не успевшие полностью развернуться на границе наши войска, но после обявления всеобщей мобилизации в армию влилось сразу 14 млн. чел. Серьёзно отставали мы лишь в части средств связи и навигации (наши ВВС уступали в этом даже собственному Гражданскому Аэрофлоту) и явно недостаточного количества военного автотранспорта и артиллерийских тягачей. Поэтому таскать орудия приходилось конной тягой, а кое-где и на руках (наверное, каждый из вас видел подобные сюжеты в документальных фильмах о ВОВ). В таких условиях приходилось использовать любую возможность, и в 28-ой Резервной армии (сформированной в Астрахани и сражавшейся под Сталинградом) пушки таскали верблюды. Из 350 «воевавших» верблюдов двое (Яшка и Машка) даже дошли до Берлина. В первой половине ВОВ наша пехота почти не имела своего транспорта, так что многокилометровые переходы приходилось совершать пешком. Измученные до последней степени и буквально засыпающие на ходу солдаты изобрели своеобразный приём, позволяющий им хоть слегка «отдохнуть», не прекращая движения. Идущий между двумя своими товарищами боец забрасывал руки им на шеи и (поддерживаемый с двух сторон) мог несколько расслабиться и, как лунатик перебирая ногами, вздремнуть прямо на ходу. Потом они менялись местами и таким образом «поспать» (а вернее слегка забыться) мог в свою очередь его правый или левый сосед. В 1938г. на экраны вышел фильм «Если завтра война», превозносящий боевую мощь Красной армии и её готовность разгромить любого посягнувшего на нашу страну врага. Разумеется, съёмочный коллектив тут же получил Сталинскую премию. Вот часть текста военного марша, который звучит на протяжении всего фильма: «В целом мире нигде нету силы такой, На земле, в небесах и на море Чтобы нашу страну сокрушила. Наш напев и могуч, и суров: И всегда, и везде с нами Сталин родной, Если завтра война, если завтра в поход, С нами маршал идёт Ворошилов. Мы сегодня к походу готовы!» Ещё осенью 1939г. Паша Ангелина выступила с призывом «100 тыс. подруг на трактор!» (реально пришли 200 тыс.). Очень предусмотрительно, потому что все трактористы уже были приписаны к танковым войскам и в любой момент могли быть призваны в армию. Всем памятен лозунг того времени «Комсомольцы на самолёт!» И молодёжь патриотично откликнулась на этот призыв, так что к началу войны мы имели громадное количество выпускников аэроклубов: лётчиков и парашютистов. Последних около миллиона (больше, чем во всём остальном мире) - что очень настораживало мировую общественность, ведь десант это средство нападения, но отнюдь не обороны) «Кадры решают всё!» - провозгласил гений всех времён и народов. Давайте посмотрим, как же обошёлся он с этими кадрами, хотя бы на примере «Авиапрома» и высшего руководства ВВС. Значительная часть лучших конструкторов авиационной техники оказалась за решёткой: Григорович, Бартини, Поликарпов, Туполев (а заодно с ним прихватили ещё человек пятьдесят его ближайших сотрудников), Петляков, Мясищев, Егер, Чаромский... Почти весь высший командный состав «Сталинских соколов» (кроме маршала А.Голованова) был репрессирован: Я.Алкснис (зам. наркома обороны по авиации) - расстрелян 29.07.38г, Я.Смушкевич (дважды Герой Советского Союза, генерал-инспектор ВВС РККА) - расстрелян 28.10.41г, П.Рычагов (Герой Советского Союза, нач-к Главного Управления ВВС) - расстрелян вместе с женой, лётчицей М.Нестеренко 28.10.41г, А.Новиков (Герой Советского Союза, главный маршал авиации) - отсидел шесть лет. Все вышеупомянутые лица впоследствии были реабилитированы. В 30-тые годы на базе специального «Реактивного НИИ» в СССР велись интенсивные работы по созданию ракетного оружия. Отдел Г.Лангемака разрабатывал реактивные снаряды, а С.Королёв и В.Глушко занимались ракетоносителями. Совершенно новое по тем временам реактивное оружие залпового огня, наша замечательная «Катюша» была создана там ещё в 1937г. Но, после ареста маршала М.Н.Тухачевского (который курировал это направление), все ведущие конструкторы института были объявлены вредителями и репрессированы. Г.Э.Лангемака расстреляли сразу же после суда, даже не выдержав положенную по закону отсрочку исполнения приговора для возможного написания прошения о помиловании. «Реактивный НИИ» преобразовали в «НИИ-3», а его руководителем назначили написавшего на разработчиков «Катюши» донос А.Костикова, который получил Золотую звезду «Героя социалистического труда» и долгое время считался единственным изобретателем этого прославленного оружия. Лишь начавшаяся война заставила вернуться к этому проекту и развернуть производство (оказавшихся очень эффективными) установок залпового огня. С военным автотранспортом у нас было плоховато, так что почти все «Катюши» пришлось устанавливать на шасси американских «Студебеккеров». Только, спустя 54 года действительно настоящие создатели той самой легендарной «Катюши»: Г.Э.Лангемак, Н.И.Тихомиров, И.Т.Клеймёнов, В.Н.Лужин, Б.С.Петропавловский и Б.М.Слонимер были посмертно реабилитированы и награждены. Получил «по заслугам» и будущий генеральный конструктор ракетно-космических систем С.П.Королёв: когда разработанная им ракета впервые поднялась в воздух, он уже рубил кайлом породу на Колыме. В 1939г. все работы по созданию баллистических ракет были полностью прекращены и возобновлены только в 1945г, когда к нам попал трофейный экземпляр немецкой ракеты ФАУ-2. Некоторые большим достижением «сталинской дипломатии» считают заключённый между Германией и СССР 23 августа 1939г. «Договор о ненападении», якобы позволивший нам отсрочить почти на два года начало войны. Так, например, М.И.Калинин поспешил заявить, что «пакт с Германией был одним из самых гениальных актов нашего руководства, и особенно товарища Сталина». А сам Сталин, подписав договор, произнёс тост: «Я знаю, как немецкий народ любит фюрера. Поэтому я хочу выпить за его здоровье!» Но, во-первых, инициатором этого договора были не мы, а немецкая сторона (Гитлер тогда совершенно не был готов к нападению на СССР), так что это скорее победа «немецкой дипломатии», а не нашей. Во-вторых, это был, по сути, не договор, а сговор двух диктаторов о разделе Европы - о чём свидетельствуют прилагавшиеся к нему секретные (но ставшие теперь известными и возмутившие всех) «Протоколы Молотова - Риббентропа». Мечтавшие перехитрить друг друга геноссе Гитлер и товарищ Сталин полюбовно пришли к обоюдно устраивавшему их компромиссу. Гитлер соблазнил Сталина, предложив ему территорию Прибалтики, часть Польши и Бессарабии. Однако это был коварный подарок! В результате окончательно испортились отношения с Англией и Францией, а изменение наших западных границ потребовало создания новых рубежей обороны - с чем мы за выигранное время так и не справились: старые укрепрайоны были частично демонтированы, а новые возвести не успели. Но самое абсурдное и не поддающееся никакому объяснению было то, что мы (утверждая, что опасаемся нападения Германии), сделали самое худшее из того, что можно было сделать: убрали отгораживающий нас от неё заслон - Польшу. Захватив польскую территорию, мы вошли в непосредственное соприкосновение с Германией, у нас появилась общая граница: «Добро пожаловать! Нападайте!» Наша великодушная помощь немецким друзьям не знала пределов и продолжалась до последнего часа. В день начала войны 22 июня 1941г. до 4-ёх часов утра через пограничные ж/д пункты в Германию успели пройти несколько эшелонов со стратегическим сырьём. Пересекавшие границу СССР гитлеровские танки и бомбившие наши города самолёты были заправлены советским бензином, а немецкие солдаты ели хлеб, выпеченный из нашего зерна. Не потому ли В.Молотов, выслушав официальное заявление немецкого посла В.Шуленбурга об объявлении Германией войны Советскому Союзу, смог произнести лишь жалкую фразу: «Чем мы это заслужили?». Постоянно повторяемые заклинания наших пропагандистов о том, что Германия напала на СССР без объявления войны, конечно, не соответствовали действительности: ещё до вышеупомянутой встречи в Москве, в 4 часа утра 22 июня имперский министр иностранных дел И.Риббентроп вручил советскому послу В.Г.Деканозову меморандум Гитлера об объявлении Германией войны СССР. Так что все протокольные формальности были соблюдены. А вот почему советские люди узнали о войне лишь спустя несколько часов после её начала остаётся загадкой. Радио передавало радостные сводки с полей, трудовые рапорты строителей, весёлые частушки и концерты классической музыки... И ни слова о начале войны. Реальная возможность предотвратить войну (если бы он действительно хотел этого) была у Сталина летом 1940г. «Освободив» Бессарабию, логично было бы дойти до Плоешти и лишить немецкую армию жизненно важной для неё румынской нефти, а Балтийскому флоту блокировать поставки Рейху шведской железной руды и финского никеля. Сам Гитлер признавал, что «в таком случае Германия была бы поставлена на колени». Тогда бы она не только не смогла напасть на СССР, но и продолжать вести войну с Англией. А вот этого наш «гениальный стратег» как раз и не хотел! Но такая ситуация основательно напугала Гитлера, которого до этого не слишком беспокоило соседство Советского Союза. Теперь фюрер заволновался всерьёз и начал принимать соответствующие меры. Возможно, о разработке плана «Барбаросса» он задумался именно тогда. Задолго до начала войны было замечено, что на гражданской авиалинии «Москва - Берлин» почти в каждом рейсе меняется состав немецких экипажей. Нетрудно было сообразить, что таким образом осуществляется тренировка лётчиков и штурманов «Люфтваффе», осваивающих маршрут своих будущих, уже отнюдь не мирных полётов. Да что там «Аэрофлот»! Самолёты - разведчики немецких ВВС совершенно безнаказанно действовали в нашем воздушном пространстве, спокойно проводя необходимую им аэросъёмку местности, - ведь Сталин, несмотря на настойчивые просьбы военных, категорически запретил средствам ПВО принимать какие-либо контрмеры. И немцы знали об этом! С сентября 1939г. по 22 июня 1941г. немецкие самолёты нарушили воздушную границу СССР 521 раз, залетая вглубь нашей территории до Горького и Баку. Они обнаглели настолько, что стали летать даже группами (ЦА ФСБРФ ф.3 оп.8 пор. №9 л.87-89). А нашим пограничникам на заставах, приказом Наркома НКВД от 5 апреля 1940г, даже при задержании нарушителей границы, запрещалось стрелять в сторону сопредельной территории. О какой неожиданности может идти речь, если ещё с ноября 1940г. от самых разных источников (дипломатов, разведчиков-нелегалов и перебежчиков-антифашистов) стали поступать сообщения о возможном начале войны? Было получено 76 предупреждений, и в некоторых из них указывались даже конкретные сроки нападения. 19 июня 1941г. из Берлина от разведчиков группы «Красная капелла» Шульце-Бойзена и А.Харнака (проникших в самое логово фашистов) поступила шифровка о том, что через два дня немецкие войска вторгнутся в пределы Советского Союза. Сохранилась резолюция Сталина на этом документе: «Можете послать ваш источник к ...... матери! Это не источник, а дезинформатор!» В результате (когда до начала войны оставались считанные часы) появилось следующее распоряжение наркома внутренних дел: «В последнее время многие работники поддаются на наглые провокации и сеют панику. Секретных работников за систематическую дезинформацию стереть в лагерную пыль как пособников международных провокаторов, желающих поссорить нас с Германией». (Л.Берия. 21 июня 1941г.) Директиву №21 (так называемый, план «Барбаросса») Гитлер подписал 18.12.40г, и уже через 10 дней содержание этого документа стало известно советскому командованию. Однако Сталин, как всегда полагаясь только на своё в`идение ситуации и свою гениальную прозорливость, расценивал всё это как провокации и не принимал во внимание. Может быть, он думал, что война начнётся, когда он этого захочет? Отчасти его сомнения можно понять. В 1941г. Германия воевала уже на трех фронтах (с Англией, на Балканах и в Африке) и открывать четвёртый было бы для неё самоубийством. Но более всего Сталин надеялся на то, что Гитлер не начнёт войну с теми незначительными (по сравнению с нашими) силами, которые он собрал на границе; и, пока он подтянет резервы, мы успеем завершить развёртывание своих войск и ударить первыми. Однако фюрер, надо полагать, догадывался об этих планах (скрыть столь масштабные приготовления в наших пограничных огругах было практически невозможно) и понял, что более медлить нельзя. 22 июня 1941г. стало днём ссоры двух не поделивших Европу людоедов. Гитлер опередил Сталина и начал наступление в самый неблагоприятный для нас момент, когда громадное количество людей, техники, боеприпасов, топлива и военного имущества было сосредоточено у самой границы. Войска, нацеленные на рывок вперёд, совершенно не были готовы к обороне (солдат даже толком не учили окапываться, ведь сталинская военная доктрина предписывала только наступать и бить врага на его территории) и потому стали лёгкой добычей противника. До недавнего времени советские военные историки напрочь отрицали предположения о нашем возможном нападении на Германию, но теперь даже самый упорный противник этой версии президент Академии Военных наук генерал армии М.Гареев признал, что «если бы планы оборонительных операций действительно существовали, то совсем по-другому располагались бы группировки сил и средств, и строилось бы управление и эшелонирование материальных запасов». Ещё в ноябре 1940 года нами были заблаговременно подготовлены топографические карты Европы; зато своих карт, когда пришлось воевать на собственной территории в первые месяцы войны катастрофически не хватало. К тому же наши карты были недостаточно подробны (и здесь сказалась пресловутая секретность), так что опытные командиры, если к ним попадали трофейные карты нашей территории, предпочитали пользоваться ими. В мае 1941г. массовым тиражом были напечатаны русско-немецкие разговорники для военнослужащих Красной Армии (отдельные экземпляры их ещё сохранились). Почему оказались разминированы мосты на приграничных реках? (Уже одно это могло бы отчасти задержать немецкое наступление). В чью «умную» голову пришло устроить 21 июня в Минском Гарнизонном Доме Красной Армии большое театральное представление (играли «Свадьбу в Малиновке»), на которое собралось почти всё командование Западного округа. Оно затянулось (с последующим банкетом) почти до 3-ёх часов утра, а через час ... Кто распорядился снять прицелы с артиллерийских орудий для профилактических работ накануне ожидаемого вторжения? Зачем фронтовая авиация была сосредоточена вблизи границы и почти вся была уничтожена на аэродромах первым же ударом противника? (Как видно на кадрах кинохроники, незамаскированные, линейно размещённые в два ряда на аэродромах наши самолёты представляли собой идеальную мишень для немецкой штурмовой авиации). Командующий ВВС Западного Особого Военного Округа И.И.Копец, узнав, что в первый же день войны мы потеряли 1200 самолётов, большинство из которых даже не успели взлететь, застрелился. И, наконец, почему Сталин, которому было известно, что в 4 часа утра немецкие войска перешли границу и их авиация бомбит наши города, только в 6час.30мин. разрешил открыть ответный огонь? На все эти, и многие другие, вопросы до сих пор нет вразумительных ответов. Признать свои чудовищные военно-политические ошибки и растерянность запуганного им беспощадными чистками генералитета Верховный, конечно, не мог; и, как обычно, «козлом отпущения» выбрал народ, который, ценой неверятных усилий и миллионов кровавых жертв, должен был искупать просчёты его бездарного руководства. В первые месяцы войны мы ежедневно теряли в среднем 24 тыс. чел. (из них 17 тыс. убитыми). До конца 1941г. мы потеряли 250 тыс. командного состава - больше, чем немцы рядовых солдат. Несмотря на настойчивые призывы политработников ко всему личному составу армии: в случае возникновения вероятности попасть в плен, немедленно застрелиться (и некоторые действительно так поступали), количество пленных неуклонно возрастало. Только за второе полугодие 1941 года в плену оказалось более 3 млн. наших солдат и офицеров. В 1942г. к ним прибавился ещё 1 млн, а всего за время войны в плен попало почти 6 млн. чел. Случалось ли в русской военной истории, чтобы целые дивизии оказывались в плену у врага, да ещё и со всем оружием и боеприпасами? Такого никогда не было, и произошло только при гениальном полководце тов. Сталине. В Киевском котле попали в плен 600 тыс.чел, не израсходовав боекомплекта и имея сотни исправных танков и орудий со снарядами. Может быть, они просто не хотели воевать за Сталина и Советскую власть? И этому есть вполне логичное объяснение. Перед войной в армии находились призывники 1890-1920 годов рождения и, лишь с началом всеобщей мобилизации, стали призывать 1921-1923 годы. Б`ольшая часть бойцов традиционно была крестьянского рода-племени. Даже самые молодые из них подростками были свидетелями раскулачивания и принудительной коллективизации, а старшие, многого насмотревшись за годы голодоморов и Гражданской войны, знали, какой кровью и насилием устанавливалась Советская власть. Всё это не слишком воодушевляло их жертвовать жизнью за существующий строй. Но с приходом в армейские ряды более молодого поколения, не знавшего «вкуса» частной собственности и уже основательно обработанного сталинской пропагандой, кадровая ситуация постепенно выправилась, и последние два года войны армия не испытывала подобного рода проблем. Уже после войны В.Абакумов предлагал Сталину устроить показательный суд над попавшим в плен к немцам генералом Власовым А.А; но вождь не пошёл на это, опасаясь, что в ходе процесса могут выясниться многочисленные факты вынужденной сдачи в плен брошенных на произвол судьбы верховным командованием советских войск. Известно, что во время Первой Мировой войны в германском плену находилось более миллиона русских солдат, но почти все они выжили и благополучно вернулись домой. В соответствии с подписанными царским правительством международными конвенциями «О законах и обычаях войны», они имели право на получение продовольственной и финансовой помощи из России и находились под защитой Международного Красного Креста (не говоря уж об офицерах, положение которых было более чем благополучное). В русской армии пребывание в плену засчитывалось в срок службы. Вот выдержка из «Военной энциклопедии 1912г» (стр.52): «Воинские чины, взятые в плен, но не бывшие на службе у неприятеля, по прибытии из плена получают от казны жалование за всё время нахождения в плену». Как национальных героев встречала Россия возвратившийся из японского плена экипаж крейсера «Варяг», а побывавший в плену генерал Л.Г.Корнилов стал впоследствии главнокомандующим русской армией. Сталин же отказался соблюдать условия Гаагской и Женевской конвенций, заявив иностранным корреспондентам: «В лагерях Гитлера нет русских пленных, а есть только русские изменники, и мы покончим с ними, когда завершится война»; и тем самым развязал немцам руки, предоставив им возможность обходиться с нашими пленными исключительно жестоко. Даже глава абвера Канарис ещё 15 сентября 1941г. докладывал Гитлеру о чрезвычайном произволе в отношении советских военнопленных, настаивая на пресечении этого беззакония. В результате, более 3,3 млн. (трое из каждых пятерых, попавших в плен) советских солдат и офицеров погибли от ран, голода и болезней; а также непосильной работы и ничем не ограниченных репрессий охраны. Тех же, кому удалось выжить, ждали на родине сибирские лагеря. Более 5 млн. военнопленных и столько же гражданских лиц, принудительно отправленных в Германию, прошли через фильтрационные лагеря НКВД, и значительная их часть оказалась в заключении или подверлась ограничением в правах. Только в конце 1994г. после выхода Указа Президента РФ «О восстановлении законных прав российских граждан, бывших военнопленных и репатриированных гражданских лиц», они перестали подвергаться преследованиям. К тому времени в живых из них осталось менее 25 тыс.чел. Гитлер уничтожал чужие народы, а Сталин свой собственный. Провозглашённая им тактика «выжженной земли», когда по его приказу на оставляемой противнику территории должны были уничтожаться все посевы, скот и хозяйственные постройки, обрекала на голодное существование тех, ни в чём не повинных людей (в большинстве своём, женщин, стариков и детей), которые не смогли уйти вместе с нашей отступающей армией. Вот приказ Ставки Верховного Главнокомандования № 0428 от 17.11.41г, подписанный Сталиным: «Разрушать и сжигать дотла все населённые пункты в тылу немецких войск на расстоянии 40-60 км. в глубину от переднего края и на 20-30 км. вправо и влево от дорог». В начале 1945г. подобную тактику пытался применить и Гитлер, но министр промышленности Шпеер счёл это безумием и саботировал выполнение приказов фюрера. Советские же комиссары беспрекословно выполняли самые бесчеловечные распоряжения Сталина. 18 августа 1941 года сапёры 127 полка НКВД взорвали 20 тонн взрывчатки, заложенной в плотину Днепрогэса. Хлынувшая через пролом 30-ти метровой высоты волна, как цунами, смела все оказавшиеся на её пути строения и погубила множество ничего не подозревавших людей. Населению было объявлено, что плотину взорвали немецкие диверсанты. Весьма своеобразно отличился вождь при обороне Сталинграда, запретив эвакуацию из города мирного населения (а когда разрешили, было уже поздно) - что, по его расчётам, должно было побудить наших солдат сражаться особенно стойко за город его имени. В результате, в зоне боевых действий оказалось 710 тыс. чел. гражданского населения. До освобождения города дожили только 7.850 чел, в числе погибших 994 ребёнка. А уцелевшие потом ещё и подвергались преследованиям как «бывшие на оккупированной территории».(монография Т.Павловой «Засекреченная трагедия Сталинграда»). После этого не приходится удивляться, что наша Великая Отечественная война оказалась единственной из всех войн, в которой потери среди мирного населения превысили военные потери на фронтах. Особенно пострадали жители Ленинграда, почти 2,5 года находившегося в осаде. Ежедневно в городе от бомбёжек и артобстрела, а, главным образом, от голода и холода, погибали тысячи людей. На памятной доске при входе на Пискарёвское кладбище написано: «За время Ленинградской блокады с 8 сентября 1941г. по 22 января 1944г. были убиты 16.744 чел, ранены 33.782 чел, умерли от голода 641.803 чел.» Цифры явно заниженные, ибо, как пишет В.Оскоцкий: «только с июля 1941г. по август 1942г. кладбищенскими службами города было зарегистрировано 1.023.695 захоронений (и это только за один год и по неполным данным)». Так как похоронные службы города не справлялись с захоронениями, трупы стали сжигать в термических печах Ижорского завода, а затем и на 1-ом Кирпичном заводе. Согласно официальным данным, за 1942-1943г.г. были кремированы тела 132 тыс.чел. Помимо коренных ленинградцев в осаждённом городе оказалось ещё не менее 300тыс. беженцев из других областей и республик. И никто ещё не считал, сколько трупов лежит на дне Ладоги, по льду которой проходила дорога, которую называли не только «Дорогой жизни», но и «Дорогой смерти». До сих пор многие считают, что массовая гибель людей от голода якобы была неизбежной. Да, голод во время блокады, конечно, был, но жертв могло оказаться гораздо меньше, если бы власти действовали иначе. Ленинград мог оказаться в руках противника, и из города (в соответствии с указанием Верховного) спешно вывозили всё, что могло пригодиться для продолжения войны. Думать о судьбе остающихся в блокаде мирных жителей было необязательно. (официальное постановление о массовой эвакуации населения появилось только 21 января 1942г.). Как вспоминает переживший блокаду академик Д.С.Лихачёв: «Из Ленинграда спешно вывозили и продовольствие. Немцы готовились к блокаде города, а мы к его сдаче. Вывоз продовольствия прекратился только тогда, когда немцы перерезали последнюю железную дорогу». 10 сентября 1941г. немецкая авиация разбомбила Бадаевские склады, но к тому времени б`ольшая часть продуктов с них уже была вывезена. Значительная часть архивных документов о событиях того времени всё ещё остаётся засекреченной. Созданный во время войны «Музей обороны и блокады Ленинграда» был закрыт в 1952г. И начал действовать вновь лишь спустя 37 лет, в 1989г. Распространять информацию о положении в городе было категорически запрещено. Диктор Ленинградского радио, поэтесса Ольга Берггольц (которую называли «музой блокадного Ленинграда») свидетельствует: «В редакции меня предупредили - О героизме сколько угодно, но ни слова о голоде. И вообще как можно бодрее и веселее». Дневник блокадницы-поэтессы был опубликован только в 2010г. Есть там и такие горькие строки: «Мне мучительно стыдно за наше правительство. Нам говорили, что мы готовы к войне - и мы верили. О, сволочи, авантюристы, безжалостные сволочи! ...» Страна вообще не имела никакого представления о том, что происходит в «колыбели революции». Как же цинично (с учётом действительного положения дел) выглядело появление в предновогоднем выпуске одной из центральных газет фотографии с надписью: «В.А.Абакумов проверяет качество выпечки «венских» пирожных на одной из кондитерских фабрик Ленинграда». И это в то время, когда городские пекарни начали добавлять в хлеб: гидроцеллюлозу, сосновый луб, жмых подсолнечника, муку из ветвей берёзы и семян дикорастущих трав. Да и этого «хлеба» выдавали только работающим (а это одна треть населения) - 250гр. в сутки на человека, а всем остальным (в том числе и детям) - по 125гр. Если ещё, конечно, удастся отоварить карточки. Только 3% ленинградцев погибли от бомбёжек и артобстрела, а 97% - от холода и постоянного недоедания. Указывать причину смерти «дистрофия» - врачам категорически запрещалось. Всем, погибшим от голода, ставили диагноз «сердечная недостаточность». Хотя нормы снабжения партноменклатуры почему-то не обнародованы до сих пор, доподлинно известно, что за время блокады не умер от голода ни один сотрудник партийных органов. 9 декабря 1941г, в самый разгар голода, даже не секретарь, а инструктор горкома Николай Рибковский записал в своём дневнике: «Вчера в нашей столовой на «первое» давали зелёные щи со сметаной, а на «второе» - котлеты с вермишелью; а сегодня: суп и свинину с тушёной капустой». Трудно представить себе такое, но ленинградцы сдирали со стен старые обои, чтобы выварить из них сохранившийся крахмальный клейстер, и пили этот «бульон» или варили суп из прошлогодних букетов, заправляя его олифой. Все собаки и кошки уже были съедены. Среди почти обезумевших от голода людей участились случаи каннибализма. По официальным данным, в декабре 1941г. было зафиксировано 26 таких эпизодов, в январе 1942г.- 336, в феврале - 494, а в марте - уже более тысячи подобных фактов. Случалось, что матери, чтобы сохранить детей, скармливали им уже умерших братьев и сестёр. Но даже в таких нечеловеческих условиях люди проявляли чудеса стойкости и героизма: 28 безвестных сотрудников Всесоюзного института растениеводства умерли от голода, не тронув несколько тонн коллекционного, элитного зерна, оставленного им на хранение. В блокадном городе действовали три Храма, и верующие на Пасху вместо куличей приносили освящать крохотные кусочки чёрного хлеба. Американский политолог Майкл Уолцер писал: «В осаждённом Ленинграде погибло мирных жителей больше, чем в Гамбурге, Дрездене, Токио, Хиросиме и Нагасаки (вместе взятых)», а генерал Д.Эйзенхауэр (уже будучи президентом США) откровенно признался: «Пожалуй, мы бы этого не перенесли». Зато мы были очень озабочены тем, чтобы сохранить замаринованного Ильича. 3 июля 1941г, в обстановке строжайшей секретности, специальный поезд, оборудованный холодильными установками и особой системой амортизации, увёз останки Ленина в Тюмень. А в столице перед пустым мавзолеем попрежнему стоял почётный караул, чтобы одураченные москвичи думали, что столь дорогой им труп не покинул их в этот тяжелый момент. В Тюмени же, пришлось выселить целый госпиталь, заполненный ранеными, чтобы обеспечить этой мумии, сопровождавшей её лаборатории, персоналу и специальному оборудованию соответствующее высокому статусу объекта помещение. 28.7.42г. выходит приказ Верховного Главнокомандующего за №227, широко известный под названием «Ни шагу назад!», в котором доводится до сведения всех фронтовиков, что отныне позади находящихся на передовой частей будут располагаться специальные отряды войск НКВД, которые будут применять оружие, если кто-либо вздумает отступать. В сущности, это было лишь запоздалое формальное уведомление, так как ещё 12.9.41г. была выпущена секретная директива за №001919 о создании в стрелковых дивизиях заградотрядов, которые должны были стрелять по своим отступающим войскам. Даже с учётом критической ситуации того времени, (Кстати, не будем забывать, благодаря кому мы оказались в таком положении!) меры, принимаемые карательными органами, были нередко чрезмерны и излишне суровы. Мол, война всё спишет! По данным А.Н.Яковлева, который 11 лет возглавлял «Комиссию по реабилитации жертв незаконных репрессий», за время войны трибуналами были осуждены 994 тыс. советских военнослужащих (из них более 157 тыс. расстреляны) – это 15 армейских дивизий, уничтоженных собственными руками. 25 тыс. офицеров попали в штрафбаты. Однако жизнь показала, что никакие драконовские меры не дают положительных результатов, пока у народа не появится искренняя убеждённость в правоте своего дела и ощущение личной сопричастности ко всему, происходящему в государстве. Неудивительно, что и «правая рука» Сталина - маршал Г.К.Жуков действовал теми же методами, что и Главнокомандующий. Прибыв в сентябре 1941г. на Ленинградский фронт, он сразу же выпускает директиву за № 4976: «Попавшие в плен бойцы, по возвращению подлежат расстрелу, а семьи тех, кто сдался врагу, должны быть репрессированы - что было совершенно противозаконно, так как он, даже будучи заместителем Верховного Главнокомандующего, не имел права распоряжаться жизнями гражданского населения. К счастью, нашлись неглупые люди, которые ему это растолковали, и это распоряжение пришлось отменить. Впрочем политработники и без этой Директивы прямо говорили военнослужащим, что оставшиеся в тылу семьи являются заложниками их поведения на фронте. В связи с этим, любопытно вспомнить, как отреагировало немецкое командование на сдачу в плен 90-тысячной группировки их войск в Сталинграде: Гитлер открыто признал свою личную вину за гибель 6-ой армии, не лишил звания подписавшего капитуляцию фельдмаршала Паулюса и объявил героями всех воевавших в Сталинграде (в том числе и попавших в плен) немецких солдат и офицеров. Принцип, завещанный нам великим русским полководцем А.В.Суворовым (проведшим 93 сражения и не проигравшим ни одного из них), «Воевать не числом, а умением!», к сожалению, не часто применялся на практике. Народ у нас беречь не умели, а, главное, - не хотели. Командующий американскими союзными войсками генерал Эйзенхауэр в своих мемуарах пишет, как он был потрясён рассказом Жукова о том, что иногда тот отправлял наступать пехоту прямо по необезвреженным минным полям. Изумление Эйзенхауэра вполне объяснимо: любой американский или английский генерал за подобные действия был бы немедленно отдан под трибунал. Писатель-фронтовик В.Астафьев за беспощадно-жестокое отношение к солдатским жизням называл Г.Жукова «мясником» и «браконьером русского народа». («Ничего, бабы ещё нарожают» - как, по слухам, говорил маршал). Жуков воевал, не жалея людей, и одерживал победы лишь при существенном превосходстве сил и большом количестве неоправданных потерь. Его военные успехи всегда сопровождались морем крови. Особо трагической страницей истории ВОВ стала (долгое время стыдливо замалчиваемая) Ржевско - Вяземская операция Жукова, прозванная народом «Ржевской мясорубкой», в которой погибли брошенные верховным командованием на произвол судьбы почти 1,5 млн. человек (Столько же потеряла Россия за всё время Первой Мировой войны!) . В память об этом осталось только стихотворение К.Симонова «Я убит подо Ржевом ...». В конце апреля 1945г. Берлин уже был обречён и, безусловно бы, сдался; но, торопясь доложить Сталину о взятии столицы Германии именно к 1 МАЯ, Жуков отдал приказ о лобовом штурме Зееловских высот. Это был своеобразный рекорд кровопролития: ни в одной крупной наступательной операции ВОВ мы не имели таких громадных ежесуточных потерь, как там. И особенно обидно, что это происходило в самые последние дни войны. «Эффектное взятие Берлина, стоившее нам 300 тыс. человеческих жизней и около 800 танков (которые, как знает любой солдат, в условиях боя на городских улицах обречены на гибель, так как подвержены обстрелу фауст-патронами из окон всех домов), было нужно Жукову не столько для того, чтобы опередить союзников, сколько для того, чтобы «обскакать» соперника - маршала Конева». (Д.Гранин). Мемуары «маршала Победы» выходят уже десятым изданием и с каждым разом он выглядит там всё более героически. Отчасти его поведение объяснимо. Как и все прочие военачальники, он находился под постоянным контролем Сталина, и судьба его могла решиться в любую минуту, отнюдь не в славной гибели на поле боя, а в тиши кабинета под прищуренным взглядом вождя. Очень образно сказал об этом в своём стихотворении «На смерть Жукова» Иосиф Бродский: «Спи! У истории русской страницы Хватит для тех, кто в пехотном строю Смело входил в чужие столицы, Но возвращался в страхе в свою». Во время войны Сталин, хотя и контролировал поведение своих военачальников, приставив к каждому из них «наблюдателя», но обращал мало внимания на доносы о некоторых их «вольностях». Собранный на маршалов и генералов компромат пошёл в ход уже после победы. Отличился своей беспощадностью Жуков и в мирное время. То, что произошло 14 сентября 1954г. на Тоцком полигоне под Оренбургом долгие годы окружала плотная завеса секретности. Под милым названием операция «Снежок» маршал провёл учения с реальным применением атомного оружия. (по мощности эта бомба в несколько раз превосходила ту, что американцы сбросили на Хиросиму). Со всех участников учений (45 тыс.чел.) была взята «Подписка о неразглашении» сроком на 25 лет. Даже умирая от «лучевой болезни», они не могли рассказать врачам о том, что с ними случилось. Пострадали при этом ещё и около 10 тыс. мирных жителей, так как население было эвакуировано только из восьмикилометровой зоны. Не свидетельствует ли всё вышеизложенное о том, что для некоторых представителей советского командования люди были только расходным материалом, предназначенным для решения поставленных задач, и беречь их жизни не представлялось столь уж необходимым? А ведь каждый погибший уносил с собой в могилу и всё своё потенциальное потомство, в котором могло бы оказаться немало талантливых и полезных стране людей, что ещё более усугубляло последствия его гибели. Жизнь каждого человека – высшая ценность и мерило всего, и забвение этого важнейшего постулата пагубно для любого общества, какие бы великие цели оно ни ставило перед собой. К.Симонов как-то справедливо заметил: «Настоящую правду о войне знает только солдат и народ». Давая общую оценку событиям того времени, писатель-фронтовик Виктор Астафьев с горечью и недоумением писал: «Мы как-то умудрились, не без помощи исторической науки, сочинить «другую войну». Во всяком случае, к тому, что написано о войне, за исключением нескольких книг, я как солдат никакого отношения не имею. Я был на совершенно другой войне». (Кому и зачем понадобилось в 1945г. у всех военных фотокорреспондентов изъять сохранившиеся у них плёнки, а на Всесоюзном радио уничтожить записи передач 1930-1940 годов?) Апологеты сталинизма, при каждом удобном случае, говорят, что наша победа в Великой Отечественной войне якобы продемонстрировала жизнестойкость советского строя и необычайный полководческий талант Верховного Главнокомандующего. В послевоенных школьных учебниках все крупные военные операции наиболее успешного 1944 года назывались не иначе, как «Десять Сталинских ударов». Под этим же впечатляющим названием (по мере наступления памятных дат) о них давалась краткая информация на оборотной стороне листков отрывных календарей. Конечно, это не соответствовало действительности. Многие маршалы вспоминают, что в начале войны Сталин довольно посредственно разбирался в военном деле и лишь со временем приобрёл некоторый опыт. Порой он требовал от войск невозможного. Вот что говорил об этом его заместитель Г.К.Жуков: «Будучи недостаточно грамотным в оперативных вопросах, Сталин давал неквалифицированные указания, не говоря уж о некомпетентном планировании крупных войсковых операций. Нередко он принуждал представителей Ставки и командующих фронтами к не вызванным необходимостью и плохо подготовленным наступлениям, что приводило к чрезмерно большим потерям. Можно было бы привести немало отрицательных фактов оперативного творчества Сталина, позволяющих оценить, чего стоят на самом деле его «полководческий талант и военный гений». «Сталинские удары» - это вообще нелепость: Надо быть совершенно безграмотным в военном деле, чтобы поверить в то, что один человек мог обдумать, рассчитать, спланировать и подготовить фронтовую операцию или операцию группы фронтов, проводимых на громаднейшем пространстве и участием всех родов войск» (Г.К.Жуков) Войну, ценой невероятных усилий и потерь, выиграл не главнокомандующий, а народ и, не благодаря ему, а скорее вопреки его порой совершенно бездарного руководства. Величие и стойкость нашего народа проявилась в том, что он смог вынести не только удар агрессора, но и преступные просчёты собственного правительства. Это понимал и сам Сталин, когда на банкете в Кремле по случаю Дня Победы, произнёс тост «За долготерпение советского народа!», а 9.2.46г. выразился ещё конкретнее: «Говорят, что победителей не судят, что их не следует критиковать, не следует проверять. Это неверно. Победителей можно и нужно судить, можно и нужно критиковать и проверять. Это полезно не только для дела, но и для самих победителей». Люди самоотверженно сражались за родную землю, за свою семью, но вовсе не за сохранение большевистского режима. Это был спонтанный патриотизм, сродни той «дубине народного гнева», о которой говорил ещё Лев Толстой. Как пишет писатель-фронтовик В.Быков: «Сравнивать ВОВ с войной 1812г. наши идеологи избегали. Ведь если сопоставить, то получается, что разгромить врага оказывается можно и без партии, без комиссаров, особистов и Сталина. А всенародную победу над немецким фашизмом беззастенчиво приватизировала партия большевиков. Главными героями войны стали пресловутые политорганы - все эти политотделы, комиссары, замполиты и политруки, без которых, оказывается, невозможна была никакая победа». В любом случае, победа 45-го года (которой мы можем заслуженно гордиться ), как бы ни была велика её значимость, ни в коей мере не может оправдывать того, что творилось в стране перед войной, да и после неё тоже. Память предназначена оберегать нас от повторения ошибок; но радость долгожданной победы порой заставляет людей забыть о том, каких громадных жертв и страданий она стоила и кто за это в ответе. Стараниями тех, кто не хотел бы ворошить прошлое, эта война становится для нас уже не памятью, а памятником. Само словосочетание «Великая Отечественная Война», с некоторых пор, стало превращаться в какое-то заклинание, некое неприкасаемое понятие, о котором (несмотря на появление множества новых фактов и исторических открытий) совершенно недопустимы какие-либо споры и неофициальные точки зрения, сразу расцениваемые как попытки принизить величие нашей победы над фашизмом. Те, кто до сих пор поют дифирамбы Сталину, по-видимому, находятся под впечатлением созданного о нём агитпропом мифа, имеющего мало общего с этим историческим персонажем. Разговоры о том, что Сталин велик и достоин уважения уже за то, что ЗО лет был руководителем нашего государства - вообще для слабоумных. Николай I тоже 30 лет был во главе громадной Российской империи, но никому ведь не приходит в голову ставить ему это в заслугу. И если уж считать, что страна своими успехами обязана руководителю, то в такой же степени она обязана ему и своими неудачами, за которые он ответственен в первую очередь; а таких неудач (а порой и преступлений) у Сталина, если посчитать, окажется куда больше, чем достижений. Почему-то во время Первой Мировой войны (при «слабом царе Николае II») неприятель не прошёл дальше Польши и Прибалтики, а (при «сильном Сталине»), обещавшем, что воевать мы будем «малой кровью» и только на чужой территории, немцы за несколько месяцев дошли до берегов Волги и оказались в черте Москвы. Как пишет В.Барковский, разведгруппа немецких мотоциклистов появилась у путепровода на Ленинградском шоссе, но была встречена пулемётным огнём и повернула обратно. Сейчас этот мост (рядом со станцией метро «Войковская») украшен скульптурами и называется «мост Победы». Наши армейские потери в ВОВ пересматривались 5 раз: при Сталине они оценивались в 7 млн. чел, Хрущёве - 20 млн, Брежневе - 25 млн, Горбачёве - 27 млн, а 14 февраля 2017г. с трибуны Государственной Думы была названа цифра - 41 млн. 979 тыс. чел. (И надо полагать, это ещё не предел) Маршал, дважды Герой Советского Союза И.С.Конев рассказывает: «Из 2,5 млн. добровольцев были сформированы 50 ополченческих дивизий и 200 отдельных полков, которые были брошены в бой без надлежащей подготовки, с одной винтовкой на троих. (а то и вовсе безоружными, с напутствием: «Оружие добудете в бою»). В результате из 2,5 млн. в живых осталось не более 150 тысяч. (некоторые дивизии были уничтожены полностью)». Кстати, о вооружении. Любопытный случай вспомнил главный маршал артиллерии Н.Н.Воронов: «Немец подходит к Москве. Винтовок не хватает, и надо решать дать ли их уходящим на фронт дивизиям или отправить в лагеря для вооружения ВОХРы. Решили отдать в лагеря». А вот ополченцу И.А.Аверину повезло: их взвод получил из запасников какого-то музея старинные ружья. Стрелять из них, конечно было нельзя, но хотя бы имелись штыки. Почему, даже в конце войны при форсировании Одера, из-за нехватки плавсредств, нашим воинам, чтобы не утонуть, приходилось для плавучести набивать гимнастёрки соломой? Солдат и писатель В.П.Астафьев, с горечью и скорбью, пишет: «Страшно назвать истинную цифру потерь! А если назвать, то вместо парадного картуза надо надевать схиму, становиться в День Победы на колени посреди России и просить у своего народа прощения за бездарно «выигранную» войну, в которой врага завалили трупами, утопили в русской крови». Генералиссимус А.В.Суворов считал, что «война не окончена, пока не похоронен последний погибший солдат». Похоже, мы это условие выполнить не сможем никогда, так как учёт потерь личного состава (особенно рядовых бойцов) в годы войны был организован из рук вон плохо. А уж сколько погибло мирного населения подсчитать вообще не представляется возможным. В армии Чингисхана был заведён такой порядок: каждый воин перед сражением оставлял в своём лагере камень, а вернувшись после битвы, забирал его обратно, - что позволяло судить, хотя бы о количестве погибших. Мы же не вели порой даже самого элементарного учёта. Помимо того, что осуществлять его, в условиях постоянных боевых действий чрезвычайно трудно; дабы не огорчать высокое командование удручающей статистикой, потери приуменьшались или скрывались вообще. В результате, множество участников ВОВ оказались «без вести пропавшими». К примеру, на Центральном фронте в июле-августе 1941г. «без вести пропавших» было в 11 раз больше, чем раненых и убитых. За «без вести пропавших» на войне кормильцев никаких выплат не полагалось. Государству было выгодно не утруждать себя выяснением обстоятельств гибели солдат, а относить их в категорию «пропавших без вести». Да и близкие нечасто настаивали на поиске, резонно опасаясь, что в результате могут быть объявлены родственниками изменника родины - ведь проверить объективность расследования было невозможно. Только в 1995г. «пропавшие без вести» были приравнены к погибшим на поле боя. А сколько судеб было изуродовано за это время! До сих пор ещё на великих просторах России, стараниями добровольцев-поисковиков, обнаруживается немало безымянных останков наших воинов, которых нельзя опознать только потому, что, идя в бой, почти никто из них не имел ЛОЗа (личного опознавательного знака), так называемого, «смертного медальона», по которому можно было бы идентифицировать их личность. Такими жетонами (иногда пеналами) успели обеспечить только 3% военнослужащих, а 17.11.42г. приказом НКО СССР №376 эти «медальоны» и вовсе были почему-то отменены. Первые три года «9 мая» считалось праздником, но Указом от 23.12.47г. «День Победы» сделали обычным рабочим днём, а заодно перестали выплачивать те жалкие крохи, что полагались за награды фронтовикам. (медаль «За отвагу» позволяла получать 5 руб.в м-ц, а орден «Красной Звезды» - 15 руб.) Ввели официальное празднование «Дня Победы» только спустя 17 лет, в 1965 году. По данным Военно-медицинского музея во время ВОВ тяжёлые увечья получили 46 млн. 270 тыс. военнослужащих. Живущим в городах солдатам и сержантам 1-ой и 2-ой группы инвалидности была назначена пенсия 300 руб. (половина заработка неквалифицированного рабочего). В сельской местности калекам-воинам не платили ничего и, если у них не было родственников, они скатывались на «дно жизни» и превращались в нищих. Да и в городах многие из них вели жалкое существование. В 1951г. Сталин распорядился очистить страну от этих нежелательных элементов, портящих общую картину процветающего социализма. Милиция и войска НКВД устраивали облавы на калек и эшелонами отправляли их в отдалённые интернаты закрытого типа, где у них отбирали документы и содержали почти на тюремном режиме. Самым известным стал «Дом инвалидов» на острове Валаам, устроенный в Спасо-Преображенском монастыре, где содержались, так называемые, «самовары» - люди, лишившиеся на войне обеих рук и ног. Писатель Э.Кочергин описывает, как летом сёстры - санитарки выносили эти обрубки человеческих тел на берег и они хором исполняли песни для прибывающих на теплоходах пассажиров. В 1974г. на Валааме побывал художник Геннадий Добров, который создал потрясающую галлерею портретов обитателей этого заведения, за что едва не был исключён из Союза художников. Хотя сам Сталин признавал, что «без помощи США и Англии Советский Союз , возможно, не выдержал бы напора Третьего Рейха и проиграл бы в этой войне»; нынешние ура-патриоты продолжают умышленно занижать масштабы военной помощи со стороны союзников и вопить о том , что мы понесли самые большие потери, - и потому должны считаться единственными победителями в этой войне. (Кстати, громадные, да ещё и порой неоправданные жертвы - это скорее повод стыдиться, нежели гордиться такими «успехами»). Но, если быть объктивными и отбросить соображения сиюминутной политической конъюнктуры, нельзя не признать, что помощь по «ленд-лизу» была весьма значительной (и, главное, оказанной в наиболее критический, начальный период ВОВ!), когда нашей военной промышленности катастрофически не хватало не только танковой брони (собственную броневую сталь мы начали выпускать только в 1943г.) и авиационного алюминия (наши легендарные штурмовики «ИЛ-2» делались из импортного металла), но даже пороха и взрывчатки. Я уж не говорю про поставки промышленного оборудования (некоторые из этих станков работают до сих пор), крайне дефицитных тогда медикаментов, продуктов (3 млрд. банок американской тушёнки были хорошей прибавкой к скудному рациону наших солдат и мирного населения) и даже посевных материалов. Я не стану приводить здесь данные по поставкам военной техники Они есть в свободном доступе, и каждый может ознакомиться с ними. Не могу только не поставить под сомнение заявления некоторых наших «патриотов», утверждающих, что они отправляли не нужный им хлам. А вот наши специалисты почему-то были тогда об этой технике иного мнения. К примеру, не наводит ли на размышление тот факт, что самые известные лётчики-асы: А. Покрышкин, Г.Речкалов, И.Гуляев, братья Глинки, А.Клубов и др. предпочитали летать на американских «Аэрокобрах», а танки «М-4 Шерман» (в качестве поощрения) передавали только гвардейским частям. «Теперь можно говорить, что «ленд-лиз» ничего не значил. Но осенью 1941г, когда мы потеряли почти всё, ещё неизвестно, как бы оно обернулось» (А.Микоян) Положительные преобразования в обществе возможны только путём изме­нения нравственного облика составляющих его людей. Добродетели общественной без добродетелей частных не существует; и из этого следует, что только постепенное изменение психологии каждого индивидуума, путём совершенствования социальной среды и добровольного самовоспитания, мо­жет дать какие-либо существенные перемены к лучшему. Ре­волюция в умах является не только бескровной, но и самой эффективной из революций. Наступлению лучших времён мешают главным образом не форма государственного устройства или непрофессио­нализм правительства (хотя и это имеет место), а несовершенство нравственного сознания людей; и особенно тех, в чьих руках сосредоточена власть. Если бы находящиеся на всех уров­нях управления осознали, что власть - это ответственность и служение, а не удовольствие (и тем более не кормушка и не личный бизнес!), а понятие «должность» происходит от слова «долг» - многое могло быть иначе. Цивилизация - это качество не только материального, но и культурного бытия. Краху империй и гибели народов всегда предшествовало падение нравов. Распад государства на­чинается с забвения нравственности, возрождение - с воз­рождения её. Исключений нет! Цивилизованное общество может быть создано лишь в процессе духов­ного развития народа. Вот что писал об этом известный российский писатель А.И.Солженицын: «Государственное устройство второстепеннее самого воздуха человеческих отноше­ний. При людском благородстве допустим любой добро­порядочный строй (а другого, при этом условии, и быть не может), тогда как при людском озлоблении и шкурниче­стве - невыносима и самая разливистая демократия. Если в самих людях нет справедливости и честности, то это про­явится при любом строе». Проблема совмещения государственной дисциплины с индивидуальной свободой не может быть решена только законоположениями, а лишь глубоким осознанием каждым из нас меры своей ответственности перед обществом. Если человек остаётся добропорядочным только, чтобы избежать наказания или получить награду, то ничего хорошего из этого не выйдет. Главное - не в бесконечном совершенствовании законодательства, а в людях, которые стараются жить по совести. Государство существует не благодаря законам и конституции, а благодаря достаточно высокому уровню общественной морали, позволяющей исполнять эти законы. Если потеряны нравственные ориентиры, то откуда же взяться добросовестным судьям и полицейским, ответственным врачам и педагогам, производителям качественной продукции и честным продавцам? Такое общество заведомо обречено на разложение и гибель. Бесполезно принимать новые законы и разрабатывать любые инновационные программы потому, что их просто некому выполнять. - Люди кончились! Состояние и форма законодательства, конечно, играют определённую роль, но отнюдь не являются решающим фактором. В юриспруденции Франции долгое время отсутствовало понятие «презумпция невиновности», а в Англии до сих пор нет Конституции (в её общепринятом виде) - и ничего, живут же люди. И неплохо живут! Хаос мышления и действий как антипод гармонии является одной из глав­ных причин наших жизненных неудач. Упорядоченность мыслей - залог душевного спокойствия; но, чтобы достичь этого, необходим порядок и во всём остальном, в том числе и в самых, казалось бы, незначительных вещах. Любые достоинства и добрые качества исчезают в бес­порядке действий. Даже на бытовом уровне неорганизованность по­стоянно ставит нас в зависимость от массы несуществен­ных мелочей. Этого могло и не быть, если бы мы однажды продуманно организовали свой быт и неуклонно поддер­живали заведённый порядок. Мудрецы древности вполне обоснованно считали порядок первым законом небес, а народ говорит проще: «Порядком стоит дом, беспорядком - содом». У нас же, как правило, чем больше квартира, тем больше места для беспорядка. Грязь - ведь это не только мусор, но и всё то, что лежит не на своём месте. Существует такое латинское изречение: «Храни поря­док и порядок сохранит тебя». Организованность в быту и порядок в отношениях с людьми - понятия, в значительной степени, взаимосвязанные. Возможно, я ошибаюсь, но мне думает­ся, что женщина, неспособная годами навести порядок в собственной сумочке (или мужчина в своей записной книж­ке), вряд ли смогут хорошо выполнять свои служебные обязанности, вести домашнее хозяйство и успешно воспитывать детей. И никакие ссылки на занятость и нехватку времени не могут быть в этом случае оправданием. Приобретение навыков организованности (особенно смолоду) порой требует некоторого принуждения извне; и, мне кажется, на это не следует обижаться. Однако надо всегда помнить, что порядок нравственен лишь в том случае, если он не переходит в насилие и тиранию. Разумное внешнее воздействие (а ещё лучше личный пример!) со стороны родителей, учителей или руководителей на работе просто необходимы. И обязательно наступит пора, когда мы убедимся, что порядок действительно освобождает мысль и сохраняет наш душевный покой. Да и само счастье, в определённом смысле, есть не что иное, как порядок внутри нас. Аналогично и в сфере общественных отношений: только порядочность каждого члена общества (в понимании стро­гого соответствия между словом и делом) может обеспе­чить порядок в масштабе государства. Неслучайно слова «порядок» и «порядочность» одного корня. Человек стоит столько, сколько стоит его слово. Выдающийся гуманист, лауреат Нобелевской премии Альберт Швейцер считал абсолютно недопустимым и совершенно безнравственным разлад между словом и делом. Японские самураи никогда не клянутся просто потому, что любое своё слово считают клятвой, а англи­чане исповедуют принципы: «Моё слово - мой вексель!» и «Обещай медленно - выполняй быстро». Были и на Руси времена, когда верность своему обе­щанию в среде купеческого сословия ценилась превыше всего. Тысячные сделки заключали без всяких бумаг, по­лагаясь лишь на надёжность данного слова. И не сдержать обещания, если это даже шло в убыток себе, означало по­зор и всеобщее презрение на долгие годы. Знаете ли вы, откуда пошло слово «разгильдяй»? Одна из версий проис­хождения этого слова утверждает, что так называли купца, исключённого из профессиональной гильдии за наруше­ние взятых обязательств. Честное слово в коммерции - это всё. После убытка можно добиться прибыли, но восстано­вить потерянную репутацию удаётся далеко не всегда. Все контакты между людьми могут быть успешны только на основе порядочности обеих сторон. Если этого нет, лю­бые законы бессильны. Обещание уважающего себя и ответственного за свои слова человека немедленно становится для него обязательством. Подвести кого - либо для порядочного человека - смертный грех. Конечно, не исключена ситуация, когда обещание выполнить невозможно, но тогда уж, памятуя об этом, лучше вовсе не давать его. Своевременное возвращение долга - это проявление уважения к чужой собственности и забота о сохранении своей репутации честного человека. Раньше особо щепетильные в этом отношении люди (обычно дворяне или офицеры), не будучи в состоянии вернуть долг, порой даже кончали счёты с жизнью. Сколько бы ни было замечательных указов, законов и конституций, результат зависит от того, какой человек бу­дет их исполнять. Добрые нравы имеют большее значение, чем любые законоположения. Только законы совести могут воспол­нить и компенсировать упущения законов государственных. Вот, что писал об этом Н.В.Гоголь, имея в виду Рос­сию середины 19 века: «Указ, как бы он обдуман ни был, есть не более чем бланковый лист, если не будет снизу чи­стого желания применить его к делу с понятием о справед­ливости. Без этого всё обратится во зло. Доказательство тому все наши тонкие плуты и взяточники, которые умеют обойти всякий указ, для которых он есть только новая пожива, новое средство загромоздить боль­шей сложностью всякое отправление дел, бросить новое бревно под ноги человеку!» Представление о том, что «рынок», сам по себе, способен нормализовать экономические отношения в обществе, является не только ничем не обоснованным, но и вредным заблуждением, а «сво­бодный рынок» - это вообще метафора, которая почему-то была понята нами буквально. Рыночная конкуренция, быть может, и обеспечивает лучшее качество продукции, но в то же время развивает худшие качества людей. Господа с сомнительной моралью или полным её отсутствием чувствуют себя в условиях «дикого» рынка (а именно таким он и получился у нас) особенно вольготно. Ставшее столь модным сейчас понятие «жить без комплексов» часто означает у них - жить, не слишком затрудняя себя соблюдением приличий и обременяя угрызениями совести. Не исключено, что скоро мы уже сможем увидеть объявление: «Продаётся совесть. В отличном состоянии – ни разу не пользовались». Мы уже убедились, что рыночные отношения, в их российской интерпретации (во всяком случае на первых порах), оказались способны сформировать лишь беззастенчиво аморальную психологию потребительства и материального успеха. Отсутствие духовности и разлагаю­щее влияние вульгарного практицизма проявились здесь в максимальной степени. Разве не сверхжадностью людей объясняются много­кратно завышенные цены на наших рынках и в магазинах? Зарубежный производитель довольствуется прибылью в 5-10%, считая её вполне достаточной, а наши рвачи - пере­купщики никак не могут остановиться в своём неуёмном стремлении хапать сверх всякой меры и разумного смыс­ла. В результате, после прохождения через многочислен­ные посреднические фирмы, накрученные на каждом этапе цены достигают порой пятикратного превышения исходной стоимости продукта. Аристотель считал нравственность основой государственного устройства. К сожалению, для некоторых людей понятие «нравственный труд» - пока ещё совершеннейшая абстракция; они даже не понимают, о чём идёт речь. Как ни стыдно это признать, но мы, сплошь и рядом, ду­маем одно, говорим другое, а делаем третье. Не в этой ли традиционной необязательности и неорганизованности находится отчасти разгадка многострадального историче­ского пути России? Перед нами стоит выбор: либо путём духовной самоорганизации стать хозяевами и творцами своей жизни, либо обречь себя на бесцветное прозябание существ, покорно изживающих отпущенный им век. Без осознания и решительного изменения сложившейся ситуации нам никогда не выбраться из этого болота. Утрата высших мерок жизни - главная причина всех на­ших бед, а потому любая реформа, без коррекции ныне су­ществующей в обществе морали, бесполезна. Ни сила, ни ум без нравственных ориентиров не способны к созиданию. Формирование нравственного самосознания всегда должно быть первым пунктом любых государственных программ. Обнадёживает, что это начинает понимать и верховная власть. В Послании 2007-го года Президента РФ Федеральному собранию прямо говорится об этом: «Общество лишь тогда способно решать мас­штабные национальные задачи, когда у него есть общая система высоких нравственных ориентиров». Л.Н.Толстой и Ф.М.Достоевский считали, что только полное признание вины и искреннее покаяние могут избавить людей от греховных деяний прошлого и дать надежду на достойную жизнь в будущем. Мы же не очень склонны к раскаянию (у нас это чаще всего превращается в замещение одних недостатков другими), и, быть может, самая большая беда нашего народа состоит как раз в том, что он всегда безвинен в собственных глазах. Между тем, «покаяние» означает не просто сожаление о слу­чившемся, а как следствие этого обязательное измене­ние мышления и образа жизни. Суд совести всегда очищает. Раскаяние возвышает людей, способных искренне признать свои ошибки и измениться к лучшему. Если же нет покаяния, то нет и полного осмысления произошедшего, а значит и понимания, как избежать этого в будущем. Патриарх Тихон в своём «Послании» 8 октября 1919г. пророчески предупреждал: «Никто и ничто не спасёт Россию от нестроения и разрухи, пока сам народ не очистится в купели от многолетних язв своих, а через то и возродится духовно». Нет греха непрощаемого, кроме греха нераскаянного! А покаяться нам есть в чём. Со Сталиным и Берией относительно ясно, о них написано уже доста­точно много. Кстати, возможно, не все знают, что Л.П.Берия был Героем Социалистического Труда и маршалом вдвойне, так как имел ещё и соответствующее маршальскому звание народного комиссара госбезопасности. Особо же отличало его то, что в 1949г. он был удостоен редчайшего звания «Почётный гражданин СССР» (которое имели только два человека во всей стране: он и физик - ядерщик И.В.Курчатов). Однако главная историческая загадка - не в том, что у власти оказались недостойные люди (в одиночку они не смогли бы ничего сделать), а в том, как удалось им за какие - нибудь 10-15 лет привлечь к соучастию в своих преступлениях значительную часть населения страны?! Сваливать вину за трагические результаты истори­ческого процесса на одного человека - значит уходить от подлинно­го анализа событий. Личность государственного масштаба неизбежно фокусирует в себе психическую энергию масс и появление её в истории всегда закономерно. Как сказано у поэта Андрея Вознесенского: «Какое время на дворе - таков мессия!» Большинству людей очень нужны, просто жизненно необходимы кумиры. Возвеличивая своих вождей, они таким образом опосредованно возвышают самих себя в качестве верных слуг своего хозяина. Жестокие властелины появляются только тогда и только там, где в данное время на них есть социальный спрос; а у некоторой части нашего народа всегда было сильно развито не просто почитание своего Государя, но осо­бая симпатия именно к тиранам: Ивану Грозному, Петру I, Ленину, Сталину... «Люди холопского звания - сущие псы иногда: Чем тяжелей наказание, тем им милей господа». (Н.А.Некрасов) В 1764г, при изъятии церковных земель, около 2 млн. крепостных крестьян были переведены в категорию крестьян государственных, то есть, по существу, стали вольными людьми. Но, как ни странно, многие из них не захотели воспользоваться свободой, а предпочли вернуться к помещикам, вновь вписываясь в крепостные, так что Екатерине II пришлось даже выпустить специальный указ, запрещающий подобные случаи возвращения в рабство. «Культ Наполеона», выражающийся в обожании народом, пусть и кровавого, но великого вождя, разоблачали ещё Л.Толстой и Ф.Достоевский. Однако некоторые до сих пор думают, что даже самые чудовищные преступления допустимы, если совершаются (как им кажется) во благо страны. Руководствуясь такой логикой, можно оправдать и Гитлера, действительно немало сделавшего для процветания Германии. В 1940г. она имела самый высокий в мире уровень жизни населения. Наверное, не случайно один из синонимов понятия «множество» - «тьма». Народ легко и обморочить, и ублажить. В значительной своей части, ему свойственно быть легковерным, своенравным и слепым врагом своей поль­зы. Людей легче уговорить пойти на новые лишения, когда они не знают масштабов уже принесённых ими ранее жертв. Именно поэтому столь неохотно открываются архивы, и наиболее серьёзная информация, скорее всего, так и останется никому неизвестной. Обычно людским массам присущи крайности: либо какое-то пугливое недоверие, либо доходящая до фанатизма вера. Подобная коллективная невменяемость, скорее всего, обусловлена тем, что в толпе всегда количество главенствует над качеством: ведь большинство складывается случайно, а меньшинство - сознательно; хотя, в конечном счёте, человечество ценно, конечно, не количеством, а качеством. Слово «педагог» означает водитель детей, а «демагог» - водитель народа. Массам всегда были нужны идолы и кумиры, в качестве хоть какого-то символа веры и последней на­дежды на справедливость. В глубинах народного сознания постоянно присутствует ожидание некого «Спасителя». Обманутый по собственному желанию народ был готов положить жизнь за доброго царя, которого окружают злые бояре; он надеялся на помощь великодушных разбойников, которые вернут ему отнятое; он доверчиво слушал обещания политиков, объясняющих свои неудачи происками конкурентов и злокозненными замыслами зарубежных недоброжелателей. И если казни бояр Иваном Грозным и Петром Великим представлялись нашим предкам как отеческое заступничество царя-батюшки и избавление от боярского произвола, то кровавые репрессии Сталина, всё по той же причине, могли казаться некоторым из наших не­давних предшественников справедливой борьбой с теми, кто стоит на пути народного счастья. Кстати, Сталин (хотя и мнил себя последователем Ивана Грозного) как-то позволил себе высказать в его адрес следующее пренебрежительное замечание: «Казнит горстку бояр, а потом две недели молится и кается. Хлюпик!» Великий вождь старался подражать и Петру I. Это у него он перенял манеру окружать себя личными выдвиженцами, доверяя им наиболее важные государственные посты. Некоторое время спустя, он отправлял их на заклание, как отработанный материал, и заменял другими, столь же зависимыми и по-собачьи преданными ему сатрапами. Возможно, на мысль регулярно «встряхивать» карательные органы и менять их руководителей, Сталина навёл поступок Ивана Грозного, который в 1572 году вдруг распустил «опричнину», казнил её вожаков и запретил даже вспоминать о ней. Так же и у «мудрого вождя» почти все руководители карательных органов (после выполнения поставленных им задач) были объявлены «врагами народа» и уничтожены. Из 41 человека высшего комсостава команды Г.Ягоды: сам генеральный комиссар, 7 комиссаров первого ранга, 13 комиссаров второго ранга и 19 комиссаров третьего ранга были расстреляны. Уцелел лишь один и то потому, что находился в сумасшедшем доме. Кампании по «ликвидации ликвидаторов» периодически проводились и на более низких уровнях, так что порой подследственный и его вчерашний следователь могли оказаться «у стенки» одновременно. Любопытно проследить, череду обитателей роскошного кабинета начальника УНКВД Московской области, и чем они все закончили. В середине 30-тых годов в этом кабинете сидел представительный С.Ф.Реденс - расстрелян. На его место сел вечно пьяный, с двумя классами образования Л.М.Заковский - расстрелян. В начале 1939г. кабинет занимает садист Петровский - через три недели застрелился. Его сменил Якубович - вскоре арестован и расстрелян. Немногим дольше пробыл там и В.А.Каруцкий - застрелился. Назначенный вместо него Коровин - исчез неизвестно куда. Пришедший ему на смену М.И.Журавлёв - был вызван к Берии, и не вернулся. Неужели все эти «калифы на час» не понимали, что они уже приговорённые смертники? То же самое происходило и с партийными кадрами: в целом, за годы сталинского правления сменилось 9/10 высшей партийной номенклатуры. Были расстреляны 98 из 139 избранных на XVII съезде членов и кандидатов в члены ЦК партии; а из 136 секретарей райкомов партии Москвы и Московской области уцелели только 7 (Центральный архив ФСБ: фонд 3. опись 5. дело 82. лист 361). Любой государственный строй не возникает сам по себе, его не изобретёшь, его можно только обрести. Каждый народ выбирает форму прав­ления, соответствующую чертам своего национального ха­рактера и обстоятельствам своей истории. Ни революции, ни конституции, ни самое прогрессивное правительство не могут дать народу тех гражданских качеств, которыми он не обладает; а приобретение их в силах и возмож­ностях только каждого индивидуума, составляющего этот народ. Культ личности появляется, когда общество нуждается в нём, когда в его сознании господствует желание абсолютного подчинения и ему необходим обеспечивающий жёсткий порядок «Хозяин». А под «порядком», как правило, подразумевается такой образ жизни, когда всё жёстко регламентировано и решения принимает руководство, которому «виднее», а всякая инициатива заведомо наказуема. Народ, который 75 лет жил «с кляпом во рту», которым управляли методами насилия, не может вдруг сразу изменить свои гены, впитавшие от­раву прошлого. Человек, выросший в клетке, не знает, что такое свобода, ему трудно привыкнуть к ней. Дети людей, долгое время живших «сог­бенными», ещё в нескольких поколениях будут родиться «сутулыми». Недуг, подтачивающий страну изнутри, гораздо опаснее агрессии извне. Внешний враг консолидирует нацию и выявляет героев; внутренний, разлагая сознание народа, порождает безумцев и палачей. С Наполеоном Россия справилась за полгода, с Гитлером - за четыре, а с большевизмом мы не можем справиться до сих пор. Мы всё ещё не вполне понимаем, какой великий урон России нанёс марксизм-ленинизм с его проповедью классовой борьбы, оставившей нам массу неразрешимых противоречий. «Мы строили противоестественное, противоречащее всем законам природы и истории общество и сами того не понимали. Мы и до сих пор по-настоящему не осознали степень этой беды. Пока всё это будет в нашей крови, ничего не изменится, психология большевизма будет и дальше губить нас и наших детей. К сожалению, она слишком сильна, разрушительна и необыкновенно живуча» (Булат Окуджава). «Мы вынесли из мавзолея его, Но как из наследников Сталина Сталина вынести?» ( Е.Евтушенко) Период нашей истории от Хрущёва до Горбачёва прошёл под лозунгом «возвращения к ленинским нормам жизни». Пытаясь отрешиться от культа Сталина, мы продолжали симпатизировать укоренившемуся в нашем представлении образу «мудрого и доброго Ильича». Порой отнюдь не глупые люди считали, что, «если бы он ещё пожил, всё было бы совсем иначе». Наивное заблуждение! Как говорят в таких случаях одесситы: «А ведь я имел вас за умного человека!» Пока не изжито прошлое, будущего не будет! Пока не покинул наше сознание насквозь лживый и сусальный образ Ленина, на протяжении многих десятилетий формировавшийся всеми средствами политической пропаганды и стараниями деятелей советского придворного искусства, мы не сможем нормально жить и работать. Именно поэтому мне представляется целесообразным, ознакомить читателя с некоторыми любопытными фактами из многотрудной жизни этого персонажа. Бесспорно, роль Ленина в истории (и не только российской) очень значительна. Вопрос только: С каким знаком? Целое научное учреждение «Институт марксизма-ленинизма» (с табунами кандидатов и докторов наук внутри) долгие годы трудилось, стараясь придать г- ну Ульянову В.И. хоть какую-то видимость респектабельности. Каких только басен мы ни наслушались о тяготах и лишениях самоотверженного революционера, пережитых им в царской тюрьме и сибирской ссылке! На самом же деле, всё было не совсем так; а точнее - совсем не так. Свою первую годичную ссылку в конце 1887г. юный бунтарь Володя Ульянов отбывает в имении своих родителей под Казанью. Его отец И.Н.Ульянов был дворянином и, находясь на государственной службе, имел звание, соответствующее генерал-майору, - так что наличие собственного поместья вполне объяснимо. В декабре 1895г. Владимир Ильич за свою революционную деятельность попадает в тюрьму, откуда (как написано в БСЭ) продолжает успешно руководить Петербургским «Союзом борьбы за освобождение рабочего класса». О пребывании в «застенках царизма» у самого заключённого (как он неоднократно отмечал в своих письмах) остались не слишком мрачные впечатления. Ему готовили отдельный платный обед, давали молоко и из ближайшей аптеки ежедневно доставляли прописанную ему швейцарским доктором особую минеральную воду. Два раза в неделю он имел свидания с родными и трижды получал продуктовые передачи, а также разнообразные, заказанные им книги и свежую прессу. Никаких ограничений в переписке не было, а писательский труд, коим он занимался, тюремная администрация не только не запрещала, но даже поощряла. Именно в эту пору ему удалось собрать обширный материал для самого большого своего произведения «Развитие капитализма в России». Правда, он не успел, как А.И.Микоян, за время пребывания в тюрьме, вставить золотые зубы (об этом факте А. Микоян сам как-то неосторожно проговорился в своих мемуарах), но вышел он из тюрьмы, по его собственным словам, гораздо более окрепшим, чем год назад. Место следующей ссылки Ленина - село Шушенское (куда его отправили аж на целых 3 года) расположено в Минусинском уезде, самом благоприятном в климатическом отношении районе Восточной Сибири, прозванном за это «Сибирской Швейцарией». Попасть туда в ссылку можно было только по большому блату, и добиться этого удавалось немногим (только таким настойчивым, как маменька Ильича). Совсем в ином, отнюдь не завидном месте находились в это время сосланные вместе с ним его подельники: Мартов, Кржижановский, Старков, Ванеев, Запорожец и др. (один из них заболел туберкулёзом и умер, другой сошёл с ума). В отличие от них, прибывших в ссылку по этапу в тюремном вагоне, г-н Ульянов В.И. добирался к месту назначения самостоятельно, останавливаясь на несколько дней во всех попутных городах для отдыха и ознакомления с местными достопримечательностями. В ту пору ещё существовал забавный обычай выплачивать политическим ссыльным государственное пособие - 8 руб. в месяц ( а для образованных ссыльных - даже 11руб.) Деньги по тем временам, особенно с учётом поразительной дешевизны продуктов в Шушенском, не малые. Во всяком случае Ленину хватало их, чтобы: не работать, снимать избу, очень прилично питаться и даже иметь прислугу, 13-летнюю девочку Пашу. (А как беспощадно громил всегда вождь эксплуататоров детского труда!) Регулярно получая от матери денежные переводы, он мог позволить себе выписывать весьма дорогостоящие книги любых русских и иностранных издательств. Иногда, по его просьбе, ему присылали из дома какую-нибудь мелочь: лайковые перчатки (от комаров), охотничий костюм или новое ружьё и даже обсуждался вопрос об отправке ему породистой собаки – ведь Ильич был страстным охотником. Как вспоминает Н.К.Крупская: весной, когда зайцы спасались от половодья на крохотных островках (совсем как в истории с дедом Мазаем), Володя подплывал к ним на лодке и бил зверьков прикладом по головам, увозя мешкам, в количестве, значительно превышающем собственные потребности. А может быть, подобные садистские наклонности вообще свойственны всем большим революционерам? Вот и его соратник по партии Ф.Э.Дзержинский любил не просто охотиться, а стрелять именно белых лебедей. Б`ольшую часть времени «узник царизма» отдаёт чтению и написанию почти трёх десятков политических статей и брошюр (за которые получает гонорар), беспрепятственно ездит (верст за 200) в гости к другим ссыльным или принимает их у себя; а на досуге: рыбалка, охота, катание на коньках и лыжах. На обязательные для всех ссыльных ежесуточные отметки в конторе Владимир Ильич не является, урядник сам изредка навещает его. В «шушенском заточении» Ленин приобрёл столь упитанный вид, что приехавшая к нему в мае 1898г, вместе с его невестой Н.К.Крупской её мать Елизавета Васильевна, увидев Ильича, не смогла удержаться от возгласа: «Эк, вас, батенька, разнесло!» (Не удивляйтесь, что Крупская прибыла в ссылку вместе с маменькой, причина абсолютно прозаическая - будучи совершеннейшей неумёхой в быту, Надежда Константиновна всюду возила её за собой). В к/ф «В начале века» есть эпизод, где Ленин ласково подшучивает над хозяйственными способностями Надежды Константиновны: «Да если бы не твоя мамаша, мы бы давно варили суп из «Русской мысли» и закусывали «Статистическими сборниками Нижегородской губернии». В.И.Ленин, после заочного (экстерном) окончания юрфака Петербургского Университета провёл в Самарском суде 18 дел (15 уголовных и 3 гражданских) - и не выиграл ни одного. Единственным успешным делом было дело «О потоптании крестьянскими лошадьми земель его Кокушкинского имения». Крестьяне заплатили землевладельцу штраф. Больше Владимир Ильич нигде не работал. (Вообще заниматься каким-либо делом таким выдающимся революционерам было как-то не принято. К примеру, весь трудовой стаж такого же «профи» Ф.Э.Дзержинского составлял - 3 недели работы набойщиком папирос на табачной фабрике). В 1900г, обидевшись на преследования со стороны властей, Владимир Ильич выехал за границу и последние семнадцать лет(!) перед революцией почти безвыездно провёл в эмиграции, путешествуя вместе с женой Н.К.Крупской и своей «подругой» Инессой Арманд по Европе. Он успел побывать в 24 городах Европы, отдавая предпочтение европейским столицам или каким-либо особо примечательным местам. Злые языки почему-то называют этот «партийный треугольник» нехорошим словом и рассказывают, будто бы на одном из домов в Цюрихе даже есть мемориальная доска с надписью: «Здесь, в квартире Инессы Арманд, русский революционер В.И.Ленин скрывался от Н.К Крупской»; но я полагаю, что это, скорее всего, наветы недоброжелателей. Владимир Ильич открыто заявлял, что свой идеал в области интимных отношений он видит «в открытой и свободной любви», и потому прятаться ему не было никакой необходимости. Ограничивать себя в расходах в это время будущему вождю мирового пролетариата особенно не приходилось, так как денежки из партийной кассы поступали регулярно и в достаточном количестве. Следует отметить, что в результате проведения, так называемых, «экспроприаций» (бандитских налётов на банки и инкассаторов) и успешного охмурения (то сказками, то ласками, а то и угрозами), таких солидных жертвователей, как: крупный промышленник-миллионер Савва Морозов, молодой фабрикант Н.П.Шмит, известный (и уже очень богатый) писатель М.Горький и других сочувствующих революции состоятельных интеллигентов, у большевиков накопились приличные финансовые ресурсы. Накануне событий 1905г. держатель «общака» партии Л.Б.Красин очень сокрушался, что «вынужден покупать для нужд революции какие-то жалкие револьверы, хотя денег хватило бы и на пушки. Но как их доставить, где спрятать?» Не могу попутно не сказать несколько слов об этом «мастере на все руки», которого за его «разносторонние способности» необычайно высоко ценил В.И.Ленин. И было за что: он умел не только изготавливать бомбы (которыми 12.8.06г. во время приёма посетителей был взорван эсерами кабинет П.А.Столыпина, причём погибли на месте 25 и умерли от полученных ранений ещё 24 совершенно ни в чём не повинных человека, в числе которых оказалась беременная женщина и пятилетняя девочка. Серьёзно пострадали и дети самого Столыпина); но на досуге ещё, когда партия нуждалась в деньгах, довольно успешно попечатывал фальшивые 500-рублёвые ассигнации. Есть «след» г-на Красина и в загадочном «самоубийстве» Саввы Морозова. Благодарные потомки не забыли «заслуг» Леонида Борисовича - прах его захоронен в Кремлёвской стене, в его честь был назван легендарный арктический ледокол «Красин», а одна из столичных улиц и переулок до сих пор носят его славное имя. Не имея реального представления о том, что действительно происходит в России, В.И.Ленин революцию прозевал. Он узнал о ней из Швейцарских газет и долго не мог поверить в произошедшее. Ведь буквально за месяц до февральских событий, выступая на собрании молодёжи в Цюрихском Народном доме, он говорил: «Мы, старики, конечно, не доживём до грядущей революции». Лишь в апреле 1917г, после почти двадцатилетнего отсутствия, он вернулся в Россию в пресловутом «запломбированном вагоне», любезно предоставленном ему воюющей с нами Германией. В ту пору имя Ленина было мало известно широким массам, так что иногда Л.Д.Троцкому приходилось выходить перед его выступлением на сцену, чтобы представить оратора собравшимся. Летом 1917г. российская пресса открыто называла Ленина немецким шпионом, но ни он, ни его партия не предприняли ни одной попытки опровергнуть в суде эти оскорбительные обвинения. Когда кто-то напрямую спросил Ленина: «Получали ли Вы деньги от немцев на подрыв российской государственности?», он заявил: «Я - большевик! А деньги можно брать хоть у дьявола, лишь бы они служили делу революции». Более того, не довольствуясь тем щедрым кушем, что был получен от Германского Генштаба на организацию переворота, в первые же дни после захвата власти большевики начали перекачку громадных финансовых средств на заграничные счета доверенных лиц партии. Ильич говорил Бонч-Бруевичу: «На Россию мне наплевать, Россия - говно! Главное - мировая революция, ради которой мы не пожалеем 90% населения страны!» И в этом он весьма преуспел: ко времени ухода Ленина из жизни, население России существенно сократилось. Именно этот «самый человечный человек» строго вы­говаривал М.Горькому (когда тот послал умирающему в нищете выдающемуся русскому философу, бо­гослову и публицисту В.В.Розанову немного денег): «Не тратьте себя на хныканье сгнивших интеллигентов!» Говорят, Владимир Ильич был удивительно непритязательным к условиям быта человеком. В мае 1918г.(когда большевистское правительство перебралось из Петрограда в более безопасную Москву), переехав из гостиницы «Националь» в Кремль, он занял вдвоём с супругой и сестрой М.И.Ульяновой квартиру площадью всего лишь около 300 кв.м. (позднее была добавлена ещё одна комната и веранда), а в качестве дачи выбрал приглянувшееся ему бывшее владение московского градоначальника Рейнбота в Горках, размером чуть более 200 гектар (для сравнения, ЦПКиО в Москве имеет площадь 120га.). Имение это, раскинувшееся на живописных берегах р.Пахры, располагало необычайными, по тем временам, удобствами: водопроводом, собственной электрической и телефонной станциями и было связано с Москвой отличным шоссе. Это скромняга Ленин в 1920г. (во время страшнейшего голода в стране) распорядился заказать в Великобритании несколько «Роллс-Ройсов» президентского класса для советской партийной элиты стоимостью по 3 тыс. фунтов стерлингов каждый (тогда столько стоил хороший особняк в центре Москвы). Наверное только чрезвычайная занятость государственными делами не позволила ему заметить некоторые топонимические перемены, осуществлённые в его честь. Уже в 1918г. подмосковный Талдом был переименован в гор. Ленинск, а вскоре и бывшее поместье Ульяновых (дер. Кокушкино в 40 км. от Казани) стало посёлком Ленино. Незабываемый 1919г. был отмечен появлением в столице сразу четырёх ленинских названий, заместивших исконные старомосковские имена: Рогожская застава стала Заставой Ильича, Рогожская-Сенная пл. - пл. Ильича, Николо-Ямская ул.- Ульяновской ул., а Воронья ул. - Тулинской ул. (Тулин - один из литературных псевдонимов Ленина), а в 1922г. бывший Сенной проезд стал Ильичёвским. Само собой, появилась на карте Советской России и Ленинская волость. Сразу после смерти Ильича возникла идея переименовать Москву в Ленинград, но, к счастью, петроградцы успели опередить москвичей. В настоящее время общее количество посвящённых Ленину наименований назвать затруднительно, но исчисляется оно уже многими тысячами. Не отставали и скульпторы-монументалисты: к 1920г. они успели наваять любимому вождю по всей России аж 29 памятников. Всё это, как вы, наверное, заметили, происходило при жизни увековечиваемого персонажа. Хотя общеизвестно, что прижизненная установка памятников какому-либо лицу обычно означает наличие больших сомнений в том, что потомки сами захотят сделать это; но подобные соображения почему-то не были приняты во внимание. Ну, а дальше дело было поставлено на поток, так что к 1990г. в СССР уже насчитывалось около 1800 памятников и более 20.000. бюстов Ленина. Иногда приходилось использовать и вторичные материалы. Так в Уфе и Львове цоколи для памятников вождю были сложены из могильных плит, а в Костроме пригодился постамент, предназначавшийся для памятника «300-летию дома Романовых» (что выглядело довольно нелепо, учитывая оставшееся неизменным специфическое оформление постамента). Только в одной Москве появилось 66 мемориальных досок, посвященных Ленину, одну из которых пришпандорили даже к ограде столичного Зоопарка. Римский император Нерон уничтожил не так уж много людей, но вошёл в историю под именем «кровавый». Кто же тогда до сих пор лежащий в Мавзолее, замаринованный Ильич?! Вот отзыв о нём одного из лучших русских писате­лей, лауреата Нобелевской премии И.А.Бунина: «Планетарный злодей, осенённый знаме­нем с издевательским призывом к свободе, братству, ра­венству, высоко сидел на шее русского «дикаря» и призы­вал в грязь топтать совесть, стыд, любовь, милосердие... Выродок, нравственный урод от рождения Ленин явил миру нечто чудовищное, потрясающее: он разорил величайшую в мире страну и убил миллионы людей, а среди бела дня спорят, благодетель он человечества или нет?» «Ну! - скажет кто-нибудь из «товарищей» - нашли, кого цитировать! Это же пишет белоэмигрант, злобно ненавидящий Советскую власть». Тогда давайте посмотрим, какое будущее под властью партии большевиков, руководимой Лениным, предрекал России «великий пролетарский писатель» М.Горький: «Рабочий класс должен знать, что чудес в действительности не бывает, что его ждёт голод, полное расстройство промышленности, разгром транспорта, длительная кровавая анархия, а за нею - не менее кровавая и мрачная реакция. Рабочий класс должен будет заплатить за ошибки и преступления своих вождей тысячами жизней, потоками крови. Вот куда ведёт пролетариат его сегодняшний вождь, и надо понять, что Ленин не всемогущий чародей, а хладнокровный фокусник, не жалеющий ни чести, ни жизни пролетариата. Рабочие не должны позволять авантюристам и безумцам взваливать на их головы позорные, бессмысленные и кровавые преступления, расплачиваться за которые будет не Ленин, а сам же пролетариат. Сумасшедшим догматикам безразлично будущее народа, они смотрят на него только как на материал для социальных опытов». Примечательно, что это пророчество М.Горького было напечатано всего две недели спустя после большевистского переворота (газета «Новая жизнь» 7.11.17г.). И, тем не менее, находятся такие, похоже неизлечимо заши­бленные «серпом и молотом» люди, которые, ради возвращения столь дорогого для них вчерашнего, готовы ско­рее отказаться от будущего, нежели расстаться с любимым прошлым. Они упорно продолжают уверять нас, что у нашего прошлого большое будущее. К приме­ру, член Политбюро и секретарь ЦК КПСС Е.К.Лигачёв в 1990г. прилюдно и вполне серьёзно заявил: «Ленин для меня - святой!». Кстати, именно тов. Лигачёв (а ведь у него отец сидел в лагере!) отдавал распоряжения об уничтожении следов сталинских каторжных лагерей и мест тайных захоронений безвинно расстрелянных людей. Он же, в ходе реализации предложенного им «сухого закона», настоял на вырубке выведенных на протяжении многих столетий элитных виноградных лоз (некоторые, наиболее ценные экземпляры которых, чтобы не оставлять их немцам, вывозили во время войны из Крыма на подводных лодках). В ходе той же антиалкогольной кампании, были уничтожены (и не восстановлены до сих пор) все плантации хмеля, и сейчас наши отечественные пивовары вынуждены покупать хмель за границей - что дополнительно удорожает столь популярный в народе напиток. А вот как «отличился» наш ведущий психи­атр Ю.А.Александровский, который, оценивая состояние нашего общества, выдал следующее профессиональное заключение: «Только психически ненормальные люди мо­гут желать смены советского строя» (то есть всем инакомыслящим прямая дорога в «психушки»). Достойным продолжателем дела Ленина стал И.В.Сталин, «чудесный грузин» - как называл его до 1917 года Ильич (потому что всё время забывал фамилию этого шустрого революционера). Формула советского времени «Сталин - это Ленин сегодня!» (которую придумал Л.Каменев), по сути своей, была совершенно справедлива. Он действительно довёл до логического конца заветы своего учителя и явил миру образцы политического бандитизма, которых не знала история. Уже не являются тайной множество документов, от которых стынет кровь и шевелятся волосы. К примеру, открыто опубликованы подписанные лично Сталиным и другими, наиболее близкими ему, членами Политбюро расстрельные списки на 44 тысячи человек. Только за два года (с 1937г. по 1938г.) И.В.Сталин - подписал 357 списков, В.М.Молотов - 372, Л.М.Каганович - 188, К.Е.Ворошилов - 185, А.А.Жданов - 176... Разница в количестве объясняется тем, что они не всегда собирались в полном составе. Впрочем, это не мешало делу, так как достаточно было подписи двух лиц, а если это был сам И.В.Сталин, - то и одной. Рекордным по количеству казнённых был список на 3.167 человек, подписанный Сталиным и Молотовым 12 ноября 1938г. Любопытно, что тов. Каганович Л.М. отличался при этом особой манерой: он не просто, как все прочие, ставил свою подпись, но и добавлял ещё иногда (видимо, от переполнявших его чувств) эмоциональное: «Приветствую!». Это он предложил ввести «особые тройки» вместо суда, и в его честь первые советские троллейбусы назывались «ЛК» - Лазарь Каганович, а московское метро изначально носило его славное имя. А наш будущий министр иностранных дел В.М.Молотов (подписавший расстрельных списков даже больше, чем Сталин) нередко прибавлял к своей подписи матерную брань в адрес осуждённых. Этот благообразный серийный убийца в золотом пенсне, незадолго до смерти, заявил в беседе со своим биографом Ф.Чуевым: «Я считаю, что мы поступили правильно, пойдя в репрессиях на некоторые излишества (а ведь у самого жена была в лагере!). Может быть, немного переборщили; но я уверен, что всё это было допустимо ради главного - удержать власть». Разумеется, в списках этих оказывались наиболее выдающиеся представители нашего общества, цвет нации; с другими, рангом пониже, разбирались их подручные - не царское это дело. Что касается революционеров вообще, то Сталин убил их гораздо больше, чем все русские цари вместе взятые. В первую очередь Сталин рассчитался с теми, кого Ленин в своём «политическом завещании партии» предлагал рассмотреть ЦК в качестве кандидатов для замены Сталина на посту генерального секретаря. Все пятеро: Троцкий, Каменев, Зиновьев, Бухарин и Пятаков, тем или иным способом, были им уничтожены. Постоянная борьба с соперниками (действительными и мнимыми) и теми, кто мог представлять хотя бы малейшую угрозу его единоличной власти, была главной составляющей патологического самоутверждения Сталина. Он сделал то, что не смогли сделать ни Ленин, ни Троцкий: он создал полностью управляемую партию и личную опричнину ГПУ-НКВД. Расстрелянные в качестве заложников священники, лучшие представители научной и культурной интеллигенции, боевые офицеры, рабочие, юные гимназистки и юнкера, закопанные заживо донские казаки, отравленные газами тамбовские крестьяне, умершие от голода и холода «раскулаченные» младенцы, десятки тысяч невинно убитых людей, лежащие во рвах Бутова и Левашёвской пустоши, сотни тысяч мужчин и женщин, сгинувшие от непосильного труда в концлагерях ГУЛАГа, миллионы наших солдат, погибшие в Великой Отечественной войне, - всё это результат «единственно верного в мире» Ленинско-Сталинского учения. За время разгула самой беспощадной испанской инквизиции было уничтожено 10220 еретиков; а опричнина Ивана Грозного, известная нам как «сборище бесчинствующих головорезов», за 7 лет своего существования погубила около 6000 человек (главным образом из боярской оппозиции). Подобные потери выглядят просто крохами, по сравнению с многомиллионными жертвами сталинского террора. Согласно официальной справке 1-го Спецотдела МВД СССР от 11.12.53г, за период с 1921г. по 1953г, по политическим мотивам, судебным (а чаще внесудебным) порядком было осуждено - 6.427.023 чел. (из них казнено - 862.983 чел.). Таким образом, за эти 32 года, в среднем, убивали 27 тыс. человек в год. Организовать такое количество судебных разбирательств было практически невозможно, да этого и не требовалось, так как ещё 1.12.34г. вышло Постановление ЦИК и СНК СССР, предписывающее все дела контрреволюционного характера (к которым, при желании, можно было отнести всё, что угодно) проводить в ускоренном порядке. Это означало, что на всю процедуру отводилось не более 10 дней, судебные слушания проходили без участия сторон и вызова свидетелей, а кассационные жалобы и прошения о помиловании подавать не разрешалось. Смертные приговоры должны были приводиться в исполнение сразу после решения суда. (порядок этот был отменён только 19.4.56г.) А в случае с вышеупомянутыми «расстрельными списками», и того проще. Задачей Военной коллегии Верховного суда было, получив из Политбюро эти списки-приговоры, обеспечить только некоторые юридические формальности, дабы создать видимость хоть какой-то законности. Суждение о том, что в эпоху правления И.Сталина «одна половина страны сидела, а вторая половина её стерегла» - не так уж далеко от действитель­ности. Однако некоторые и до сих пор верят, что «у нас зря не сажали». Но более всего поразительно, сколько было добро­вольных доносов. Как горько шутили неутомимые острословы: «Скорость стука» в советском обществе превышала тогда «скорость звука». Потом следователи НКВД в своё оправдание говорили: «Разве это мы написали 4 миллиона доносов? Мы только реагировали на них». (Не могу не привести здесь выдержку из письма римского императора Траяна к легату Плинию младшему: «Рассмотрение анонимных доносов - варварство, недопу­стимое в наше время». А ведь это было написано в начале второго века новой эры!) Римское право считало: «Один свидетель - никакой не свидетель!», а сталинскому «правосудию» не требовалось даже и одного. Наличие анонимного доноса порой было достаточно для того, чтобы не только арестовать человека, но и расстрелять его. Личность доносителя, никто даже не пытался устанавливать, хотя в УК 1926г. и существовала статья 95 «Об ответственности за ложный донос». Конечно, фашистские порядки - не образец для подражания, но участники французского «Сопротивления» рассказывали, что на дверях Парижского гестапо висело объявление «Анонимные доносы не принимаются!» Впрочем, такому «энтузиазму» населения есть, как минимум, одно вполне веро­ятное объяснение: доносивший имел право получить жилпло­щадь соседа, которого он сдавал органам. Это ли не за­мечательный стимул к проявлению бдительности и граж­данской сознательности?! Когда доносчики награждаются государством, можно быть уверенным, что недостатка в виновных не будет (в качестве наблюдателей, за скромную плату, органами были задействованы даже некоторые постоянно сидящие у подъездов особо бдительные старушки). Представьте себе, сколько же людей участвовало в арестах, сопровождало этапы, охраняло зоны, сколько своими руками лично мучи­ло и пытало ни в чём не повинные жертвы! И чаще всего это были не убеждённые сторонники коммунистических идей, а обыкновенные обыватели, о которых Эрих Мария Ремарк говорил, что «люди такого рода готовы со спокойной совестью выполнять свою кровавую работу так же старательно, как если бы они пилили дрова или делали детские игрушки». Между прочим, сотрудники НКВД получали за свои «подвиги» в тылу такие же боевые награды, как героически сражавшиеся и погибавшие на передовой фронтовики. Те же, кто не могли собственноручно уничтожать «врагов народа», гневно клеймили их с трибун и в печати, публично отрекались от родителей и бли­жайших друзей, требуя для них самого беспощадного при­говора. А наиболее передовые и политически зрелые поэты, вроде Демьяна Бедного, писали вот такие стихи: «Одни дела – один ответ. Всем воздадим по равной чести! Друзья - рабочие! Привет! Я вас зову к жестокой мести! Горят зловещие огни. Сплелись пророчески созвездья. К оружью все! Привет вам дни, дни пролетарского возмездья!» «Что с попом, что с кулаком вся беседа - В брюхо толстое штыком мироеда!» А ведь ярый атеист Демьян Бедный свои первые стихи, прославлявшие царя и самодержавие, печатал в церковном журнале «Русский паломник» - о чём он впоследствии очень не любил вспоминать. Однако Демьян сумел очень удачно перековаться в народного поэта, и ему, единственному из служителей муз, вместе со всеми его многочисленными домочадцами, было даже позволено жить в Кремле. В его распоряжении находился персональный вагон-салон класса «люкс» (ранее принадлежавший одному из великих князей), в котором он совершал свои агитационные поездки по стране, и сам Сталин приглашал его к себе на встречу Нового Года. У него было две дачи (собственная и казённая) и две машины (личная и служебная, круглосуточно находящаяся в его распоряжении). Ещё при жизни «поэта» древний город Спасск в его честь был переименован в Беднодемьяновск, в Одесской губернии появилась Демьянобедновская волость, по Волге ходил пароход «Демьян Бедный» и начали издавать двадцатитомное собрание его сочинений. Но в 1932г.придворный поэт впал в немилость, был выселен из Кремля, а в 1938г. исключён из партии и Союза Советских писателей. Однако и поныне находятся ценители его агитационных виршей. В 1963г. была выпущена посвященная ему почтовая марка. Да и сейчас на одной из московских улиц красуются указатели с его фамилией. До сих пор есть улица Демьяна Бедного в Санкт - Петербурге, впрочем, как и в других городах России. Проутюженная сталинским катком Россия жила в мире извращённых нравственных понятий, когда предатель­ство и доносительство являлись гражданской доблестью. Страшная, неуправляемая стихия тёмных чувств и низмен­ных побуждений вдруг выплеснулась из глубин подсозна­ния изувеченных человеческих душ. Вовлечение широких масс в кампанию политического террора создавало у них некую иллюзию, что они - хозяева положения и находят­ся как бы даже над судьями, обязывая их сурово карать «врагов народа». В то же время столь широкий размах терро­ра производил впечатление его справедливости - ведь не может же быть так много ошибок?! Выступавшие на митингах кликуши-ораторы порой доходили до исступления, и заражённый их истерией народ начинал требовать крови. Вся эта вакханалия проходила под лозунгом «Смерть шпионам и врагам народа!» и бурные аплодисменты простых людей. И ведь, в большинстве своём, доносили и требовали «высшей меры» не из-под палки, не по при­нуждению, а с чувством удовлетворения, некоторые даже и с удовольствием. Они забыли, что бумеранг боли и лжи всегда возвращается. Особенно эмоционально выражали свои чувства поэты. Вот, например, стихи Виктора Гусева (будущего лауреата двух Сталинских премий), написанные в январе 1937г: «Родина! Видишь, как мерзок враг Суд окончит свои заседания, Неистовый враг заводов и пашен, Огни погасит судебный зал Как он пробирается с ножом в руках В конце их гнусного существования К сердцам вождей, а значит и к нашим. Волей народа - раздастся залп … » Вот ещё его же стихи, напечатанные в «Литературной газете» 5 марта 1938г: «Гнев страны в одном рокочет слове, Расстрелять изменников отчизны! Я произношу его: «Расстрел!» Расстрелять во имя нашей жизни! И во имя счастья истребить!» Вечный редактор журнала «Огонёк» (просидевший в этой должности 33 года) А.Софронов сожалеет, что в пору своей юности был слишком снисходителен к врагам революции: «Гудели станки Россельмаша, И может я был тогда громче, Фабричные пели гудки. Но не был спокоен и смел Великая партия наша Того, пожалев, не прикончил Троцкистов брала за грудки. Другого добить не сумел». А начиналось всё относительно пристойно и даже «с юморком». В 1927г. на XV съезде ВКП(б) А.И.Рыков - преемник Ленина на посту главы Советского правительства публично вручает Сталину символическую «стальную метлу» со словами: «Я передаю эту метлу товарищу Сталину, и пусть он выметет ею всех врагов нашей партии» (Аплодисменты). Сталин с многозначительным видом принял это своеобразное подношение и вскоре вымел самого А.И.Рыкова не только из партии, но и вообще из жизни, так же как и многих других участников этого съезда. Когда 3 апреля 1922г. Пленум ЦК избирал Сталина на впервые учреждённый пост Генерального секретаря ЦК партии, ему никто не завидовал, считая подобную работу рутинной канцелярщиной (до Сталина это бумажное хозяйство вела жена Я.М.Свердлова). И очень просчитались! Первое, что он сделал - произвёл множество кадровых назначений и перемещений, расставляя на ответственные посты нужных ему людей. Позднее в секретариате Сталина появился, так называемый, «Особый сектор» (им руководил А.Поскрёбышев), в подчинении которого находились «Особые сектора» всех обкомов и райкомов партии, имевшие сеть своих осведомителей на всех уровнях и во всех структурах советского общества. Эта дублирующая спецорганы система позволяла Сталину получать информацию по двум, независимым друг от друга каналам и осуществлять перекрёстный контроль тех и других. Как загипнотизированные удавом кролики, послушно выполняли волю Генсека и старые, и молодые партийные кадры. Так февральско-мартовский 1937г. Пленум ЦК безоговорочно поддержал призыв Сталина к беспощадной борьбе с «врагами народа», и вскоре 52 из 72 выступавших с одобрением этой идеи участников пленума оказались как раз такими врагами. Авторитарная система не может работать без принуждения, а террор - самое надёжное средство, позволяющее держать в повиновении страну. Ликвидация отдельных оппонентов со временем превратилась в практику сплошных ликвидаций. Это было похоже на сход «лавины», которая не выбирает жертв, это была уже акция всеобщего устрашения. Когда-то ленинская гвардия, во имя всемирно-исторической цели и высшей партийной целесообразности, бестрепетно убивала других. Теперь, ради той же великой цели, пришло время ликвидировать их самих. В развязанное Сталиным на пути к личной власти кровавое побоище были вовлечены не только государственные деятели (в 1938г. из 28 членов тогдашнего Правительства Республики - Совета Народных комиссаров было репрессировано 20 человек), но и политики самого высокого ранга, и широко известные представители науки и культуры, и легендарные, неоднократно награждённые полководцы Гражданской войны (из 108 членов Реввоенсовета – высшего военного органа Республики в живых осталось только 10). Иногда партийную элиту расстреливали чуть ли ни целыми съездами. Из 1966 делегатов проходившего в январе 1934г. XVII съезда партии (как бы в насмешку названного «Съездом победителей») было репрессировано 1108 чел, а из 109 членов и кандидатов в члены союзного ЦК - в живых остался 41 человек. Украинский ЦК вырезали почти весь: там из 102 человек уцелели только трое. Были арестованы наркомы: тяжёлой промышленности, финансов, земледелия, торговли, связи, юстиции, просвещения, всё правление Госбанка... Молотов в МИДе потерял всех своих заместителей, Каганович - всех руководителей железных дорог (между прочим, ни тот, ни другой даже не пытались защитить своих ближайших сотрудников). Заговорщиков и «врагов народа» всюду оказалось так много и они занимали положение столь высокое, что становилось непонятным, зачем они хотели захватить власть, которая и без того была в их руках? Особенно любил Сталин расправляться с неугодными ему людьми руками их ближайших друзей. В состав Военного трибунала, вынесшего 11.06.37г. смертный приговор крупнейшим военачальникам того времени: Тухачевскому, Якиру, Уборевичу, Корку, Эйдеману, Примакову, Путне и Фельдману, входили их недавние боевые товарищи: Блюхер, Будённый, Шапошников, Алкснис, Белов, Дыбенко и Каширин. Чуть позже из этих семерых судей пятеро тоже были расстреляны. Находились и такие, кто, в страхе за собственное благополучие, спешил засвидетельствовать преданность «Хозяину» и откреститься от бывших друзей. Вот фрагмент письма Н.И.Бухарина (вроде бы интеллигентного человека, с 1928г. академика АН СССР) К.Ворошилову с отзывом о своём репрессированном друге Льве Каменеве: «Циник - убийца Каменев, омерзительнейший из людей, падаль человеческая. Страшно рад, что расстреляли «собаку». Правда, радоваться ему пришлось недолго: вскоре и он, вслед за своим партийным соратником, оказался «у стенки». А другой, тоже весьма образованный и высокопоставленный деятель, в случае сохранения ему жизни, обещал лично расстрелять всех участников процесса, по которому он проходил (в том числе и свою собственную жену). Сталин не любил оставлять свидетелей. Друг его юности Тер-Петросян («Камо»), которого В.И.Ленин ласково называл «кавказским разбойником», с некоторых пор стал опасен Сталину, так как знал слишком много о его дореволюционных «подвигах», да ещё и надумал писать мемумары об их боевой юности. 15 июля 1922г, когда Камо ехал по Тифлису на велосипеде, его насмерть сбил автомобиль (тогда в городе их было несколько штук). Позднее погибли и все остальные, кто знал Сталина в пору его революционной молодости. После загадочной гибели Камо под колёсами автомобиля, памятник, установленный ему в Тбилиси, был снесён, а его сестра арестована. Социал-демократы старшего поколения на одном из своих съездов ещё в 1906г. приняли решение о запрете уголовных методов приобретения средств для пополнения партийной кассы, считая недопустимыми подобные формы революционной борьбы. Сталин проигнорировал эти постановления и продолжал бандитские налёты на банки и инкассаторов - за что, решением подпольного областного комитета Закавказья был исключён из партии. В 1918г. лидер меньшевиков Ю.Мартов вновь поднял этот вопрос, требуя расследования, как минимум, трёх эпизодов его криминальной деятельности, повлекших за собой гибель невинных людей: ограбление почтовых карет Тифлисского Госбанка, убийство рабочего в Баку и захват парохода «Николай I». Однако момент для такого процесса оказался неподходящим, так что будущему Генсеку с богатым уголовным прошлым опять удалось отвертеться. Другим иезуитским приёмом вождя был арест родственников своих соратников, чтобы постоянно держать их таким образом «на крючке». Так были арестованы жёны: М.Калинина, В.Молотова, С.Будённого, Г.Кулика, А.Поскрёбышева, А.Хрулёва, жена и сын О.Куусинена, сноха Н.Хрущева и др. Для жён «врагов народа» существовали специальные лагеря, известные под аббревиатурой ОЛЖИР, - что означало «особый лагерь жён изменников родины». В этом отношении весьма показательна история личного секретаря и помощника Сталина А.Н.Поскрёбышева. Будучи, как и его «Хозяин», сыном сапожника, он на своём секретарском месте дослужился до звания генерал-майора. Несмотря на его близость к Сталину, в 1937г. его жена была арестована по обвинению в шпионаже и через три года расстреляна. Сам Поскрёбышев, хоть и был всегда бесконечно предан своему Господину, незадолго до смерти Сталина был арестован и, конечно, тут же «признался в связях с международным сионизмом». Случилось так, что А.Т.Твардовский и сталинский секретарь как-то оказались вместе на лечении в Кремлёвском санатории. Однажды, в порыве откровенности, Поскрёбышев рассказал ему: «А ведь «Хозяин» бил меня! Схватит за волосы и бьёт головой об стол...» (журнал «Дружба народов» 1989г. №10 стр.39). По отношению к А.И.Микояну у Сталина был особый приём воздействия. Когда он хотел припугнуть его, то ласково напоминал: «История о том, как были расстреляны 26 бакинских комиссаров и только ты один остался в живых - темна и запутана. Не заставляй нас распутывать эту историю». Уж насколько политически безупречен и обласкан властью был лучший советский журналист того времени (и по совместительству агент НКВД) Михаил Кольцов, но и его поглотила ненасытная машина сталинского террора. Это он писал о «кровавом карлике» Ежове, погубившем многие тысячи достойнейших людей: «Железный нарком» Николай Иванович Ежов является чудесным, несгибаемым большевиком, который дни и ночи, не вставая из-за стола, стремительно распутывает и режет нити фашистских заговоров». (газета «Правда» 8.3.38г.) Между нами говоря, у тов. Ежова было образование - один класс начального училища (ей Богу, не шучу!) и звание «Генеральный комиссар Госбезопасности» (у чекистов выше не бывает!); а его первый заместитель Фриновский М.П. - целый год проучился в духовной семинарии и, наверное, поэтому, после прохождения практики у Н.И.Ежова, стал наркомом ВМФ СССР. Товарищ Ежов и сам не чурался участвовать в допросах и пытках, а когда его спрашивали: «Откуда эти пятна на вашей гимнастёрке?», он отвечал: «Такими пятнами можно гордиться - это кровь врагов революции!». А на досуге Николай Иванович с чувством пел под гитару русские народные песни и особенно часто «Чёрный ворон, ты не вейся над моею головой ...». Член ЦИКа, народный поэт Дагестана Сулейман Стальский, которого М.Горький называл «Гомером 20-го века», посвятил главному чекисту страны следующие поэтические строки: «Бродяга - певец за кусок бешбармака Пел подлые байские песни собака Но муза моя никогда не лгала, Пою я батыра Ежова дела! (батыр - богатырь, народный заступник) Одна из передовиц газеты «Правда» за 1937г. называлась «Наше колхозное «Спасибо!» народному комиссару Н.И.Ежову!» Однако потом, как сообщала та же газета, выяснилось, что «под маской верного сына партии и любимца народа прятался Иуда, выродок, садист и (даже стыдно сказать) сифилитик и педераст». Старый большевик И.М.Москвин, член Оргбюро ЦК, во многом способствовал Ежову в его продвижении по службе. Будущий нарком часто бывал у них в доме, и жена Москвина всегда старалась получше угостить его и ласково называла «воробушком». Когда Ежова арестовали, он тут же заявил, что супруги Москвины пытались его отравить. На смену Ежову пришёл новый выдвиженец Сталина горячо любимый представителями советского народа всех возрастов Л.П.Берия: «Сегодня праздник у ребят, ликует пионерия Сегодня к ним пришёл в отряд Лаврентий Палыч Берия!» В период с 1935 по 1938гг. первым секретарём Московского городского и областного комитетов ВКП(б) был Н.С.Хрущёв, проявивший себя принципиальным борцом с врагами партии и народного государства. В июле 1937г. он обнаружил (только за месяц и лишь в одной Московской области!) 41.305 бывших кулаков и вредителей. С 1938 по 1947гг. Н.С.Хрущёв возглавляет ЦК КП(б) Украины. По его собственным словам, образование у него было: 2 класса церковно - приходской школы и 2 курса «Промакадемии». Вот как оценил его деятельность в своём выступлении на съезде Компартии Украины А.Щербаков: «Настоящий, беспощадный разгром «врагов народа» на Украине начался после того, как ЦК прислал к нам Н.С.Хрущёва. Теперь мы можем быть уверены, что разгром этот будет успешно доведён до конца». Комиссия А.Н.Яковлева, расследовавшая преступления периода «культа личности», установила, что на совести Хрущёва, за время его пребывания на этом посту, как минимум, 106.119 загубленных человеческих жизней («Аргументы и факты» №25 июнь 2003г.). Очень уж не хотелось ему потом, чтобы в архивах сохранились компрометирующие его документы, и были приняты все меры, чтобы ликвидировать их. Однако кое-что всё же уцелело; например, вот это его письмо Сталину, отправленное из Киева в июне 1938г: «Дорогой, Иосиф Виссарионович! Украина ежемесячно посылает списки на 17-18 тысяч подлежащих репрессиям лиц, а Москва утверждает только 2-3 тысячи. Прошу Вас принять срочные меры!» Любящий Вас. Н.С.Хрущев. Когда Никита Сергеевич с трибуны съезда развенчивал «культ личности», мы, конечно, ещё не знали о существовании подобных документов и потому несколько переоценили температуру «хрущёвской оттепели». Однако последующие события довольно быстро отрезвили общество. «Оттепель» остывала на глазах. Закономерно возникает вопрос: Откуда эта массовая истерия, готовность к насилию и убийству и даже садистское наслаждение этим?! До революции, несмотря на хорошую оплату, было почти невозможно найти желающих исполнять палаческие обязанности. В конце 19 столетия в огромной Российской империи штатных палачей можно было пересчитать по пальцам одной руки. По­чему, испокон веку, будучи религиозным, русский народ в одночасье преобразился, начал грабить и крушить церкви, сбрасывать колокола (порой вместе со звонарями) и звер­ски убивать священников?! Как могло случиться, что Сталин стал властелином страны, украл у нас Бога и сам занял его место?! В самый разгар террора в Парке Культуры регулярно проводились карнавалы трудовых коллективов. Народ беззаботно и радостно веселился. Страна захлёбывалась кровью, а люди самозабвенно распевали новую песню Лебедева-Кумача: «Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек!» Личная ответственность умерла, её заменила коллективная: «Так велела партия! Так велела страна!» Эти заклинания служили оправданием любого абсурда, беззакония и жестокости. Проще всего объяснить это появлением каких-то негодяев и демонов, которые вынудили народ так поступать. Похоже, мы ещё и теперь не осознаём, что самое главное заключается в том, что, пока существуют бездумно выполняющие преступ­ные распоряжения люди, не переведутся и те, кто эти приказы им отдаёт! А у нас всегда находились исполнители, готовые отнимать, распределять, надзирать, сажать и расстреливать. Иначе большевики ни за что бы не удержались у власти. Сила тех, кто управляет, почти всегда заключается в бессилии тех, кто позволяет собой управлять. Где нет рабов, не может быть и тиранов! Если бы двести миллионов униженных, несчастных людей хотя бы закричали: Нет! Нет! Нет! - от одно­го этого крика рассыпалась бы проклятая машина насилия. Но они согласились благодарить Сталина за своё счастливое рабство и играть в этом кошмарном представлении роль радостно распевающих песни людей. «Сталин - наша слава боевая! Сталин - нашей юности полёт! С песнями, борясь и побеждая, Наш народ за Сталиным идёт!» Возникновение культа личности любого деятеля, как бы велик он ни был, является симптомом серьёзного нарушения духовного здоровья общества. Вся страна покрылась портретами и изваяниями любимого фараона. Нескончаемые оды-приветствия и рабско-подхалимские статьи газет и журналов соревновались в изобретении всё более величавых эпитетов. Сталин именовался: «Великим Вождём и Учителем (все три слова писались с большой буквы), отцом всех народов, мудрым наставником, лучшим другом детей (физкультурников, шахтёров, колхозников, артистов, железнодорожников, медиков, чекистов, писателей и всех угнетённых народов...), корифеем наук, великим продолжателем дела Ленина («Сталин - это Ленин сегодня!»), зодчим коммунизма, соколом, титаном мысли, богоизбранным вождём, бессмертным гением всех времён, мудрым отцом, великим кормчим и несгибаемым полководцем, надеждой всего прогрессивного человечества, гением новой эры, солнцем нашей планеты, мудрейшим человеком эпохи, нашей радостью и знаменем всех наших побед»... Люди вставали и неистово аплодировали не только, когда вождь воочию появлялся в зале, но и когда видели его на киноэкране или выступающий произносил его имя с трибуны. В определённых кругах даже за праздничном семейном столом или на дружеской вечеринке первыми звучали тосты и здравицы в честь товарища Сталина. Он был больше, чем царь и владыка. Славословия в адрес боговождя достигали вселенского масштаба. Формирование образа Сталина как самого близкого человека, начиналось с детских лет. «Я маленькая девочка играю и пою. Я Сталина не видела, но я его люблю!» - распевали в детских садах малыши и хором декламировали: «Мы любим товарища Сталина больше, чем маму и папу!». А те, что постарше, произносили со сцены праздничные речёвки: «Сталин - он с нами везде и всегда! Он - путеводная наша звезда!» и т.п. Но это дети. А вот одна начинающая писательница, впервые побывав на демонстрации в Москве и увидев Сталина (а может быть его дублёра), вполне искренне заявила: «Сегодня я видела Сталина - теперь можно и умереть». Заморочили голову и приезжим иностранным писателям. Лион Фейхтвангер написал весьма невнятную книгу «Москва 1937г.», а Анри Барбюс выдал в адрес Сталина умопомрачительный дифирамб: «Кто бы Вы ни были, лучшее в вашей судьбе - находиться в руках этого человека с головой учёного, лицом рабочего и в одежде простого солдата». Только Андре Жид раскусил эту бутафорию - за что и был проклят советской пропагандой и навсегда лишен права печататься в СССР. Особенно широко и торжественно готовились отметить, наступавший в 1939 году 60-летний юбилей вождя. Писатель и драматург, академик АН СССР и Герой Социалистического труда Леонид Леонов предложил ввести новую систему летоисчисления со дня рождения Сталина - как в своё время от появления Христа. (Между прочим, эта замечательная идея создания нового календаря не умерла и была - таки реализована, правда, не у нас, а в Северной Корее, после кончины их великого вождя, «Солнца нации» Ким Ир Сена). «Железный нарком» Н.И.Ежов внёс предложение назвать Москву - Сталинодаром, а группа московских журналистов - переименовать в честь Сталина Волгу и Луну. Но «особый подарок» готовили наши военачальники. Начав войну с Финляндией в самом конце ноября, они рассчитывали блистательно закончить её к шестидесятилетию любимого вождя (21 декабря) и преподнести ему символические ключи от Хельсинки. Но слегка просчитались. А вот какие предложения об увековечении его памяти рассматривались после кончины вождя: Учредить правительственную награду - «Орден Ленина-Сталина». Школьные золотые и серебряные медали переименовать в «Сталинские». Издать массовым тиражом: полное собрание сочинений Сталина, «Избранное», полную и краткую биографию, биографию для детей, книгу «У гроба вождя». Учредить государственный праздник - «День памяти Сталина» (в день его рождения). Изображение Ленина и Сталина поместить на государственном флаге СССР. Поставить памятники Сталину: в Кремле, на пл. Восстания, Манежной пл, в ЦПКиО, на высотном здании в Зарядье и в Александровском саду. Высечь грандиозный барельеф в горах Кавказа, а Эльбрус увенчать монументальной скульптурой Сталина. Дать имя Сталина городам: Москве, Тбилиси, Гори, Баку, Курску, Магнитогорску, а также: Красной площади, Арбату, Садовому кольцу, Большой Калужской ул, Остаповскому шоссе, Академии наук, Большому театру и Туркменскому каналу. Выпустить новые деньги с портретом Сталина. Передачи всесоюзного радио начинать не словами «Говорит Москва!», а «Говорит Сталинская социалистическая держава!». Сохранилось письмо ректора МГУ И.Г.Петровского к Г.М.Маленкову с просьбой присвоить Московскому Университету имя корифея наук Сталина, вместо М.В.Ломоносова. Рядом предлагалось соорудить комплекс общественных зданий: музей И.В.Сталина, Дом конференций народов мира, Дворец науки и техники и грандиозный Спортивный центр. Было так же предложено впредь называть СССР - Союз Советских Сталинских республик, Советскую армию - Сталинской армией, а Комсомол именовать Всесоюзным Ленинско-Сталинским Союзом молодёжи - ВЛСКСМ. («Вечерняя Москва» «20.12.94г.) В марте 1953г. Н.С.Хрущёв внёс предложение о создании «Пантеона великих людей», который предполагалось построить напротив мавзолея, на месте ГУМа. (ранее там собирались возвести грандиозное здание Наркомтяжмаша). Высота здания 100-120м, а простираться в глубину оно должно было до Рыбного пер. Идею поддержали архитекторы: Алабян, Колли, Гельфрейх, Мордвинов, Поляков, Захаров, Андреев, М.В.Посохин и Ловейко. В другом варианте это сооружение предлагалось разместить на Софийской набережной. Сталинизм, как и любой другой культ - это эпидемия, массовое психическое заболевание. Притупление нравственных чувств в обществе неизбежно ведёт к затмению разума, а без разума нет человека. Ещё в 18 веке французским философом Клодом Гельвецием было высказано предположение, что «во времена деспотизма Бог отнимает у людей половину ума, чтобы сделать для них менее тяжкими страдания и муки рабского состояния». Я вовсе не предлагаю считать, что подобное поведение народа достойно лишь презрения, но всё, произошедшее с нами, не может не вызывать боли и глубокого сожаления о том, как далеки мы были тогда (да, в какой-то степени, и сейчас) от истинного осознания своего человеческого достоинства. Более семидесяти лет народ был в плену у советской власти. В паспорте каждого из нас было написано: «гражданин Советского Союза» (впрочем, крестьяне могли об этом не знать, потому что им, чтобы они не разбежались из колхозов, вообще не выдавали на руки паспорта), но были ли мы действительно гражданами? Кстати, о паспортах. Сначала было объявлено, что паспорт - инструмент полицейского государства и в нашей свободной, социалистической стране его быть не может ; но, когда, спасаясь от насильственной коллективизации, народ хлынул из сельской местности в города, были немедленно введены паспорта, всеобщая обязательная прописка и запрет менять место работы и проживания по собственному желанию. Причём в паспортах отмечались не только регистрация брака и наличие детей, но и скрытно (через определённые номера серий) фиксировалась бывшая судимость. В сущности, мы даже не жили, а вели борьбу за существование, постоянно ощущая себя окружёнными внешними и внутренними врагами. Нас приучили к мысли, что у нас нет ничего своего. Всё: работу, жильё, даже еду в магазине не продавали, а дава­ли. Тогда бытовало такое выражение «вы­бросить в продажу». Одна хозяйка заполошно кричала другой: «Беги скорей - там, в угловом магазине пшено выбросили! Может, ещё успеешь!» А московские овощные магазины люди называли между собой не иначе, как «Гнильторг». И постепенно у всех складывалось миро­ощущение нищих: мы могли рассчитывать лишь на милостивую подачку от государства. Это была эпоха потери достоинства, ведь у попрошаек его не бывает, нищий не может требовать, он может только про­сить. В Костроме мартовским тёплым днём на людей, стоящих перед магазином в очереди за майонезом, обрушились глыбы подтаявшего льда с крыши. Очередь разметало оползнем, несколько человек остались неподвижно лежать на тротуаре (как выяснилось позднее, двое погибли); а остальные, быстро оправившись от испуга, снова встали в очередь, слегка поругиваясь по поводу «Вас здесь не стояло». 18.9.47г. было принято специальное Постановление Политбюро ЦК ВКП(б), предписывающее милиции разгонять людей, если очередь выходила за пределы магазина, чтобы это (дикое для них явление) не увидели иностранцы. С тех пор все дефицитные продукты стали продавать со двора. В те послевоенные годы, когда страну захлестнула очередная волна репрессий и на улицах города вновь появилось множество перевозящих заключённых «воронков» и «чёрных Марусь», какому-то новатору из ГБ пришла в голову замечательная идея. Набитые «под завязку» арестантами автозаки стали окрашивать в яркие, радостные цвета и писать на них: «ХЛЕБ», «МЯСО», «ФРУКТЫ», «СОВЕТСКОЕ ШАМПАНСКОЕ» и т. п. (да ещё и дублировать надписи на иностранных языках) - что у находящихся в столице зарубежных корреспондентов создавало впечатление прекрасно налаженного продовольственного снабжения города. Впрочем, товарищи из компетентных органов и раньше отличались не только здоровым юмором, но даже некоторой романтичностью - что подтверждается наличием таких названий каторжных лагерей, как: «Счастливый», «Золотистый», «Свободный», «Рио-Рита» или появлением такого экстравагантного названия женского лагеря как «Вакханка». Некоторые из руководителей лагерных строек считали, что музыка может способствовать увеличению производительности труда. Так, например, на строительстве канала «Москва - Волга» им.Сталина небольшие духовые оркестры играли по всей трассе в течение 14 часов в день и зимой, и летом. Иногда случалось, что музыканты умирали прямо с инструментом в руках. Доведённые до отчаяния неустроенностью жизни люди замыкались в кругу своих бытовых проблем, совершенно упуская из виду, что это явления вторичные, ибо свободный человек, если он физически относительно здоров и ему не мешает государство, всегда способен сам обеспечить своё существование. В принципе, государство должно выполнять только две функции: защищать население от криминалитета и внешних врагов и устроить жизнь так, чтобы граждане охотно и добросовестно работали Все остальные проблемы люди решат сами. Партия же, хотя и провозглашала своей задачей «накормить народ», ни в коем случае не давала ему возможности прокормиться самому. Её целью было - держать людей впроголодь, в качестве вечных просителей у «мудрых вождей и руководителей». Если в городах ещё можно было кое-как перебиться, то послевоенная российская глубинка представляла собой картину ужасающей нищеты (читайте прозу наших лучших писателей-деревенщиков: Ф.Абрамова, Б.Можаева, В.Белова, А.Яшина...) Случалось, что малолетние детишки, если им выпадала такая счастливая возможность, боялись есть белый хлеб, потому что впервые видели его, а наш самый реалистичный в мире кинематограф снимал в это время фильмы «Кавалер Золотой звезды» и «Кубанские казаки», живописующие богатую и радостную колхозную жизнь. Первые годы после войны какие-либо перемещения граждан были крайне затруднены. Для любых переездов требовалось специальное разрешение органов внутренних дел (даже для того, чтобы отправить детей на лето в деревню к бабушке). Пассажирских поездов было мало, и люди пытались добираться на «товарняках», но в 1948г. вышел Указ, в соответствии с которым за проезд в товарных вагонах давали срок, и это сразу сократило количество таких «зайцев». В Советской России действительно удалось, как манила нас пропаганда, «Сказку сделать былью!», только сказку выбрали очень уж страшную. О.Бисмарк, рейхсканцлер Германской империи как-то сказал: «Пусть будет социализм, но надо отдать на это страну, которую не жалко». Возможно, социализм на со­ветский манер и можно построить в отдельной, за горло взятой стране, но жить в нём - нельзя! Как говорил первый российский Нобе­левский лауреат академик И.П.Павлов: «Если то, что боль­шевики сделали с Россией, это эксперимент, то для тако­го эксперимента я пожалел бы даже лягушку... Мы живём в обществе, где государство - всё, а человек - ничто, а такое общество не имеет будущего, несмотря ни на какие Волховстрои и Днепрогэсы». (И.Павлов) Впрочем, не дефицит товаров, сам по себе, был тогда губителен для общества (эту проблему, рано или поздно, можно было как-то решить), а отсутствие самоуважения - ибо, имей мы его в достаточном количестве, мы никогда не позволили бы довести себя до такого состояния. Конечно, в этом мире молчания и летаргии общественного сознания, время от времени, возникали отдельные всплески протестов и даже сопротивления, но в целом народ, униженный страхом, голодом и подлейшей системой взаимных политических доносов, безмолвствовал. Почти все, кто, хоть в малейшей степени, представляли угрозу режиму, были уже уничтожены или находились в лагерях. А тем, кому удавалось там выжить, либо под любым надуманным предлогом продлевали срок заключения, либо, дав погулять на воле несколько месяцев или лет, арестовывали и снова отправляли в зону. У.Черчилль как-то сказал, что «было очень рискованно показывать советским солдатам Европу», и оказался прав. Те, кто вернулись с войны и, побывав за рубежом, недоумевали, почему там народ живёт лучше, чем у нас, стали носителями опасной для государства информации и оказались первыми в очереди за путёвками на «северные курорты». Есть одна фраза, которую очень любят приводить поклонники «вождя всех времён и народов» и которая якобы тоже принадлежит Черчиллю. Они утверждают, что, произнося речь в Парламенте 21 декабря 1959г, английский премьер дал высокую оценку деятельности Сталина, сказав: «Сталин принял Россию с сохой, а оставил с атомной бомбой». (тут бы надо добавить: «...и с нищим народом, сидящим голым задом на этой бомбе»). Образно сказано - но ничего подобного не могло быть, потому что в существующих во множестве жизнеописаниях Черчилля указано, что он в своих выступлениях упоминал имя Сталина 9 раз (4раза - в положительном контексте и 5раз - ругательно), причём последний раз в 1956г. Кроме того, как выяснили дотошные исследователи, 21 декабря 1959г. вообще не могло быть такого заседания , так как с 17.12.59г. до 26 1.60г. Парламент был распущен на рождественские каникулы. В действительности нечто подобное написал британский историк Исаак Дойчер в некрологе на смерть Сталина, опубикованном в газете «The times» в 1953г. Только там говорилось о ядерных реакторах, а не об атомной бомбе. Издевательство над одним человеком уголовно наказу­емо, но многолетнее издевательство над целым народом осталось не только безнаказанным, но даже и толком неназванным, хотя общеизвестно: ничто так не развращает общество, как наказание невиновно­го или избавление от заслуженной кары очевидного пре­ступника. Функционеры насилия придумали даже своеобразный приём «разделения труда», создающий впечатление их не­виновности: у идеологов чистые руки - они лично никого не убивали, а у исполнителей чистая совесть - они лишь выполняли приказ. Разговоры о том, что, наряду с этим (а некоторые до сих пор утверждают, что только благодаря этому), мы создали мощную индустриальную державу, не выдерживают ника­кой критики. Вполне логично, что, собираясь что-либо сделать или просто купить, мы, в первую очередь, учитываем соотношение важности приобретаемого и величину необходимых затрат. Точно так же и при рассмотрении крупных проектов всегда встаёт вопрос: «Оправдает ли результат их реализации понесённые убытки?». Ну разве здравомыслящий хозяин, ради выигрыша в гонке, станет загонять насмерть лошадь? Когда мы восхищаемся произведениями искусства Древнего Рима или техническими достижениями той эпохи, нам же не приходит в голову оправдывать рабовладельческий строй и предлагать восстановить его. Так же и в этом случае. Принимая во внимание, что жизнь есть высшая ценность, расплачиваться миллионами человеческих жизней за осуществление любых, возможно даже и выгодных в экономическом или политическом смысле идей - предел безнравственности и цинизма. Именно поэтому гораздо важнее не что, а как строил «отец на­родов», какими средствами, ценой каких потерь. Никакие результаты не могут оправдать преступно бесчеловечного отношения к жизням миллионов людей, ради которых якобы всё это и делалось. Все сталинские «успехи» были окрашены кровью. Тогда в моде был лозунг, придуманный С.М.Кировым: «Пусть это невозможно технически, зато возможно комму­нистически! Сергей Миронович вообще любил пошутить. Вот, например, какой весёленький пассаж он выдал в своей речи по поводу 15-летия ЧК-ГПУ в 1932г: «ЧК-ГПУ орган, призванный карать, и не просто карать, а карать по-настоящему, чтобы на том свете, благодаря его деятельности, был заметен существенный прирост населения» (оживлённый смех в зале). Сейчас уже ни для кого не секрет, что товарищ Киров отличался большим жизнелюбием, особенно в части повышенного интереса к прекрасному полу. Ленинградский театр оперы и балета считался «личным гаремом» Кирова; за что, видимо, театру и было впоследствии присвоено его имя. Как известно, именно убийство Кирова в декабре 1934г. послужило формальным поводом для начала «большого террора». Только в Ленинграде было репрессировано около 100 тысяч партийных и комсомольских работников, подозреваемых в политической нелояльности сталинскому режиму (так называемый «кировский поток»). «Это было, когда улыбался Только мёртвый, спокойствию рад. И ненужным привеском болтался Возле тюрем своих Ленинград. Звёзды смерти стояли над нами, И безвинная корчилась Русь Под кровавыми сапогами И под шинами «чёрных Марусь». (А.Ахматова, отстоявшая 17 месяцев в тюремных очередях) В 1932г, когда особенно свирепствовал голод, именно с подачи душки С.М.Кирова и в личной редакции И.В.Сталина, был принят «Закон об охране социалистической собственности», более известный в народе как «Закон о трёх колосках». Множество женщин, подобравших с уже давно убранного колхозного поля несколько допревающих колосков или пару полусгнивших картофелин, чтобы отнести их своим, пухнувшим от голода детям, на основании этого закона, было отправлено в лагеря. (Мать Героя Советского Союза девушки - снайпера А.Н.Молдагуловой была убита сторожами в поле именно при таких обстоятельствах). Карали даже за зерно, которое крестьяне выкапывали из нор мышей-полёвок и сусликов. За вынос со швейной фабрики катушки ниток - тоже давали срок. Закон предусматривал наказание от 10 лет лагерей (без права на амнистию) до высшей меры и был отменён только в 1952г. Каким же было порой соотношение результата и затрат хорошо видно на примере строительства Беломорско-Балтийского канала (ББК). Панамский канал (80 км.) - строился 28 лет, Суэцкий канал (160 км.) - 10 лет, мы построили Беломорско-Балтийский канал им. Сталина (227 км.) - за 20месяцев, зарыв на его берегах в безвестных могилах несколько сотен тысяч чело­век. Одним из авторов идеи строительства канала и куратором стройки был главный чекист Г.Ягода, так что дармовая рабочая сила (в виде заключённых) была в избытке, а отсутствие какой-либо строительной техники ещё более удешевляло строительство. Лопата, кирка, лом, кувалда и ручная одноколесная тачка - вот всё, что было в распоряжении строителей. Да и зачем какая-то техника, если ещё в августе 1921г. великий Ленин установил: «Производственный эффект, ожидаемый от применения машин, сильно преувеличен. Киркой лучше и дешевле». Постепенно террор стал решать не только политические, но и экономические задачи. С помощью бесплатной рабочей силы можно было осуществлять самые фантастические проекты. Перед началом крупных строек, НКВД просто получал разнарядку на арест определённого количества человек. За сооружение ББК в ударные сроки чекисты: Ягода, Френкель, Берман, Рапопорт, Фирин, Каган и Жук были награждены «орденами Ленина». Правда, сам канал, как выяснилось позднее, оказал­ся не вполне пригодным к эксплуатации, так как малая его глубина и ненадежные деревянные шлюзы не позволяли проходить по нему судам значительного водоизмещения. Кроме того, одной из главных задач, ради решения которой и затевалось строительство, была проблема переброски военно-морских сил с Балтики на Дальний восток. Однако осадка морских судов в пресной воде существенно увеличивается, и оказалось, что боевые корабли смогут проходить по пресноводному каналу, лишь в том случае, если сольют б'ольшую часть топлива и демонтируют установленное на них тяжёлое вооружение, то-есть станут почти полностью беспомощными перед противником. Совершенно естественно, что и все остальные, набатно создаваемые промышленные объекты не были в состоянии выпускать продукцию должного качества. Аббревиатуру «ХТЗ» (Харьковский тракторный завод, возведённый в рекордные сроки) в народе раскрывали, как: «Хрен, товарищ, заведёшь!» И к тому были основания: после ударной сдачи сборочной линии, её пришлось доводить ещё несколько месяцев, прежде чем сходящие с конвейера тракторы смогли добираться своим ходом, хотя бы до ворот завода. Квалифицированных инженеров и рабочих, оставшихся ещё с дореволюционных времён, новая власть успешно извела: часть их эмигрировала за рубеж, другая - была уничтожена; а тех, кого сами же отправляли учиться за границу, по возвращении объявляли шпионами и ликвидировали. Поэтому на всех ударных стройках работали тысячи иностранных специалистов. Нижний Новгород тогда называли «Русским Детройтом», а Новосибирск - «Русским Чигаго». В ходе индустиализации, помощь «враждебного Запада» была тотальной. Сталинградский тракторный завод вообще сначала был сооружён в США, а затем демонтирован и переправлен водным путём в СССР. С началом кампании интенсивной индустриализации страны, сразу же обнаружилось, что советские технические кадры не только весьма малочисленны, но ещё и крайне плохо подготовлены (о причинах этого далее, в главе «Наука и образование») - так что и инженеров, и оборудование, и технологии пришлось приобретать у проклятых буржуев за рубежом. В период с 1923 по 1933гг. было заключено 170 договоров о технической помощи: с Германией - 73, США - 59, Францией - 17, Швецией - 9 и ещё 12 - с другими странами. Даже Сталин признавал, что «2/3 всех крупных индустриальных предприятий в СССР были построены или реконструированы при техническом содействии зарубежных компаний». Уралмаш, Магнитка, Сталинградский и Челябинский тракторные заводы, Ленинградский, Кировский, Россельмаш, Краматорский, Харьковский электромеханический завод, Днепрогэс , Горьковский автозавод и з-д им.КИМа, Московский ГПЗ-1 и все прочие крупные промышленные объекты того времени проектировались и строились приглашёнными иностранными специалистами; зато почти бесплатная рабочая сила была, конечно, наша и, в основном, поставлялась ГУЛАГом. Прославленный Комсомольск на Амуре, названный так в честь «молодой смены партии», почти весь был построен не комсомольцами, а заключёнными (в окрестностях города было 15 лагерей), не говоря уж про Магадан и Норильск. В Экибастузе, Темиртау и Джезказгане, на урановых рудниках и в шахтах Воркуты работали тоже не Павки Корчагины, а всё те же зэки. Поразительно, как ещё могло продолжаться строительство всех этих Кузнецкстроев и ЗиСов, если, чуть ли не ежеквартально, наши бдительные органы обнаруживали на них многочисленные группы вредителей и заговорщиков, как среди инженерно-технического персонала (чекисты называли их «врагами с логарифмической линейкой»), так и среди простых рабочих. Причем «под раздачу» иногда попадали и иностранные специалисты. Весьма показательна в этом отношении история аристократа и миллионера, талантливого учёного-физика и авиаконструктора Роберта Бартини, приехавшего в 1922г. из Италии помочь молодой советской республике в организации авиационной промышленности. Он передал нашей стране всё своё немалое состояние, разработал более 60 значительно опередивших своё время проектов и в результате оказался в спецтюрьме, из которой вышел только в 1946 году. Наш С.П.Королёв считал его своим учителем. Имя Бартини присвоено одной из малых планет. Большевики просто купили индустриализацию за царское золото и отнятый у крестьян хлеб. А чтобы скрыть это, почти все, кто осуществлял закупку импортного оборудования, и руководители крупных промышленных строек были репрессированы. К примеру, на всем известной «Магнитке» трагически закончили свою жизнь: первый директор «Магнитостроя» В.Смольянинов (да и второй тоже), главный инженер В.Гассельблат, управляющий Я.Шмидт, награждённый орденом Ленина бригадир-ударник В.Калмыков, легендарные строители: Гугель, Марьясин, Валериус и Чингиз Ильдрым, не говоря уж о навечно оставшихся в земле 22-ух тысячах заключённых. Всего за 2 года один за другим были расстреляны 4 директора Харьковского тракторного завода. Несмотря на благополучные отчёты ЦСУ и победные рапорты строителей, ни одна сталинская пятилетка не была выполнена полностью (Особенно впечатляюще провалилась «первая»). А если что-то и удалось сделать, то только благодаря повсеместному применению рабского труда заключённых, нещадной эксплуатации колхозников и распродаже накопленных веками выдающихся культурных ценностей из различных музеев страны. Подобный экономический авантюризм был преступно-бесчеловечным методом осуществления ускоренной индустриализации, погубившим жизни миллионов людей. Условия труда на ударных стройках были невероятно тяжёлыми, но больше всего доставалось заключённым. В царские времена на самой суровой Нерчинской каторге норма выработки руды на человека была 3 пуда (48кг.) в сутки, а в колымских шахтах ГУЛАГа норма составляла 1500кг. (Справочник ГУЛАГА т.2) - иначе переставали кормить; причём, ручная одноколёсная тачка с породой весила 120кг. и катить её приходилось отнюдь не по асфальту. Дореволюционный каторжанин имел право отдыхать каждое воскресенье, все православные праздники, дни тезоименитства и рождения императора Николая II и Наследника Цесаревича - всего около 80 дней в году (иногда летом их даже выводили на прогулки в лес). Узник сталинской каторги обычно не имел твёрдо установленных дней отдыха и довольствовался лишь возникающими, вследствие случайных обстоятельств, передышками. Недавно я совершенно случайно узнал, что шутливое выражение «перекур с дремотой» оказывается родилось в ГУЛАГе и первоначально имело отнюдь не весёлый смысл: изнурённые до последней степени заключённые, после объявления долгожданного «перекура», снопами валились на землю и мгновенно засыпали, чтобы вскоре быть разбуженными пинками конвоя и продолжить работу. На строительстве железной дороги Котлас - Воркута, в условиях Заполярья, за три года проложили 1.100км. ж/д пути. При этом погибли сотни тысяч з/к. (М.Розанов «Завоеватели белых пятен»). Поначалу ей как части Великого Северного ж/д пути придавалось большое значение (после потери во время ВОВ Донбасса воркутинский уголь был особенно необходим), и для нужд строительства были даже привезены из Москвы металлоконструкции, предназначенные для возведения «Дворца Советов» и одного из мостов через канал Москва-Волга. Но потом работы почему-то приостановили. То же самое произошло и с 501-ой стройкой - железной дорогой «Чум-Салехард-Игарка», протяжённостью 1260 км. с паромными переправами через Обь и Енисей. Под завесой строгой секретности её строили узники ГУЛАГа с 1947г. по 1953г. По лесам и болотам было проложено более 900 км. трассы, но ни один состав по ней так и не прошёл. Стройка, забравшая 300 тыс. человеческих жизней (не зря её прозвали «Мёртвой дорогой»), оказалась ненужной. И забросили не только эти объекты. После пяти лет работы было признано нецелесообразным строительство Главного Туркменского канала (его называли «Сталинской стройкой века»), и отказались от идеи прокладки под Татарским проливом туннеля для сообщения Сахалина с материком. К сожалению, уже в послесталинские времена, были приостановлены работы по созданию сети лесозащитных полос - что могло бы способствовать улучшению климата в зоне рискованного земледелия и снять многие, ныне существующие проблемы нашего сельского хозяйства. Принятое в мае 1947г. решение о замене смертной каз­ни 25 годами лагерей было отнюдь не актом гуманизма, а мерой, продиктованной сугубо экономическими сообра­жениями. К тому времени ГУЛАГ (Главное управление лаге­рей) обеспечивало уже немалую часть валового общественного продукта страны (Вы только представьте себе, сколько же людей там сидело!) - так что расстреливать заключён­ных стало просто невыгодно. ГУЛАГ был не только чудовищной человеческой бойней, но и важнейшим элементом сталинской индустриальной системы, главным источником её экономических достижений. Однако никакие успехи не в состоянии ком­пенсировать изуверское уничтожение миллионов граждан России, культурной и научно-технической элиты на­ции, её накопленного веками генетического фонда Это от­бросило нас в развитии на много десятилетий назад и оставило громадную интеллектуальную брешь в жизни нескольких поколений. Вот что пишет об этом великом переломе российского хребта замечательный в своей трагической искренности писатель и фронтовик Виктор Астафьев: «Врагом советской власти и правящей партии сделался весь народ, и она никого так не боялась, как своего народа; и, мстя за страх свой, не понимая народа, сводила и сводила его со свету - больше сотни миллионов свела. У того же, который остался, надорвала становую жилу, довела его до вырождения, наделила вечным страхом, воспитала в нём нездоровые гены привычного рабства, склонность к предательству, краснобайству и жестокости». . Как известно, «от осины не родятся апельсины»; и, быть может, самая главная беда была в том, что новое поколение, выраставшее в условиях радостных славословий тирании, надругательства над справедливостью и потери истинных понятий о достоинстве и чести, не могло не оказаться ущербным и морально потерянным. «И обязательные жертвоприношения, Отцами нашими воспетые не раз, Печать поставили на наше поколение, Лишили разума и памяти, и глаз. И нас, хотя расстрелы не косили, Но жили мы, поднять не смея глаз; Мы тоже дети страшных лет России, Безвременье вливало водку в нас». (В.Высоцкий) Происходившая тогда «селекция» нашего народа, как «мина замедленного действия», даёт о себе знать ещё и сейчас. Агрессивность - это проявление патологического сознания, террор - это всегда безумие, пробуждение звериного в человеке - что неизбежно делает следующее поколение ещё более жестоким. Наличие бездуховного, сосредоточенного лишь на обеспечении своего личного благополучия общества - прямое следствие всех предшествующих событий. Нынешняя молодёжь - это не просто новая смена, это представители другой эпохи. Глухота молодых людей к истории своей страны привела к появлению поколения, не знающего ни злодеев, ни героев и поклоняющегося разве что звёздам рок-музыки и футболистам. Международное правосудие до сих пор преследует фа­шистских преступников - и поделом. Но у этих эсэсовцев было хоть какое-то подобие оправдания: они вели войну со своими врагами, находились на территории противника во враждебном им окружении и были обязаны выполнять при­казы своего командования. А какие могут быть оправдания у тогдашних партийных функционеров и их прислужников-палачей?! Какие могут быть оправдания у изобретавших заведомо ложные обвинения, шельмовавших, истязавших невинных людей, пытавших детей на глазах родителей и уби­вавших родителей на глазах детей, обрекавших миллионы жертв на немыслимые мучения и смерть? Все тоталитарные режимы держатся на насилии, страхе и лжи; но ни один режим не уничтожал своих граждан в таких невообразимых количествах и порой без всякой вины, как советская власть. Даже такой верный слуга большевистского режима и высокопоставленный чекист, как генерал П.Судоплатов, признал: «Сознательно или бессознательно, но мы позволили втянуть себя в работу колоссального механизма репрессий, и каждый из нас обязан покаяться за страдания невинных. Масштабы этих репрессий ужасают меня» («Лубянка и Кремль 1930-1950 годы»). Своё мнение о событиях того времени выразили и первые лица нашего государства. Премьер Д.А.Медведев 30.12.12г. публично заявил, что «Сталин вёл войну с собственным народом»; а президент В.В.Путин ещё 30.10.07г. констатировал, что «политические репрессии - это большая трагедия страны. Уничтожались наиболее эффективные люди, цвет нации и мы до сих пор ощущаем последствия этого на себе» . В декабре 2006г. Патриарх Алексий II с великой скорбью и возмущением говорил: «Кровавый серп и всесокрушающий молот сатанинской злобы обрушились на нашу землю, уничтожая все общественные, нравственные и жизненные устои России. В «окаянные» годы от невиданного ранее государственного террора, от расстрелов, пыток, тюрем, ссылок и голода погибли миллионы наших граждан, были искалечены судьбы и души десятков миллионов людей». В 1936г. Советский Союз принял «самую демократическую в мире» Сталинскую Конституцию, просуществовавшую до 1977г.(41 год). В её 127 статье говорилось, что «никто не может быть подвергнут аресту иначе, как по постановлению суда или санкции прокурора». На фоне вскоре последовавшей за этим чудовищной разнузданности карательных органов, которые, соревнуясь в перевыполнении плана (это не фигура речи, план действительно существовал), арестовывали тогда чуть ли ни всех, кто попадал в их поле зрения, выглядело совершеннейшей издёвкой. При этом суды (как и в фашистской Германии) помпезно именовались «народными». Из столицы спускали плановые «цифры отстрела», провинция слала наверх встречные предложения. Каждая область и национальная республика, чтобы не отстать от центра, должны были обнаружить своих «врагов народа», и они успешно их находили. Почти все местные органы ВКП(б) просили увеличить масштабы репрессий. (В каждую областную «трибунальную тройку», кроме представителя НКВД и прокурора, обязательно входил секретарь обкома). Служебное рвение в выполнении плана по посадке людей (а в ещё большей степени, страх за собственное благополучие) побуждали следователей НКВД предельно напрягать своё воображение и фантазию. Порой это приводило к совершеннейшим нелепостям. Так группе архитекторов было предъявлено обвинение в том, что они умышленно проектировали городские улицы прямыми и широкими, чтобы, в случае войны, противник мог использовать их в качестве взлётно-посадочных полос. А мелиораторы были заподозрены в том, что осушали болота, с целью обеспечения прохода войск вероятного противника. Сотрудники Ленинградского УНКВД обвинили в подготовке теракта против партийных руководителей группу глухонемых от рождения людей (34 человека расстреляли, 19 - отправили в лагерь). В Куйбышевской области арестовали руководителей тридцати райкомов только за то, что в затейливом орнаменте на обложках ученических тетрадей якобы просматривалось изображение свастики, а они этого не заметили. Чекисты и сами знали, что пытают невиновных. Протоколы выдуманных показаний они называли между собой «романами», а наиболее результативных костоломов, умевших выбивать из подследственных фантастические признания - «романистами». С июня 1937г. следователям НКВД было разрешено применять пытки, запрещённые в России ещё при императоре Александре I. И началась кровавая вакханалия. В Вологодском УНКВД осуждённым рубили головы топором, в Барнауле - убивали ломами, в Куйбышеве - 600 чел. удушили верёвками. На Алтае всех женщин перед расстрелом насиловали, а в Новосибирской тюрьме НКВД сотрудники состязались, кто убьёт заключённого кулаком с одного удара. В северных широтах было принято оставлять раздетого человека в тайге привязанным к дереву, так что к утру комары выпивали всю его кровь (это ласково называлось «поставить на комарики»). Другие, более изобретательные - предпочитали запирать человека в ящик с клопами, или хоронить заживо, а потом откапывать и продолжать допрос. Ну а самое простое было облить человека сладким сиропом и связанным бросить в подвал с крысами, которые заживо обгладывали его. По данным НКВД только с августа 1937г. по ноябрь 1938г. было арестовано 1 млн. 548 тыс. 366 чел, из которых 681 тыс. 692 чел. были расстреляны (не считая тех, что погибли под пытками). Даже отдельные партийные руководители и кадровые сотрудники органов были обескуражены применением столь бесчеловечных методов ведения следствия; и тогда 10 января 1939г. Сталин отправляет своим опричникам следующую шифрограмму: «ЦК ВКП(б) разъясняет, что применение методов физического воздействия в практике НКВД было допущено с разрешения Центрального Комитета. Подобные методы должны обязательно применяться и впредь как совершенно правильные и целесообразные средства борьбы с классовыми врагами». Талантливому военачальнику маршалу К.К.Рокоссовскому сломали рёбра, выбили зубы и размозжили молотком пальцы ног и левой руки (правую не трогали, чтобы истязаемый мог подписать признательные показания). Несколько раз его выводили во двор тюрьмы и инсценировали расстрел. Одному из первых в стране, получившему звание маршала, В.Блюхеру выбили глаз и он скончался под пытками. Ставшему впоследствии Главным конструктором космических кораблей С.П.Королёву ударом графина по лицу сломали на допросах обе челюсти. После непрерывных месячных пыток на «конвейере» ему дали 10 лет и отправили на колымский золотой прииск Мальдяк, где ежедневно умирало 10-15 человек. Там он вскоре заболел цингой и лишь чудом, благодаря хлопотам его родных и друзей, был отозван в Москву для пересмотра дела. Но приговор ему не отменили, а лишь сократили до 8 лет и направили на работу в «шарашку» (закрытое ЦКБ-29, где под руководством уже посаженного А.Н.Туполева талантливые зэки создавли новые боевые самолёты). Полностью С.П.Королёва реабилитировали только в 1957г. - за год до запуска первого искусственного спутника Земли. Гениальному физику, будущему лауреату Нобелевской премии Льву Ландау переломали руки и свернули бы шею, если бы не заступничество П.Капицы. Не остался без «заботливого внимания органов» и будущий Главный теоретик космонавтики трижды Герой Социалистического труда и обладатель семи Орденов Ленина президент Академии наук М.В.Келдыш. В 1935г. он был арестован и едва избежал гибели (старшего брата расстреляли). Причина самоубийства академика в 1978г. до сих пор остаётся загадкой. Профессия палача становилась выгодной и даже почётной. О них заботилось трудовое законодательство. Если применялся, так называемый, «конвейерный» допрос (когда следователи сменяют друг друга, а подследственный, без сна и еды, непрерывно допрашивается в течение нескольких суток), следователи получали доплату за работу в ночное время, а за «результативность» допроса ещё и хорошую премию. В целом за два года руководства НКВД Ежовым оклады его сотрудникам были увеличены вчетверо. 7.4.35г. добрый дедушка М.И.Калинин подписал Постановление СНК СССР и ЦИК за №3/598 о применении всех мер уголовного наказания (включая расстрел) к детям с 12-летнего возраста. Возможно, читателю будет интересно узнать, что всеми уважаемый и любовно прозванный народом «всесоюзным старостой» М.И.Калинин с 1931г. по 1946г. возглавлял «Комиссию по помилованию при СНК СССР», и за эти 15 лет ни одно прошение о помиловании удовлетворено не было. Однако всё, в ту пору происходившее, не спишешь только на политическое ру­ководство и зарвавшиеся в своем кровавом безумии орга­ны, Без одобрения и поддержки народных масс такого не могло быть. Конечно, это не «преступления народа», а «преступления режима» - что, впрочем, вовсе не снимает моральную ответственность со всех нас. Каждый человек, в определённой мере, является соу­частником всех происходящих в стране событий и лично ответственен за это! Для многих очень заманчиво оправдывать свои неблаговидные поступки сентенцией О.Бальзака: «Я – лишь инструмент, на котором играют обстоятельства». Но нельзя же всё объяснять только сложившимися условиями. Нельзя свою жизнь ставить в полную зависимость от существующего режима и перемены власти. Если предположить, что человек не волен в своих поступках и всегда находится во власти обстоятельств, то вообще о какой ответственно­сти перед Богом и собственной совестью может идти речь!? Совестью наделён каждый, только одни всю жизнь глушат её в себе (Ударим крепким сном по мукам совести!), а другие - стараются прислушиваться к её голосу. Религиозный постулат «Всякая власть от Бога» часто вызывает недоумение. «А если она жестока и несправедлива? Что же её, в таком случае, тоже чтить?» Дело в том, что Господь вовсе не обязательно даёт нам хорошую власть, а иной раз и плохую, дабы проверить нашу стойкость и степень самоуважения. Каждый народ имеет то правительство, которое он заслуживает. Истина редко бывает сладкой, а чаще всего горькой: мы заслужили свой советский режим, своих вождей - нам и расхлёбывать! Каждый, живший в ту пору, несёт свою меру ответственности за возникновение культа Сталина, ведь его не просто терпели, ему поклонялись и покорялись, отдавая себя и других на заклание. Последствия иных преступлений живут гораздо дольше, чем память о них. Многими трагически­ми событиями мы заплатили за национальную катастрофу 1917 года, теперь расплачиваемся за запоздалый выход из неё. Советская власть держалась более 70 лет; похоже, что почти столько же нам потребуется на обратную раскрутку. Отчасти такое поведение народа можно было бы объ­яснить тем, что основные массы не знали того, что дей­ствительно происходило в стране. Но после развенчания «культа личности», после множества потрясающих публи­каций на эту тему (Да одного только ошеломляющего «Ар­хипелага ГУЛАГа» А.И.Солженицына достаточно!) сознание народа должно было бы перевернуться самым решитель­ным образом - но этого не произошло. Более того, порой я обнаруживаю отдельные тома (а иногда и всю подборку «Архипелага») за ненадобностью выброшенными на свалку. До какой же степени нравственного маразма надо дойти, чтобы это, написанное кровью произведение о величайших страданиях нашего народа, поднялась рука выбросить на помойку? Безразличие к гибели десятков миллионов людей, наших отцов и дедов - что это глупость или душевная подлость?! Да, читать А.Солженицына или В.Шаламова страшно, но не читать - стыдно! После выхода в свет «Одного дня Ивана Денисовича» А.А.Ахматова говорила: «Что значит нравится или не нравится? Это должен прочесть весь советский народ!» Забывать о Сталине нельзя - слишком велик, слишком страшен наш счёт к нему. Пока мы не покаемся в попустительстве и даже содей­ствии этому страшному злу, не очистимся от скверны ра­болепия, не воспитаем в себе настоящее чувство самоува­жения, вопрос о нашем будущем, о том, заслужили ли мы свободу и достойное существование остаётся открытым. Разумеется, я не предлагаю каяться в буквальном смысле этого слова (что выглядело бы даже странно, так как грехи эти были совершены не нами и даже задолго до нас), но мы обязаны проанализировать и дать соответствующую оценку тем событиям, которые являются позором нашей истории. В этом и будет заключаться наше покаяние. Очищать разум и совесть, познавая истину, вовсе не стыдно, даже если это горькая и позорная правда. «Нельзя излечиться, не зная истиной причины недуга. Только честно поставив себе диагноз, не боясь назвать тяжёлой и постыдной болезнью то, что пережило наше общество, мы можем рассчитывать на исцеление» (зам. дир-ра ин-та Русской истории проф. В.М.Лавров). Лишь вынесение окончательного приговора большевизму может привести нас к националь­ному согласию и положить конец той постоянно тлеющей в обществе «гражданской войне», которую мы, быть может, сами того не желая, передаём из поколения в поколение нашим потомкам. Когда рушится тоталитарная система, она не оставляет после себя ни справедливых законов, ни честных и разумных руководителей, которые могли бы управлять государством; а, самое главное, - после неё остаётся нравственно изуродованный насилием и унижением народ. Сейчас наша страна, конечно, уже не коммунистическая, но пока ещё, в значительной степени, коммуноидная. Фантомные боли «Октября 1917г.» ещё и ныне тревожат некоторых товарищей. Сначала КПСС всё погубила, теперь она (уже в виде КПРФ) берётся всё восстановить. Трудно поверить в их благие намерения и самые прогрессивные проекты, если они упорно не желают публично отмежеваться от своих предшественников. «Зачем ворошить прошлое?! Время само рассудит!» - кричат ньюкоммуноиды. «Эти дерьмократы и либерасты - возмущаются они - обнаглели настолько, что требуют дать оценку имевшим место событиям ещё при жизни тех, кто в этих событиях участвовал!» Никто не предлагает плевать в своё прошлое, но необходимо произвести тщательный и объективный анализ произошедшего, дабы избежать повторения подобного в будущем. Пора бы уже понять, что это не каверзы демократов, а непреложная логика жизни. Тоталитарное наследие - это тягчайшее бремя нашего времени. Не дав нравственной оценки прошлому, не сбросив эти путы, общество не сможет двигаться вперед. Конечно, было бы несправедливо утверждать, что в коммунистической партии были сплошь аморальные типы. Некоторую её часть составляли те, кто действительно верил в идеалы социализма, либо оказался в рядах партии волею случая, а то и по принуждению; но, конечно же, не эти искренне заблуждавшиеся люди вершили судьбу страны. Разумеется, им обидно, что плевки в сторону КПСС, не долетая до руководства, попадают порой на головы рядовых членов партии. Страна была нравственно искалечена и до сих пор продолжает испытывать, своего рода, «посттравматический шок». Людям трудно объективно осмыслить произошедшее. Давая оценку времени, в котором человек прожил жизнь, он оценивает не эпоху, а лишь условия своего существования в ней. А ещё точнее - степень своей адаптации к власти (Слугам режима и при Сталине было совсем неплохо). У жившего в то время поколения естественно присутствует потребность найти что-то положительное в своём прошлом, хоть как-то оправдать своё поведение. Им трудно признать, что их действительно героические порывы порой оказывались лишь неосознанным соучастием в невиданных злодеяниях. Обращение к фактам той трагической эпохи напоминает, как нехорошо поступали друг с другом некоторые их знакомые и родственники, и это, конечно, не поднимает им настроения. Гораздо спокойнее верить , что тогда пострадали лишь те, кто этого заслуживал. К счастью, Россия перестала быть пугалом для всего мира, теперь остаётся только добиться, чтобы её уважали. Но может ли мировая общественность относиться к нам с уважением и доверять нам, если мы так упорствуем в своих заблуждениях и не хотим окончательно признать откровен­ную преступность и чудовищную бесчеловечность больше­вистской диктатуры?Формально Постановлением Конституционного суда РФ за №9-П 30.11.92г. коммунистический режим был признан преступным, но этого для нашего общества оказалось явно недостаточно. Доколе мы будем считаться наследниками палаческого режима?! Невольно создаётся впечатление, что кто-то никак не хочет окончательно порвать с тягостными эпизодами нашего прошлого, упорно отстаивая их целесообразность. Пока палачи и их пособники не осуждены публично, их идеология будет жить и здравствовать. Сталинизм не ушёл в прошлое (к 2015 году в России появилось уже 5 музеев Сталина и они продолжают плодиться), он растворился в будущем, и лишь открытое, предельно объективное общественное разбирательство могло бы внести ясность в создавшуюся ситуацию и позволить каждому воздать по заслугам. Если бы большевистская партия когда-нибудь рискнула обнародовать истинную свою историю – это была бы картина полного саморазоблачения; но, сделав это, она сняла бы с себя тяжкий грех и те её члены, в которых ещё жива совесть, почувствовали бы великое облегчение. Сумели же немцы преодолеть свою национальную горды­ню и публично, перед всем миром признать человеконена­вистническую сущность фашизма, осудить его преступле­ния и взять на себя ответственность за всё, произошедшее в период гитлеровского режима. И это не просто деклара­ции. Осознавая причастность к тем позорным страницам истории Германии, они и сейчас (хотя это уже другое поколе­ние немцев) стараются искупить вину своих отцов и дедов, принести извинения и соболезнования, оказать любую по­сильную помощь всем жертвам фашизма в каких бы даль­них уголках земного шара они ни находились. Несомненно, достойный подражания пример. Между прочим, просмотр таких антифашистских фильмов, как «Список Шиндлера» и ему подобных и ознакомительные экскурсии в «лагеря смерти» до сих пор являются обязательной составляющей программ их школьного образования. Немецкий народ находился под влиянием нацистской идеологии всего 13 лет, а мы жили в атмосфере сталинизма значительно дольше. Сейчас наша святая обязанность без утайки рассказать подрастающему поколению о том, что пережила наша родина в годы большевистского лихолетья, познакомить их с экспозицией «музея ГУЛАГа» и расстрельными полигонами «Бутово» и «Коммунарка», а главное - обьяснить им: «Это трагические и позорные страницы нашей истории и именно от вас зависит, чтобы они не смогли повториться вновь!». Признание критических замечаний, анализ совершённых ошибок и искреннее желание не допустить их в будущем не только не умаляют авторитет власти, но вызывают уважение к ней в глазах общества. Не критика вредна общественному порядку, а нетерпимое к ней отношение; опасно только запрещённое слово. Настоящая гласность – это, не когда много говорят, а когда ни о чём не умалчивают. Разумная и конструктивная оп­позиция жизненно необходима власти. Излишнее послушание и покладистость ненадёжны: где нет сопротивле­ния, там нет и опоры! Сохранение оппозиции – свидетельство мудрости власти и даже условие её выживания. Как только Робеспьер устранил Дантона, последнего, кто имел мужество публично не соглашаться с ним, рухнула вся система, а самого Робеспьера улюлюкающая толпа, без всякого суда и следствия, тут же отволокла на гильотину. Разумные монархи (были и такие в российской истории), когда им приходилось казнить или ссылать заговорщиков, не только не преследовали их детей, но даже беспокоились об их будущем, дабы не прерывалась родовитая ветвь, потомки которой ещё могут послужить отечеству. В отличие от них, тираны советской поры, руководствуясь соображениями своей будущей безопасности, уничтожали не только оппозиционеров, но и всю их родню и даже друзей. Это был один из излюбленных приёмов Сталина. Несмотря на сделанное им в 1935г. публичное заявление «Сын за отца не отвечает!», были расстреляны два сына М.Рютина, сын Г.Зиновьева, два сына Л.Каменева, убиты сыновья Л.Троцкого, бесследно исчезли два сына Ю.Пятакова и многие другие. Как правило, вовсе невиновные родственники арестованного, от стариков до малолетних детей, тут же получали позорное клеймо ЧСИР - член семьи изменника родины (а были ещё аббревиатуры: ЧСВР - член семьи врага народа и ЧСР - член семьи репрессированного) и подвергались преследованиям; для них даже были организованы специальные лагеря. К примеру, сокращение ОЛЖИР - означало Особый Лагерь жён изменников родины. Убивать «заодно» (Вы только вдумайтесь в чудовищный смысл этого слова применительно к подобной ситуации!) с очередным «врагом народа» всех его родных и близких было тогда в порядке вещей. В соответствии с Постановлением Политбюро от 5.7.37г, жёны осуждённых и их дети старше 15 лет автоматически получали 10 лет лагерей, а детям младшего возраста меняли фамилии и отправляли в отдалённые специнтернаты. Как доходчиво объяснял впоследствии В.М.Молотов: «Жён и детей репрессированных нельзя было оставлять на свободе, так как они стали бы жаловаться, доказывать невиновность своих мужей и отцов и таким образом могли посеять сомнения в справедливости их наказания». Более того, Вячеслав Михайлович в интервью парижской газете «Тан» вполне серьёзно заявил, что: «В СССР нет политических заключённых. Есть лишь временно задержанные». Спасти родных арестованного не могли помочь ни его партийный, ни научный авторитет, ни самые большие заслуги перед страной. Вот несколько примеров: В августе 1936г. был расстрелян один из виднейших партийных и государственных деятелей того времени Л.Б.Каменев, сделавший в 1925г. с трибуны XIV съезде ВКП(б) следующее крамольное заявление: «Тов. Сталин не может выполнять роль объеденителя большевистского штаба. Мы против теории единоначалия, мы против того, чтобы создавать вождя». Ну мог ли Сталин простить ему это?! Тут же была арестована его бывшая жена, (хотя он развёлся с ней 9 лет назад!). С ним вместе были расстреляны двое его сыновей и вторая жена, а младший 7-летний сын отправлен в Детдом. Заодно расстреляли брата Л.Каменева Николая, его жену и сына. Н.А.Вознесенский – талантливый экономист и организатор всей хозяйственной жизни страны в самые тяжёлые военные и послевоенные годы, академик, председатель Госплана СССР, зампред. Совмина и член Политбюро ЦК ВКП(б) был одним из немногих, к кому благоволил Сталин и даже прочил его в свои преемники. Однако благосклонность вождей, как известно, весьма переменчива; и 1.10.50г. недавнего фаворита, буквально через час после объявления приговора, расстреляли в подвале, а заодно репрессировали ещё около двух десятков его родственников (Спустя 3,5 года, выяснилось, что произошло «недоразумение», и он был полностью реабилитирован). Даже близкий друг Ленина швейцарский коммунист Фриц Платтен (который заслонил его своим телом во время покушения на Ильича в январе 1918г.) оказался в лагере и был застрелен охранником только потому, что ослабел и не мог больше работать. Интересна история с ещё одним близким Ленину человеком, старым большевиком Н.А.Емельяновым, скрывавшим в июле 1917г. объявленного «в розыск» Ильича в посёлке «Разлив», а затем в шалаше на берегу озера. Прощаясь Ленин сказал Емельянову: «Я вас никогда не забуду, и партия вас не забудет, да ещё и орденом наградит». И не забыли: в 30-тые годы и сам Емельянов, и его жена получили по 10 лет лагерей, с последующей ссылкой в Казахстан. Шестерых из его семи сыновей расстреляли. Вернувшиеся из ссылки 80 летний Емельянов с женой влачили жалкое существование. И тут вдруг руководитель компартии Югославии Иосиф Броз Тито (с которым мы, после нескольких неудачных покушений на его жизнь, вновь начали дружить) захотел почему-то посетить «Разлив», где к тому времени уже был организован музей. Н.А.Емельянову внезапно назначают персональную пенсию, дают орден Ленина (жене - орден Красного Знамени), а улице, где когда-то стоял его сарай, (теперь там уже другой под стеклянным колпаком) присваивают его имя. Только И.Тито так и не приехал. Сразу же после октябрьского переворота наиболее благородные и патриотически настроенные молодые люди - юнкера, пришедшие в военные училища, чтобы самоотверженно служить отчизне, были объявлены детьми буржуев и помещиков и на этом основании подлежали поголовному уничтожению. В действительности это было совсем не так: к примеру, в Иркутском военном училище из 279 юнкеров дворянских детей было 17 человек, а во Владимирском - из 314 только 25. А.И.Деникин был сыном крепостного крестьянина, а Л.Г.Корнилов - выходцем из семьи хорунжего казачьего войска. Специальные патрули солдат и матросов устраивали на них настоящие облавы, и обнаруженный на голове след от фуражки был достаточным поводом для немедленной и зверской расправы. (Из-за этого следа, полупьяные преследователи часто путали их со студентами и гимназистами старших классов, которых тоже, на всякий случай, расстреливали). В 30-тых годах попытка покинуть страну каралась, как тогда говорили, «высшей мерой социальной защиты», то есть расстрелом. Члены семьи, знавшие о намерениях беглеца и не донёсшие на него органам, сразу получали «десятку» лагерей, а не знавшие ничего - отправлялись в ссылку на пять лет. Быть может, не всем известно, что, в соответствии с дореволюционным законодательством, родственники и члены семьи, даже знавшие о противозаконной деятельности нарушителя, не только не могли привлекаться к ответственности за «недонесение», но даже не подвергались допросу (чтобы не ставить их в неловкое положение, когда они будут вынуждены давать показания против близкого им человека). Нам остаётся только изумляться тому, что родному брату государственного преступника Александра Ульянова (казнённого за организацию покушения на императора) Владимиру Ильичу Ульянову никто не воспрепятствовал окончить самый престижный в России Петербургский Университет, заниматься политической деятельностью и выезжать за границу. Существовавшие тогда законы Российской империи порой не позволяли принять должные меры воздействия к молодым революционерам. Ввиду того, что совершеннолетие и полная юридическая ответственность по закону наступали с 21 года, полиции приходилось ограничиваться лишь их временным арестом и отеческим внушением, далеко не всегда дававшим положительный результат (так, например, трижды арестовывался и отпускался на поруки собственной маменьки юный бунтарь В.В.Маяковский). А вот товарищ В.И.Ленин не страдал подобным либерализмом. Ещё в 1902г. на одном из партийных диспутов он заявил: «Каждый социал - демократ должен быть таким же якобинцем и террористом, как Робеспьер», и впоследствии доказал, что способен на ещё более высокие «достижения». Во всяком случае, лимит, установленный в своё время Якобинским Конвентом (не более 60 казней в день), был им значительно перекрыт. Даже Великая Французская революция, казнив короля и королеву, (между прочим, по решению суда и с соблюдением всех юридических процедур) не посягнула на жизнь их детей; но, когда в руках Уральского Совета оказался последний российский император вместе со всей своей семьёй и (уж совсем ни в чём не виновными) близкими к ним лицами, большевики учинили над ними бессудную расправу с самой невероятной жестокостью. Вот как объяснял это в своих дневниковых записях Л.Д.Троцкий: «Решение, конечно, принималось в Москве. Казнь царской семьи нужна была не просто для того, чтобы запугать, ужаснуть, лишить надежды врага, но для того, чтобы встряхнуть собственные ряды, показать, что пути к отступлению нет, что впереди полная победа или гибель». Примечательно, что расстрельщики царской семьи даже гордились содеянным. Они спорили между собой, кто выстрелил первым, на чьём счету больше убитых, требовали наград и социальных привилегии за свой «подвиг» (и впоследствии действительно были щедро вознаграждены; правда, кое-кто и расстрелян). Что же касается обычного чувства меры - первой ступе­ни на пути к постижению гармонии, то с этим у нас тради­ционно неблагополучно во всех областях. Почти ни в чём нам не удаётся избежать перебора. Вот и сейчас некоторая часть нашего общества с каким-то диким неистовством на­бросилась на модные технические новинки: компьютеры, ИНТЕРНЕТ, мобильные телефоны, цифровую технику и т.п, совершенно не чувствуя меры их употребления. Постоянное «кнопкотыкание» уже становится для многих жизненно необходимым занятием. У человека иногда хватает смекалки, чтобы изобретать весьма полезные вещи, но не всегда достаёт ума, чтобы оценить последствия их появления. Высокие технические достижения порой начинают влиять на своих создателей далеко не лучшим образом. Чем более развивается цивилизация, тем меньшие усилия требуются человеку для выживания - и это порождает у некоторых, недостаточно духовно зрелых людей тягу к необязательным, расслабляющим тело и разлагающим душу занятиям. Последние столетия научно-технического прогресса принесли миру невероятные достижения, но ничего не сделали для улучшения самого человека; более того, он даже стал хуже в своей внутренней сущности. Развращают сознание и душу, конечно, не сами техни­ческие новинки, многие из которых достойны вполне за­служенного восхищения; а то, что обладание этой техникой зачастую создаёт у иных, особенно молодых , людей иллюзию их личной значимости и даже некого могущества. А несоответствие возможностей человека и уровня его нравственной подготовки всегда чревато бедой! Человечеству угрожают не пришельцы из космоса, а однопланетяне. Разумеется, осваивать недра Земли и просторы вселенной нужно, но в первую очередь следует заниматься внутренним миром людей - что гораздо важнее для нашего будущего. Легко представить себе, как может закружиться голова у 18-летних юноши или девуш­ки, оказавшихся, к примеру, за рулём роскошного лимузина престижной модели. Разумеется, им и в голову не придёт кри­тически осмыслить, за какие достижения они удостоились этого и вполне ли заслуживают такой жизни. Раз оказались - значит достойны, и надо продолжать в том же духе, тем более что со всех сторон слышатся призывы «Быть круче!», а вокруг ещё так много неизведанных со­блазнов. Маленьким детям, конечно, простительно думать, что всё в мире существует для их удовольствия, но когда вполне совер­шеннолетние молодые люди делают своим жизненным принципом только наслаждение - это уже припахивает инфантилизмом и эле­ментарной безответственностью. У каждого человека есть некие обязанности по отношению к обществу и самому себе; и, рано или поздно, наступает пора, когда ему необхо­димо осознать, что он живёт не только для того, чтобы «сры­вать цветы удовольствия», и начать оправдывать собствен­ное существование. Японцы считают чрезмерность сестрой безнрав­ственности. Порок - это не только употребление плохого, но и злоупотребление хорошим. Даже невинные мобиль­ные телефоны, изначально задуманные как средство экс­тренной связи в чрезвычайной ситуации, под влиянием моды давно преврати­лись в навороченные, престижные игрушки, которые при­нято демонстрировать окружающим, как можно чаще. А вот в Японии, например, считается крайне неприличным, громко разговаривать по мобильному телефону в общественном месте, и за это могут даже оштрафовать. У нас же, идя по улице или находясь в общественном транспорте, гром­ко и безудержно болтать по «мобильнику» о всякой чепухе стало общепринятой нормой поведения. Именно о чепухе, потому что любой (даже ограниченно умный) человек зна­ет, что решать серьёзные вопросы по телефону нельзя - всё можно только испортить. Каждый пятый пассажир метро играется кнопками своего мобильного телефона или, заткнув уши микронаушниками цифрового плеера, слуша­ет «рок». А иногда делает то и другое одновременно. Теперь, договариваясь о свидании, становится обычным даже не конкретизировать место встречи. Уже не раз я слы­шал нечто подобное: «Ну, ты подгребай к метро! Да, какая разница к какому выходу!? Там позвонишь на «трубу» - я и подойду к тебе». По мнению американских психологов, мобильный телефон, при всех его достоинствах, но чересчур частом использовании, сокращает жизнь современного человека на 2-3 года. И это без учёта отрицательного воздействия на мозг излучения его передатчика. Как вы полагаете, можно ли работать в кабинете с постоянно открытой дверью? «Конечно, нет!» - скажите вы. А почему по телефону можно звонить в любое время и по самому пустячному поводу, а то и вовсе без него, отвлекая вас от дел? Совершенно необъяснимо, почему позвонивший вправе перебить, быть может, очень важную вашу беседу (если это, конечно, не случай каких-либо чрезвычайных обстоятельств). Ещё не так давно было принято, записывая номер телефона, поинтересоваться в какое время предпочтительнее звонить, чтобы не создавать человеку лишних проблем. С появлением мобильного телефона, который всегда под рукой, у большинства людей эти изыски деликатности отпали сами собой. А зря! Жители древнегреческого города Сибариса (откуда и пошло название «сибариты») были настолько развраще­ны бездельем, роскошью и комфортом, что при первом же военном конфликте стали легкой добычей противника. Пример, убедительно говорящий о том, что чрезмерная избалованность благами и удобствами ослабляет творче­ский потенциал жизни, волю к преодолению препятствий, остроту интеллекта и свежесть чувств. А в более глубо­ком смысле: чем больше комфорта, тем меньше желания осложнять себе жизнь нравственными проблемами, которые могут лишить нас этих благ. Происходит некий обмен жизненных ценностей на жиз­ненные удобства. Известный психолог и социолог Эрих Фромм одним из первых обратил вни­мание на то, что человек современного общества, излишне приверженный технике, сам уподобляется элементу маши­ны и уже не обладает чувством ответственности за послед­ствия своих действий.. Появляется новый, уродливый тип социального характера, некий мутант, представляющий собой комбинацию человека и машины. Именно из таких типов легче всего получаются «винтики» - лучшие исполнители для любого диктатора, будь то фашистская диктатура Гитлера или реакционный режим личной власти Сталина. В ходе эволюционного развития человечества техниче­ский прогресс неизбежен и, сам по себе , не является злом. Я отнюдь не против него и с большим уважением отношусь к достижениям современной техники, но нельзя же не видеть (в некоторых странах это уже заметили и бьют тревогу), что излишнее увлечение компьютерной виртуальностью уродует человеческую психику (я уж не говорю о зрении), постоянные переговоры в «мировой паутине» и обмен SMS-сообщениями отучают людей от нормального человече­ского общения (загляните на любой молодёжный «форум» в ИНТЕРНЕТЕ, и у вас волосы встанут дыбом от того, что вы там прочтёте), а почти круглосуточное прослушивание жёсткой рок-музыки ещё и лишает слуха (прогрессирую­щая глухота и стойкая бессонница становятся профессио­нальными заболеваниями диск - жокеев) и т. д, и т. п. Достойная, в моральном и материальном плане, жизнь человека - универсальный показатель благополучия общества. Главным признаком нормального развития человечества, является рост его духовности и средней продолжительности жизни людей. Если же этого не наблюдается, то (при любых достижениях!) происходящее не может считаться прогрессом. Сначала человек ищет спасения в технике, а потом - сам спасает­ся от неё. В некоторых городах Америки число автомашин уже превысило количество жителей. Даже в нашей стране наиболее прозорливые автовладельцы начинают подумывать о возможной альтернативе личному транспорту, который создаёт им всё б`ольшее количество проблем. Никакие материальные и технические блага не могут компенсировать распад личности. Как справедливо заметил один из современных поэтов: «Все прогрессы реакционны, если рушится человек!» Прогресс - это лучшее, а не только новое (глупость тоже прогрессирует). Если людоед начинает пользоваться вил­кой - это ещё не прогресс! Мы заболели цивилизацией в самой вульгарной её форме. Мир подсел на электронные наркотики. Это создаёт иллюзию знаний, видимость культуры. «Лучше нету того свету, чем гулять по ИНТЕРНЕТУ!», но бесполезно, посылая запрос в «Яндекс», надеяться узнать, что есть истина. Зачем обывателю надо всё быстрее передавать информацию? У него, что стало больше мыслей?! Известный ита­льянский кинорежиссер М.Антониони считал, что «драма­тизм жизни, несовершенство мира и несчастья людей, в значительной степени, являются следствием противоречия между техническим прогрессом и нравственным состоя­нием человечества» Современное общество настолько привыкло к постоянно поступающей извне информации, что, если бы поток этой информации почему-либо прекратился, люди, наверное, оказались бы в полной растерянности. Они просто не знали бы, что им делать, как жить дальше. Никакие достижения технического прогресса не в состоя­нии сделать людей счастливыми, если его темпы начинают опережать их нравственное развитие. Сказано же в Библии: «Какая польза человеку, если он приобретёт весь мир, а душе своей повредит?» (Евангелие от Матфея, 16:24). Даже созидательная деятельность человека, если она неразумна в своей чрезмерности, как любое неограниченное действие (в соответствии с диалектическим законом перехода количества в качество) меняет свою направленность и становится разрушительной. Излишнее развитие техносферы неизбежно оказывает пагубное влияние на биосферу. Механизм самоуничтожения приведён в действие. Уже сейчас становится вполне очевидным, что человече­ство (в своих, якобы благих целях достижения всеобщего благополучия), бездумно транжиря природные и энергети­ческие ресурсы Земли, неизбежно приближается к своей гибели. «Широка страна моя родная, но всё меньше в ней лесов, полей и рек!». А ведь от экологии до онкологии действительно один шаг! Ни в чём не умеем мы ограничиться лишь тем, что нам действительно необходимо, а ведь это вовсе не так сложно: законы природы определяют наши истинные потребности. Существует древнее, веками проверенное правило: «Следуй природе и никогда не ошибёшься; высшая мудрость состоит в том, чтобы повиноваться ей». Но современный человек уже не просит милости у природы, а она сама нуждается в защите от него. Чем больше вокруг нас искусственно произведённых вещей, тем более мы отходим от природы и Бога. Плоды рук человеческих ни в чём не могут превзойти великую и всемогущую мать-природу. Мы возомнили себя свободными от Божьего промыс­ла, а народный селекционер И.В.Мичурин провозгласил: «Мы не можем ждать милостей от природы, взять их у неё - наша задача!» Хотя нашему зарвавшемуся сознанию порой и кажет­ся, что мы сами создаём окружающую действительность и покорили природу, она всё чаще «щёлкает нас по носу», напоминая, что не позволит человеку своевольничать в её доме и безгранично пользоваться её щедростью. Не напрасно на Ближнем Востоке с древних времён существует мудрый закон бережного отношения к фруктовым деревьям : чьи бы они ни были, их не разрешается повреждать даже во время военных действий! Мир живёт и развивается по своим законам, не подвластным человеческой воле. Нет большего безумия, чем пытаться переделать природу, располагая миз´ерной мерой нашей осведомлённости о ней и дико самонадеянным заблуждением о возможности управлять ею. Говорят: «Хорошо там, где нас нет». А, может быть, потому и хорошо, что нас там пока ещё нет? Вот мнение о нашем самоуверенном наплевизме из­вестного психолога и писателя Ю.Рюрикова: «Необыкно­венные успехи современных наук породили у нас новый вид эдакого «атомно-кибернетического» шапкозакида­тельства: мол, человек всё может, законы природы не зако­ны, людям ничего не стоит переступить их. Эта иллюзорная психология несёт с собой очень опасное убаюкивающее влияние. Она обманывает людей, отвлекает их от реаль­ных и колоссальных трудностей, ждущих нас на пути чело­веческой эволюции, от острых, насущных и нерешённых проблем сегодняшней жизни. Это эмоциональный опиум, похожий на серийные детективы или повальную футболоманию болельщиков, только рангом повыше». Дореволюционная Россия производила зерна больше, чем какая-либо другая страна в мире, а СССР вынужден был 35 лет тратить валюту на покупку хлеба за границей. В середине 1980-тых годов мы установили позорный рекорд - став самыми крупными закупщиками зерна. (В своё время даже У.Черчилль, наблюдая эту тенденцию, был поражён: «Это ж надо было уметь, оставить Россию без хлеба!») Н.С.Хрущёв придумал, как разом решить эту проблему. Взбаламутив молодёжь (Партия сказала - «Надо!», Комсомол ответил - «Есть!») и учредив 20.10.56г. медаль «За освоение целинных земель», мы ударно распахали за одну весну многие тысячи гектаров целины в Южной части Западной Сибири, Северного и Центрального Казахстана и других районах страны. В первый же сезон выяснилось, что делать этого не следовало: сильные ветра, постоянно дующие в этих краях (о чём предупреждали местные аксакалы), тут же смели потревоженный вспашкой культурный слой почвы, и восстановления его (при самых благоприятных условиях) придётся ждать теперь не одну сотню лет. Угробив на это «мероприятие» весь отраслевой бюджет и успешно парализовав таким образом все прочие направления сельского хозяйства, нам так и не удалось в полной мере воспользоваться столь дорогостоящим урожаем. Как вспоминает один из первых целинников писатель А.Стрелянный, ввиду отсутствия необходимого количества элеваторов, почти всё не вывезенное вовремя зерно сгнило. Хвалёная плановость социалистической системы хозяйствования, которая (как утверждали идеологи) была одним из наших главных преимуществ перед безалаберным капитализмом, принимала иногда довольно странные формы. Вот рассказ одного из капитанов рыболовецкого флота: «1954год. Сейнеры и траулеры, переполненные свежей рыбой, не могут разгрузиться из-за нехватки перерабатывающих предприятий. Но план надо выполнять, и весь (условно принятый) улов выбрасывают в море, чтобы продолжить промысел. И так несколько раз за время путины. А поскольку отрасль отчитывалась за количество пойманной рыбы (а не той, что дошла до потребителя), то все ещё получали премию. Это считалось плановым социалистическим хозяйством». Обязательное выполнение плана по количественным показателям было сверхзадачей любого производства (от турбин до канцелярских скрепок), при этом потеря качества или нарушение технологии не имели существенного значения. Но особо почётным (и хорошо вознаграждаемым) считалось перевыполнение планового задания, хотя общеизвестно, что сам факт возможности превышения плана напрочь дискредитирует всю систему планового хозяйства и вызывает большое сомнение в профессионализме планово - экономических служб такого предприятия. При грамотном планировании, перевыполнить план невозможно; и, если какой-нибудь немецкий или японский работяга сделает на одну деталь больше, чем ему положено по техзаданию, - это расценивается как чрезвычайное происшествие. Тут же начинается тщательное расследование, с целью выявления неизвестно откуда взявшегося излишка времени, и не кроется ли за этим какое-либо нарушение технологии! Все гидротехники мира знают, что строить гидроэлектростанции на равнинных реках – совершеннейшее безумие. Однако нас не остановило то обстоятельство, что (для создания необходимых в таком случае водохранилищ) пришлось затопить громадную территорию вместе с находящимися там населёнными пунктами, объявленными «бесперспективными деревнями». К примеру, при строительстве только Рыбинского водохранилища было затоплено 4.600 кв.км. вполне пригодной к употреблению земли. Под воду ушли 700 деревень, 140 церквей, несколько монастырей и старинный русский город Молога. Одна из таких драматических историй, произошедшая на Ангаре, описана в замечательной повести Валентина Распутина «Прощание с Матёрой». В наше сознание намертво вколочено, что «Днепрогэс» - выдающееся детище Советской власти, но это не совсем так. Проект его строительства был разработан и начал реализовываться ещё до Первой мировой войны. Тогда, после проведения конкурса, было отдано предпочтение наиболее щадящему четырёхкаскадному варианту, предложенному отечественными гидростроителями, который предусматривал сохранение лучших с/х земель и нанесение минимального ущерба окружающей среде. Но Советская власть отказалась от этого и выбрала однокаскадный американский проект, который требовал возведения грандиозной плотины, привёл к затоплению обширных территорий пригодных к употреблению земель и нанесению значительного экологического вреда природе. Зато мы раструбили по всему свету, что возвели самою большую в мире плотину. Полыхающие в последнее время огромные лесные пожары - прямое следствие недальновидной стратегии массового осушения болот. Изведя болота, но не используя образовавшийся при этом в громадных количествах торф, мы предоставили ему возможность гнить, чем создали идеальные условия для самовозгорания, которое происходит даже при отрицательной температуре окружающей среды. Однако нашим вождям было мало просто поражать весь мир впечатляющими по размаху «достижениями» ведомого ими советского государства; они хотели, чтобы свои трудовые рекорды народ посвящал очередному съезду партии, наступающей годовщине Великой Октябрьской Социалистической Революции или хотя бы «Дню солидарности всех трудящихся 1 мая». Совсем не случайно печально известный Беломорско-Балтийский канал был открыт именно 1 мая 1937г. Наш простой советский сверхчеловек был приучен к этому и всегда готов к установлению подобных рекордов. Только дело это оказывалось порой отнюдь не безобидным. Вполне отчётливо просматривается определённая закономерность: наиболее крупные техногенные катастрофы и производственные аварии случались в СССР почему-то как раз накануне каких-либо советских праздников или политических мероприятий. По одной из версий, именно настойчивая рекомендация (поступившая из Отдела науки ЦК КПСС) завершить к празднику «1 мая» один из запланированных, но ещё не вполне подготовленных экспериментов на Чернобыльской АЭС, и привела к страшной катастрофе, последствия которой мы ощущаем по сей день. Аналогичная трагедия произошла 24 октября 1960г. на космодроме Байконур при взрыве на стартовой площадке межконтинентальной баллистической ракеты «Р-16». Несмотря на предупреждения всех специалистов о неготовности ракеты к запуску и на то, что для выполнения в срок «задания партии» придётся пойти на все мыслимые и немыслимые нарушения технологии и техники безопастности, Н.С.Хрущёв настоял на том, чтобы испытание было приурочено к «7 ноября». При взрыве ракеты погиб главный маршал артиллерии М.И.Неделин и заживо сгорели ещё 78 (по другим данным126) человек. СМИ сообщили только о гибели маршала в авиационной катастрофе, не уточняя обстоятельств случившегося. Полностью рассекретили эту историю только тридцать лет спустя, в 1989г. Да что там «трудовые подвиги» в мирное время; даже в самый тяжёлый период ВОВ нашлись люди, которые, желая сделать подарок ко дню рождения любимого вождя, в декабре 1941г. предприняли совершенно безнадёжное контрнаступление, которое, конечно же, провалили, угробив массу людей и техники. Казалось бы, зачем надо было так упорно сохранять эту, явно скомпрометировавшую себя и оказавшуюся совершенно нежизнеспособной, систему государственного устройства? Почему очевидно необходимые, исходящие от наиболее здравомыслящих учёных и специалистов предложения по реорганизации экономики страны, воспринимались партийным руководством с тем же результатом, с каким погода учитывает прогнозы синоптиков? А суть в том, что отказ от советских способов хозяйствования был невозможен уже потому, что лишил бы КПСС самого смысла её существования как единственной и незаменимой, направляющей и организующей силы нашего общества, и партия просто оказалась бы не у дел. Самоограничение - закон живой природы. Отчего же мы так неохотно применяем его в своей жизни? Всякое из­лишество нежелательно - это аксиома, но разумной сдер­жанности никак не удаётся возобладать над хватательным инстинктом людской натуры. Безмерие, нарушая гармонию, становится причиной большинства наших бед. Если человек придаёт слишком большое значение новым приобретениям, он неизбежно начинает думать о том, что он ещё упустил, и это всё более разжи­гает его аппетит. Просто хорошего человеку уже мало, ему пода­вай лучшее! Презренное вещелюбие и неуёмное потребительство все более захватывает людей. Для не­которых почти невыносимо не иметь того, что им хочется. Иные дома уже настолько насыщены бытовой электрони­кой, что не хватает, кажется, только «электрического сту­ла». «Не копите себе сокровищ земных» - сказано в Евангелии, а народная мудрость учит: «Не покупай лишнего, придёт­ся продавать необходимое». Нужно иметь столько вещей, сколько мы сможем любить; а мы хотим завладеть всем так настойчиво, словно у нас впереди вечность для наслаждения этими благами, забывая, что никакие богатства не станут пропуском в Царствие Небесное. «Не важно, как ел и пил, главное, что в душе накопил?» - спросят вас там. Счастье вовсе не в том, чтобы обладать лучшим, а в том, чтобы уметь искренне радоваться тому, что ты имеешь и извлекать максимум удовольствия из того, что у тебя есть. «То, что Бог нам отмерил, друзья, Увеличить нельзя, и уменьшить нельзя. Постараемся с толком растратить наличность, На чужое не зарясь, взаймы не прося». (Омар Хайям) Было бы наивно полагать, что исполнение всех наших желаний может осчастливить нас. Чем меньше внешнего нужно человеку, тем легче ему быть счастливым, ибо всё, чем мы обладаем, обладает и нами. Мы думаем, что покупаем наслаждение, а на самом деле продаём ему себя в рабство. Не лучшая участь - быть рабами других людей, но ещё более унизительно быть во власти вещей. В стремлении к наслаждениям надо быть осторожными, потому что позднее за них обязательно придётся распла­чиваться неприятностями. Не существует удовольствия, которое бы ничего не стоило. В природе нет вещей и явлений, которые могли бы существовать сами по себе, вне связи со всем их окружением. Всё влияет на всё! Ничто не проходит бесследно, хотя нередко последствия произошедшего бывают заметны не сразу. Паскаль, в сущности, был совершенно прав, когда сказал: «Если бы нос Клеопатры был покороче, мир был бы иным». Всё в мире взаимосвязано и закономерно, а кажущаяся случайность есть не что иное, как пока ещё не выявленная обусловлен­ность; или, как остроумно выразился А.Эйнштейн, «это один из способов, с помощью которых Бог сохраняет свою анонимность». Всё вокруг нас подчинено законам гармонии и явля­ется её неизбежным следствием. Природе чужда политика, поэтому естественные науки не могут иметь социальной окраски. Скорее наоборот: социальные законы повторяют биологические аксиомы природы. Жизнь человека определяется его потребностями, а всякий интерес сводится к самосохранению и получению максимального удо­вольствия, поэтому любые социальные и экономические законы, действующие в обществе, служат цели выживания и наиболее благоприятного существования людей, то есть, по сути своей, это законы биологические. Все социальные действия имеют, в своей основе, биологические причины. Решение теку­щих экономических и политических проблем даёт лишь си­юминутную выгоду и потому является второстепенным, по сравнению со стратегической задачей поиска гармонично­го способа организации жизни на Земле. Радует, что человечество постепенно начинает это осознавать. «Всемирный Гуманистический Манифест» объявил основными категориями, определяю­щими качество существования личности и общества - эти­ку и разум; а все моральные нормы ценными, прежде всего тем, насколько они способствуют единению людей, чело­веческому счастью и социальной справедливости. При существующем разнообразии всех человеческих психотипов (а современная наука насчитывает их - 128), есть лишь один способ достижения взаимопо­нимания между людьми, а значит и обеспечения выжива­ния человечества - гармонизация каждой личности. Толь­ко этот «общий знаменатель» может сблизить людей, стать единственным объединяющим их моментом. Термин «гармонизация личности», на первый взгляд, мо­жет показаться абстрактным, сугубо теоретическим поня­тием, хотя на самом деле это вполне конкретная (а главное жизненно необходимая сейчас для всех нас) задача адапта­ции, встраивания в гармонию мироздания, поиска такого образа жизни, который позволил бы людям наиболее ор­ганично, безболезненно и эффективно взаимодействовать друг с другом и окружающей их природой. Резюмируя вышесказанное, рискну взять на себя сме­лость утверждать, что гармония как оптимальная форма устройства всего сущего правит миром, и единственный путь к счастью и благополучию человека, да и самому со­хранению планеты - познание, поддержание и созидание гармонии. Насколько лучше была бы наша жизнь, если бы мы, хоть изредка, задумывались о значении гармонии как опреде­ляющем факторе нашего бытия или хотя бы помнили, что истинный вкус состоит в чувстве соразмерности и со­образности. Настоящая глава, возможно, получилась несколько длинноватой и перегруженной примерами из политической жизни нашей страны; но сделано это исключительно с целью показать, что революции и войны являют собой примеры грубейшего нарушения гармонии и неизбежно приводят к самым губительным последствиям для духовного и материального состояния общества. ДОБРО и ЗЛО Когда Бог спросил царя Соломона: «Что дать тебе?», тот попросил Господа наградить его умением раз­личать, что есть добро, а что - зло. Если уж мудрейший из людей затруднялся в разграничении этих понятий, можно представить, насколько не прост ответ на этот вопрос. Од­нако искать ответ надо, так как, не зная его, нельзя принять правильное решение ни в одной из жизненных ситуаций. Устоявшийся стереотип мышления приучил нас под­разумевать под добром нечто, непременно заключающее в себе положительный смысл, в то время как зло - представ­ляется нам заведомо неприятным и даже разрушительным фактором. Но это только на первый взгляд. Всё было бы слишком просто и ясно, если бы это было именно так. Ничто, даже не зависящая от нас объек­тивная истина, не является однозначно хорошей или пло­хой, и лишь наше субъективное восприятие проводит такое разграничение. К примеру, «Закон всемирного тяготе­ния» - плох он или хорош? Видимо, оценка будет зависеть от обстоятельств, в которых проявляется его действие. То, что, благодаря тяготению, около Земли удерживается атмосфера, кислородом которой мы можем дышать, - ко­нечно, замечательно; но, когда нам на голову, по причине того же тяготения, случайно упадёт кирпич, - мы вряд ли помянем добрым словом этот закон. Ещё Аристотель высказал предположение, что «противо­положности - суть всего существующего». Так же и буддизм утверждает, что в природе всегда присутствуют две противоположные сущности мироздания «Ин» и «Янь», являющиеся одновременно противниками и неразлучной парой. Весь мир двой­ственен, у каждо­го явления имеется своя противоположность: свет и тьма, тепло и холод, движение и покой и т.д. У всех элементарных частиц обнаружены их двойники, названные античастица­ми: у электрона - позитрон, у протона - антипротон, даже у не имеющего заряда и массы покоя нейтрино обнаружился его антипод - антинейтрино. Видимо, добро и зло также не составляют исключения из общего правила и являются по­стоянно взаимосвязанной парой. Пожалуй, одно из главных заблуждений в понимании природы добра и зла заключается как раз в том, что мы восприни­маем эти понятия раздельно, как самостоятельные и неза­висимые друг от друга сущности, да ещё и подразумевая при этом, что добро всегда положительно, а зло отрица­тельно. Народная пословица «Нет худа без добра» (впрочем, точно также, как и добра без худа) есть популярное объяс­нение двойственной природы нашего мира и диалектиче­ского закона единства и борьбы составляющих его проти­воположностей. Ничто не может быть совершенно хорошим или безусловно плохим. Каждый «плюс» содержит в себе «минус», и наоборот. Японцы говорят: «Добро - изнанка зла», а китайцы счи­тают, что «Каждая радость беременна бедой». Нет радости, которая не сулила бы огорчений; как нет и несчастья, ко­торое не предвещало бы радости. Когда родится ребёнок, подвергается опасности жизнь матери. Если у вас появит­ся много денег, могут ограбить воры или, того хуже: ваши дети, деля богатое наследство, перессорятся между со­бой. Чем больше приобретает человек, тем более возрастает вероятность подвергнуться ему, в связи с этим, всевозможным невзгодам. Из всего вышесказанного следует, что добро в состоянии порождать не только благо, но и причинять вред; так же как и зло, несмотря на свою, казалось бы, вредоносную сущность, может иногда оказаться полезным. Нельзя дать оценку отдельно взятому добру или злу, без учёта их взаимосвязи и соотношения в каждом конкретном случае. Насколько разнятся оценки людьми даже такого, очевидно криминального факта, как умышленное убийство, можно проследить на следующем примере. Когда в августе 1940г. в Мексике, по заданию Сталина, ударом ледоруба по голове был убит его давний политический противник Лев Троцкий, убийца - испанский коммунист Рамон Меркадер, в соответствии с законами этой страны, был приговорён к двадцатилетнему тюремному заключению. Советское же правительство отреагировало на это убийство совершенно иным образом: после отбытия наказания, Меркадер с женой были радушно приняты в СССР, им предоставили 4-ех комнатную квартиру в Москве и дачу в Кратово. Бывшему киллеру назначили пенсию генерал - майора в отставке и предложили должность старшего научного сотрудника в Институте марксизма-ленинизма, вручив, в завершение всего, в 1961г. золотую звезду Героя Советского Союза. В 1978г. он был с почётом похоронен на 10 участке Кунцевского кладбища в Москве, под именем некого Рамона Ивановича Лопеса. Или другой, более масштабный пример. Весь мир был свидетелем того, как Япония, потерпевшая сокрушительное военное поражение в 1945г.( да ещё и ставшая первой в мире страной, ощутившей на себе чудовищную разрушительную мощь атомного оружия), неожиданно для всех оказалась вскоре лидером в экономическом соревновании с другими странами. Правда, неизвестно, достигла бы Япония таких успехов, если бы бродивший по Европе «призрак коммунизма» добрался к тому времени и до её территории. Добро и зло - светлая и тёмная сторона одного и того же явления. Добро нельзя отделить от зла, как нельзя уни­чтожить одну сторону листа бумаги, не повредив другую. Добро и зло всегда в одной упаковке - иначе не бывает. Ещё со школьной скамьи мы знаем, что, на сколько бы частей мы ни распиливали магнит, каждый самый малый кусочек будет иметь два полюса - их невозможно разделить. Так же добро и зло. Безусловное преобладание добра над злом всегда было: либо несбыточной светлой мечтой, либо умышленно вводящей людей в заблуждение политической декларацией. Всё по­знаётся в сопоставлении, и только присутствие зла как образца для сравнения позволяет понять, что есть добро, и наобо­рот. Полностью устранить зло, в принципе, невозможно, так как тогда исчезло бы и понятие добра. Если нет «низа», то можно ли понять, где «верх»? По той же причине исключа­ется существование абсолютного зла и абсолютного добра, так как стопроцентное преобладание одной из составляющих означало бы уничтожение её зеркальной пары, без которой существование другой становится невозможным. А коль нельзя обойтись без того и другого, задача, видимо, сво­дится к тому, чтобы добиться их оптимального соотноше­ния. Наверное, истинная мудрость будет заключаться в том, чтобы, не слишком отделяя радость от огорчения, быть спокойным и одинаково гото­вым к тому и другому. Того, кто не возлагает слишком больших надежд на будущее, никогда не постигнет разочарование. Лишь поняв пользу печали и осознав, что за любой удачей приходит расплата, можно стать менее уязвимым для бед. Состояние гармонии есть разумная уравновешенность добра и зла, но равновесие это отнюдь не означает, что они при­сутствуют в равных количествах. Каждый случай сугубо ин­дивидуален. Любое явление жизни включает в себя добро и зло одновременно; а положи­тельный или отрицательный результат их взаимодействия, в каждом конкретном случае, зависит исключительно от удачной или неудачной пропорции их смешения. Впервые мысль о том, что количественные соотноше­ния являются сущностью вещей, была высказана древне­греческим мыслителем и учёным Пифагором Самосским, жившим в 6 веке до н.э, а нидерландский философ 17 века Бенедикт Спиноза и вовсе считал, что «все вещи происходят из необходимости, и в природе вообще нет ни добра, ни зла». Текучесть добра и зла порой приводит к тому, что они даже меняются местами. Приносящее потери и страдания зло иной раз оказывается как раз тем, что нам сейчас необходимо; в то время как добро (как бы потакая нам) оказало бы в этом случае плохую услугу. Страдание – повод к размышлению, оно заставляет нас задуматься, почему же всё-таки так получается? «Одно несчастье научит лучше, чем тысяча наставлений» - говорит пословица. Бывает, что даже явное зло оказывается благоприятным фактором, спасающим от ещё б`ольшей напасти. Так случившийся в 13в. «Великий лондонский пожар», унеся 3 тысячи жизней, остановил свирепствующую в городе эпидемию чумы, уже погубившую 65 тысяч человек и грозящую ещё б`ольшими бедами. Потери - тоже Божий дар! Потеряв что-либо, разумнее не столько печалиться о случившемся, сколько подумать , вполне ли мы за­служиваем то, что при нас осталось. Даже такие, казалось бы, очевидно неблагоприятные события, как болезнь и смерть - не есть абсолютное зло. Смерть человека, испытывающего невы­носимые физические страдания или просто «слишком за­державшегося» на этом свете и, в силу сложившихся об­стоятельств, ставшего тяжкой обузой для родных и близ­ких, является для него благоприятным и даже желанным исходом. Болезни, которые обычно расцениваются как явление отрицательное, в определённом смысле, необходимы нам, так как не дают расслабиться защитным силам организма, а некоторые даже обеспечивают ему невосприимчивость к повторным заболеваниям. Искусственные прививки, с це­лью создания иммунитета, моделируют именно такую си­туацию. Даже обычная физическая боль имеет положительное предназначение: она сигнализирует нам о неблагополучии в какой-то части нашего организма, и без неё нам не обой­тись. Человек, не ощущающий боли, мог бы умереть от ба­нального аппендицита. В высшем же смысле, болезнь дана нам для вразум­ления нашего. Мыслители древности не без оснований считали, что, если бы человек не болел, он не знал бы своих пределов и возомнил себя вечным, как Боги. Для человека разумно­го болезнь есть не просто некое расстройство здоровья, но напоминание об ограниченности срока его пребывания на Земле и необходимости поторопиться в свершении до­брых дел. «Кто добро творит, тому зло не вредит» - считали оптинские старцы, так что приумножение добра и есть самое верное средство от всех недугов. Несовершающий зла и сам не подвержен злу. Помимо того, всегда безупречно здоровый человек вряд ли был бы в состоянии создать что-либо значительное, так как видел бы жизнь лишь с одной, благополучной её стороны. По-моему, вполне справедливо мнение, что процвета­ние обычно раскрывает в людях пороки, а бедствие - добродетели. Оказаться в условиях избыточного благополучия и не за­черстветь душой удаётся немногим. Слишком комфортная «крыша над головой», как правило, мешает духовному росту человека. Пригревшись в уютной нише довольства и безмятежности, трудно понять бедствующего; не зря же говорят в народе: «Сытый голодного не разумеет». Постоянно благополучный не мо­жет в полной мере ощутить состояние людей страдающих; также как человек, никогда не пробовавший солёного, не может вообразить себе вкуса соли. Лишь перенесший горе может иметь о нём реальное представление, а собственные беды позволяют человеку проникнуться пониманием чужого несчастья. Вот что сказано об этом у Н.В.Гоголя: «Только испы­тав страдания, узнал я близко сродство человеческих душ между собой. Стоит только хорошенько выстрадаться са­мому, как уже все страдающие становятся тебе понятны. Этого мало, самый ум проясняется: дотоле скрытые по­прища и положения людей становятся тебе известны и делается видно, что кому потребно. Страданиями и горем определено нам добывать крупицы мудрости, не приобре­таемой в книгах». «Где страдания, там святая земля» - писал Ф.М.Достоевский. Страдания - благодатная почва для роста души. Всё истинное рождается через боль. Страдающий человек становится нравственным, он становится сострадательным, а это и есть основа человеколюбия. Сострадание - высочайшая форма духовного состояния человека, это способность увидеть в чужих несчастьях свои собственные, это предчувствие бедствий, которые могут постигнуть и его самого. Милосердию свойственно стремление к анонимности. В Италии 18 века существовало благотворительное общество “Misercordia”, члены которого, во время оказания какой-либо помощи бедствующим, всегда были в масках, чтобы приобретение популярности не могло быть побудительным мотивом их благодеяний. А в России в некоторых домах у входных дверей устраивался специальный жёлоб, благодаря которому хозяева, не видя просящего милостыню, могли передать ему подаяние; чтобы, как говорили в народе: «И нищий не стыдился, и хозяин не гордился». Поразительная деликатность! До революции среди всех слоёв населения было принято по праздникам приносить в остроги и тюрьмы какое-нибудь угощение или небольшие подарки для заключённых. Казалось бы - преступники, что их жалеть, и тем не менее... А население сибирских деревень симпатизировало даже беглым каторжникам. В тех краях издревле существовал обычай оставлять за околицей пропитание для таких беглецов. Как пелось в одной из старинных песен: «Хлебом кормили крестьянки меня, парни снабжали махоркой...» Существенно изменилось отношение к беглым лагерникам в советские времена. За выданного беглеца полагалось денежное или продовольственное вознаграждение, так что выследить и сдать убежавшего заключённого властям некоторые, не слишком обременённые совестью, селяне считали большой удачей. Органы ГПУ вербовали среди местного населения желающих подзаработать таким образом. Смысл данного им в народе прозвища «охотники за головами» заключался в том, что, если доставка пойманного беглеца была затруднена или он был убит при задержании, им разрешалось привезти для отчёта только его голову и отрубленные кисти рук (для дактилоскопии). Что есть доброта? Это ощущение чужих интересов как своих собственных и бескорыстные действия во благо ближнего. Причиной же добрых поступков чаще всего явля­ется сострадание. Искреннее сопереживание – это то, что сможет увидеть даже слепой и услышать глухой. Нередко только сострадание может быть единственным эффективным средством помощи человеку в постигших его несчастьях. Но, как отмечал С.Цвейг: «Есть два рода сострадания. Одно - малодушное и сентимен­тальное, в сущности, не что иное, как нетерпение сердца, спешащего поскорее избавиться от тягостного ощущения при виде чужого несчастья. Это не сострадание, а лишь инстинктивное желание оградить свой покой от страданий ближнего. Но есть и другое сострадание - истинное, кото­рое требует действий, а не сантиментов, оно знает, чего хочет, и полно решимости, страдая и сострадая, сделать всё, что в человеческих силах и даже свыше их». Действи­тельно, порой вовсе не великодушие зовёт нас прийти на помощь людям, а лишь желание устранить помеху, мешающую нашей спокойной жизни; так же, как и причиной щедрости иногда может быть просто тщеславие, которое нам дороже того, что мы отдаём. Из сказанного вовсе не следует, что надо намеренно осложнять себе жизнь тяжёлыми испытаниями; однако не­лишне иметь в виду, что беды дают нам повод не только к огорчению, но и к воспитанию терпения и мужества. В условиях объективно непреодолимых обстоятельств, мужество это будет состоять не в прямолинейном решении немедленно вступить в решительную борьбу с создавшейся ситуацией, а в более взвешенном подходе. Истинная мудрость, в таком случае, будет заключаться не в том, чтобы без оглядки бросаться вперёд, а в том, чтобы суметь, с учётом сложившейся обстановки, найти возможность обойти препятствие. Когда обстоя­тельства сильнее, у нас ещё остаётся возможность попробовать быть умнее их. В любом положении можно найти удобства и неудобства и, если хорошенько поискать, всегда отыщется что-нибудь утешительное. Как природу можно сделать своим другом, лишь подчи­няясь ей, так и неизбежную беду легче преодолеть, частично смиряясь с нею. Груз кажется легче, когда его несёшь не с раздраже­нием, а с разумной покорностью. Несчастен тот, кто не уме­ет переносить невзгоды. Только способный терпеть может добиться того, что он хочет. Выдержка - это способность не только сдерживать своё нетерпение, но и умение не терять при этом надежды на успех. Ничто не приходит поздно к тому, кто умеет ждать. В христианском толковании, всякое зло и горе, если мы признаём их заслуженными, улучшают нашу душу. Далеко не всегда нам дано по­нять подобную логику, как трудно понять ребёнку, что, уши­бив колено, лучше перетерпеть, нежели обижаться до слёз на оказавшийся перед ним предмет. Разумеется, польза через зло - это не тот идеал, к ко­торому должно стремиться человечество, но зло есть не­избежный продукт социального бытия и от него никуда не деться. Когда кончаются беды, кончается и сама жизнь. Очень важно понять, что всё, происходящее с нами, имеет гораздо менее существенное значение, чем то, как мы на это реаги­руем. Чувства, которые мы испытываем, попадая в различные жизненные обстоятельства, в значительной степени зави­сят не столько от серьёзности случившегося, сколько от нашей воспри­имчивости, а порой и просто мнительности. Каждый несчастлив настолько, насколько полагает себя несчастным; так же как счастлив не тот, кто выглядит счастливым со сто­роны, а кто таковым себя ощущает. Вековая мудрость народной пословицы учит нас: «Не слишком радуйся, нашедши; не очень горюй, потерявши». Это действительно разумный совет, и вот почему: Во-первых, любому че­ловеку в его субъективных представлениях часто свойственно заблуждаться: то, что мы считаем злом, нередко оказывается ещё не понятым нами добром, и наоборот. Ни при каких обстоятельствах не следует слишком ли­ковать или огорчаться. Почти каждому из нас случалось го­ревать о том, что оказывалось впоследствии необычайным везением, и радоваться тому, что в будущем становилось источником величайших несчастий. Легко представить себе досаду человека, на несколько минут опоздавшего к отходу своего поезда. Но, если с этим поездом происходит крушение, становится очевидным, что огорчения были напрасны. Это как раз тот случай, когда «не было бы счастья, да несчастье помогло». Или, как верно подмечено в одной популярной песенке: «Если к другому уходит невеста, то неизвестно, кому повезло». Когда вам изменяет женщина, это вовсе не означает, что вам изменяет счастье. Быть может, то, что это случилось до того, как вы связали себя с ней узами брака, и есть ваша самая большая жизненная удача. Даже если у вас украли деньги, вы остаётесь в выгоде - ведь взамен вы приобретаете бесценный жизненный опыт благоразумия и осторожности. Во-вторых, если проникнуться мыслью, что всё соверша­ется в силу необходимости и потому заранее предрешено, любое горе и зло, будучи принятыми как неизбежные, не смогут сломить нас, а сопутствующие им испытания лишь закалят наш характер. Было бы разумно почаще говорить себе: «Когда обстоятельства нельзя победить, можно попробовать над ними возвыситься». Единственный путь к счастью - это перестать беспокоиться о вещах, которые не подчинены нашей воле. Научитесь не требовать невозможного и не горевать о непоправимом. И счастье, и несчастье одинаково полезны нам, если смо­треть на них как на испытания, каковыми они, в сущности, и являются. Наконец, в-третьих, зло есть постоянное напоминание о необходимости вселенской любви, и польза зла как раз и заключается в том, чтобы вернуть человека на путь ис­тинный. «Без м`уки нет нау­ки», «Беды мучат, да уму учат» - говорят народные пословицы. Страдания - участь любого человека. Но опыт страданий - ценнейший опыт, он обогащает душу и жизненно необходим нам. Понятие «наказание» происходит от слова «наказ» (в смысле урок, поучение). Господь учит людей, как отец заботливый, хотя для их же блага, приходится иногда прибегать и к строгим мерам. Он наказывает нас не по злобе, а, как детей своих, для нашей же пользы. Господь посылает нам испытания вовсе не потому, что хочет помучить нас, а для того, чтобы, делая надлежащие выводы из своих ошибок и учитывая приобретённый опыт, мы становились совершеннее. Как уже говорилось, ни одно свойство человеческого характера не может заведомо считаться плохим или хорошим. Всё определяется тем, в разумном ли количестве и к должно­му ли случаю, оно используется. Подобная зависимость наблюдается в любых окружающих нас вещах и явлениях, в том числе и в оценке добра и зла. Ничто не является опасным, само по себе, но становится им, как только нарушается чувство меры. Огонь может согреть человека, и в то же время, при не­осторожном обращении, уничтожить его самого. Вода жиз­ненно необходима людям, и они не могут существовать без неё; но, в случае наводнения или цунами, - она становится их врагом. Слово «фарма», в переводе с латинского, озна­чает одновременно «лекарство» и «яд». И действительно, существует множество веществ, которые в малых дозах спасают больных от тяжёлых недугов, но, взятые в б`ольших количествах, несут смерть. Казалось бы, парадоксально, но, тем не менее, многие яды и даже радиоактивное излучение (разумеется, в строго определённых дозах) не только не вредны, но приносят пользу нашему организму. Из всего вышесказанного можно сделать вывод, что гра­ница между вредом и пользой проходит там, где нарушает­ся некая оптимальная мера соотношения добра и зла - их гармоничная пропорция. Добро и зло, присутствующие в разумном количестве, одинаково служат благу, тогда как безмерное их применение всегда приводит к печальным последствиям. Разве наказание ребёнка (разумеется, не слишком жестокое и действительно заслуженное), хотя и являясь формально злом, не идёт ему на пользу? Или, напротив, чрезмерная снисходительность и избалованность благами (даже из самых добрых побуждений) не порождает впо­следствии в детях эгоизм и ощущение вседозволенности? Таким образом, жизнь постоянно указывает нам на то, что суть не в абсолютном количестве добра и зла, а в под­держании их оптимального соотношения, достижении гар­моничной пропорции между ними. Всё, что «слишком» и «через» (или, напротив, недостаточно), - даёт отрицательный результат. Практическое приложение этого принципа (допустим, к системе взаимоотношений администрации с сотрудни­ками учреждения) будет заключаться в разумном приме­нении тактики «кнута и пряника», то есть балансировании между принуждением и поощрением - что и позволит держаться «золотой середины». Давно известно, что в природе постоянно происходят процессы обмена и взаимопревращения всех существующих видов энергии. Некоторые учёные считают, что человек получает с пищей только 20% жизненной энергии, а остальные 80% - путём энергетической подпитки из окружающей среды. Как вы, наверное, замечали не раз: за выигрыш в одном деле всегда приходится расплачиваться проигрышем в другом. Так почему бы не предположить, возможность существования закона взаимосвязи и трансформации добра и зла? Конечно, термин «энергия добра и зла» звучит несколько непривычно, но и не столь уж абсурдно; и, мне кажется, здесь есть над чем поразмыслить. Похоже, что в природе, наподобие круговорота всех прочих видов энергии, происхо­дит еще и круговорот Добра и Зла. Во всяком слу­чае, существование «Закона бумеранга» (или как его ещё называют «Закон обратного удара»), утверждающего, что любое совершённое добро или зло обязательно возвраща­ется к его источнику, уже почти ни у кого не вызывает со­мнения. В связи с этим, вспоминается судьба жившего в первой половине 19 века графа Ф.И.Толстого (по прозвищу «американец»). Был он человеком незаурядным, ярким, не без достоинств, но обладал необузданным нравом. Будучи заядлым картёжником и кутилой, он часто ввязывался в ссоры, заканчивающиеся дуэлями. Всего в поединках им было убито 11 человек - и ровно столько же умерло у него детей. С возрастом граф остепенился, стал религиозен, больше не участвовал в дуэлях и его последний двенадцатый ребёнок остался жив. Не правда ли, более чем странное совпадение, наводящее на определённые выводы? Каждый человек - это индивидуально неповторимое со­четание добра и зла. При соответствующих условиях, в нём может проявиться и то, и другое. Людьми было совершено немало поступков, поражающих необычайной самоотверженностью и величием духа. В то же время, выражение «звериная жестокость» - это, к сожалению, отнюдь не преувеличение, так как человек по жестокости своей, порой, значительно превосходит зверя. С этим нельзя не согласиться, вспомнив, к каким изуверским пыткам прибегали гитлеровские гестаповцы или «особо изобретательные» следователи НКВД. Всё, что случается с нами, вполне логично и закономерно. Мы получаем от жизни то, что сами вкладываем в неё. Нет такого места на земле, где человек мог бы скрыться от возмездия за причи­нённое зло, так же как любое совершённое им добро, рано или поздно, вернётся к нему сторицей. Как сказано в святом писании: «Да воздастся каждому по делам его!», и потому б`ольшая часть постигающих нас жизненных невзгод представляет собой не случайное стечение обстоятельств, а является закономерным следствием нашей греховности. Все удачи и несчастья носит в себе сам человек. Жизнь угощает нас только тем, что мы приготовили сами. И дру­зья наши, и недруги - собственные наши творения. Как пра­вило, все про­блемы человека заключены в нём самом. Но это же и обна­дёживает: если многие жизненные ситуации (в том числе и болезни) порождаются нами самими, то получается, что и справиться с ними мы в состоянии сами. Если мы столь лег­ко вспоминаем плохое (и склонны даже усиливать эти воспоминания, растравляя себя злом и наполняясь им), то почему нельзя делать то же самое с добром? Хорошая память - весьма ценное качество; но и спо­собность забывать плохое важна не менее, чем память, становящаяся порой «злым властелином» нашего сознания. Особенно тяжелую душевную травму наносит предательство близкого друга или измена любимого человека. М.Булгаков называл такое состояние - «раковой опухолью души». Навязчивые воспоминания прошлых обид никак не хотят покидать нас. Помимо своей воли, с каким-то мазохистским упорством мы регулярно извлекаем из памяти наиболее болезненные воспоминания, как будто нам доставляет наслаждение это «расчёсывание душевных ран». Причиной любого невро­за является неспособность забыть что-то, некогда причинившее тя­желую травму психике. Обуздывая своё воображение, следует стараться не позволять ему настойчиво повторять в памяти пережитые нами когда-то обиды. Ещё со времён Ньютона известно, что каждое действие вызывает равную ему и обратно направленную реакцию. Думается, что подобная закономерность может иметь ме­сто не только в области физических явлений. Не потому ли, в какой мере возрастают силы зла, в такой же увеличива­ются силы добра, и наоборот? Они как бы постоянно со­ревнуются между собой. Возможно, именно этим объясняется парадоксальное явление: чем больше репрессий, тем живучее вера. Рим­ский император Нерон, отличавшийся особо жестокими гонениями на христиан, приказывал обливать их смолой и зажигать, как факелы, для освещения своего дворцового сада. Но даже подобное изуверство не только не заста­вило христиан отречься от своей веры, но и приумножило их число. Преследования - наилучшее средство укрепить нежелательные идеи, а кровь мучеников лишь придаёт им ещё б`ольшую убедительность. Известно немало случаев, когда состоятельные люди того времени, несмотря на угрозу репрессий, добровольно раздавали своё имуще­ство бедным и принимали христианскую веру. Вспомним хотя бы историю святого великомученика Георгия Победоносца, изображение которого мы видим сейчас на возрождённом гербе Москвы. Во времена рим­ского императора Диоклетиана, он, имея высокое воинское звание и влиятельное положение при дворе, не захотел от­речься от христианства и после мучительных пыток был казнён. Похоже, именно по тому же принципу «от против­ного», нелёгкая судьба евреев, долгое время бывших всю­ду изгоями и не имевших своего государства (две тысячи лет они были рассеяны по всем континентам), закалив ев­рейский народ в испытаниях, сделала его одной из самых сплочённых, умных и жизнеспособных наций. В настоящее время по количеству Нобелевских лауреатов (в соотношении с численностью населения страны) Израиль занимает едва ли не первое место в мире. Издавна одним из главных постулатов всех религиозных вероучений (быть может, только за исключением отдель­ных радикально-реакционных сект) является идея духов­ного родства всех людей. Высшими узами, связующими людей между собой, считается служение друг другу, а со­страдательная любовь к ближнему - главным принципом коллективного бытия. Живший в 6 веке до н.э. пророк и реформатор восточных религий Заратустра учил: «Делать добро другим - не обязанность. Это - радость, ибо улучшает наше здоровье и делает нас счастливыми. Быть добрым по­лезно!» Сделайте доброе дело, ради себя самих! Если хорошо окружающим вас людям, то и вам хоро­шо - это ли не стимул к доброте? Хотите доброй привязанности - сделайте для этого человека доброе дело. Чтобы пожинать добро, надо его сеять. А если не приумножать добра, неизбежно насту­пит день, когда вы вынуждены будете совершать зло. Доброта, которую вы отдаёте окружающим, и есть настоящая общественно полезная деятельность. Не забывайте также об искренней благодарности тем, кто был добр к вам. Именно это ответное чувство замыкает цепочку обратного взаимодействия и обеспечивает круговорот энергии добра в мире. Изменить существующий мир не по силам отдельному человеку, и самое лучшее, что мы можем сделать в этой си­туации, - это заняться работой над собой. «Спасись сам и вокруг тебя спасутся тысячи!» - говорил Серафим Саровский. Сотворить мир в душе и передать его людям - это самое большое добро, которое мы в состоянии сделать для окружающих. Хочешь изме­нить мир, начни с себя - стань этим изменением, малень­кой частицей его нового бытия. Нет человека, свободного от вины, ибо во всём, что происходит в обществе, есть некая доля личной ответственности каждого. Нечаянно причинённое зло - грех, свой­ственный многим, и он отчасти простителен; но совершение зла с умыслом, с явным пониманием его по­следствий - грех гораздо более тяжкий. Враг не тот, кто наносит обиду, а тот, кто делает это преднамеренно. По этому поводу существует шутка: «Хороший человек - это человек, причиняющий неприятности неохотно». Обычно человек, совершающий зло, инстинктивно чувствует свою вину, и, стремясь найти оправдание, пытается представить содеянное как добро или хотя бы как действие, к ко­торому его вынудили обстоятельства. Существует только два способа разрешения конфликта между людьми: с позиции терпимости и с позиции силы. Вполне понятно, что обиженный человек в запальчивости испыты­вает желание тут же жестоко наказать своего обидчика, немедленно отомстить ему. Но месть не может судить, она только приговаривает, и отдаваться в такой момент во власть захлестнувших нас эмоций, было бы неразумно. (Даже убив виновного, мы не уменьшим общее количеств убийц на Земле, а только дополнительно внесём в их список самих себя). Принцип «Око за око и зуб за зуб» - не способ разрешения конфликтной ситуации, он может вызвать лишь бесконечное нарастание агрессии с обеих сторон. Выжигая огонь огнём, мы остаёмся на пе­пелище. «Не поправляй беду бедою» - предостерегал древнегреческий мыслитель и историк Геродот. Мудрец может получать оскорбления, но в его силах не принимать их. Человек чувствует себя обиженным только после того, как он принял внутреннее решение, что ему надо обидеться. Ну, так не принимайте такого решения! Истинное достоинство продемонстрирует тот, кто, в случае не­заслуженных обид, проявит полное к ним равнодушие. Му­дрость - это понимание истинных ценностей и знание того, на что не следует обращать много внимания. Клевету по­беждают только презрением. Народные пословицы учат: «Добро помни, а зло забывай», «Лучше самому терпеть, чем других обижать». Попробуйте и убедитесь: стоит простить обидчику и на душе становится легко, словно разрублен узел, который не развязать ника­кими другими способами. Способность прощать - признак величия души. Разумеется, речь идёт не об абсолютном всепрощении (такой уровень сознания доступен лишь избранным), но хотя бы о воспитании в себе способности удерживаться от мелких обид. Невероятный пример смирения явила супруга (убитого революционером-террористом Иваном Каляевым) Великого Князя Сергея Александровича, сестра императрицы, княгиня Елизавета Фёдоровна. Она посетила в тюрьме убийцу своего мужа и сказала, что прощает его. Позднее Елизавета Фёдоровна на свои личные средства основала в Москве Марфо-Мариинскую обитель для призрения увечных воинов и поддержания всех бедствующих. Большевики сполна «отблагодарили» её: 7 мая 1918г. (по личному распоряжению Дзержинского) она была арестована; а 18 июля того же года (на следующий день после расстрела царской семьи) живой сброшена в шахту под Алапаевском. «Когда мы ненавидим своих врагов, мы даём им власть над нами. Наши враги пустились бы в пляс от радости, узнав, сколько беспокойств, терзаний и неприятностей они нам доставляют! Наша ненависть не приносит им вреда, но она превращает наши дни и ночи в кошмары. Мы не можем быть настолько святыми, чтобы любить своих врагов, но, ради своего собственного здоровья и счастья, давайте, по крайней мере, простим их и забудем об их существовании» (Дейл Карнеги). Конечно, способность прощать обиды свойственна да­леко не каждому, но следует хотя бы постараться не дать негодованию захватить целиком наше сознание: ведь по­стоянные размышления об обидах приносят нам гораздо больше вреда, чем сами обиды. Мы обязательно начинаем чувствовать то, о чём слишком много думаем. Всё это создаёт ситуацию почти непрерывного стресса, постоян­но подпитываемого картинами, всплывающими в нашей памяти. Неспособность забыть зло неизбежно порождает новую вспышку зла. Любая ненависть отравляет организм, даже ненависть к злу. Закономерно возникает вопрос: «Так что же, смиренно принимать зло как должное? А как же борьба со злом!?» Дело в том, что кротость не следует понимать как совершенное благоду­шие, а смирение — как пресмыкательство перед сильным. Смирение - это не абсолютная покорность, а скорее сердечная открытость и способность услышать и принять иную точку зрения. Смирение - антипод гордыни, которая слышит только себя. Терпимость вовсе не означает посто­янного согласия с оппонентом, но является предложением совместно рассмотреть подход: «Каждый из нас, по-своему, прав». Толерантность - это прежде всего желание понять другого человека. Мир достигается только через взаимопонимание. Иногда принуждение может дать сиюминутную выгоду, но впоследствии всё равно навредит тем, кто прибег к нему. Заставить (для некоторых), конечно, проще, чем убедить, и сила может временно взять верх, но безропотно покоряются только разуму. Меры насилия с любой из сторон всегда малопродук­тивны. Применение физической силы является доказательством морального бессилия. На крови и слезах ничего не растёт, и тех, кто прибегает к насилию, ждут только проклятия потомков. Провозглашённый орденом иезуитов прин­цип: «Цель оправдывает средства!», подразумевающий, что, ради достижения большой цели, допустимы любые (в том числе и безнравственные) поступки, порочен. Сред­ства - это цель в действии, и они всегда возвышают или дискредитируют её. Цель может выбрать и обезьяна, а средства - только человек. Партия утвержда­ла, что не существует ничего, что нельзя было бы сделать «во благо большинства»; причём, нужды этого абстрактного большинства она же и определяла. Вытекающий из этого постула­та фанатичный принцип: «Любой ценой!» часто приводил к тому, что расплачиваться за реализацию выбранных партией «высоких» целей приходилось миллионами человеческих жизней. Но не может быть добра, которое добывается злом, как и счастья, построен­ного на несчастьи других! Социальная борьба – это необязательно кровавый мордобой и горы трупов классовых врагов, устилающие дорогу к всеобщему благополучию, как учат пролетариат его вожди. Даже кумир большевиков Карл Маркс считал, что «цель, для которой требуются неправые средства, не есть правая цель». Лучший бой тот, которого удалось избежать. Победы, по возможности, должны быть бескровными. Побеждать надо фактами и аргументами, а не хвататься за оружие при первом же расхождении во мнениях. «Не в силе Бог, а в правде!» - гово­рил св.Александр Невский. Идеям эффективно могут противостоять только идеи. Слово не может быть уничтожено физической силой, а, будучи запрещённым, приобретает ещё б`ольшую убедительность. Война - удел варваров. Она, может быть, отчасти полезна для дикарей, отбирая самых сильных и стойких, но на цивилизованные народы она оказывает влияние исключительно пагубное, так как ведёт к взаимоистреблению наиболее достойных членов общества. Жизнь человека на войне низведена до стоимости ничтожного куска свинца или осколка стали. Но самое страшное, что нет мерзости, которая бы не допускалась войной, нет преступления, которое не оправдывалось бы ею. Уж на что был воинственен канцлер Германии Отто фон Бисмарк, но и он считал, что: «Даже победоносная война - это зло, которое должно быть предотвращено мудростью народов». Сами завоеватели, несмотря на военные успехи и богатые трофеи, неизбежно наносят себе нравственный урон. Война порождает «психологию оккупантов», заключающуюся в пренебрежении к чужой культуре и одновременно в утрате своей собственной. Захватчики (даже если они образованные люди), оказавшись на чужой территории, как правило, ведут себя так, как никогда не позволили бы вести себя дома, и таким образом нравственно деградируют. Добиться настоящего мира, используя насилие, невозможно. Только доброе обращение делает повиновение приятным. Расположение нельзя завоевать оружием, а лишь велико­душием и любовью. В историческом плане любой режим, осуществляющий хоть красный, хоть белый, хоть корич­невый террор, несмотря на временные успехи, в конечном счете, оказывается нежизнеспособным и неизбежно уходит в небытие. Приходилось ли вам видеть, как, взламывая асфальт, прорастают грибы? Как нежные побеги растений проби­ваются сквозь жёсткую корку земли, растут в расщелинах зданий и мостовых? Глядя на это, в голову приходит мысль, что так и доброта может разрушить любую преграду. Сумел же Христос (который проповедовал всего-то около трёх лет), а позднее Л.Толстой и М.Ганди, бу­дучи противниками применения силы, привлечь на свою сторону многочисленных сторонников. И это заставляет задуматься. Уж, как только ни преследовали христиан в Древнем Риме, каким невероятным пыткам и жестоким казням ни подвергали их, они после многолетнего геноцида и без применения силы всё-таки оказались победителями в этой борьбе. В 4 веке н.э. при императоре Константине Великом христианство стало государственной религией Римской империи. Очень идейный советский поэт Станислав Куняев уверяет своих читателей, что «добро должно быть с кулаками». Однако не все полагают, что кулак является убедительным и даже необходимым дополнением к правде. Исповедующие непротивление злу насилием и признающие борьбу лишь в форме гражданского непо­виновения считают, что даже в борьбе со злом не допусти­мы любые приёмы: лучше перетерпеть несправедливость, нежели её совершить, лучше оказаться жертвой, чем быть палачом. Преисполненное гордыни зло не может позволить себе быть побеждённым, добро, ради достижения более высоких целей, может. По мнению «непротивленцев», победа насилием никому не идёт на пользу: у победителя она порождает самоуверенность, у побеждённого - чувство униженности и желание мщения. Любая война, порой даже и справедливая, быстро вырождается в отвратительное, мстительное смертоубийство. В победе силой оружия всегда присутствует привкус горечи. Прославлять свои военные победы - значит радоваться убийству. Победа - не причина для ликования, но повод опла­кать погибших и задуматься. Только избегающий таких побед может оставаться спокойным и счастливым че­ловеком. «Не противься злу физической силой - говорится в Но­вом завете - ибо так ты лишь добавляешь к злу новое зло и уменьшаешь добро». Единственный, по-настоящему действенный способ борьбы со злом - преодоление его добром, повсеместное увеличение и наращивание добра. Если согласиться с тем, что суть не в абсолютном коли­честве добра и зла, а в их оптимальной пропорции, то обе­спечить желательное соотношение можно не только насильственным подавлением зла, но и нейтра­лизацией его дополнительным увеличением количества добра. К примеру, уве­личение зла вдвое вовсе не означает, что надо обязатель­но уничтожить эту добавку; ведь можно уравновесить её удвоением количества добра и таким образом вернуться к первоначальной пропорции. Это, конечно, чрезвычайно упрощённая, но вполне наглядная иллюстрация того, что зло можно ввести в рамки не только прямым подавлением, но скомпенсировать его увеличением добра. Возможно, в этом и заключается принцип непротивления злу насили­ем? Кроме того, непротивление часто морально обезору­живает и нейтрализует агрессию; напор нападающей сто­роны, не встретив ожидаемого сопротивления, которое подпитывало бы её азарт, сходит на нет гораздо быстрее. Не потому ли даже закоренелому негодяю трудно поднять руку на старика и ребёнка? Подобная снисходительность к малому или беспомощному существу свойственна даже животным. Наверное, вам не раз приходилось наблюдать, с каким ангельским терпением переносит какой-нибудь громадный пёс любые терзания, которым подвергает его играющий с ним малыш; а ведь взрослому человеку он никогда бы не позволил обращаться с собой таким образом. Однако в большинстве конкретных случаев непротивление выглядит столь нелогичным, что представ­ляется совершенно абсурдным с точки зрения обыденного сознания. Для обычных людей подобный подход неприемлем. Даже живущие в монастырях монахи, люди глубоко верую­щие, брали в руки оружие и становились на защиту своего отечества от супостата (пример тому, герои Куликовской битвы, ратники-монахи Троице-Сергиевой лавры братья Александр Пересвет и Андрей Ослябя, бывшие до п`острига брянскими боярами). Да и сами монастыри часто строились с учётом использования их, в случае войны, в качестве опорных пун­ктов на наиболее важных военно-стратегических направ­лениях, что уже заведомо предполагало участие их обита­телей в возможных боевых действиях. По-видимому, идея непротивления злу насилием все-таки не подразумевает полной пассивности. Но применение ответных силовых мер будет оправдано лишь в том случае, если порождаемое ими зло не будет превышать уровень того зла, на борьбу с которым оно направлено, то есть не приведёт к наращиванию интенсивности зла. Средства защиты не должны быть вреднее того зла, от которого они защищают, чтобы не оказаться лекарством, которое хуже болезни. В некотором смысле, это похоже на разумное применение мер необходимой са­мообороны. К примеру, было бы неоправданно отбивать­ся ломом, если на вас замахнулись салфеткой: ведь сила ума заключается ещё и в том, чтобы с умом использовать силу. К сожалению, в наш просвещённый XX век имело место чудовищное, нарушающее этот гуманный принцип событие. 6 августа 1945г. США, сбросив первую атомную бомбу на японский город Хиро­симу, одномоментно уничтожили почти 200 тысяч человек (позднее от ран и лучевой болезни погибли ещё 160 тысяч). Если учесть, что никакой необхо­димости в этой бомбардировке не было, так как в городе вообще не имелось никаких военных объектов и жерт­вой нападения оказалось мирное население, то этот случай как раз и являет собой очевидный пример неадек­ватного применения силы. Как считал философ И.Л.Солоневич: «Сила - основная и величайшая доблесть нации (в нашем, русском случае) может быть только православной силой, то есть силой, направленной не к господству, а к служению; не к подавлению, а к помощи; не к эксплуатации, а к дружбе. Русская сила – не сила разбойника и бандита, а сила работника и отца». Подводя итоги, можно сказать, что добро и зло настолько неразрывны и взаимопроникающи друг в друга, что опреде­лить их раздельно (а тем более в категорическом противо­поставлении) не представляется возможным. В таком случае, благо будет заключаться в стремлении к достижению оптимальной пропорции между добром и злом, разумной меры их сочетания, то есть гармонии - как единственно возможного способа бытия всего сущего на Земле. Не напрасно, наверное, протоиерей Александр Мень обращал наше внимание на то, что в своих проповедях Христос никогда не говорил о происхождении Зла, о его сущности и смысле; а говорил только о том, как мы должны жить в мире, где оно существует. СЧАСТЬЕ Многие полагают, что сча­стье - это наслаждение удачно складывающейся жизнью и возможность исполнения всех своих желаний. Однако, если подумать, под категорию счастья как раз менее всего подходят те ситуации, когда благоприятное стечение обстоя­тельств или какое-либо желанное событие вызывает у нас состояние полного удовлетворения. Все внешние источники счастья ненадёжны, преходящи и подчинены воле случая. Истинные причины душевного покоя и внутренней удовлетворённости находятся не вне человека, а в нём самом. Не уровень благополучия определяет счастье людей, а отношение их друг к другу и жизненная позиция каждого. И то, и другое в нашей власти, а значит - мудрый человек почти всегда может быть счастлив, если он хочет этого, и никто не в состоянии ему помешать. Получается, что человек, образно выражаясь, действительно «кузнец своего счастья» (впрочем, так же, как и несчастья). Искусство быть счастливым как раз и заключается в осознании того, что эта возможность всегда в наших руках. Наивно надеяться, что кто-то или что-то извне сделает нас счастливыми. Наше состояние определяется не столько внешними обстоятельствами сколько тем, как мы на них реагируем, и именно это делает нас счастливыми или несчастными. Слишком подверженный внешним воздействиям человек никогда не сможет быть вполне счастлив. Гоняться за счастьем бессмысленно. «Счастье в оглобли не впряжёшь» - говорит народная пословица. Как однажды заметил Б.Шоу: «Если когда-нибудь, гоняясь за счастьем, вы най­дёте его, то, подобно старушке, искавшей очки, обнаружите, что счастье всё время было у вас на носу». Конечно, найти счастье в себе самом трудно, но совершенно бесполезно искать его где-либо в другом месте. Счастье - это гармония с самим собой, те самые пуш­кинские «покой и воля», когда они обретены собственными усилиями. Почти все стрессы возникают от ложного понимания того, что с нами случается. Главное, дать верную оценку происходящему и научиться переносить с терпением то, на что мы повлиять не в состоянии. Неизбежное прими достойно. Поскольку ощущение счастья определяется главным образом нашей реакцией на жизненные обстоятельства, единственный путь к его достижению - научиться контролировать свои чувства и мысли. Счастье - не дар судьбы, а результат большой вну­тренней работы над самим собой. Наш внутренний порядок и способность владеть своим настроением - обязательные усло­вия счастья. Каждому живётся хорошо или плохо, в зависимости от того, что он сам по этому поводу думает. Счастье как состояние души недостижимо для тех, кто не умеет почувствовать себя счастливым. В совершенно одинаковых условиях один человек может быть счастлив, а другой - страдать. «Не оттого я доволен, что тепло; но мне тепло от того, что я доволен» - так делился своим рецептом счастья нидерландский философ 17 века Б.Спиноза. Человек может быть счастлив, только самонастроившись на счастье, только научившись культивировать в себе мир внутренней свободы без ложных тревог и страхов, посто­янных сомнений в себе, зависти, без слепого подчинения обществу и благоговения перед ложными авторитетами. Счастье - это не состояние блаженства (или тем более до­вольства), время от времени посещающие нас, а жизненная позиция: умение реально соразмерять свои возможности и желания, радоваться тому, чем вы обладаете и не мучиться оттого, что у вас чего-то недостаёт. Главное заключается не в достижении того, что нам хочется, а в разу­мном использовании того, что мы имеем; и счастлив тот, у кого потребности не выходят за пределы его реальных возможностей. Старать­ся находить в жизни радость - лучший способ привлечь счастье. Помня о худшем, верьте в лучшее. Так вы увеличиваете его вероятность; а если постоянно находиться в ожидании неприятностей, они не заставят себя долго ждать. Хотите избежать беды - гоните от себя злобу и зависть. Больше всего люди страдают от постоянного сравнения себя с другими. Мало уметь жить в мире со своими недостатками, надо ещё научиться спокойно воспринимать чужие преимущества. Иссушающая зависть к чужой собственности или успеху способны довести некоторых людей до безумия. В то же время сознаться в зависти означало бы признать чьё-то превосходство, что и заставляет людей скрывать подобные чувства. Блажен, кто в состоянии наслаждаться тем, что имеет; но никогда не бу­дет счастлив человек, с досадой смотрящий на более удачливого. Быть же довольным сложившейся ситуацией совсем не сложно, если помнить о том, что всё могло быть гораздо хуже. А если уж зависть начинает заметно тревожить вас, попробуйте превратить её в стимул для собственного совершенствования. Поставьте себе задачу, стать такими же способными и успешными в жиз­ни, как тот, кому вы завидуете, и добивайтесь этого в чест­ном соревновании с ним. Такая «белая» зависть - простительна, она побуждает к здоровой конкурентности, в то время как «чёрная» - вызывает желание любым возможным способом устранить соперника. Нередко у вполне благополучных людей недовольство жизнью начинается с желания быть ещё более счастливым. Но несчастен не тот, у кого мало, а тот - кому всегда мало. Видимо, в этом смысл бытующих в наро­де выражений: «Чем богаты, тем и рады» или «На мало не взыщите, б`ольшего не ищите», «Кто малым доволен, тот у Бога не забыт». Мудрый счастлив, довольствуясь немно­гим, а глупцу всего мало. Когда не желаешь слишком многого, то и немногое будет казаться достаточным. Неумеющий получать удовольствие от того, что у него есть, будет несчастлив всегда и при всех обстоятель­ствах - ибо не существует таких благ и возможностей, которые могли бы удовлетворить наше ненасытное сознание. «Кто умеет довольствоваться, тот всегда будет доволен!» - гласит один из главных постулатов Даосской этики. Чаще всего причина нашего душевного дискомфорта заключается в несовпадении желаемого с действительным, в невозмож­ности осуществления нами же придуманной нереальной мечты. Если бы мы не хотели того, что не можем иметь, мы были бы постоянно счастливы. Более того, в некотором смысле, счастье - это свобода от желаний. Лучший способ достигнуть желаемого - пренебречь тем, что вам хочется. При этом следует помнить одну замечательную ис­тину: осознанный и добровольный отказ от притязаний даёт нам такое же реальное облегчение, как и осуществление их на деле. Отсутствием того, чего не желаешь, не тяготишься! Разумеется, это не следует понимать как полное безраз­личие к жизненным обстоятельствам и отсутствие вообще каких-либо желаний. Высшая мудрость заключается не в насильственном самоограничении, а в умении находить удовлетворение в самых обыденных вещах. Даже получение удовольствия от пищи, зависит в основном не от того, что мы едим, а от того, с каким настроением мы едим. За столом главное - присутствие аппетита, а не изысканность яств. Ненасытность желаний (как следствие недостатка чувства меры) - одно из главных зол и препятствий на пути человека к счастью. Вспоминай­те почаще мудрые слова Сократа: «Как много есть на свете вещей, которые мне не нужны!» Неуёмное стремление к потребле­нию разрушает душу. Работая только ради материальных благ, мы сами себе строим тюрьму, ибо каждое новое при­обретение есть потеря ещё одной части нашей свободы . В гробу карманов нет, в вечность можно взять только то, что нельзя потрогать. Умение наслаждаться благоприятным моментом, ниспосланным нам судьбой, ценное качество. Как правило, именно сожаление о прошлом и тревожное ожидание будущего мешает нам вполне оценить настоящее. Нашу психику ломает непомерный груз нако­пившегося «вчера» и пугающего «завтра». За всем этим мы часто не замечаем того ценного и интересного в настоя­щем, что можно было бы увидеть, внимательно всмотрев­шись в него. Самое важное то, что происходит сейчас: ибо изме­нить прошлое или предугадать будущее не в наших силах. Можно не одобрять настоящее, но уметь ценить его как данность и стараться извлечь из текущего момента максимум пользы следует всегда. «Не оплакивай, смертный, вчерашних потерь, Дел сегодняшних завтрашней меркой не мерь, Ни былой, ни грядущей минуте не верь, Верь минуте текущей – будь счастлив теперь!» (Омар Хаям) Однако умение наслаждаться настоящим не следует пони­мать как установку «жить только одним днём». Столь при­митивная позиция вообще недостойна человека. Тща­тельный анализ прошлого и разумные попытки прогнози­ровать будущее не только допустимы, но и непременно должны присутствовать в нашей жизни. Порой наше плохое настроение является след­ствием излишней озабоченности личными страстями и неумением взглянуть на сложившуюся ситуацию с более высокого уровня сознания. Как много сразу же открывается человеку, если он сумеет, хотя бы ненадолго, вытряхнуть из головы скопившийся там мелочный хлам! Мне кажется, есть, по крайней мере, два способа развеять угнетённое состояние души: это общение с при­родой и с настоящим искусством. Перед лицом природы, как и после общения с произведением большого искус­ства, ясно осознаёшь всю суетность и мелочность своих огорчений, отрываешься от обыденности повседневного существования, наступают моменты озарения и взлёта духа. Жаль только, что состояние это трудно удержать в себе надолго, оно легко разрушается, пугаясь любой, по­рой самой незначительной помехи. Именно в расчёте на случай необходимости экстренной помощи искусства, под рукой всегда должна быть любимая книга, видеофильм или аудиозапись, которые могут поднять вам внезапно испортившееся настроение. Одно это уже оправдывает наличие в доме хотя бы небольшой подборки избранных книг и компакт-дисков. «Глотком воздуха» мо­жет быть и общение с близкими друзьями, но об этом мы поговорим в другой главе. «Обычные причины стрессов - как утверждает уже упо­минавшийся писатель и психотерапевт В.Леви - отсут­ствие наполненности жизни истинными ценностями и не­достаток внутренней свободы, заключающийся в чрезмер­ной зависимости от тех или иных мнимостей: отношений с кем-либо, мнения других о себе, социального статуса, фи­нансового положения...» Такие вещи не должны тревожить нас более того, чем они этого заслуживают. Мы постоянно оглядываемся на то, что скажут о нас люди, не очень сооб­разуясь с тем, что подумает о нас Бог. Так и людям не уго­дишь, и Бога потеряешь! За постоянными опасениями возникновения жизненных осложнений, за страхом перед власть имущими и возможным насилием мы забываем бояться главного - Божьей кары. Одной из главных составляющих счастья является жизнь в согласии со своим внутренним «Я». Попытки приспосабливаться ко всем часто за­канчиваются разладом с самим собой. Совесть (как способность к осуществлению нравственного самоконтроля) – это внутренняя честь человека, реакция на самих себя, и лучшая награда - её одобрение. Только вам одним доподлинно известно, подлы ли вы и жестокосердны или честны и благородны в каждом своём поступке, и потому в глубине души вашей всегда должен быть собственный суд, выносящий вам приговор по законам совести. Трудно почувство­вать себя счастливым при недостатке самоуважения. Быть счастливым - значит иметь повод уважать себя. Ну, тут уж выход один: постараться жить с чистой совестью, и, в таком случае, постоянный праздник души будет сопутствовать вам всегда. Единственная собственность, гордиться которой простительно - это ваша необременённая дурными поступками совесть. Иногда причиной затянувшегося скверного настроения является, просто - напросто, то обстоятельство, что у нас остаётся слишком много времени для того, чтобы размышлять о том, счастливы мы или нет. Не занятый делом человек ни­когда не сможет вполне насладиться счастьем, праздная жизнь лишена праздников, при постоянном безделье труд­но найти покой. Действие не всегда приносит счастье, но не бывает счастья в бездействии. Человеку противопоказан не нарушаемый ни­чем покой. Тогда он особенно чувствует свою ничтожность, заброшенность и пустоту. Возможно, это объясняется тем, что та или иная деятельность органически необходима каждому человеку, посредством её он стремится реализовать своё пред­назначение в жизни и видеть результаты своего труда. Каждый хотел бы быть счастлив в любви. Но и здесь мы часто путаем причину со следствием. Не надо стараться нравиться, чтобы добиться взаимности и стать счастливым; а надо стараться быть счастливым - и этим понравиться. Содержательные, остро­умные, никогда неунывающие люди привлекатель­ны и прекрасны даже в болезни, уродстве и старости. Непосредственность поведения, искренняя самоирония и интеллект таких людей настолько завораживают, что их физические недостатки уходят на второй план. Весьма распространено, но, по сути, ошибочно утверждение, что, если каждый организует своё личное счастье, то в итоге счастливы будут все. Подобный вульгарно - арифметический подход служит лишь оправданием для себялюбцев, которых вполне устраивает, что каждый должен побеспокоиться только о себе; а всеобщее благополучие, как бы само собой, сложится из этих личных составляющих. При этом совершенно упускается из виду, что обособленного, изолированного от всех счастья быть не может. Человек по-настоящему счастлив только тогда, когда он делает счастливым ещё кого-то. Если же этого нет, то получается не всеобщее счастье, а общество эгоистов, каждый из которых наслаждается своей счастливой жизнью и нисколько не озабочен ничем, происходящим вокруг него; когда его сострадание распространяется, в лучшем случае, только на бездомных кошек. Человеку для счастья непременно нужен человек. Само слово «счастье», по одной из версий, происходит от понятия «сочастье» - участие, сопереживание. Иногда одиночество полезно и порой даже необходимо; оно доставляет удо­вольствие тому, кто к нему стремится, но превращается в муку, если человек на него обречён. Нельзя почувство­вать себя вполне счастливым в долгом одиночестве, сча­стье - это когда есть ещё кто-то, для кого вы живёте, кто вас понимает. Немецкий философ и учёный 18 века Иммануил Кант считал, что «нельзя сделать людей счастливыми, не сделав их нрав­ственными». Человек может быть счастлив, лишь совершая добрые дела. Никогда не устареет мудрый завет доктора Гааза: «Спешите делать добро!» Объедаясь и хапая, человек не может быть счастлив, ибо пределов насыщению нет, а вот, делясь последним, – может. Сози­дание добра - непременное условие счастья. Более того, человек может рассчитывать лишь на столько добра и счастья в своей жизни, сколько он отдаёт другим (вспомним уже упоминавшийся «закон бумеранга»). «Мы не имеем права потреблять счастье, не производя его» - считал Б.Шоу, а великий Леонардо да Винчи вообще был уверен, что все жизненные явления происходят по закону: «угол падения равен углу отражения». Если у вас неприятности или даже горе, вспомните, что в мире есть множество людей, гораздо более несчаст­ных, чем вы. Помощь в лечении чужой беды - лучшее средство избавления от своей собственной. Помогите кому-нибудь из них, и вам сразу станет легче. Самый лучший способ подбодрить себя - это подбодрить кого-либо другого. Ничто так не лечит человека, как проявленное по отношению к нему душевное тепло. Н.В.Гоголь полагал, что нет выше подвига, чем подать руку изнемогшему духом человеку. Относясь с глубоким уважением к замечательному рус­скому писателю-гуманисту В.Г.Короленко, тем не менее, не могу вполне согласиться с его утверждением: «Человек создан для счастья, как птица для полёта!» Полагаю даже, что подобное заблуждение как раз и является причиной недо­вольства жизнью некоторых личностей с иждивенческими наклонностями. Никаких гарантий тут быть не может! Диалектический закон единства и борьбы противоположностей не допускает наличия положительных явлений без обязательного присутствия отрицательных (и наоборот). За всё надо платить: приобретение в одном всегда вызывает потерю в чём-либо другом. Наслаждение и страдание неизбежно сопутствуют друг другу. Чтобы быть счастливым, надо заслужить, может быть, даже вы­страдать своё счастье. Неспроста же говорят в народе: «Кто беды не видал, тот и счастья не узнает». А у аборигенов Америки индейцев есть на этот счёт образная пословица: «Если в глазах не было слёз, душа не сможет увидеть радуги». Будда считал, что счастье всегда более поверхностно, чем несчастье и видел в страдании глубинную сущность бытия. Люди глупеют в счастье, но становятся философами и мудреют в беде. Нередко суть счастья действительно удаётся по-настоящему осознать, лишь пройдя через ряд жизненных испытаний. Всё познаётся в сравнении и, только имея возможность сопоставить эти состояния, человек обретает способность понять их настоящую цену. Это заметно даже на уровне простейших ситуаций: почувствовать истинное наслаждение отдыхом или едой, можно только, когда очень устанешь или основательно проголодаешься. Для полноты блаженства иногда тре­буется капелька боли (есть даже такое понятие «сладкая боль»). Большое и слишком протяжённое во времени счастье перестаёт быть таковым, ибо долговременность благополучия порож­дает пресыщенность, а излишняя сы­тость - это уже утомление. Сплошное благоденствие - это скука, застой. Человеку необходимы не только положительные, но и отрицательные эмоции; и жизнь ощущается гораздо полнее, если их приблизительно поровну. Характерно, что в первой половине жизни, и особенно в юности, человека обуревает неутомимая жажда счастья; в то время как на склоне лет его жизненная позиция ме­няется: он уже не столько стремится к счастью, сколько старается избежать несчастий. Наверное, приобретённый жизненный опыт подсказывает ему, что счастье, в большин­стве случаев, и есть не что иное, как отсутствие несчастья. Видимо, поэтому древние мыслители считали, что мудрец должен искать не наслаждений, а отсутствия страданий. Счастье, как и здоровье, не замечаешь, когда оно есть. Не это ли имел в виду Ф.М. Достоевский, написав: «Чело­век несчастлив, потому что не знает, что он счастлив»? А может быть, жизнь вообще не бывает плохой, просто мы иногда необоснованно предъявляем к ней слишком вы­сокие требования? Как мало нужно человеку для счастья и как многое требуется осмыслить, чтобы это понять! СМЫСЛ ЖИЗНИ Любая деятельность, без понимания её конечной цели, бессмысленна. Если человек не задумывается о смысле своего существования, он вряд ли сможет разумно организовать свою жизнь. И потому (несмотря на то, что в наш прагматичный век говорить о смысле жизни, в высшем её предназначении, стало как-то неловко, почти неприлично) мы всё же позволим себе немного порассуждать на эту тему. Смолоду вопрос «Зачем мы пришли в этот мир?» редко волнует людей. Но чем старше становится человек, тем чаще его посещает мысль: «А что же я сделал на своём веку? В чём был смысл моего присутствия на Земле?» И ответ на этот вопрос либо позволяет с достойным спокойствием встретить старость, либо приводит в тупик безысходности и отчаяния. «Мы будем счастливы лишь тогда, когда осмыслим свою роль на Земле, пусть даже самую скромную и незаметную. Лишь тогда мы сможем жить и умирать спокойно: ибо то, что даёт смысл жизни, даёт смысл и смерти» (Антуан де Сент-Экзюпери). Ученик З.Фрейда, врач и психоаналитик Карл Густав Юнг утверждал, что столь распространённые сейчас неврозы - это следствие болезни души, терзающейся бессмысленностью своего существования. По его мнению, цель человеческой жизни состоит прежде всего в осознании смысла своего пребывания на Земле. А это не так уж мало: кто однажды обрёл смысл своей жизни, уже ничего на этом свете утратить не может. «Познай самого себя!» - эта надпись была сделана нашими предками на дельфийском храме в Греции много веков тому назад. Не поняв себя, человек обречён жить чужой, не свойственной ему жизнью, и это уродует его характер, калечит саму судьбу. Задаваться вопросами «Кто я?», «Каковы мои задачи?» следует не потому, что придаёшь столь важное значение своей личности, а для того, чтобы знать «Что делать? Как жить?», «Где пределы моей личной свободы и ответственности?». Лишь попытавшись разобраться в себе, можно стать существами не только разумными, но и способными понять кого-либо другого. Беда многих наших современников заключается в том, что в суете мелочных забот им даже не приходит в олову задуматься над смыслом своего существования и они так и уходят из жизни, ни разу не задавшись этим вопросом. Именно от этого, устами доктора Фауста, предостерегал нас великий мыслитель, поэт и учёный И.В.Гёте: «Что нужно нам - того не знаем мы. Что знаем мы - того для нас не надо» В школе и институте мы изучаем преимущественно мир, находящийся вне нас, в то время как внутренние процессы нашего сознания остаются совершенной загадкой. Об этом мы получаем лишь случайные, отрывочные сведения, а порой и вовсе не знаем ничего. Мы должны погрузиться в себя, чтобы успеть за отведённое нам судьбой время, хотя бы отчасти, «познакомиться с самими собой». «Горе людям, не осознающим смысла своей жизни» (Б.Паскаль). Их трагедия заключается в том, что они умирают, так и не успев, как следует родиться. Церковь называет это «грехом неведения». В духовно-нравственном отношении такие люди ещё не начали своё формирование, но, похоже, даже не догадываются об этом. Сонное бодрствование таких существователей, пожалуй, даже трудно назвать настоящей жизнью. Присущие им неопределённость и всеядность отнюдь не способствуют процессу становления их личности, ведь наличие собственного мировоззрения как раз и есть то главное, что отличает каждого человека от прочих его соплеменников. Человек, который знает, зачем он живёт, вытерпит любые невзгоды, и напротив: «Когда человек не знает, к какой пристани он держит путь, для него ни один ветер не будет попутным» (Сенека). Конечно, пользуясь образным сравнением Н.Бердяева, можно сказать, что человек - существо многоэтажное, и каждый волен сам выбирать, на каком уровне сознания ему жить; однако трудно согласиться с откровенно упрощённым, но почему-то пользующимся широкой популярностью суждением: «Смысл жизни в том, чтобы жить». Вот так незамысловато! Но так могла бы рассуждать греющаяся на солнышке и с аппетитом лакающая молоко кошка, а высокоразвитых существ, каковыми люди считают себя, установка на подобное растительное существование отнюдь не красит. Если мир для кого-то просто пастбище, где можно щипать траву, то чем такой человек отличается от животного? Вряд ли можно считать оправданной жизнь, которой руководят только инстинкт самосохранения и стремление к наиболее комфортным условиям существования. В таком случае смыслом жизни становятся лишь поддержание физического благополучия своей телесной оболочки и сохранение себя как биологической особи, но не задача самореализации себя как личности. Таким образом, жизнь сводится, в сущности, к возне с самим собой. Разумеется, речь идёт не о серьёзно больных людях, в силу обстоятельств вынужденных вести такой образ жизни. Великий физик 20 века А.Эйнштейн считал, что «стремиться надо, в первую очередь, не к жизненному успеху, а к тому, чтобы твоя жизнь имела смысл». Жизнь - это служение добру, и только такую жизнь можно считать прожитой не напрасно.Мещанство есть бытие, низведённое до быта, когда личное благополучие становится высшей ценностью в жизни. Мещанское сознание, как правило, ограничено соображениями ближайшей выгоды и не имеет какой-либо серьёзной стратегии; ему недоступно понимание того, как можно что-то духовное (невидимое и неосязаемое) предпочесть материальному и конкретно полезному для себя. Люди такого рода более всего озабочены желанием обеспечить своё благоденствие любой ценой и как можно быстрее. Их представление о счастье не простирается дальше личного комфорта в уютной нише сытого благополучия. Их заветное желание (почти как у персонажа А.П.Чехова) «Увидеть небо в колбасах!». Материальный успех становится главной целью их существования, для достижения которого все средства хороши; и свой достаток они готовы горделиво демонстрировать при каждом удобном случае. Свирепый собственнический индивидуализм и ненасытное потребительство ослепляют их. Барахтаясь в шелухе будничной суеты, мещанин постоянно боится что-нибудь упустить, и, ни в коем случае, «Не быть хуже других!». Обычно эта публика никак ни нравственно, ни политически не ориентирована; она не бывает ни «правой», ни «левой» - как валенки. Сохранение собственного благополучия как единственной цели в жизни - погибельно; ибо, привыкнув к нему и желая продлить любой ценой, человек готов жертвовать многим и часто, утратив благоразумие, теряет всё. Нередко люди из кожи вон лезут, чтобы иметь престижную работу, престижную одежду, престижный автомобиль, престижное жильё … даже не задаваясь вопросом: «А для чего собственно всё это мне нужно?!» Это высокозатратный и совершенно бесперспективный способ удовлетворения своих желаний. Возникает ложное ощущение насыщенности жизни (ведь пустое тоже может заполнять её до предела), но отсутствие в душе человека высоких нравственных ориентиров неизбежно приводит к деградации личности. В суете и кажущейся наполненности бытия можно дожить до почтенного возраста, даже не заметив, что, по сути, давно уже умер. «Нужно есть, чтобы жить, а не жить, чтобы есть» - учил Сократ. Жить только в своё пузо недостойно человека. «Ну, вот я наелся, а что же дальше?» - вопрос, неизбежно возникающий в голове любой мыслящей личности, и ответ на него определяет подход к решению всех прочих проблем. Наше существование заключается в процессе добывания не только материальной, но и духовной пищи, и законы нравственности в этом процессе играют далеко не последнюю роль. Оптинские старцы считали, что люди живут на Земле не для радости, а для совести. Совесть же дана человеку для того, чтобы он сам изобличал недостатки свои. Путь к подлинному самосовершенствованию возможен лишь через беспристрастный самоанализ, высшими критериями которого должны являться верховенство разума и доводы совести. Свой грех надо анализировать. Высочайшее мужество было проявлено такими русскими писателями, как Ф.М.Достоевский, Н.В.Гоголь и Л.Н.Толстой, бесстрашно заглянувшими в души свои и рассказавшими людям о своих грехах и несовершенствах. «Быть или иметь?», «Знать, что почём или что зачем?», «Жить лучше или быть лучше? - основополагающие вопросы нашего существования, и сделать решительный выбор предстоит каждому. Жизнь - это комплекс наших ощущений, через которые мы познаём мир. К счастью, человеку дана возможность не только наблюдать окружающую действительность, но и осмысливать свою роль в ней. Разумеется, обладание конечной истиной вряд ли возможно; но искреннее желание и упорное стремление приблизиться к её пониманию является непременным условием существования сознательного индивидуума. «Призвание каждого человека в духовной деятельности, в постоянном искании правды и смысла жизни» - считал А.П.Чехов. «Ищите и обрящете!» - призывает нас вера. Глубокое и свободное мышление, стремящееся к пониманию действительности, и невосприимчивость к суетным мелочам жизни - вот два наиболее значимых для человека блага. Смысл и оправдание нашего бытия заключается в его духовном наполнении. Жизнь невозможна без нравственной цели. Ценность любой человеческой деятельности определяется, в первую очередь, наличием в ней духовной составляющей. Только нравственность совершаемых нами поступков придаёт красоту и достоинство нашему существованию. Если бы люди смогли осознать все преимущества честного образа жизни, им никогда не захотелось бы обманывать друг друга. Мы всегда с большой охотой сетуем на неблагоприятные условия, в которых живём. Не нужно большого ума, чтобы осуждать, критиковать и жаловаться. Когда человек не в состоянии понять, что с ним происходит, он начинает искать воображаемых врагов; и готов обвинять в преследующих его бедах кого угодно, только не себя. Там, где самокритичный и здравомыслящий швед или немец видит причины неудачи в себе, мы начинаем винить государство, правительство, инородцев, неблагоприятно настроенное по отношению к нам общество и т.д, и т.п. Объяснять свои неудачи происками зарубежных врагов России, конечно, гораздо более лестно для собственного самолюбия, нежели честно признать, что мы, по причине собственной неорганизованности и невежества, пока ещё не готовы к цивилизованному развитию. Судьба любого государства зависит от нравов живущих в нём граждан. В то же время, жизнь каждого человека, по большому счёту, есть не что иное, как процесс созидания собственной личности. Изменяя только внешние факторы (законы, государственные структуры, экономику и т.п.), мы не сможем изменить своей сути, так как самый опасный дракон остаётся жить внутри нас. За столь приятными нашему самолюбию разговорами о значении своей исторической миссии, мы упустили из виду главное - сферу жизни человеческого духа. Подмена истинных моральных ценностей суррогатами пропаганды извратила нравственные представления народа. В условиях новых реалий, чувства чести и личного достоинства стали ненужными и отмирают сами собой. Именно в узости и несовершенстве нашего сознания, в недостатке чувства самоуважения и заключается причина большинства наших бед. Давно пора выдавливать из себя раба уже не по каплям, а вычерпывать вёдрами. Пора понять, что бездумная исполнительность есть не что иное, как трусливая безответственность, а равнодушное спокойствие - душевная подлость. Нравственность, как мерило всего, должна стать выше любой политики и важнее любой экономики! Наше общество будет в состоянии решать любые проблемы, если найдёт в себе силы и мужество признать эту очевидную истину. Вопрос гармонизации личности - главный вопрос человеческой жизни! Как утверждает теория академика В.И.Вернадского, в процессе нравственной работы над собой, гармонизируя свою личность, мы способствуем созданию космического, духовного покрова Земли (так называемой «ноосферы»), и именно поэтому главная цель жизни заключается в совершенствовании души - единственного, что остаётся от нас в вечности. Новый человек может родиться только в недрах собственного сознания. Не в Парламентах и Правительствах происходит самое решительное столкновение Добра и Зла, а в душах людей; и не только судьба каждого, но и судьба всей России, и даже мира, будет зависеть от исхода этой борьбы. Пытающийся добиться перемен в других напрасно теряет время, если он не начал изменять себя самого. «Прежде чем приходить в смущение от окружающих беспорядков, недурно бы заглянуть каждому из нас в собственную душу»(Н.В.Гоголь). Правдоискателей всегда хватало, вот только правдоустроителей маловато. Как говорит народная пословица: «Всяк правду ищет, да не всяк её творит». Для улучшения жизни общественной в нашей власти реально только одно: самому сделаться лучше. Мир никто переделать не в силах, себя же, если очень захочет, переделать может почти каждый. Есть только один уголок вселенной, реально доступный нашему влиянию, который мы можем действительно улучшить, - это мы сами. Всякий человек в состоянии с любого момента начать совершенствовать свою жизнь и своим примером благотворно влиять на ближайшее окружение, а значит, в какой-то степени, и на всё общество. Академик И.П.Павлов, будучи профессиональным физиологом, утверждал, что «человек – единственная система, которая способна регулировать сама себя в широких пределах, то есть самосовершенствоваться». Конечно, личное совершенствование совсем не простой, требующий веры и твердой воли, а, главное, очень протяжённый во времени процесс: ведь человеческая психология меняется крайне медленно. Поэтому было бы наивно думать, что таким образом можно быстро изменить жизнь многих тысяч людей. Однако постоянная духовная работа над собой, особенно когда она происходит в общении с единомышленниками, может в значительной мере ускорить этот процесс. При этом занятие самосовершенствованием отнюдь не подразумевает какую-либо самоизоляцию и уход от действительности, вовсе не исключая вмешательство в происходящие вокруг нас процессы и активное участие в жизни общества. Как говорит мудрая грузинская пословица: «Лучше зажечь маленькую свечку, чем проклинать тьму». На тихом героизме держится Земля. «Делай, что должно, и будь, что будет» - учил Л.Н.Толстой. Пусть вас не слишком огорчают трудности и потери, возникающие на вашем пути, не приводит в отчаяние очевидная несправедливость. Злодеи и преступники, прожившие, казалось бы, благополучную жизнь, на самом деле наказаны более всего. Бог даже не предпринял попытки исправить их через страдания - они уже безнадёжны. А испытания выпадают на долю тех, кого ещё можно спасти. Человек родится и живёт на Земле не для ублажения себя, а для добрых дел. Способность к совершению добра дана человеку, чтобы делать счастливыми других, и его обязанность развивать эти задатки, изначально заложенные в нём Господом. Главный смысл человеческого общения - облегчать жизнь друг другу, делиться всем с ближним, и результат не заставит себя ждать. «Кто сеет скупо, тот скупо и пожнёт; сеющий же щедро - пожнёт обильную жатву» («Новый Завет» 2-ое послание св.апостола Павла к коринфянам, 9:6). «Чтобы поверить в добро, надо начать делать его» (Л.Н.Толстой). Попробуйте сделать добро (или хотя бы что-то полезное или приятное людям) и вы почувствуете, что никакие удовольствия мира не могут сравниться с тем удовлетворением, которое вы испытаете после того, как увидите, что ваша деятельность действительно нужна окружающим. В любой критической ситуации помогает правило: поменьше думать о себе. Чужой беды не бывает! Безопасность каждого держится на уязвимости всех. Забота о сохранении чужой жизни увеличивает шансы вашего собственного спасения, так как все окружающие, из тех же соображений, будут стремиться прийти на выручку к вам. Живите для других, если хотите, чтобы жили для вас. Только единый настрой людей на бескорыстную взаимопомощь может сохранить жизнь на Земле и сделать её счастливой для всех. Даже в самые мрачные и трагические моменты нельзя забывать главного - что вы ещё живы и в состоянии кому-то помочь. Всегда и везде можно найти человека, который нуждается сейчас в вашей поддержке. Лишь такой принцип всеобщей взаимопомощи может дать нам возможность выстоять в борьбе за жизнь на планете и почувствовать себя людьми в высоком смысле этого слова. Жизнь же по принципу: «Человек человеку - волк» заведомо исключает какое-либо людское содружество. При таком подходе, души людей всё более тяготеют к разладу, ими всё в большей степени начинают править соображения эгоизма и неуёмной гордыни самолюбия. Если человечество не сможет осознать себя мировым братством, единой семьёй, в которой взаимопомощь - непреложный закон поведения каждого, мир ждёт гибель. Перед нами альтернатива: «братские объятия» или «братские могилы». Нередко над людьми, не слишком обеспеченными, подшучивают: «Если ты такой умный, то почему ты такой бедный?» Но на это закономерно возникает встречный вопрос: «Если вы такие умные, то зачем вам столько богатства?» Самый духовно несчастный человек тот, кто больше всего любит деньги - ибо уже не он пользуется ими, а они становятся его хозяином и повелителем. Жадный беден всегда. Богат не тот, кто много имеет, а тот, кто много отдаёт; и нет богаче и свободнее людей, чем добрые люди. «Кто берёт – наполняет ладони, кто отдаёт – наполняет сердце» (древнекитайский философ Лао-Цзы). Жизнь обретает смысл лишь в том случае, когда она прожита не только для себя одного: «Жизнь ведь тоже только миг, только растворение Нас самих во всех других, как бы им в дарение». (Б.Пастернак) Чтобы не задохнуться от скуки, чтобы жить счастливо, не ощущая постоянных укоров совести, богатый человек должен быть ещё и духовно щедрым. Богачи нашего времени - люди недавно ставшие состоятельными, они ещё не насытились. Надо, чтобы сменилось 2-3 поколения таких людей; тогда они, возможно, начнут думать не только об увеличении доходов и экстравагантных забавах, но и о чём-то более благородном. Сорить деньгами позорно. Не исключено, что ещё появятся новые Морозовы, Шереметевы, Прохоровы, Мамонтовы, Третьяковы, Рябушинские, Бахрушины, Постниковы, Карзинкины, Щукины..., которые будут вкладывать деньги не в роскошные яхты, не в личные позо­лоченные самолёты и футбольные клубы, а в больницы, музеи, библиотеки, учебные заведения и приюты для бедных. Кстати, до революции большинство московских больниц были построены на средства благотворителей (главным образом купечества) и носили их имена. Это Солдатёнковская (после 1920г. Боткинская больница), глазная больница и амбулатория братьев Алексеевых (ныне ин-т Гельмгольца), родильный дом Лепёшкина (сейчас им.Грауэрмана), онкологическая - Зыковская, детская - Мазуриных, Прохоровская городская амбулатория, Хлудовские палаты для неизлечимо больных женщин и Университетская клиника детских болезней, глазная больница Мамонтова, а ещё: Бахрушинская и Солодовниковская, Четвериковская и Каверинская, Медведниковская и Капцовская больницы, Шелапутинский гинекологический институт и многие другие. Причём все больницы были бесплатными и содержались в основном на средства жертвователей. Я уж не говорю о легендарном СКЛИФе (Московском городском НИИ скорой помощи им.Н.В.Склифосовского), бывшем Странноприимном доме, построенном сенатором, графом Н.П.Шереметевым. Уходя из жизни, он назначил попечителем Странноприимного дома своего единственного сына Д.Н.Шереметева, который с большой ответственностью отнёсся к выполнению воли отца. В этом доме милосердия побывало более 50 тысяч оказавшихся в затруднительном положении людей. Многие из них получили здесь приют и денежное довольствие, а неимущие девушки были обеспечены приданым и благополучно выданы замуж. Дмитрий Николаевич не только тратил почти все свои средства на содержание Странноприимного дома, но и завещал этому заведению приличную сумму, которая позволила впоследствии существовать ему ещё многие годы. Вряд ли кто-либо, проходя по Москворецкой набережной мимо здания Артиллерийской академии, вспомнит, что построено оно было ещё в конце XVIII века на добровольные пожертвования и государственные средства и называлось «Воспитательный дом-приют для незаконнорожденных младенцев и подкидышей». К началу XX века приют уже имел повивальное отделение, лазарет с операционной и собственную лабораторию. Малолетние пациенты этого заведения не только содержались здесь до совершеннолетия, но обучались и даже получали профессию. В Мариинской больнице на Новой Божедомке (построенной императрицей Марией Фёдоровной) главный пункт устава гласил: «Бедность есть первое право на поступление в это лечебное заведение, без различия пола, возраста и национальности». Внутри здания была сооружена церковь, чтобы тяжелобольные могли слушать службу, не выходя из палат. Ещё одна церковь (для ходячих больных) находилась в больничном саду. Наверное, не все знают, что широко известная в народе «Канатчикова дача» (до 1994г. именовавшаяся Первой психиатрической больницей им.Кащенко), появилась благодаря стараниям Московского городского головы Н.А.Алексеева. Он же на собственные средства построил и передал в дар городу «Рогожское училище для мальчиков и девочек», а А.А.Абрикосова, оплатившая строительство Городского родильного дома, сама была матерью 22 детей (по совершенно непонятной причине в советское время этому роддому было присвоено имя Н.К.Крупской, которая не только не имела детей, но и активно выступала за свободу производства абортов). На средства одной только династии Морозовых были созданы: Университетская клиника медицинского факультета МГУ, Онкологический институт, несколько психиатрических лечебниц, Детская больница (В.Е.Морозов), Родильный дом (С.Т.Морозов), Богадельня (Д.А.Морозов), Гинекологическая больница (Т.О.Морозов), Клиника нервных болезней (В.А.Морозова). Кроме того, Варвара Алексеевна передала в фонд помощи инвалидам Первой Мировой войны шесть миллионов золотых рублей, а Ю.И.Базанова вносила плату за обучение многих неимущих студентов. А были ещё: родильные приюты для матерей-одиночек, ночлежные дома Крестовниковых для бездомных на 3-4 тысячи мест, Бахрушинские дома дешёвых квартир для малоимущих; учебные заведения: Коммерческий институт, Техническое училище Комиссарова, десятки ремесленных училищ и школ рукоделия (в том числе и для глухонемых). Купцами Рукавишниковыми в собственном имении был создан целый исправительно-воспитательный комплекс для малолетних преступников с учебными мастерскими (готовившими литейщиков, слесарей, монтёров...) и сельскохозяйственной фермой. Там же была организована прядильно-ткацкая школа с классами технического рисования и фабричных колористов (предшественников нынешних дизайнеров). Ну и, конечно, тысячи и тысячи построенных купечеством по всей России церквей. Банкиры и фабриканты братья П.А и В.А.Бахрушины две трети своих доходов тратили на благотворительность. Они построили на Соколиной Горе больницу и «Дом призрения для неизлечимых больных»(первый в России хоспис!) ; Детский приют и Воспитательный дом для бедных и сирот на Софийской набережной, (при котором были 2 детских сада, начальное училище, ремесленное училище для мальчиков и профессиональная школа для девочек); «Дом бесплатных квартир для вдов с детьми и учащихся девушек» (на 2 тыс.мест) и даже «Дом для престарелых артистов». В своём Тихвинском имении Бахрушины организовали колонию для беспризорных, где их обучали различным ремёслам. В 1904г. построили на Смоленском бульваре «Училищный дом для неимущих студентов», а в 1906г. учредили поощрительные премии (ежегодно 5 премий по 8 тыс. руб.) для лучших студентов Московского Государственного Университета, Московской духовной академии и Академии коммерческих наук. В 1913г. построили в г.Зарайске родильный дом, больницу и амбулаторию. В 1916г. отдали свою усадьбу Ивановское под детский приют. Отдельного рассказа заслуживает история Прохоровской (ныне Трёхгорной) мануфактуры, где хозяевам её удалось создать для своих рабочих весьма приличные по тем временам условия жизни. На фабрике были: дома-спальни на 4,5 тыс. мест. (нечто вроде общежитий, где могли находиться те, кто не имел постоянного жилья в городе), столовые, своя продовольственная лавка, баня и прачечная, аптека и амбулатория, больница и санаторий, ясли и детские сады, школа и ремесленное училище, библиотека и даже свой театр (на 1300 мест). Зато за сквернословие при малолетних увольняли с работы. Фабрика платила рабочим и служащим пенсии, а во время войны семьям тех, кто ушёл на фронт, выплачивалось пособие «за отсутствие кормильца» в размере двух третей его заработной платы. Именно на «Техгорке» появились первые фабрично-заводские училища, положившие начало всей системе профтехобразования в России. Однажды фабрику посетил премьер-министр Франции Р.Пуанкаре, который был потрясён увиденным и ходатайствовал о награждении Прохорова орденом «Почётного легиона», а самой Трёхгорке на Всемирной выставке в Париже была присуждена Золотая медаль «За санитарное состояние производства и заботу о быте рабочих». Так что во время событий 1905г. рабочие «Трёхгорки» вовсе не стремились примкнуть к восставшим и гнали в шею постоянно засылаемых к ним агитаторов. В районе фабрики действительно шли ожесточённые бои, но не оттого, что она была очагом революционной борьбы, а потому, что это место было тактически удобно для ведения боевых действий, и туда стекалось множество вооружённых дружин со всех концов Москвы. Всё это время Прохоров находился на фабрике, однако рабочие не только не применили к нему никакого насилия, но даже организовали его охрану. Чем же отплатила советская власть этим душевно щедрым людям, дела которых, без сомнения, могли бы служить подрастающему поколению примером благородного служения своему отечеству? Почти всё российское купечество было уничтожено как враждебный новому обществу класс! Если мы отказываем в уважении достойнейшим нашим предшественникам, то можем ли мы надеяться на уважение к нам со стороны наших сыновей? Зато более пятидесяти лечебных учреждений страны продолжают носить имя советского наркома здравоохранения Н.А.Семашко, бездарно провалившего организацию всех противоэпидемических мероприятий и погубившего в результате это миллионы человеческих жизней. Он же является автором холуйски восхвалявшего Ленина панегирика «Незабываемый образ», многократно переиздававшегося до 1985г. общим тиражом более полумиллиона экземпляров. Именно Семашко была запущена нелепая «утка» о том, что пули, ранившие Ильича, были отравлены ядом «кураре». Даже детям, читавшим Майн Рида и Купера, известно, что этот яд вызывает мгновенный паралич сердца; в то время как В.И.Ленин, после покушения на него не только самостоятельно добрался до машины и, прибыв домой, поднялся на третий этаж, но даже ни разу не потерял сознание. (К тому же этот яд не выдерживает воздействия высокой температуры и потому не пригоден для использования в огнестрельном оружии). А вот почему Ильича не доставили в ближайшее лечебное учреждение (хотя рядом были две крупные городские больницы Павловская и Яузская), а повезли за тридевять земель в Кремль, до сих пор остаётся загадкой. Тайна сия велика есть! Впрочем, так же как и то, кто именно и зачем покушался на Ленина. Сам Владимир Ильич утверждал, что стрелявший в него был мужчина, но следователи не сочли нужным принять это во внимание. Никто из 17 опрошенных свидетелей покушения не смог описать внешность стрелявшего. Шофёр и личный охранник Ленина С.К.Гиль почему-то несколько раз менял свои показания об обстоятельствах покушения на Ильича. Военный комиссар Батурин сообщил, что, услышав выстрелы, сразу побежал к проходной завода, надеясь перехватить покушавшихся, и уже на Серпуховской улице увидел показавшуюся ему подозрительной женщину, которую и задержал. Как-то не очень верится, что хилого здоровья (да ещё в длинной юбке и на каблуках) женщина смогла опередить бегущего во весь дух молодого, здорового мужчину и раньше его оказаться за пределами заводской территории. Зато уже на 4-ый день комендант Кремля П.Мальков, по личному распоряжению Я.М.Свердлова, забирает с Лубянки якобы покушавшуюся на вождя Фанни Каплан и расстреливает её в гараже, да ещё и зачем-то сжигает в металлической бочке труп (случайным свидетелем этой кустарной кремации оказался живший тогда в Кремле поэт Демьян Бедный). Поверить в то, что этой (после 11 лет пребывания на каторге) больной и полуслепой женщине кто-то мог доверить роль киллера, просто невероятно. Между прочим, она была близко знакома с Н.К. Крупской, Инессой Арманд и младшим братом Ленина Д.И.Ульяновым, а также являлась близкой подругой сестры Я.М.Свердлова. Как известно, в Ильича попали две пули. Одну из них удалили сразу, а вторую извлёк два года спустя (в апреле1922г.) немецкий хирург Мориц Борхарт - и она оказалась не того калибра, что предполагаемое оружие Каплан. Все удивились, но промолчали. Впрочем, про калибр первой пули тоже никто не вспоминал. Уже только одна эта улика, безусловно доказывает, что стреляла не Каплан или, во всяком случае, не она одна; а всё, что она говорила на допросах было очень похоже на самооговор. Люди часто находят оправдание своим дурным поступкам в рассуждениях о том, что нравственность меняется со временем, и то, что было плохо вчера, сегодня уже вполне приемлемо, или наоборот. По всей видимости, здесь происходит путаница между смысловым содержанием понятий морали и нравственности, - что вовсе не одно и то же. В своё время К.Маркс и В.Ульянов объявили мораль понятием исключительно классовым, а Гитлер и вовсе отменил её. Можно вполне согласиться с Марксом в том, что «всякой форме общественной собственности соответствует своя мораль», но это вовсе не исключает существование всеобщей нравственности более высокого порядка, объединяющей всё человечество. Нравственность - понятие гораздо более ёмкое и широкое, нежели мораль; понятие всеобъемлющее, жизненно необходимое для достижения взаимопонимания между всеми жителями Земли и служащее цели всеобщего благоустройства мира. Идеальное общество не возможно, но не возможно и общество без идеалов, противостоящих разрушительным силам энтропии и хаоса. А мораль – это, своего рода, «мода на нравственность», сложившаяся в некотором сообществе на конкретной территории и определённом историческом отрезке времени, и она действительно может меняться в зависимости от века и страны. (У фашистов тоже была своя мораль, но вряд ли её можно назвать нравственной). В отличие от морали, нравственность преследует цели общие, всемирные и как общечеловеческий закон, определяющий основные правила взаимоотношений между людьми, должна оставаться незыблемой в любые эпохи. Иначе мир просто развалится!! Духовные ценности, конечно, подвержены инфляции, но никогда не могут обесцениться полностью, ибо на них держится мир. В нравственных заповедях заключён огромный созидательный смысл - они скрепляют общество, указывают человеку, как ему жить достойно среди себе подобных. Они удерживают людей от уничтожения друг друга. Разве они могут устареть?! «Чистоту, простоту мы у древних берём, Саги, сказки из прошлого тащим, Потому что добро остаётся добром В прошлом, будущем и настоящем!» (Владимир Высоцкий) Существует мнение, что люди никогда не смогут вполне понять друг друга, потому что все они слишком разные. Однако исторический опыт показывает, что любое сообщество может рассчитывать на выживание лишь в том случае, если оно имеет единый, принятый всеми свод правил жизненного поведения. Даже самая захудалая артель, даже шайка преступников вынуждены соблюдать свой внутренний устав - иначе они не смогут не только совместно действовать, но и существовать. Так же и человеческое общество в целом. Конечно, жизненные принципы у людей могут быть разными, но необязательно враждебными, входящими друг с другом в категорическое противоречие. Достигло же человечество (после многих лет отсутствия взаимопонимания) единой точки зрения, например, по вопросу об отношении к рабству, геноциду и некоторым другим ранее казавшимся неразрешимыми проблемам. Иначе и быть не может, ибо всё человеческое сообщество - это «оркестр» разнообразных, но исполняющих одну мелодию инструментов. Потеряв общие нравственные идеалы, оно неизбежно превратится в неорганизованную толпу, где каждый живет только личными или, в лучшем случае, корпоративными интересами отдельных групп, и распад подобного сообщества заведомо предрешен. Вот что сказал по этому поводу в своей «Нобелевской лекции» А.И.Солженицын: «При шести, четырёх, даже при двух нравственных шкалах не может быть единого мира, единого человечества: нас разорвёт эта разница ритма, разница колебаний. Мы не уживёмся на одной Земле, как не жилец человек с двумя сердцами». Общественные формации и государственное устройство могут меняться, но главные обязанности человека по отношению к природе и себе подобным должны оставаться неизменными. В сущности, образ жизни каждого должен быть таким, чтобы наслаждаться и дарить наслаждение, не причиняя при этом вреда ни себе, ни другим. Разве этот простейший, основополагающий принцип не в состоянии соблюдать все? Первое правило жизни - «золотой закон нравственности»: Не делай другому того, чего не пожелал бы себе самому! Разве этот постулат, сформулированный в Нагорной проповеди Христа, не понятен и не приемлем для каждого живущего на Земле человеческого существа, вне зависимости от времени и места его проживания?! Между прочим, в той или иной форме, он присутствует во всех вероучениях и заветах мудрецов любых времён и народов. О том же предупреждают и пословицы: «Лучше жить бедняком, чем разбогатеть грехом» или «Лучше хлеб с водой, чем пирог с бедой». По сути, речь идет о том, что на чужом несчастье счастья не построишь. Пусть лучше обманут тебя, нежели ты сам обманешь кого-либо. Совесть и стыд всегда были регуляторами поведения нравственного человека и началом его совершенствования и останутся ими всегда.Трудно изменить мир к лучшему, но можно постараться хотя бы не сделать его хуже. Не идти на преступление никогда, против кого бы оно ни было направлено, - заповедь уважающего себя человека. Человеку даны от Бога дарования для того, чтобы он постигал мир и служил близким. Проповедью добра и справедливости должны быть не только наши слова, но и наши поступки. Каждый человек стоит ровно столько, сколько останется от него добрых дел и жизненного опыта, который может пригодиться последующим поколениям. Смысл существования каждого человека в том, чтобы своими действиями внести посильный вклад в улучшение мира; стремясь сделать при этом самое большее, на что он способен. Недоделанное нами обременяет потомков. Не ждите идеальных условий - их никогда не будет. Как говорил Теодор Рузвельт: «Делай - что можешь, с тем - что имеешь, там - где ты есть». Истинное великодушие состоит не в том, чтобы дать кому-либо то, в чём он нуждается больше вас, а в том, чтобы поделиться хотя бы частью того, без чего вы сами не можете обойтись. Быть щедрым - значит давать больше, чем вы можете; быть гордым - значит брать меньше, чем вам нужно. Величие души может раскрываться не только в чрезвычайных обстоятельствах, но и в обычной повседневности. Жить по законам природы, соблюдать справедливость, не поддаваться слабости, всегда быть самим собой - задача непростая, но благородная и достойная уважения. Все мы предназначены Господом к определённой деятельности. Как заповедует нам Библия, любые способности, а тем более талант, грешно зарывать в землю. У того, кто не умножает данного ему Богом, отнимается то, что он имел. Животные и насекомые (бобры, пчёлы, муравьи...), строящие для себя порой весьма причудливые сооружения, руководствуются лишь природным инстинктом. Человек же, как существо обладающее разумом и воображением, старается внести в свою деятельность что-либо творческое, в меру отпущенных ему фантазии и таланта. Творчество - одна из главных составляющих того, ради чего мы приходим в эту жизнь. Творя, человек уподобляется той Высшей Силе, которая создала мир. При этом под творческой деятельностью не следует подразумевать непременно что-то фундаментальное, значительное; совсем не обязательно быть выдающимся философом, учёным, поэтом, художником или музыкантом. Скромный гончар, садовод или портной тоже способны создать вещи, облегчающие и украшающие жизнь людей, и тем самым оставить на Земле добрую память о своём существовании. Каждое поколение должно стремиться сохранить то, что оно получило от предшественников и, по возможности, приумножить его. Нужды будущих поколений (ведь это наши дети и внуки!), конечно, важны; но партийные функционеры, спекулируя на этой благородной идее, многие годы держали людей в кабале принудительного аскетизма, распространявшегося почти на всё население страны. И пока народ в нищете и голоде, отказывая себе во всём, боролся за обещанное ему светлое будущее, партийная элита устраивала своё настоящее. 12 сентября 1932г. вышло Постановление Наркомснаба СССР «О введении на предприятиях общественного питания «Рыбного дня». В этот день из меню заведений «Общепита» исключались все мясные блюда. Наверное, во время всеобщего голода начала 30-тых годов эта мера была целесообразной; но ведь она продержалась более полувека и лишь ко времени «перестройки» постепенно сошла на нет. Используя энтузиазм одураченных масс и навязывая им «великий коммунистический пост», представители партийной и чиновничьей номенклатуры не спешили ограничить свои собственные потребности. Всюду трубя о социальной справедливости, они создали общество «специальной справедливости», приспособленной, в первую очередь, к их нуждам. Перечень дефицитных вещей и деликатесных продуктов, ожидающих их в закрытых распределителях, едва умещался на десятках страниц «особого прейскуранта». Как говорится: «Кому всё, а кому - всё остальное» или: «Кому «сучок» (так называли водку низшего качества), а кому - коньячок». «Слуги народа» отоваривались не в обычных магазинах, а в Москве - в «200-ой секции» ГУМа, в Ленинграде - в «Голубом зале» Гостиного Двора, в Красноярске - на «Сороковом складе» и т.д. Тоже и с пищей духовной. В то время как обычные москвичи ночами выстаивали в очередях у подъездов книжных магазинов, в надежде, что им, может быть, посчастливится подписаться на собрание сочинений любимого автора или купить какую-нибудь пользующуюся спросом книгу, у номенклатуры подобных проблем не было. Все самые дефицитные издания они приобретали на спецскладах некоторых библиотек. Достать что-либо приличное из продуктов можно было только в Москве (и то лишь потому, что властям очень не хотелось окончательно опозориться перед иностранцами). Даже обычная колбаса со всех мясокомбинатов страны сначала свозилась в столицу, а потом уже из московских магазинов народ сетками и сумками развозил её в самые отдалённые уголки необъятных просторов нашей родины. И хотя об этом знали все, от мала до велика, аппетит «слугам народа» это нисколько не портило: для них любая жидкость - «божья роса». Да, собственно, они и не обещали, что народ будет жить хорошо; они говорили только, что народ будет жить ещё лучше, и многие недостатки уже изжиты, хотя и окончательно, но не целиком; вернее целиком, но не полностью. Идея пренебрежения ныне живущими людьми, якобы ради счастья абстрактного нового поколения, была не только ошибочна, но даже преступна. Людям повсюду бубнили про светлое будущее, чтобы они не потребовали хотя бы мало-мальски приемлемого настоящего. Именно эта идея беззаветного служения некому перспективному социальному идеалу, развязав руки фанатикам коммунистической утопии, породила неумолимую жестокость и бесчувственность к страданиям миллионов людей, на костях которых предполагалось создать то самое светлое будущее. Когда в умах политиков господствуют подобные утопии, они рано или поздно утопят страну - что они вскоре успешно и осуществили. Высшая должность на Земле - быть достойным человеком или хотя бы стремиться к этому. Смысл человеческой жизни заключается в борьбе с собственным несовершенством и поиске, осознании и поддержании гармонии - как единственно возможного средства достижения благоприятных взаимоотношений с окружающими нас людьми и природой. «Боже, дай мне сил сделать то, что я могу; терпения и мужества с достоинством перенести то, что я не в состоянии изменить; и мудрости - чтобы отличить одно от другого. Научи меня верить, надеяться, прощать и любить» - с такой молитвой ежедневно обращались к Господу оптинские старцы. Осознание своих ошибок, искупление их, передача своего жизненного опыта своим детям или ученикам, раскрытие его в своём творчестве, наконец, просто нравственно - благоприятное воздействие на окружающих и есть то самое важное, что составляет смысл нашего существования. Самопознание, самосовершенствование, самоотдача - главные направления развития личности на этом пути. Внешний мир беспокоит нас лишь в той степени, в какой мы принадлежим ему, и главной ошибкой в этой ситуации становится забвение и пренебрежение высшим ради низшего. Крайне неразумно лишаться чего-либо хорошего внутри себя, чтобы выиграть вовне, изменяя великому в пользу ничтожного. Наверное, для уважающего себя человека, в принципе, не может существовать ничего, за что он согласился бы платить любую цену, тем более, расплачиваясь потерей своего достоинства. Поставить честь выше выгоды удаётся не всем - что и является чаще всего причиной дурных поступков. По большому счёту, жить надо ради того, за что можно умереть. К счастью, не перевелись ещё люди, способные заплатить своей жизнью за идеалы, считающие, что есть духовные ценности, более значимые, чем блага физического существования. Возможности духа таких людей выше условий бытия и способны преодолевать их. Не всякому дано пойти на риск, и даже погибель, во имя истины и своих принципов, ради того, что нельзя взять в руки. Человек, осознавший эти надличностные ценности, всегда выше и значительнее эгоиста, замкнувшегося в жалком круге собственных интересов. В жизни, и особенно в старости, главное - это сохранение чувства достоинства. Для уважающего себя человека понятия благородства и чести, как высших форм достоинства, ценнее жизни. Такое бесстрашие заслуживает признание даже врагов. К примеру, капитан легендарного крейсера «Варяг» (отважно сражавшегося с японской эскадрой, и экипаж которого предпочёл затопить корабль, но не оставлять его врагу) В.Ф.Руднев был (по окончанию войны) награждён Правительством Японии высшей государственной наградой «Орденом Восходящего Солнца». Чем меньше внешнего нужно человеку, тем более он свободен и счастлив. Ваш внутренний мир - единственная область, где вы можете быть полными хозяевами, так постарайтесь сделать его настолько самодостаточным, чтобы вы не только не нуждались в подачках сильных мира сего, но и они, при всём желании, не смогли бы лишить вас чего-либо. Если все ваши ценности окажутся заключены в вашем внутреннем мире, никто не будет властен над вами и не сможет заставить вас оценивать какой-либо факт, вопреки вашей воле, или запретить думать так, как вы считаете нужным. Чувство обретённого внутреннего достоинства нельзя унизить ничем. В отличие от гордости, изменяющейся в зависимости от достижения успеха или отсутствия его, органично присущее вам чувство собственного достоинства всегда остаётся с вами. Жизнь наша принадлежит родине, но честь - никому. Отнять честь нельзя, её можно только потерять. Честь можно задеть, но уронить её можем только мы сами. Лишь научившись самоутверждаться не в гордыне своего эгоизма, а в любви к природе и людям, отдавать при каждом удобном случае, а потреблять только по необходимости, мы сможем реализовать своё человеческое предназначение и оправдать наше присутствие на Земле. КУЛЬТУРА и АНТИКУЛЬТУРА Латинское слово «культура» буквально означает - «культ Ра»(бога солнца) или иначе «светоносная»; но в его глубинном смысле (который мы и попробуем рассмо­треть) понимается как «возделывание духовного мира». Обобщённо, можно сказать, что культура - это наше отношение ко всему окружающему, и именно уровень культуры общества определяет его образ жизни и даже историческую судьбу. В основе своей, понятие культуры предполагает, прежде всего, наличие у человека системы осознанных самозапре­тов. Очень важно знать, что следует делать в жизни, но ещё важнее помнить, что делать нельзя! Культура - это не просто образованность и формальное знание неких принятых в обществе правил, а свод законов внутренней, духовно-нравственной регуляции поведения человека, который пронизывает все сферы его жизни. М.Горький опре­делял понятие культуры как «регулируемое разумом наси­лие над зоологическими инстинктами людей». Власть над возможным проявлением тёмных инстинктов, умение ввести их в определённое русло и будут в таком случае являться показателями достигнутого уровня культуры. Самое главное в культуре - её нравственно формирующее воздействие на человека, и отсутствие или недостаточность такового обязательно породит ущербную личность. Наряду с религией, культура - самое эффективное средство оздоровления общества и потому её развитие - одна из важнейших задач государства. При наличии даже самых демократических свобод, невежественный народ не сможет разумно воспользоваться ими, чтобы улучшить свою жизнь. Культура (уже по смыслу корня этого слова «культ») подразумевает уважение к религиозным и национальным традициям своей страны. Мне думается, не внешняя агрессия или опасность классового конфликта , в первую очередь, угрожает сейчас России, а перспектива одичания и бескультурья. Слишком о многом, жизненно важном забыли мы в драке за власть и кусок хлеба. Уже давно, вместо взаимно обогащающего живого общения, многие из нас предпочитают вечер перед «зомбоящиком» или компьютером, любовь почти повсеместно вытеснил секс, вместо настоящей поэзии и музыки мы довольствуемся унизительной «попсой», и даже природа воспринимается нами не как чудесный дар Всевышнего, а всего лишь как среда обитания. Принято считать, что носителем культуры является в основном интеллигенция. А.П.Чехов полагал, что «сила народа в той части его интеллигенции, которая чест­но мыслит и умеет работать». Слово «интеллигент» происходит от латинского «intellegens», что означает «мыслящий, понимающий». Определение это ввёл в употребление в 1864г. русский писатель П.Д.Боборыкин. В других языках такого понятия вообще нет. Там есть только термин «интеллектуал» - в значении «работник умственного труда». Отличительным признаком истинной интеллигентности является способность ощущать общечеловеческие ценности в качестве личных и умение по­нимать и ценить в жизни нечто большее, чем материальная выгода. По-настоящему интеллигентный человек стремится сохранить свободу духа, достоинство и самоуважение в любых обстоятельствах, и, признавая это же право за другими людьми, никогда не позволит себе чем-либо оскорбить или унизить окружающих, какого бы сословия они ни были. Образ интеллигента не отделим от совестливости, чистоты и бескорыстия побуждений, уважения к людям, их мнению и отвращения к насилию в любых его формах. Первейшая обязанность интеллигентного человека не участвовать во лжи, сопротивляться злу и сохранять свою духовную самостоятельность. И главное заключается вовсе не в наличии высшего образования или уровня культурной подготовки. Порой и рабочий, обладая достаточным кругозором и природной совестливостью (а таких было немало до той поры, когда именем «рабочего класса» стали творить преступления) мог приближаться к тому, что мы называем общей интеллигентностью. Интеллигенция не имеет своего класса, её инди­видуальное сознание выше всякой групповой ограниченности; но она перестаёт быть таковой, когда из широко мыслящей культурной элиты пре­вращается в участников политической тусовки прикормленных властью лиц. Ф.М.Достоевский полагал, что «все беды России от давнего разъединения интеллигентского сословия с народом». Однако истинные интеллигенты встречаются редко. Гораздо чаще можно наблюдать людей псевдоинтеллигентных, в силу каких-либо обстоятельств, или высокородного происхождения, оказавшихся на уважаемых должностях формально имеющих высшее образование (а то и просто обладающих излишним самомнением), и на этом основании считающих себя наиболее передовой и мыслящей частью общества. Как ни прискорбно, но именно представители подобной «интеллигенции» сыграли весьма неблаговидную роль в истории России. Эта часть общества всегда была самым неустойчивым и непоследовательным социальным слоем. Каждое новое поколение отрицало заслуги своих отцов, считало себя умнее предшественников и начинало всё переиначивать на свой лад. Так называемые, революционные демократы (интерес к которым так старательно пыталась привить молодёжи советская школа), в сущности, не предлагали никаких реальных политических и экономических реформ, а только громко проклинали самодержавие и прочили неизбежную революцию. Я уж не говорю об откровенно преступных призывах к террору. Порицать действительные (а порой и мнимые) недостатки российской государственности стало общепринятой нормой поведения даже в самых высоких аристократических кругах. Иные, наиболее отвязные оппозиционеры доходили до того, что во время русско-японской войны посылали японскому императору поздравительные телеграммы по случаю его побед над русской армией. На интеллигентного человека, уже по причине того, что он по интеллекту и нравственным качествам нередко превосходит окружающих его людей (которые часто не ведают, что творят), ложится повышенная ответственность за всё, происходящее в стране. В то же время, чем ниже культурный уровень населения, тем более осторожно и обдуманно должна поступать интеллигенция. Разве не дико, к примеру, выглядит призыв одного из самых почитаемых (и в обязательном порядке изучаемых в школе) революционных демократов Н.Г.Чернышевского: «Только топор может избавить нас, и ничто кроме топора. К топору зовите Русь!» (из его письма в газету «Колокол»)? Зачем нужно было символисту и декаденту, поэту К.Д.Бальмонту в 1906 году сочинять «Песни мстителя» с поношением царя и призывами к бунту; тем более что он (вовсе не будучи принципиальным идеологическим борцом) преспокойно покинул Россию? «Пусть скорее грянет буря!» - призывал «буревестник революции» Максим Горький, а когда она грянула, ужаснулся её последствиями, вышел из большевистской партии (в рядах которой находился с 1905г.) и уехал за границу; откуда его, с большим трудом, удалось выманить обратно лишь в 1931 году. А ведь ещё совсем недавно Алексей Максимович щедро финансировал большевиков и даже гордился этим, указывая на своих визитках - генеральный спонсор «Искры». Не исключено, что, если бы наша интеллигенция начала 20 века не стала столь охотно романтизировать террор и не отнеслась с такой легкомысленной симпатией к социал - революционерам того времени (деятельность которых уже тогда имела явно выраженный криминальный характер: в 1905г. террористы убили 223 чел, в 1907г. - уже 1281 чел, а всего с 1900г. по 1910г. ими было убито почти 17 тыс. государственных служащих и полицейских чинов), а дворянская и разночинная молодёжь не пополнила их ряды, судьба России могла бы оказаться совершенно иной. Причиной февральских событий 1917 года в Петрограде (а во всей остальной России вообще не представляли, что там происходит) был вовсе не продовольственный кризис и не волнения солдат. Продовольствия в столице вполне хватало, а у размещённых в городе солдат запасных полков (находившихся в сотнях вёрст от передовой и не подвергавшихся ни малейшей опасности) вообще не было никакого повода для выражения недовольства. Настоящие фронтовики презрительно называли их «беговые батальоны». Заговор придворной элиты и высшего генералитета, при активном участии иностранных государств - вот что было главной причиной отстранения государя от власти. Любопытный факт: именно в эти дни в городе совершенно случайно (как рояль в кустах) откуда-то обнаружилось 2,5 тыс. пулемётов, которых катастрофически не хватало на фронте. Один из наиболее серьёзных исследователей русской истории профессор П.Н.Мельгунов писал: «Февральская революция произошла не столько под влиянием пропаганды революционных партий, сколько под воздействием оппозиции Государственной Думы, демагогически прививавшей общественному мнению мысль, что национальным судьбам России при старом режиме грозит опасность» (сборник «Независимая мысль» №7 стр.4). К выводу о необходимости принятия конституции Николай II пришёл задолго до 1905-го года, но введение Парламента, он считал преждевременным, не без оснований полагая, что Россия, традиционно привыкшая к монархической форме правления, пока ещё не вполне готова к такому государственному устройству. Однако, под напором обстоятельств, он был вынужден согласиться с созданием Думы и, к сожалению, его опасения полностью подтвердились. Своими бесконечными дебатами и фантастическими проектами Дума лишь затрудняла государственное управление, да к тому же ещё стала рассадником революционных настроений в обществе. Пришлось императору распустить это сборище политиканов и крикунов, совершенно неспособных к серьёзной работе. «В Государственной Думе с самого начала не было ничего Государственного, в ней не было самой заботы о Государственном и Государевом деле» (В.В.Розанов). Николай II вовсе не возражал против либерализации законодательства (и многое в этом отношении успел сделать), но слишком ретивые «преобразователи» грубо вмешались в естественный ход истории, что и привело к самым трагическим последствиям для России и её народа. Не последнюю роль сыграли в этом и иностранные разведки «дружественных» держав, очень обеспокоенных стремительным экономическим ростом Российской империи и всегда готовых финансово поддержать любые антиправительственные организации (особенно большевиков и эсеров). Если бы Николай II действительно был «кровавым», он бы не отрёкся от престола, а жёстко пресёк деятельность всех революционных партий; но беда его заключалась в том, что он как благородный человек надеялся избежать насилия и разрешить все назревшие конфликты мирным путём. За 23 года своего царствования «Кровавый Николай II» не подписал ни одного смертного приговора, часто смягчал карательные решения судов (даже военных) и ни одна, из дошедших до него, просьб о помиловании не была отклонена. Увы, не лучшим образом повели себя и некоторые представители интеллигенции после октябрьского переворота, поверив демагогическим лозунгам и обещаниям большевиков. Думали, что получится чудо, а получилось чудовище! Наверное, замечательный русский поэт Александр Блок впоследствии не раз стыдился написанных им в революционном угаре строк: «Товарищ, винтовку держи, не трусь Пальнём-ка пулей в Святую Русь!» «Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем, Мировой пожар в крови - Господи, благослови!» ( поэма «Двенадцать») Не добавило авторитета А.Блоку и то странное обстоятельство, что он оказался секретарём «Чрезвычайной комиссии Временного правительства по расследованию преступлений царского режима». (Кстати, после самого тщательного разбирательства, никаких фактов деятельности Николая II, идущих во вред России, обнаружено не было, так же как и случаев сколько-либо серьёзного влияния императрицы и Григория Распутина на государственные дела). Я уж не говорю про нашего великого горлана-главаря В.В.Маяковского (а ведь тоже поэт, почти интеллигентный человек), который прямо кипел от жажды расправы: «Жарь, жги, режь, рушь! Хорошо в царя вогнать обойму!» «Пусть столицы ваши будут выжжены дотла! Пусть из наследников и наследниц варево варится!» «Крепи у мира на горле пролетариата пальцы!» «Тише, ораторы! Ваше слово, товарищ маузер!» Впрочем, он и раньше был, мягко говоря, несколько странноват. Как, к примеру, можно воспринимать вот такие его изуверски садистские строки: «Я люблю смотреть, как умирают дети!» (поэма «Я» 1913г.)? Не уступал ему в кровожадности и его современник, поэт - имажинист А.Б.Мариенгоф: «Кровью плюём зазорно Мётлами ветру будет Богу в юродивый взор Говядину чью подместь. Вот на красном чёрным: В этой черепов груде Массовый террор! Наша Красная месть!» (1918г.) Наиболее явственно степень культурности и ума челове­ка заметна в манере его разговора. В первой строке «Благовестия» Иоанна сказано: «Сначала было Слово», и именно от качества этого слова всегда зависит, насколько дойдёт до сознания человека обращённая к нему мысль. Сейчас уже совершенно достоверно установлено, что подростки, не получившие в детстве достаточно речевой практики, страдают серьёзными изъянами в своём общем развитии. Язык - не просто средство обмена информацией между людьми. Речь не только важнейшая часть поведения человека, но и составляющая часть его личности. Как выяснилось, языковое общение - жизненно необходимое условие существования человека. Ещё в 14 веке был проведён интересный эксперимент: шестерых новорожденных младенцев растили, обеспечив им всё необходимое, но совершенно не разговаривая с ними. Исследователей интересовало, заговорят ли они сами и на каком языке. В результате, ни один ребёнок не заговорил, развивались они без словесного общения очень плохо и, в конце концов, погибли. Косноязычие - порок мышления, а не речи. Слова - «одежда мыслей», и небрежность языка почти всегда есть не­избежное следствие незрелости мысли. Путано и мудрёно люди говорят и пишут обычно о том, что сами не вполне по­нимают. Ложная идея нуждается в неясном её изложении - иначе ошибочность сути сразу же становится очевидной. Древнегреческий философ Ари­стотель считал, что главное достоинство речи ясность выражения мысли. У истины простая речь. По-настоящему глубокие мысли всегда просты! Всё сложное не нужно, а нужное - просто. Люди выдающегося ума всегда любили краткость. Многословие - такой же изъян речи, как и её псевдонаучность. Много говорить и многое сказать - это не одно и то же. Если краткость - сестра таланта, то многословие - враг ясности, к тому же оно легко переходит в пустословие. Побольше мыслей, поменьше слов! Как бы хорошо ни говорил человек, когда он говорит слишком много, он обязательно скажет глупость. Правда, у некоторых ораторов наблюдается несомненный талант даже в немногих словах высказать огромное количество глупостей. Редко приходится раскаиваться, что говорил мало, но почти всег­да, когда говорил слишком много. Молчание - золото! (если, конечно, это не подлость). Особенно важна простота и ясность написанного и недопустимость многозначности его толкования в документах, определяющих взаимоотношения государства и общества, то есть в законах - что может явиться причиной принятия неправедных судебных решений. Всякому человеку нужно знать «правила игры» под названием «жизнь». Ему необходимо чёткое представление о дозволенном и недозволенном в части общественного поведения, имущественных прав, трудовых отношений и пр. Плохо продуманные, половинчатые и невнятно изложенные законы только осложняют всем жизнь. Закон должен быть прост, ясен и доступен пониманию любого среднего человека, а не требовать обязательной помощи дорогостоящего адвоката. Неплохо бы нашим законодателям почаще вспоминать мудрый совет российской императрицы Екатерины II: «Законы должны быть написаны точно, ясно и языком простым и понятным каждому. Они должны составлять дешёвую, общеупотребительную книгу, наподобие «Букваря», чтобы каждый знал о своих правах и обязанностях. Такую книгу полезно было бы читать и в школах». В связи с этим, вспоминается, что ещё в 1960-ых годах «Уголовный кодекс» и «Комментарии» к нему нельзя было приобрести в свободной продаже (они продавались только по предъявлению удостоверения работающим в этой области специалистам). Как же люди могли избежать правонарушений, если население не знало, в чём они заключаются?! Слово - носитель живой энергии, культуры и харак­тера народа. Словарь, употребляемых нами слов, - это мы сами, лексика общества - это зеркало, отражающее его состояние. Последнее время становится всё более очевидным, что засорённость нашего языка словами-паразитами начинает приобретать характер эпидемии. Сейчас излюбленными балластными вставками стали слова «как бы» и «короче». Причём грешит этим не только молодёжь, употребляющая их чуть ли ни в каждой фразе, но и профессиональные ораторы. Некоторые договорились уже до полной нелепо­сти, используя совершенно абсурдное по смыслу словосо­четание «на самом деле как бы...» (Так всё-таки «на самом деле» или «как бы»?). А другие, желая убедить собеседника в своей искренности, клятвенно заверяют: «Как бы честно говоря, ...» Некоторые современные молодые люди, выражая согласие, уже не пользуются русскими словами «Хорошо» или «Ладно», а, желая продемонстрировать свою приобщённость к иностранным языкам, лихо восклицают: «О, кей!». Наиболее продвинутые из них даже сокращают это выражение до «Ок!» - как обозначено на клавишах их любимых гаджетов. Одна выпускница гуманитарного ин­ститута рассказывала мне, как она провела отпуск за границей, следующим образом: «Очень кайфово было! Чи­сто конкретно отдыхали, по-человечески!» А вот какую ти­раду выдал недавно в эфир ведущий центрального радио: «Короче, на самом деле, это конкретно, такие фишки, как бы приколы. Ну, в общем, вы сами врубаетесь». Наверное, это как раз те случаи, когда можно сказать: «В наличии было два высших образования, не хватало только начального». Кстати, выражение «Клёво!», столь полюбившееся сейчас не только подросткам, но и вполне взрослым дядям и тётям - это «феня», блатной жаргон в чистом виде. Профессор Д.Э.Розенталь (который в совершенстве знал 12 иностранных языков, был автором многочисленных словарей и более 150 учебников и ещё с советских времён считался самым авторитетным специалистом по русскому языку) полагал, что употребление таких слов, как «клёво» или «прикольно» совершенно недопустимо для уважающего себя человека. Некоторые учёные-лингвисты встревожены тем фактом, что в современном русском языке всё более возрастает доля ничем необоснованных заимствований иностранных слов. Проникновение в любой язык, в том числе и русский, иностранизмов яв­ление совершенно нормальное, и было бы нелепо против этого возражать. Но есть же элементарный здравый смысл, господа! Никто, к примеру, не против использования термина «компьютер» вместо громоздкой словесной конструкции: «работающее по заданной программе, быстродействую­щее и обладающее памятью электронно-вычислительное устройство» или приме­нения слова «дизайнер», когда надо сказать «специалист по художественному конструированию»; но зачем же про­стые и ясные русские слова заменять на причудливые за­морские аналоги, ничуть не более выразительные, а порой и вовсе непонятные? Кому понадобилось, например, вме­сто привычных всем слов: «подросток, отбор, творчество и шик» внедрять в русскую речь совершенно чуждые нам: «тинейджер, кастинг, креатив и гламур»? Договорились даже до того, что кино снимает уже не «оператор», а «камермен». А новоиспечённое словечко «мерчендайзинг» (которое даже и выговорить затруднительно), - это просто «раскладка товаров», так же как загадочное определение «траспарентный - оказывается означает «прозрачный». Порой «высокомудрие» некоторых речей оказывается смешнее откровенной глупости. Как вам, к примеру, понравит­ся вот такая фраза одного из депутатов Государ­ственной Думы, произнесённая к тому же во время его вы­ступления перед сельчанами в российской глубинке: «Попросту говоря, таков менталитет нашего электората»? Почему вместо глагола «сказать» мы говорим теперь «озвучить», вместо «пока­зать» - «визуализировать», вместо «проверить» - «тести­ровать», вместо «контролировать» мы говорим «осуществлять мониторинг», а понятие «определиться» теперь звучит не иначе, как «позиционироваться»? (и последний писк моды: вместо отображать - зеркалировать). Несколько раз в день мы слышим по радио, как в рубрике, которая называется «Московский траффик», рассказывают о «пробках» на городских магистралях. Очень полезная информация! Спасибо! Но почему бы не сказать по-русски: «Положение на дорогах», тем более что английское слово «traffic» означает «маршрут» и не вполне подходит сюда по смыслу? Неужели всё это только для того, чтобы произвести впе­чатление якобы образованных людей? Пустое занятие - умный слушатель сделает из этого совершенно противо­положный вывод. В.Г.Белинский писал: «Употреблять непонятное иностранное слово, когда есть равносильное ему русское, значит оскорблять и здравый смысл, и здравый вкус». И тем не менее, ничем так не востор­гаются некоторые люди, как словами, не имеющими ясного смысла. Почему-то им очень нравятся непонятные слова; и чем более они загадочны, тем с большей охотой люди пользуются ими, делая вид, что заключённые в них понятия настолько элементарны и очевидны, что и говорить об этом не стоит. Однако попробуйте попросить у них растолковать вам значение хотя бы одного подобного слова, и вы убедитесь, что 9 из 10 не только не дадут вам ясного объяснения, но, похоже, что и сами весьма смутно представляют себе его смысл. Самое печальное, что все эти сорные слова и показушная шелуха непроизвольно застревают в головах наших детей, лишая их возможности использовать богатейшие ресурсы родного языка и даже, под якобы благовидным предлогом, пренебрегать им. Думается, что это явление не случайное, отражающее глубинные противоречия в современном российском со­знании. С одной стороны, мы порой такие кондовые патри­оты и горой стоим за всё русское, с другой - стесняемся родных слов, своей сути; с одной стороны, в наличии по­верхностное образование, малочтение, с другой - желание казаться культурными, европейски развитыми людьми. Впрочем, предпосылки к этому появились, похоже, от­нюдь не вчера. Вот руководство к действию, заявленное в одной из своих статей наркомом просвещения первого Со­ветского правительства А.В.Луначарским: «Нужно бороть­ся с этой привычкой предпочитать русское слово, русское лицо, русскую мысль». Он же активно поддерживал идею замены русской азбуки «Кириллицы» на «Латиницу», которую в 20-тых годах намеревались осуществить большевики. В 1985г. Национальное собрание Франции рассмотрело закон, запрещающий использование в печати и публичных выступлениях иностранных слов, если таковые имеют соответствующие аналоги во французском языке (виновные должны были наказываться шестью днями принудительных работ или подвергаться штрафу в размере 20.000 франков). В Исландии, борясь с засильем иностранизмов, прибегли к ещё более радикальным мерам. Было решено: все без исключения иностранные слова переводить на исландский язык. Неплохо бы и нам подумать об этом. А пока, может быть, попытаться выкроить в сетке телевизионных передач хотя бы час в сутки для занятий по повышению культуры речи наших людей? Даже телевидение острова Мадагаскар считает необходимым делать это, а мы такие грамотные, что нам, вроде бы, и не нужно. Модное иностранничание - не столь уж безобидная вещь. Мы часто недооцениваем психологическое значение языка, его объединительную сущность. Язык - не просто средство общения нации, это её душа. Он, конечно, живёт и меняется, но в этих языковых переменах существует свой порог безопасности. Иначе он становится чужеродным, отделяется от наших чувств и души. Однажды мы уже были на грани этого. Тот образованный слой, который должен был создавать русскую литературную речь, лет полтораста не только говорил, но и думал по-французски (в некоторых дворянских семьях детей даже наказывали за попытки говорить на родном языке). Пушкин (Наше всё!) свои первые стихи писал по-французски. Иногда ситуация доходила до абсурда: случалось, что дворяне, приходившие на военную службу, не зная родного языка, не могли отдавать солдатам команды и вынуждены были на первых порах пользоваться услугами переводчика. Сквернословие - признак скверномыслия, а огрубление языка неизбежно способствует огрублению нравов. Последнее время в литературе, театре и кинематографе стало всё бо­лее входить в моду употребление ненормативной лексики. Некоторые деятели искусства вполне серьёзно утверждают, что без этого нам никак не обойтись. По их мнению, без мата нет художественной правды и подобные фольклорные изыски надо всячески оберегать, дабы не утратить яркую эмоцио­нальность народной речи. Их не смущает, что существуют языки, в которых вообще нет бранных слов и выражений, тем более нецензурных. У малайцев, например, самое сильное оскорбление и ругательство - это упрёк: «Как тебе не стыдно!?». Вполне сознавая, что мат является органичной частью русского языка, и его употребление в определённых ситуа­циях и разумной мере неизбежно (непечатное слово всег­да сильнее печатного), тем не менее, не могу согласиться, что матерщина нуждается в оправдании и даже защите. Это, как острая приправа к пище: используемая в меру и к должному блюду, она придаёт ему своеобразный вкус, но в чрезмерном количестве - вызывает отвращение. Когда же семилетние дети знают все нецензурные слова, влюблён­ные юноши и девушки, разговаривая друг с другом, пере­сыпают беседу отборным матом, а родители матерятся на своих малышей, надо ли ещё дополнительно популяризи­ровать мат? Мы и без того матом давно уже не ругаемся, - мы им разговариваем! Мы даже восхищаемся нецензурно. Раньше говорили: «Первый блин комом», а теперь: «Во, бля, блин!». И этот «блин» успешно осваивается детишками, чуть ли не с трёх лет. Ссылки на некоторых уважаемых ав­торов, действительно изредка прибегавших к ненорматив­ной лексике, неубедительны. Эти авторы были достаточно образованы, умели писать не только матом, знали, когда и в какой степени можно прибегнуть к нему, то есть обладали вкусом и чувством меры, что совершенно несвойственно некоторым нашим излишне раскрепощённым современ­никам, которые не в состоянии построить предложение из десяти слов, трижды не выматерившись при этом. Дай им волю, так они будут ругаться не через слово, а через букву. А подобная позиция деятелей культуры может лишь поддержать в них ощущение своей правоты. Да и так ли уж необходимо нашим драматургам и лите­раторам прибегать к этому приёму? Не от творческой ли беспомощности это идёт? Сумел же Владимир Высоцкий, создав множество песен о жизни бомжей и уголовников, найти другие, не менее выразительные средства, не поль­зуясь матом. Л.Н.Толстой (хотя и любил иной раз прибегнуть к «крепкому словцу») ни в одном из своих произведений не употребил мат, а Ф.М.Достоевский, даже описывая в «Записках из мёртвого дома» каторгу, так же как и А.И.Куприн в своей «Яме», подробно рассказывая о жизни Публичного дома, смогли обойтись без употребления ненормативной лексики. Раньше даже уголовникам не позволялось оскорблять друг друга матерной бранью. Блатной мир 20-тых годов прошлого века ещё соблюдал старые заветы: за оскорбление блатаря блатарём виновного загоняли под нары, били, а иногда могли и убить. Особенно дико звучит мат в устах представительниц прекрасного пола, причём к нему частенько прибегают отнюдь не маргинальные особы. Среди, на вид вполне культурных и образованных, дам стало считаться даже пикантным ввернуть в беседе какое-нибудь матерное словцо. Неужели им не приходит в голову мысль, что подобное поведение будет тут же расценено мужским сословием как некий «аванс» и демонстрация доступности? Такой же будет реакция и на рассказывание женщинами похабных анекдотов, которое выглядит как откровенное приглашение к более свободному «общению». И на какое благородно-трепетное отношение со стороны мужчин можно после этого рассчитывать? Я вовсе не предлагаю быть ханжами и вообще не рассказывать анекдоты (Некоторые из них просто великолепны!), но чувствовать разницу между тонким, слегка игривым юмором и «казарменным остроумием» весьма желательно для обеих сторон. Разумеется, чрезмерное сквернословие свойственно не только русскому народу. В других языках тоже предоста­точно подобных слов и выражений. К примеру, в средне­вековой Франции ругались так много, что в 1397г. королю пришлось выпустить специальный указ, запрещаю­щий сквернословить под угрозой рассечения губы и отре­зания языка. Может быть, со временем мы преодолеем в себе этот недостаток, если поймём, что лексика, нами упо­требляемая, - наша «визитная карточка», отражение на­шей внутренней сути и слепок самого общества. Существует такая шутливая версия, что правительство Литвы, не будучи в состоянии победить матерщину, решило вообще запретить преподавание русского языка в школе. Впрочем, что можно спросить с обыкновенных людей, если руководители самого высокого ранга (а кто пониже, тем более) считают вполне нормальным, смачно обматерить под­чинённого при многих свидетелях, порой даже и в присут­ствии женщин. Почему-то это считается признаком демо­кратичности такого начальника и близости его к народу Всё это благоприобретения главным образом послереволюционного времени. Ну можно ли было вообразить, что какой-нибудь дореволюционный госслужащий позволил бы себе нецензурную брань в адрес даже самого ничтожного письмоводителя своего ведомства? А вот тов. Сталин, как вспоминает его дочь Светлана Аллилуева, любил рассказывать похабные анекдоты и прибегал к непристойным выражениям, не слишком стесняясь её присутствия. Кстати, вождю очень нравились скабрезные стихи И.Баркова. Обязательным качеством, свойственным культурному человеку, является не только соблюдение своего, но и неущемление чужого достоинства. Даже обладая властными полномочиями, он старается не злоупотреблять командным тоном. За исключением армии и военизированных организаций, приказ неуместен всегда и везде, где можно обойтись просьбой. К тому же, по-моему, отдавать приказы имеет моральное право лишь тот, кто сам может выполнить хорошо то, что заставляет делать других. А для тех, кто привык только командовать, похоже, вообще не существует неисполнимых приказов и поручений - не им же их выполнять. Толковый, широко мыслящий руководитель считает вполне возможным иметь сотрудников умнее себя, в то время как бездарный и напыщенный бюрократ непременно окружает себя посредственностями, которые не могут представлять угрозу его дутому авторитету и будут беспрекословно исполнять самые нелепые его указания. На всех не угодишь, со всеми не согласишься, и пото­му отказывать кому-либо приходится всегда. Но тут важ­но, как это сделать. Люди обижаются чаще всего не на сам факт отказа, а на неприятную его форму; не столько на смысл сказанного, сколько на тон, которым это было заявлено. Если вы не хо­тите обидеть человека, постарайтесь научиться отклонять невыполнимые просьбы и обращения, по возможности, предельно корректно и безболезненно для просителя. Манера вести дискуссию также является отчётливым признаком наличия или отсутствия культуры. Этика спора предписывает: уважайте мнение других людей, никогда не говорите оппоненту в резкой, а тем более издевательской форме, что он неправ. Даже очевидная истина, изложенная в обидной форме, не убеждает собеседника, а лишь раздражает его. Если же неправы вы, следует признать это тут же, не откладывая «на потом», и в этом не слабость ваша, а сила. Старайтесь, чтобы слова ваши были мягки, а аргументы тверды. Помните, ваша задача не досадить оппоненту, а убедить его. Всегда разумнее превратить противника в своего союз­ника, нежели тратить силы на борьбу с ним. Когда вы хотите доказать что-либо вашему собеседнику, самое главное, не раздражаться и не сказать ни одного недоброго или обид­ного слова. «Храни вас Бог от запальчивости и горячки, хотя бы даже в малейшем их выражении. Гнев везде неуместен, а больше всего в деле правом, потому что затемняет и мутит его» - считал Н.В. Гоголь. Почаще говорите вашему собеседнику: «Вы совершенно правы!» и, скорее всего, к концу разговора он согласится с вашими доводами и примет все ваши предложения. Самых упрямых и угрюмых людей можно, посредством вежливости и любезности, сделать сговорчивыми и весёлыми. Умение совмещать свою независимость от чужого мне­ния с полным уважением к этому мнению - непременное свойство куль­турного человека. В этом отношении прекрасным образ­цом того, что делать в споре не следует, служил В.И.Ленин. Вот что пишет об этом Василий Гроссман: «Ленин в споре не стремился убедить противни­ка. Он никогда не допускал возможности, хотя бы частичной , правоты своих собеседников, так же как и, хотя бы частичной, своей неправоты. Ленин в споре вообще не обращался к своему оппоненту, он обращался к свидетелям спора. Его целью было высмеять, скомпрометировать своего против­ника, смешать его с грязью. Ленин в споре не искал истины, он искал победы». Излюбленным дискуссионным приёмом Ленина было повторение последней фразы собеседника с добавлением к ней непременного предисловия: «Только подлецы и идиоты могут говорить, что ...». Аналогичную характеристику давал вождю революции и М.Горький: «Он изуверски нетерпим и убеждён, что все на ложном пути, кроме него самого. Всё, что не по Ленину – подлежит проклятию». Вот, к примеру, его заявления: «На всех, кто хочет поколебать марксизм, нужно «лепить бубновый туз!» (ромб на спине - метка каторжника), даже не разбираясь!» или: «За меньшевизм наши революционные суды должны приговаривать к расстрелу! Иначе это не наши суды!» (из речи Ленина на XI съезде РКП(б) март 1922г.) Многие отмечали, что Ильичу вообще была свойственна почти патологическая страсть постоянно направлять всех на правильный путь, давать партии директивы, составлять поучения. Не церемонился Ленин и со своими родственниками. В письме к Л.Красину, он так отзывается о своём младшем брате Дмитрии Ульянове: «Хотя мы с ним носим одну и ту же фамилию, он - просто обыкновенный дурак, которому впору только печатные пряники жевать». В детстве младший брат Ленина был чувствительным ребёнком и очень огорчался трагическим финалом песенки «Жил-был у бабушки серенький козлик ...». Володя же, зная об этом, нарочно корчил страшные рожи и распевал: «Остались от козлика рожки, да ножки ...» - чем доводил малыша почти до истерики. Советские исследователи ленинского наследия с гор­достью и восхищением называли его манеру спорить «по­лемическим задором». Вот некоторые образцы его излю­бленных, задорных словечек: «холуй, наймит, лакей, подонок, предатель, идиотские выверты, бес­смыслица, идеалистическая сволочь, жалкая болтовня, ахинея, багдадские ослы, трусы и идиоты, архипошлый идеалистический вздор, философская сволочь... ». И говорил он это нередко в адрес общепризнанных мировых авто­ритетов философской и экономической науки. А для сво­их находились выражения ещё и покруче: «Политическая про­ститутка!», «Наркомюст надо повесить на вонючих верёвках!» (за то, что до сих пор не узаконил бессудное применение смертной казни, так называемый, «административный расстрел», широко применявшийся с 1917 по 1920г.г.). Николай Бердяев называл Ленина «гением бранной речи». Порой вождь позволял себе материться прямо на заседаниях Совнаркома. Столь же «непринуждённо» вёл себя Ленин и во время прений. Выступающих он не слушал, ходил по залу, подсаживался к кому-нибудь и, ничуть не смущаясь, громко разговаривал; а порой и вовсе выходил из помещения. Судя по некоторым высказываниям, любопытную позицию занимал Ленин по отношению к литературе, театру и искусству вообще. Он очень не любил Ф.М.Достоевского, считая его «архискверным писателем», а творчество его называл «морализующей блевотиной» и «покаянным кликушеством». «Все театры советую положить в гроб!» - писал он А.В.Луначарскому 26.8.21г.(т.53 стр.142). Особенно энергично настаивал Ильич на закрытии Боль­шого театра в Москве и Мариинского в Петрограде - как очагов буржуазной культуры. «Искусство - это что-то вроде интеллектуального аппендикса и, когда его пропагандистская роль будет сыграна, мы его вырежем» (из беседы с художником Ю.Анненковым). Ленин неоднократно выражал своё пренебрежение к интеллигенции. В 1907г. он пишет М.Горькому: «Значение интеллигентской публики в нашей партии падает; отовсюду вести, что интеллигенция бежит из партии. Туда и дорога этой сволочи!» (т.47 стр.133). И, наконец, его обобщающий вывод, сформулированный в письме к М.Горькому 15.9.19г: «Наша интеллигенция - это не мозг нации, а говно!» (т.51 стр.48). Позднее А.Гитлер сделал ана­логичное заявление в несколько облагороженной форме: «Интеллигенция - это отбросы нации!». Примечательно, что столь грязные ругательства Лени­н обращал не только к своим политическим противни­кам, но и к Богу (между прочим, его отец И.И.Ульянов был весьма религиозным человеком). В этом отношении, Ильич превзошёл даже К.Маркса, называвшего религию «вздохом угнетённых тварей». Широко известны его заявления: «Я как материалист отсылаю бога и защищающую его философскую сволочь в помойную яму!». «Всякий боженька есть труположество. Всякая религиозная идея есть невыразимейшая мерзость, самая гнусная зараза» (т.48 стр.226). В некрофилии видел он равнозначность общения с Богом. Как же надо было презирать русский народ, бывший тогда в абсолютном большинстве верующим, чтобы позволить себе подобное!? 13.9.21г. Ленин отдаёт распоряжение: «Из книг, выпускаемых в свободную продажу, изъять порнографию и сочинения духовного содержания, отправив их для переработки в бумагу» (т.44 стр.119). Наверное, это был единственный в истории случай, когда духовную литературу уравняли с порнографией. Попутно, для интересующихся, хочу обратить внимание на ещё одну характерную особенность Ленина - непосле­довательность и противоречивость его заявлений, со всей очевидностью доказывающих идейную беспринципность их автора. В идеологическом плане Ленин был выдающимся демагогом. Даже при самом поверхностном просмотре со­брания его сочинений обнаруживается немало откро­венно противоречащих друг другу высказываний. На многие ленинские цитаты можно найти контрцитаты, совер­шенно противоположного смысла. И это при том, что (по признанию сотрудников института марксизма-ленинизма, готовивших к изданию все пять полных собраний сочинений В.И.Ленина), было изъято около 6тыс. фрагментов текстов, так или иначе, компрометирующих вождя. Однако, кое-что ещё и осталось. Вот несколько примеров такого рода: «В нашем идеале нет места насилию над людьми»; и в то же время: «Нам нужен настоящий, всенародный, действительно обновляющий страну террор, такой, каким прославила себя Великая Французская революция!» (т.16 стр.441). Ленин называл Л.Троцкого «Иудушкой» и «политической проституткой» и вдруг: «Я не знаю лучшего большевика, чем Лев Давыдович Троцкий!». Сначала Ленин заявляет: «Международное положение наше блестяще! Теперь только несколько месяцев отделяют нас от победы над капитализмом во всём мире». А несколько позже он говорит, что «мы просто были бы сумасшедшими, если бы верили, что из Европы быстро придёт помощь в виде прочной пролетарской революции (т.32 стр.156). Таким же образом менялась позиция Ленина по отношению к вопросу о заключении унизительно позорного Брестского мира с Германией. Сначала он говорил: «Нам приписывают, будто бы мы хотим сепаратного мира. Это такая глупость, что нам смешно даже опровергать её»; но уже некоторое время спустя утверждал: «Заключая сепаратный мир, мы в наибольшей возможной степени освобождаемся от обеих враждующих империалистических групп». Справка: По условиям «Брестского мира» у России отнималась почти треть всей европейской части страны. На этой территории находилось 27% всех сельскохозяйственных земель, более 5 тыс. заводов и фабрик и проживало 56 млн.чел. Кроме того, Германия получала денежную контрибуцию в размере 6 млрд. марок и 500 млн.руб. золотом. Как утверждают некоторые современные исследователи, к основному Договору прилагались ещё и секретные протоколы (наподобие протоколов Молотова-Риббентропа 1939г.), в соответствии с которыми немцы брали на себя обязательства способствовать сохранению власти большевиков а, в случае угрозы их режиму, занять Петроград и Москву. В октябре 1917г. Австро-Венгрия и Болгария (видимо, уже догадываясь об исходе войны) намеревались заключить сепаратное соглашение с Россией, что грозило гибелью всей прогерманской коалиции. Переговоры Австрии с Временным правительством должны были начаться в Лодзи 8 ноября 1917г. Берлин потребовал от Ленина решительных действий, и он выручил германцев: переворот 7 ноября в Петрограде, разлагающая большевистская агитация, полная дезорганизация армиии и массовое дезертирство позволили немцам перебросить все силы на Западный фронт. Но это уже не могло спасти Германию от поражения; она капитулировала, а Россия, вместо заслуженной победы, оказалась ввергнутой в пучину братоубийственной Гражданской войны. «Революционер №1» и сам признавался, что Брестский мир был заключён не в интересах России, а в интересах мировой революции. Расчёт Ленина был на то, что миллионы озлобленных и неуправляемых солдат хлынут с фронта в страну, и империалистическая война перейдёт в войну гражданскую. «Одно в убий­стве он любил - перепелиную охоту». Какой же блаженной наи­вностью веет от этих стихотворных строк С.Есени­на, по незнанию написанных им о Ленине! А вот о чём свидетельствуют документы: «Никакой пощады этим врагам народа, врагам социализма, врагам трудящихся. Война не на жизнь, а на смерть богатым и их прихлебателям, буржуазным интеллигентам». 24.12.17г. (т.35 стр.200). Телеграммы в Пензу: 9.8.18г. «Провести беспощадный, массовый террор против кулаков, попов и белогвардейцев. Сомнительных запереть в концентрационный лагерь вне города». (т.50 стр.143). 11.8.18г. «Повесить (непременно повесить, дабы всем видно было!) не менее 100 зажиточных крестьян. Сделать так, чтобы на сотни верст кругом народ знал и трепетал». P.S. Найдите людей потвёрже. (РГАСПИ ф.2 оп.1 дело 6898). Телеграмма в Саратов (Уполномоченному Наркомпрода Пайкесу) 22.8.18г: «Расстреливать заговорщиков и колеблющихся, никого не спрашивая и не допуская идиотской волокиты». (т.50 стр.165). А вот подписанное Лениным 3.6.19г. Постановление СНК: «Всех проживающих на территории РСФСР иностранных поданных из рядов буржуазии тех государств, которые ведут против нас враждебные действия, в возрасте от 17 до 55 лет заключить в концентрационные лагеря». (А.Г.Латышев «Рассекреченный Ленин» стр.56). Ответ Ленина на запрос Ф.Дзержинского 19.12.19г. о том, что делать с захваченными в плен казаками: «Расстрелять всех до одного!» Рекомендации в письме 17.5.22г. Д.И.Курскому, наркому юстиции, работавшему над проектом первого УК РСФСР:«Суд должен не устранять террор, а обосновать и узаконить его принципиально» (т.45 стр.190). «Надо расширить применение расстрела ко всем видам деятельности меньшевиков, социал-революционеров и пр. (т.45 стр.189). В отличие от своего французского предшественника, фанатика революционного террора Робеспьера, мерявшего жертвы тысячами, Ленин засыпал страну миллионами трупов. Столь же беспощаден он был и к мирному населению: Распоряжение председателю Бакинской ЧК Тер-Габриэляну 3.6.18г: «Приготовьте всё для сожжения Баку полностью и печатно объявите об этом» (Д.А.Волкогонов. «Ленин. Политический портрет» кн.1 стр.357). Телеграмма в Свияжск Л.Д.Троцкому 10.9.18г: «Удивлён и встревожен замедлением операции против Казани. Нельзя жалеть города и откладывать дольше, необходимо беспощадное истребление» (т.50 стр.178). Телеграмма в Реввоенсовет Кавказского фронта 28.2.20г: «Обдумайте манифест к населению, что мы перережем всех, если сожгут или испортят нефтяные промыслы, и, наоборот, даруем жизнь, если передадут в целости». (РГАСПИ ф.2 оп.1 д.13067) Может ли, после ознакомления с такими фактами, возникать какое-либо сомнение в идейно-политическом бешенстве вождя мирового пролетариата?! По размаху, тяжести и изощрённости преступлений Ленин был уникален и, безусловно, является одним из величайших в истории злодеев. Во всех учебных заведениях страны Советов на самом видном месте был вывешен ленинский призыв: «Учиться, учиться и учиться!». Однако им высказывалась и другая, уже несколько иного смысла, точка зрения по этому же вопросу: «Наш лозунг «Ликвидировать безграмотность!» отнюдь не следует толковать как стремление к нарождению новой интеллигенции. Он нужен лишь для того, чтобы каждый крестьянин, каждый рабочий мог самостоятельно, без чужой помощи читать наши декреты, приказы, воззвания» («Новый журнал» №65 стр.240). Какой порядочности и обязательности можно было ждать от человека, провозгласившего принцип: «Го­ворить правду есть буржуазный предрассудок! Ложь, напротив, часто оправдывается целью. Польза революции, польза рабочего класса — вот высший закон!» Неуди­вительно, что лозунги, с которыми большевики рвались к власти: «Мир - народам! Фабрики - рабочим! Земля - кре­стьянам!» оказались бессовестной ложью и никто не полу­чил обещанного. (Кстати, «Декрет о земле» был полностью скопирован большевиками из аграрной программы партии эсеров). «Нужно уметь при необходимости идти на всяческие уловки, всякие хитрости и нелегальные приёмы, умолчание, сокрытие правды» (В.И. Ленин «Детская болезнь левизны в коммунизме»). 25.2.22г. он пишет Б.Н.Чичерину: «Действительное впечатление можно произвести только сверхнаглостью». А вот к каким подлейшим провокациям он прибегает во время Гражданской войны: «Прекрасный план! Под видом «зелёных» (мы на них потом и свалим) надо пройти на 10-20 вёрст и перевешать кулаков, попов и помещиков. Премия - 100 тыс. руб. за каждого повешенного» (А.Л.Литвин «Красный и Белый террор в России в 1917-1922г.). Может быть, этот факт и следует считать появлением первых «Ленинских премий»? Свой посильный вклад в дело сохранения отечественной культуры внесла и «первая леди советского государства», жена В.И.Ленина, руководитель Главполитпросвета, а позднее заместитель Наркома просвеще­ния и почётный член Академии наук Н.К.Крупская. (До революции, с её образованием в объёме 8 классов гимназии и годичным посещением Бестужевских курсов, она вряд ли могла бы претендовать на что-либо б`ольшее, чем должность учительницы начальных классов). В первый же год установления Советской власти был разогнан тогдашний «Союз российских учителей». Не берусь сказать в чём именно, но взгляды Надежды Константиновны на воспитание подрастающего поколения почему-то не совпали с методами работы Антона Семёновича Макаренко (педагога-практика, успешно занимавшегося перевоспитанием беспризорников), и она добилась-таки его отстранения от педагогической деятельности. Нельзя не отдать должное её поистине неисчерпаемым организационным способностям. Она выполняла работу целого секретариата: вела переписку, готовила и проводила съезды и конференции, редактировала печатные издания, исполняла обязанности переводчика,- шифровальщика и личного референта мужа. В сущности, великим организатором был не Ленин, а его жена. Нельзя также по - человечески не посочувствовать тяжёлым физическим страданиям от мучившей почти всю её жизнь неизлечимой болезни. Однако главным, прославившим Н.К.Крупскую на весь мир «достижением» была выпущенная за её подписью в 1923г. «Инструкция о пересмотре книжного состава библиотек и изъятию контрреволюцион­ной и антихудожественной литературы». В список запрещённых авторов, книги которых подлежа­ли уничтожению, с её лёгкой руки, попали: философы Платон, Декарт, Спенсер, Кант, Шопенгауэр, историки Соловьёв и Карамзин, педагог Ушинский, баснописцы Крылов и Лафонтен, писатели Купер, В.Скотт, Дюма-отец, Сенкевич, Мережковский, Лажечников, Соллогуб, Лесков, а также Достоевский и Лев Толстой. Подлежала изъятию и детская литература (97 авторов), в том числе 20 русских сказок (Крупская поясняла: «Мы против сказок - всё это мистика! Наши писатели должны создать современную сказку, до конца коммунистическую по содержанию»). Изымались также стихи К.Чуковского, 6 детских журналов и все «Буквари» и хрестоматии «Родная речь» дореволюци­онных изданий. Само собой, категорически запрещались Библия, Коран, Талмуд и вся религиозная литература. Думаю, что, если бы об этом знал верующий И.В.Мичурин, он вряд ли назвал бы один из выведенных им сортов вишни «Надежда Крупская». И не кощунственно ли было, при столь «славных» деяниях этой особы на ниве библиотечного дела, присваивать Ленинградскому Государственному библиотечному институту именно её имя? Когда М.Горький увидел этот перечень, он был настолько ошеломлён, что в растерянности не придумал ничего лучшего, как тут же сесть писать заявление об отказе от советского гражданства. Однако Наркомпрос посчитал эти меры недостаточными и дополнил списки ещё двумя сотнями предназначенными к уничтожению произведениями научной и художественной литера­туры. И всё это чудовищное мракобесие осуществлялось под лозунгом освобождения народного сознания от разла­гающего влияния религии и буржуазной культуры. Десять лет спустя, фашисты повторили наш опыт, устра­ивая костры из книг; но это были единичные, в значитель­ной степени рассчитанные на внешний эффект акции, по своим масштабам совершенно несопоставимые с тем, что, без шума и пыли, было сделано у нас. Подобные методы борьбы с «ересью» практиковались ещё и в сравнительно недавнее время: 14.2.74г. приказом «Главного управления по охране государственных тайн в печати» всем библиотекам Советского союза было предписано изъять из фондов и уничтожить изданные ранее произведения А.И.Солженицына. Однако ситуация всё же меняется к лучшему. Несмотря на прогноз главного идеолога партии М.А.Суслова, что солженицынский «Архипелаг ГУЛАГ» сможет увидеть свет не ранее, чем через 200 лет, уже в 1989г. появился его журнальный вариант, а в 1990г. автору была присуждена «Государственная премия». А теперь немного о «прозе жизни». Непременной составляющей внутренней культуры че­ловека является соблюдение личной гигиены и опрятности в быту. К примеру, один мой знакомый твёрдо убеждён, что настоящий джентльмен должен ежедневно менять носки: хотя бы правый на левый, или наоборот. Конечно, аккуратность - это прежде всего проявление уважения к самому себе; но, наверное, было бы заблуждением считать, что наш внешний вид - сугубо личное дело каждого. Думается, что приводить себя в порядок, когда мы выходим из дома, следует не столь­ко ради поддержания собственн привлекательности (что, само по себе, вовсе не возбраняется), сколько в заботе о людях, для которых наша внешность мо­жет стать причиной беспокойства и раздражения. Я имею в виду те случаи, когда мы можем испортить настроение окружающим своим неопрятным или, совсем не к месту, вызывающе нарядным видом. Замечено, что в нищету впадают чаще всего именно люди неряшливые (хотя бы потому, что все вещи у аккуратных людей служат дольше). Даже людям с относительно высоким духовным потенциалом их небрежность и неорганизованность часто мешает реализовать свои возможности. Неряшливо одетый человек не вызывает доверия (и тут не поможет самое замечательное «резюме»). Любой работодатель естественно подумает: Если он не в состоянии содержать в порядке самого себя, можно ли рассчитывать на то, что будет в порядке порученное ему дело? Наука утверждает, что наше настроение существенно зависит от пейзажа за окном. Но в ещё большей степени оно зависит от организации интерьера, в котором мы прово­дим значительную часть своего времени, и элементарного по­рядка вокруг нас. Самая большая красота жилища - его чистота. Убирать грязь не стыдно даже аристократу, стыдно - жить в грязи. Неприбранная комната отнюдь не способствует рабочему настроению и не может не испортить самочувствия любому уважающему себя человеку. Мне кажется, сидя в грязи и беспорядке, невозможно испытывать удовольствие от чтения даже своей любимой книги или просмотра самого хорошего фильма. Особое значение культура поведения приобретает, ког­да человек оказывается на территории чужой страны с дру­гими обычаями и традициями. Тут, как говорится, «лезть со своим уставом в чужой монастырь не рекомендуется». Не будучи, ни в малейшей степени, ксенофобом и даже относясь с искренней симпатией к людям, приезжающим к нам из бывших союзных республик (особую благодарность, на мой взгляд, заслуживают представители их старшего поколения, которые принимали эвакуированные во время ВОВ российские семьи под крыши своих домов и делили с ними свой скудный достаток), тем не менее, не могу внутренне не поморщиться, когда вижу молодых лю­дей, сидящих «в позе орла» на корточках в любом приглянувшемся им месте города. Неужели в голо­вы этих, вроде бы неглупых ребят не приходит мысль, что такая непринуждённость (быть может, вполне уместная рядом с чайханой в их родном селении) совершенно недопустима на улицах столицы чужого государства. Или такое проявление непосредственности наших го­стей из ближнего зарубежья: находясь в вагоне метро или салоне автобуса, энергично жестикулировать и кричать что-то друг другу на своём родном диалекте. Неудивительно, что подобная бесцеремонность вызывает порой отнюдь не дружелюбную реакцию окружа­ющих. Ну, прямо хоть проводи, под расписку, соответствующий инструк­таж на эту тему для всех пересекающих границу страны! (Между прочим, англичане уже начали это делать). Дерево без корней падает. «Традиция - это защитная скорлупа нации. Главная задача культуры - сохранять и транслировать духовный опыт человечества, передавать его из поколения в поколение» (Д.С.Лихачёв). Отношение к мёртвым - портрет живых! А.С.Пушкин не раз говорил, что уважение к своей истории, «любовь к от­еческим гробам», бережное сохранение наследия наших предков - главное, что отличает культуру от дикости. За­бывать о своём прошлом недостойно. Все варвары-завоеватели (и, в частности, фашисты) понимали, что разрушение очагов культуры - эффективнейший спо­соб уничтожения нации, а потому и вывозили или уничто­жали культурные ценности порабощённых народов. А что делали, и продолжаем порой делать мы со своим историко-культурным наследием?! Допуская гибель культуры предков, в том числе и культу­ры своего рода, своей семьи, мы позорно демонстрируем этим, что у нас нет никаких моральных обязательств перед предшественниками. Безразличие к судьбе национально­го достояния - варварство и один из очевидных симптомов нравственной деградации. Культурный урон, нанесённый России во время творившейся в стране всеобщей революционной вакханалии, поистине неисчислим. В ноябре 1917г. у большевиков хватило безумия начать артиллерийский обстрел нашей национальной святыни, Московского Кремля. Кремль обстреливали 7 дней из тяжёлых орудий, а после захвата подвергли осквернению его храмы. Бывший свидетелем этого архимандрит Нестор вспоминал: «Жертвенник разбит, богослужебные книги изорваны. Стены у входа исписаны самыми площадными, грязными и кощунственными надписями и ругательствами; а там, где находится святыня, устроили отхожее место». Именно тогда были повреждены куранты на Спасской башне. Впоследствии этот факт дал повод драматургу Н.Погодину написать пьесу «Кремлёвские куранты», живописующую трогательную заботу Ильича о восстановлении этой исторической реликвии. За 75 лет хозяйничания большевиков в Кремле из 54 находящихся на его территории древних архитектурных сооружений было утрачено 28. Бессмысленное уничтожение памятников истории и произведений искусства взбунтовавшимися народными массами и хищническая распродажа за рубеж советскими временщиками бесценных сокровищ Московского Кремля, Эрмитажа и Третьяковки стали характерными явлениями того времени (Директор Оружейной палаты Кремля Д.Д.Иванов, протестуя против разграбления музейных фондов, покончил с собой). Причём новая власть не только не препятствовала варварским действиям толпы, но порой даже потакала им. Чем, кроме дремучего невежества и презрения к подвигу предков и великой истории своей страны, можно объяснить появление вот таких, вполне одобряемых властью образцов советской поэзии? «Я предлагаю: Минина расплавить, Пожарского – туда ж! Зачем им пьедестал?! Довольно нам двух лавочников славить, их за прилавками Октябрь застал. Случайно мы им не сломали шеи. Я знаю – это было бы под стать. Подумаешь, они спасли Рассею! А может лучше, было б не спасать?!» (пролетарский поэт Джек Алтаузен) Пример варварского отношения к произведениям монументального искусства подавал сам В.И.Ленин. По его инициативе были уничтожены памятники: Александру II в Кремле (освободившему Россию от крепостного права), Александру III возле Храма Христа Спасителя (прозванному в народе «Миротворцем», так как за всё время его правления не было ни одной войны), легендарному генералу Скобелеву и многие другие. В расправе над Памятным Крестом, стоявшем на месте убийства террористом Каляевым сына Александра II, Московского генерал-губернатора Великого Князя Сергея Александровича, Владимир Ильич принял личное участие, собственноручно забросив верёвочную петлю на крест. На месте уничтоженного Креста большевики собирались поставить памятник убийце Великого князя И.Каляеву. (Так же, как вместо снятого в Киеве памятника П.А.Столыпину, предполагалось установить памятник убившему его эсеру Д. Богрову.) Любопытно, что на месте снесённого в 1918г, во время проведения рабочими з-да «Серп и молот» первомайского субботника, памятника генералу М.Д.Скобелеву (герою русско-турецкой войны, который, как и А.В.Суворов, не проиграл ни одного сражения) на Тверской площади, прямо напротив здания Моссовета установили «Обелиск Первой Советской Конституции». Простояв более двух десятилетий, он, без видимых причин, был взорван в апреле 1941г. Некоторые объясняли это тем, что в композицию памятника входил образ Свободы - символ, ставший к тому времени в нашей действительности совершенно неуместным. 28 марта 1887г. в начале Ильинского сквера появилось уникальное сооружение - выполненный из чугуна памятник-часовня с четырьмя великолепными горельефами, увековечивающий память о погибших под Плевной героях русско-турецкой войны. Его установили на свои средства уцелевшие офицеры и солдаты гренадёрского корпуса. Изначально часовня была голубой с золотом, но в советские времена её выкрасили в чёрный цвет, она постепенно разрушалась и, наконец, её приспособили как кладовку для хранения мётел, грабель и лопат местных дворников (примечательно, что всё это происходило прямо под окнами здания ЦК КПСС). Ну да Слава Богу, что уцелела, ведь её собирались переплавить на памятник В.В.Куйбышеву. Не отставал от столицы и Ленинград. В 1925г. тамошние новаторы предложили взорвать Петропавловскую крепость и устроить на её месте стадион. Храм Спаса-на-водах на берегу Невы (построенный на народные пожертвования) в память о моряках, погибших во время русско-японской войны, был уничтожен 8 марта 1932г; а задолго до этого, ещё в 1918г. все бронзовые доски с 8.269 именами погибших героев были пущены в переплавку. В период индустриализации и сплошной коллективизации строителям новой жизни было не до культуры, и многие замечательные архитектурные памятники были принесены в жертву революционной эпохе. Сейчас это делается, быть может, не так демонстративно, но не менее успешно. Между прочим, для того, чтобы разрушить облик города, необязательно даже что-либо ломать. Иногда достаточно добавить нечто, совершенно чужеродное исторически сложившейся среде, и всё впечатление о ней будет загублено. Наглядный тому пример, наконец-то снесённые, гостиница «Россия» перед Кремлём и здание «Интуриста» на Тверской улице. Слава Богу, хоть через пятьдесят лет наши архитекторы - градосносители осознали, что подобные сооружения совершенно неуместны в историческом центре города. А сколько таких, и ещё более ужасных «монстров», уже воздвигнуто и продолжает успешно плодиться на улицах Москвы! Одним из самых вопиющих случаев не только варварского вмешательства в историко-культурную среду города, но и кощунственного отношения к трагической судьбе наших отцов и дедов, является появление на углу Никольской ул. и Лубянской пл. очередного бут`ика «Наутилус» - апофеоза безвкусицы и претенциозной помпезности, выполненного в откровенно вызывающем стиле, дико контрастирующем с окружающей его застройкой. Суть же нравственного аспекта проблемы состоит в том, что буквально бок о бок с ним (Никольская ул, 23) находится неприметное здание XVIIв, где с начала 30-тых годов располагалась Военная коллегия Верховного Суда СССР. По её собственным отчётам, с 1934 по 1955г.г. там было осуждено 47.549 человек, к большей части которых была применена (как тогда говорили) «высшая мера социальной защиты». Председатель коллегии В.В.Ульрих, будучи в звании генерал-полковника юстиции, не имел никакого юридического образования, но как бывший чекист любил иногда «вспомнить боевую молодость» и собственноручно привести приговор в исполнение (так он лично расстрелял наркома юстиции Н.Крыленко и нач-ка РазведУпра РККА Я.Берзина). С 1926 по 1948г.г. он подписал около 30 тыс. смертных приговоров, затрачивая на рассмотрение каждого дела не более 15 мин. В 1951г. с почётом похоронен на Новодевичьем кладбище. Подвальные помещения расположенной рядом аптеки В.К.Ферейна оказались весьма удобны для нужд Коллегии. К тому же там имелся изолированный внутренний дворик, куда могли незаметно заезжать автофургоны, привозившие заключённых. Иногда расстреливали там же в подвалах, кровь откачивали насосами, а трупы отвозили в Донской крематорий. Здесь приговорили: писателей И.Бабеля, Б.Пильняка, С.Третьякова и Бруно Ясенского, режиссёра В.Мейерхольда, учёных Н.Кондратьева, Е.Поливанова, Г.Лангемака и Р.Самойлович,членов Политбюро С.Косиора, В.Чубаря, Н.Бухарина, Г.Зиновьева, А.Рыкова и Л.Каменева, полный состав Правительства Монголии (35 министров), 25 союзных и 19 республиканских наркомов, нескольких маршалов, 13 командармов, 43 комкора, 85 комбригов, около 100 известных профессоров и более трёхсот директоров крупнейших предприятий и многих других. Среди казнённых были и женщины, виновные только в том, что оказались жёнами «врагов народа». 28-29 июля 1938г. Коллегия поставила, своего рода, рекорд, приговорив и расстреляв за два дня 30 человек высшего комсостава: 9 командармов, 1 флагмана флота 1-го ранга, 2 флагманов флота 2-го ранга, 3 армейских комиссаров, 9 комкоров и 6 комдивов. Видимо, не напрасно это здание получило в народе мрачное прозвище «расстрельный дом». В начале 1990 - тых годов возникла идея, создать в помещении Коллегии и её подвалах общедоступный «Мемориальный музей» и восстановить стоявшую ранее рядом небольшую церквушку «Троица в полях» с тем, чтобы там регулярно проводились поминальные службы за упокой убиенных жертв. Но человеческое беспамятство и корыстолюбие не дали осуществиться этим планам. Если торговать предметами роскоши на костях своих убитых предков считается нормой жизни, - то всё в порядке:: бизнесмены получили ещё одну лакомую торговую площадку в самом центре города, а коммунисты воспользовались этим обстоятельством, чтобы в очередной раз «спрятать концы в воду». Ещё мыслители древности отмечали, что миром правят не столько законы, сколько знаки и символы. Невосполнимый урон исторической памяти и нравственному самосознанию народа нанесли происходившие в период большевистской расправы с Россией массовые удаления издревле существующих названий и замена их на всякого рода идеологические суррогаты. Названия улиц постоянно попадают в поле зрения людей и уже поэтому не могут не оказывать влияния на их сознание. В сущности, это наиболее простой, массовый и не требующий почти никаких затрат метод идеологической пропаганды. Именно поэтому сразу после захвата власти большевики начали повсеместное переименование улиц и населённых пунктов. По той же причине и их нынешние наследники упорно сопротивляются возвращению исконных исторических имён, не желая терять столь эффективную политическую рекламу. Безропотно принимая навязанные нам советские клички улиц и городов, мы предаём память и заветы тех христианских святых, имена которых они носили, пренебрегаем волеизъявлением наших предков, выбравших и веками хранивших эти имена, - то есть, по сути, отрекаемся от своих корней, принадлежности к русской истории и культуре. Не к нам ли обращены слова, сказанные великим китайским мыслителем Конфуцием две с половиной тысячи лет тому назад? А говорил он следующее: «Если имена неправильны, то слова не имеют под собой оснований, дела не могут осуществляться и народ не знает, как себя вести». В таких условиях раздвоенность и помрачение нравственного сознания закономерно становятся естественным состоянием общества. Как говорится в православном присловье: «По имени и житие!». Особенно унизительно выглядит та терпимость, которую проявляет значительная часть современного общества к многочисленным фактам увековечения в названиях улиц и городов имен революционеров - террористов и политических преступников, чьи руки, вполне возможно, обагрены кровью наших отцов и дедов. К примеру, на уличных указателях почти каждого российского города вы непременно увидите имя «рыцаря революции» Ф.Э.Дзержинского. Да что там улицы, в его честь супружеские пары называли своих сыновей Ф`еликсами, а дочерей Фел`иксами. Первый узкоплёночный советский фотоаппарат «ФЭД» и паровозы серии «ФД» так же увековечивали его имя. Один из первых отечественных арифмометров назывался «Феликс». Самый громогласный поэт советской эпохи В.Маяковский призывал молодёжь: «Делать жизнь с товарища Дзержинского!» Юный Феликс в детстве был миловиден, как херувим, но не отличался тягой к знаниям. Сподобившись просидеть в 1-ом классе два года, он дотянул до 8-го, но был исключён за то, что ударил учителя. Ну, а дальше, связь с криминалитетом, подпольными организациями и долгиий путь профессионального революционера, неоднократно подвергавшегося арестам и долговременным содержаниям в местах заключения. Работать естественно было некогда (да и неприлично для революционера такого уровня), так что вся его трудовая деятельность ограничилась тремя неделями работы на табачной фабрике в качестве набивщика папирос. Россию и русских Дзержинский (как родовитый польский шляхтич) ненавидел с детства и вовсе не скрывал этого. В 1922г, ничуть не смущаясь, заявил: «Будучи ещё мальчиком, я мечтал о шапке-невидимке и уничтожении всех москалей» (Российский Государственный архив современной политической истории РГАСПИ ф.7,оп.4, д.2, л.2). И надо признать, что осуществлять свои мечты он начал весьма успешно: «Только с 1918г. по 1922г. органами ВЧК было уничтожено около 2 млн.чел, многие из которых были не просто убиты, а предварительно подвергнуты самым изощрённым пыткам» (А.Г.Тепляков «Процедура исполнения смертных приговоров»). Как отмечали многие, близко знавшие его люди Дзержинский производил впечатление человека одержимого, в нём было что-то жуткое. «Он подписывал небывало большое количество смертных приговоров, никогда не испытывая при этом ни жалости, ни колебаний» (член Коллегии ВЧК Другов). В одном из своих стихотворений поэт Э.Багрицкий рассказывает, как во сне к нему приходит Ф.Э.Дзержинский и, напутствуя его в жизнь, говорит о наступающем веке: «Оглянешься - а кругом враги, Руки протянешь - и нет друзей. Но, если век скажет: «Солги!» - Солги, Но, если век скажет: «Убей!» - Убей». Вот как определял задачи своего ведомства тов.Дзержинский: «ЧК – не суд, а страж революции. Она должна защищать революцию и побеждать врага, даже если её меч случайно падёт на головы невинных». Принципом деятельности ЧК было не устранение конкретных врагов, а поголовное уничтожение «враждебных классов». Для определения вины у чекистов существовали свои, безошибочные методы: «Не ищите на следствии материалов и доказательств того, что обвиняемый выступал делом или словом против советской власти. Первое, о чём его следует спросить: к какому классу он принадлежит, какого он происхождения, воспитания, образования и профессии. Эти вопросы и должны определить его судьбу» (заместитель председателя ВЧК Мартин Лацис. Журнал «Красный террор» 1.11.18г.) В заслугу Дзержинскому часто ставят его заботу о беспризорниках. Но откуда они появились? Разве не революция и Гражданская война, к которым он имел самое непосредственное отношение, и порождённые ими разруха и голод лишили 7млн. детей их родителей? (Кстати, после него председателем «Комиссии по улучшению жизни детей» стал ещё один «гуманист» А.Г.Белобородов - председатель Уралсовета, принявшего решение о расстреле Николая II и его пятерых детей). «Красный террор» был официально объявлен Декретом СНК от 5 сентября 1918г, формально в связи с покушением на В.И.Ленина в Москве и убийством М.Урицкого в Петрограде; но в действительности он начался раньше и был одним из главных средств захвата и удержания власти партией большевиков. Ещё до выхода Декрета, в ночь на 1 сентября по приказу Г.Зиновьева, было расстреляно 900 заложников (главным образом, из числа дворян и интеллигенции), не имевших ни малейшего отношения к убийству М.Урицкого. Кронштадтская ЧК добавила от себя ещё 512, а в Астрахани был расстрелян весь Губком партии эсеров. 25 сентября 1919г. после взрыва в Леонтьевском переулке, Дзержинский отдал приказ по всем тюрьмам и прочим местам заключения в Москве расстреливать людей без разбора, прямо по спискам. Эти казни большевики называли «искупительными жертвами» и «противозаразной прививкой». Как писала газета «Правда»: «Пусть прольются реки крови! За одного павшего коммуниста своей жизнью заплатят тысячи наших врагов! Отныне гимном рабочего класса будет гимн ненависти и мести!» Беспощадность была объявлена партией высшей добродетелью, а гуманизм Л.Троцкий называл «поповско-квакерской болтовнёй о священной ценности человеческой жизни». Утверждение, что «красный террор» якобы являлся лишь ответной реакцией на «белый» - совершенно несостоятельно, так как опровергается наличием многочисленных фактов разнузданного террора «красных» даже в тех областях, где со стороны населения вообще не было какого-либо сопротивления бесчинствам большевиков. С.П.Мельгунов в своей книге «Красный террор в России в 1918-1923г.г.», не отрицая, что и со стороны «белых» имели место случаи проявления жестокости, указывает на принципиальную разницу этих явлений. Если у «белых» это была несанкционированная сверху частная инициатива отдельных озлобленных, (как правило, с патологическими наклонностями лиц), то у «красных» - планомерная, открыто одобряемая властями государственная политика. «Белые» не ставили своей задачей массовое уничтожение людей по социальному признаку, никто не собирался расстреливать всех рабочих или брать в заложники крестьян семьями; в то время, как «красные» не скрывали своей цели - уничтожение целых социальных групп населения: дворянства, купечества, духовенства, состоятельного крестьянства, казачества … Кроме того участников белого движения в нравственном плане очень тяготило то, что им приходится сражаться со своими соотечественниками. У большевиков такого комплекса не было: они воевали за счастье мирового пролетариата и все, кто не разделял их убеждений, заведомо были для них смертельными врагами. «Корнем всякой культуры является духовность человека, а сама культура это уже листва и плоды» - писал протоие­рей Александр Мень. Без духовности невозможно полно­ценное существование общества и государства. Именно отсутствие духовного наполнения и внутренней культуры считал главным изъяном Советской власти выдающий­ся учёный и мыслитель академик В.И. Вернадский, полагая её, на этом основании, нежизнеспособной в исторической перспективе формацией. Даже такой ортодоксальный большевик, как Л.Б.Красин, в своём выступлении на пленуме ЦК ВКП(б) в 1921г. заявил: «Источником всех бед и неприятностей, которые мы испытываем в настоящее время, является то, что наша партия лишь на 10% состоит из убеждённых идеалистов и на 90% - из бессовестных приспособленцев, вступивших в неё, чтобы получить должности». Чрезвычайно низок был и образовательный уровень партийных кадров: в 1927г. (это после 10 лет нахождения у власти) высшее и незаконченное высшее образование имелось только у 1% большевиков, а более чем у трети - не было даже начального. А ещё через 10 лет, в феврале 1937г. молодой выдвиженец Г.М.Маленков в докладной записке ЦК сообщал, что «среди секретарей обкомов 70% имеют только низшее образование, а на уровне райкомов - даже 80%». Давно известно, что «состояние законности - лицо государства». И одним из первых постановлений советской власти был Декрет СНК «О суде» от 24 ноября 1917г, который отменял: гласность судебного процесса, понятие «презумции невиновности», суды присяжных, адвокатуру, институт судебных следователей и прокурорский надзор - то есть напрочь разрушал всю создававшуюся с таким трудом и считавшуюся одной из лучших в мире российскую систему судопроиводства. «Безусловной обязанностью пролетарской революции было не реформировать судебные учреждения, а совершенно уничтожить, смести до основания весь старый суд и его аппарат» (Ленин ПСС т.36 стр.162). Вместо всего этого создавались Революционные трибуналы, которые наделялись правом руководствоваться в своих решениях исключительно интересами революции, не связывая себя какими-либо формами судопроизводства. Первые пять лет своего существования новая власть обходилась вообще без каких - либо юридических нормативных документов (первый советский Уголовный кодекс появился только в 1922г.) При вынесении приговора главным критерием было, так называемое, «революционное правосознание». В результате, порой появлялись, например, вот такие (не только юридически безграмотные, но и звучащие издевательски) формулировки приговоров: «За саботаж строительства социализма, заключить в концлагерь, впредь до полной победы пролетариата над мировым империализмом»; или: «Расстрелять за шпионаж в пользу неустановленного государства». Термин «законность» употреблялся исключительно с определением «социалистическая», подразумевая, что никакой другой законности просто и быть не может (между прочим, это сдвоенное название было в ходу аж до конца 80-тых годов прошлого столетия). Новая «социалистическая законность» не видела различия между намерением и реальным действием: мера наказания только «за замысел» была та же, что и за его осуществление. Профессиональный юрист, доктор наук, Главный прокурор РСФСР и Нарком юстиции СССР Н.В.Крыленко считал, что определённый судом срок наказания - понятие условное; и он, в случае необходимости, может быть как сокращён, так и продлён до бесконечности. Этот замечательный тезис получил среди тюремного люда название «резинка Крыленко». Цинизм диктаторов не имеет предела. Пришедшие к власти в Германии нацисты аккуратно выставляли счёта «за исполнение приговора и кремацию» родственникам казнённых лиц. Советское государство в таких случаях (в соответствии с Постановлением Наркомюста №200) гуманно ограничивалось лишь удержанием с родных расстрелянного определённой суммы «за юридические услуги». Впрочем, это бывало не часто, так как суды по индивидуальным политическим делам случались крайне редко. Зато, время от времени, с целью пропаганды и устрашения, устраивались тщательно отрежиссированные, показательные политические процессы над какой-нибудь очередной группировкой «врагов народа». Ещё до начала «Большого террора» было учреждено «Особое совещание при народном комиссаре внутренних дел». В большинстве случаев никакого суда вообще не было. Все внесудебные органы, действовавшие с 1918 по 1953г.г, принимали решения заочно, без вызова обвиняемого и свидетелей и участия сторон обвинения и защиты. Приговоры выносились «особым совещанием», «тройками» и даже «двойками» (причём порой списками в десятки и сотни человек), а о приговоре подсудимый часто узнавал только непосредственно перед казнью. Никакой апелляции и прошения о помиловании не допускалось. Иногда арестованных расстреливали вовсе без предъявления обвинения и даже, не заводя «дела». С раскулаченными крестьянами было ещё проще: для их вечного выселения в гиблые места всей семьёй (включая стариков и младенцев) почти на верную смерть было достаточно постановления сельсовета или решения комбеда. Когда извели всех кулаков, а план по раскулачиванию ещё не был выполнен, придумали термин «подкулачник», смысл которого до сих пор никем не определён, что и позволяло применять его к кому угодно и в любых обстоятельствах. «5.02.24г. была выпущена Спецдиректива, запрещающая возвращать тела казнённых родственникам и предписывающая предавать их земле без всякого ритуала, не оставляя следов могилы. Выдавать справки о расстрелах (а тем более о местах захоронений) запрещалось, а в случаях особо настойчивых запросов родственников о приговоре, прибегали к печально известной формулировке: «Десять лет без права переписки» (А.Г.Тепляков «Процедура исполнения смертных приговоров»). Вот лишь некоторые (официально установленные) места массовых расстрелов и тайных захоронений: «Бутовский полигон» и с/х «Коммунарка» - в Москве, «Левашовская пустынь» - в Санкт - Петербурге, «Куропаты» - под Минском, «Тесницкий лес» - рядом с Тулой, «Быковка» - под Киевом, «Монастырская слободка» - около Саратова, «Красный бор» (Карелия), «Каштачная гора» - под Томском, «Берёзовая роща» - на окраине Новосибирска, «Медведевский лес» - вблизи Орла... А сколько пока ещё невыявленных, такого рода братских могил остаётся на просторах России! Только в Москве обществом «Мемориал» уже зафиксировано 17 мест массовых казней и тайных захоронений. Наиболее известным из таких мест в Москве является «Бутовский полигон». Документально установлено, что только с августа 1937г. по октябрь 1938г. здесь было расстреляно 20.761 чел. (траншеи для общих могил приходилось рыть экскаватором). Самым молодым из казнённых был 13-летний мальчик Миша Шамонин, а самым старшим - митрополит Серафим Чичагов (офицер-артиллерист русской армии, врач, художник и композитор). 11 декабря 1937г. 82-летнего священника привезли на полигон в карете скорой помощи, а на расстрел вынесли на носилках. Всего в Бутово были казнены 374 православных священнослужителя. Однако вернёмся к культуре и, в частности, к культурно-нравственному облику послереволюционного поколения молодых строителей нового общества. Вот что писал об идущем на смену коммунистам молодёжном пополнении главный теоретик партии Н.И.Бухарин: «Наша «комсомольская смена» растёт невежественная и карьеристски настроенная. Скорее получить место, быть забронированной, иметь целый ряд добавочных льгот и развлечений - вот их желания. Количество безграмотных среди сельских комсомольцев достигает 80-90%, но и грамотный комсомол не учится и поголовно ничего не читает» (т.13 стр.549). Учитывая плохую подготовку поступающей в институты молодёжи, в некоторых технических ВУЗах пришлось отказаться от преподавания одной из главных инженерных дисциплин «Сопротивление материалов», ввиду полного непонимания её студентами. Ничего удивительного, ведь в начале 20-тых приёмных экзаменов в институты не было, а свидетельство о среднем образовании вполне заменяла «путёвка» партийной или комсомольской организации, либо ходатайство какого-либо другого авторитетного органа. В школах (а кое-где на «Рабфаках» и в ВУЗах) официально существовал «метод бригадного обучения» - когда контрольные работы, зачёты и экзамены за всю группу могли сдавать выбранные, наиболее подготовленные её представители. Вышедшие из простого народа и получившие высшее образование люди часто говорят, что всеми своими успехами они обязаны советской власти. Да, дипломы они действительно получили, но смогло ли государство сделать их интеллигентными людьми? Да и хотело ли? Поведение молодёжи того времени в быту принимало порой какие-то патологические формы. Заводить домашнее хозяйство? - Никогда! Жить только коммуной! Получку, премию - на стол; каждый берёт, сколько хочет. Позор не выйти на ночной комсомольский субботник! Позор носить галстук! Вполне серьёзно обсуждался вопрос «Надо ли бороться с клопами в бараке?» Постановили - Не надо! Комсомолец выше мелочей быта. Вопросы интимных отношений были чётко регламентированы. Вот пара цитат из брошюры «Революция и молодёжь» (изд-во Коммунистического университета им. Я.М.Свердлова 1924г.). «Половой подбор должен строиться по линии классовой революционно-пролетарской целесообразности. В любовные отношения не должны вноситься элементы флирта, ухаживания, кокетства и прочие методы специально-полового завоевания. Не должно быть ревности». «Класс, в интересах революционной целесообразности, имеет право вмешаться в половую жизнь своих сочленов. Половое должно во всём подчиняться классовому, ничем последнему не мешая, во всём его обслуживая» Сам Ленин заявил: «Не могло бы быть ничего более ложного, чем начать пропагандировать молодёжи монашеский аскетизм и святость грязной буржуазной морали». Партия считала, что всю свою энергию молодёжь должна направить на цели коммунистического строительства, не расходуя времени и усилий на какие-то там романтические отношения, только отвлекающие её от решения главных задач. Тогда и появилась, пресловутая теория «стакана воды» (иногда её называли ещё «освобождённая любовь» или «эмансипация сердца»), утверждавшая, что в будущем обществе удовлетворять любовную потребность будет так же просто, как выпить стакан воды. Главными идеологами новой морали, несущей в массы идею «свободной революционной любви», были Карл Радек, Александра Коллонтай и Инесса Арманд. «Валькирия революции» (как называли Коллонтай) на всех митингах неутомимо призывала к отказу от семьи и брака и сексуальному раскрепощению трудящихся. Их «просветительская» деятельность вызвала необычайный всплеск преступности, связанной с сексуальным насилием, и появление множества «мест отдыха», где революционная молодёжь могла удовлетворять свои половые потребности по специальным талонам; причём активным комсомольцам и членам партии предоставлялись особо льготные условия. Девушек, которые не хотели в этом участвовать, не принимали в комсомол, а порой даже и избивали. В Саратовской губернии пошли ещё дальше и национализировали всех женщин, объявив их общенародным достоянием. Газета «Крик народа» писала: «В настоящее время, как и в 1905 году, возник целый ряд «Союзов свободной любви». Там устраиваются настоящие оргии, «афинские ночи», где люди дают волю всем своим желаниям, в полной мере наслаждаясь, по их понятиям, истинной свободой». Вполне легально существовало общество «Долой стыд!», члены которого именовали себя «натуристами» и «детьми солнца и воздуха». Закономерным следствием подобной «сексуальной революции» явилось полное падение нравов и резкое увеличение количества венерических заболеваний. Однако руководство страны (к тому времени уже понявшее, что процесс становится неуправляемым), не согласилось с предложением медиков создать сеть вендиспансеров, дабы слишком легкое излечение не побуждало молодёжь продолжать вести такой образ жизни. Любопытно, что и сама А.Коллонтай, ранее категорически возражавшая против регистрации брака, пытаясь удержать своего молодого любовника Павла Дыбенко (она была на 17 лет старше его), выходит с предложением ввести районные отделы ЗАГС, и они становятся первой официально зарегистрированной супружеской парой. Впрочем, подобная регистрация почти никем не воспринималась всерьёз. В Петрограде, например, 42% подобных браков существовали не более полугода. Дореволюционное «Уложение о наказаниях» предусматривало каторгу за сексуальные отношения между мужчинами. Советская власть отменила этот порядок и только в 1934г. в УК появилась статья, карающая за мужеложество. (Она действовала до 1993г.) В промежутке же между 1917 и 1934г.г, этим вопросом никто не интересовался, и всё было пущено на самотёк. В 20-тые годы самым скандально известным геем в Советской России был поэт(символист и акмеист) Михаил Кузмин, открыто проповедовавший в своих стихах однополую любовь. Ещё с гимназических лет его близким другом и любовником был будущий нарком иностранных дел первого советского правительства Г.В.Чичерин. Когда в мае 1918г, при назначении его Лениным на этот пост, кто-то мягко напомнил про нетрадиционную ориентацию Георгия Васильевича, вождь ответил, что «чудачество - не есть нарушение обязанностей социалиста и демократа... Нельзя же в большой партии обойтись без больших чудаков!» (Кстати, под карающее действие УК ни Михаил Кузмин, ни Г.В.Чичерин не попали). Часто, официально не запрещая культуру, её тщательно размывают настолько, что в ней не остаётся нравственной составляющей, а значит самого главного. Взять хотя бы литературу. «Путь к культуре сегодня нелёгок и непрост - с тревогой писал Василий Шукшин - Попробуйте окинуть мысленным взором нынешнее книжное море, и тревожно становится за молодых пловцов. Ах, как нужна помощь старшего, умного! Книги выстраивают целые судьбы, или не выстраивают». И тут он совершенно прав: общение с хорошей книгой может облагородить человека, так же как встреча с дурной - навсегда изуродовать его сознание и вкус. Чтение - это, как беседа с мудрым человеком; если же это не так - значит вы выбрали не ту книгу. Д.Дидро считал, что люди перестают мыслить, когда перестают читать. Честная литература всегда была ненавистна деспотам, потому что она побуждает к размышлениям, да и просто­му народу больше нравятся книги, которые не заставляют его думать. Когда видишь на книжных прилавках мегатон­ны литературы о «ментах», олигархах, «ворах в законе» и их подружках, становится страшновато: ведь книги могут являться источником мудрости и знаний, а могут быть и пу­стопорожним чтивом, ведущим к дебилизации и духовно­му разложению общества. Есть читатели, а есть - потребители занимательной информации. Одни, читая, становятся умнее, другие - в лучшем случае, только начитаннее. Иногда, что­бы составить себе представление о человеке, достаточно посмотреть список прочитанных им книг. Наверное, не напрасно Г.Флобер главным достоинством писателя считал знание того, о чём писать не нужно. Бой­тесь попасть в компанию дурных книг! Именно им мы часто бываем обязаны ускорению процесса деградации нашего сознания. Я вовсе не хочу сказать, что наша творческая интелли­генция выродилась. Есть ещё не- мало замечательных ху­дожников, создающих произведения действительно под­линного искусства, - жаль только, что большинство россиян отдаёт предпочтение не им. Горькая правда заключается в том, что «кичмены» (как называют на иностранный манер лю­бителей дешёвой попсы) пока ещё преобладают в обще­стве. Нравственное и социальное обнищание - взаимосвязан­ные процессы. Так уж повелось, что очередь за колбасой (которой некоторые привыкли мерить счастье) всегда длиннее, чем очередь за культурой; физиологиче­ские потребности людей, как правило, оттесняют их духов­ные нужды. Но если считать, что сначала наедимся,а потом займёмся культурой, то можно очень легко превратиться в людоедов. Материальные потери более заметны и рань­ше обращают на себя внимание общества, нежели потери нравственные, которые ощущаются не сразу, но послед­ствия их гораздо более разрушительны. Если суррогаты колбасы приводят к гастритам и язве желудка, то суррога­ты культуры и дефицит дружеского общения приводят лю­дей к нравственному одичанию - так можно скоро обрасти шерстью и начать выть и кусаться. Не оскудеет Россия идиотами. Братья Стругацкие писали: «Идёт процесс культивации дурака. Дурака лелеют, дурака заботливо взращивают, дурака удобряют… И не видно этому конца. Дурак стал нормой, ещё немного - и он станет идеалом». Сегодня событием, которое может заинтересовать граж­дан, становится не новая книга или премьерный спектакль, а последняя модель автомобиля или очередная амурная история какой-нибудь звездульки поп-арта. Может ли считаться здоровым общество, у которого на долгие годы выпали из обихода такие ценности как милосердие, терпимость и сострадание? У духовно больного об­щества не может быть счастливого будущего. Как ни печально, но нельзя не признать, что СМИ, и осо­бенно телевидение, сумели успешно заменить большин­ству людей и религию, и культуру; а поп-музыка эффектив­но добивает остатки их мыслительных способностей. Мо­лодые люди сидят на спектакле в драматическом театре, не снимая наушников плейеров; девушки, любительницы верховой езды, даже залезая на лошадь, не расстаются с ними. А мобильные телефоны так просто не выпускают из рук; видимо, не без оснований какие-то острословы про­звали эти устройства «дебильниками». В своё время Илья Ильф пошутил: «Ну, уж теперь-то, когда у нас есть радио, мы обязательно будем счастливы!». Однако этого не про­изошло, мир приобрёл многочисленные и разнообразные приёмники, но потерял наставников. Неужели нам ещё надо втолковывать, что произнесённое с экрана или по радио - совсем не истина в последней ин­станции? Как правило, чудовищно лжива и льстива инфор­мация, которой потчуют людей. Это, как каша с гвоздями. Её стряпают, фасуют и рассылают по десяткам миллионов раздаточных окон-телевизоров прямо в жилища. Белое на­зывают чёрным, чёрное - белым, трусость - благоразуми­ем, подлость - мудростью, предательство - дипломатией, воровство - бизнесом, скотские случки - любовью, растле­ние малолетних - валеологией, рекламу абортов (то есть, по сути, подстрекательство к убийству) - планированием семьи, полное и окончательное ограбление народа - ры­ночной экономикой. Редкие слова правды завалены гора­ми лжи. «Меня охватывает омерзение, когда я смотрю российское телевидение. Это пошлость, дешёвка - всё самое худшее, что можно было взять у Запада» (А.И.Солженицын). И это проблема не только России. Ещё в 70-тых годах прошлого века бывший в ту пору пре­зидентом США Ричард Никсон заявил, «что телевидение, в его настоящем виде, есть опиум для американского наро­да»; а канадский культуролог Маршалл Маклюэн утверждал, что «первейшая задача родителей заключается в выработке у детей невосприимчивости к ТВ». Телевизор, как водка, кто употребляет её умеренно - жи­вёт нормально, а кто попадает в зависимость от этого бесовского ящи­ка - у того и голова постепенно приобретает четырехуголь­ную форму экрана. Истинный показатель цивилизованного общества - не уровень благосостояния, образования и медицинского об­служивания, не величина городов, не обилие урожая и тех­нический прогресс, а внутренний облик людей, живущих в этой стране. Утончённость чувств невозможна без опреде­лённой степени нравственного развития - это её фунда­мент. Культура стремится к совершенству, путём познания всего лучшего, поэтому у человека культурного изначально присутствует хороший вкус и в большом, и в малом. В то же время плоховкусие - один из симптомов возможной ущербности души. Горестно видеть, как молодежь, вроде бы даже и тянуща­яся к культуре, не имея достойных примеров для подража­ния, повторяет вульгарнейшие образцы дурновкусия, пред­лагаемые ей современной модой. «Безобразие» - букваль­но означает потерю образа Божьего. Особенно популярным становится стиль, которому, пожалуй, более всего подошло бы название «папуасизм». Фантазии розово - фиолетовых девушек, успешно имитирующих своей «боевой раскрас­кой» последнюю стадию псориаза и протыкающих себя железками «пирсинга» во всех возможных и невозможных местах, наверное, могли бы позавидовать самые завзятые модницы туземных племён. Украсить своё тело татуировками, и лучше всего в наиболее интимных зонах, стало заветным желанием многих совре­менных девушек. И недосуг им было узнать, а взрослым дядям и тетям рассказать им, что это всегда являлось ис­ключительной привилегией женщин малопочтенного ре­месла или находящихся в местах заключения. Вполне соот­ветствуют им во всём вышеупомянутом и их бойфренды. Недавно по телевидению показали молодого человека, который (в угоду новейшей моде проделывать в мочках ушей отверстия и растягивать их до как можно б`ольшего размера) добился того, что через них свободно проходит палец его руки. Очень забавно смотрится, особенно с учётом того, что именно таким образом древние греки клеймили своих рабов. На вопрос ведущего, что, по его мнению, может означать надпись - Достоевский Ф.М, юноша предположил, что, возможно, так называется новая музыкальная радиостанция в диапазоне «FМ». Но, конечно, было бы несправедливо винить в этом толь­ко одну молодежь. Её мировоззрение является закономер­ным следствием той нравственной и эстетической атмос­феры, которая окружает их в современной действи-тельно­сти. Можно ли научиться хорошим манерам, не видя вокруг и следа хороших манер?! Уже много лет идёт разговор о необходимости иметь в городе социальную рекламу нравственно-положительной направленности. Робкие попытки реализовать эту идею почти не дают эффекта. Более того, наблюдается совершенно противоположный результат – появилась откровенная антисоциальная реклама, заполонившая всё городское пространство. Откуда у молодых людей могут возникнуть мысли о бла­городстве, человечности и служении общему благу, когда на каждом углу разнузданная реклама зовёт их любой це­ной предаться жизненным удовольствиям, думая только о себе, любимых: «Бери от жизни всё!», «Всё и сразу!», «При­шло время сильных!», «Всё наше!», «Не отказывай себе ни в чём!», «Поддайся искушению!», «Сделай это сейчас и здесь», «Уступи соблазну!», «Ты у себя одна! - Ты этого достойна!», «Лови позитив!»... и т.п.? Уже и Марину Цветаеву не только поют, но и танцуют; а её жизненную философию профани­руют кричащим с афиш изречением: «Люблю и всё!». Что же касается новизны и изобретательности в искусстве рекламы, то создаётся впечатление, что вся творческая фантазия этих (извиняюсь за выражение) художников не простирается дальше совершенно дешёвого и затасканного приёма - использования, в качестве приманки, как можно больше обнажённой женской натуры; даже если это выглядит совершенно нелепо по отношению к рекламируемому объекту или услуге. Её препохабие пошлость так и прёт на зрителя почти со всех рекламных щитов. А, может быть, мы сами способствуем распространению этой мерзости?! Ну, если не заказываем напрямую, то ведь и никак не противодействуем!? Такое впечатление, что нам нравится, когда нас держат за идиотов, и мы мечтаем, как бы нам ещё более деградировать. Людей и так трудно заставить задуматься о серьёзных вещах, но даже в тех редких случаях, когда это удаётся, будь то радио или телевизионная передача, она совершенно бесцеремонно прерывается какой-нибудь банальной рекламой, сводящей на нет весь предыдущий настрой. Похоже, что скоро и проповеди Патриарха мы будем прерывать рекламой товаров, продаваемых в интим-магазинах. Почему реклама вправе вклиниваться в любую передачу? В конце концов, реклама для нас или мы для рекламы!? Несмотря на то, что В.В.Путин на встрече с представителями «Общероссийского народного фронта», ещё 1 марта 2012г совершенно определённо заявил: «Государственное телевидение нужно избавить от рекламы и наполнить другим контентом», всё остаётся по-прежнему. Впрочем, если помнить мудрое предостережение Л.Н.Толстого о том, что «один из самых обычных и веду­щих к самым большим бедствиям соблазнов, есть соблазн словами «Все так делают!», то относящаяся с уважением к своей индивидуальности и человеческому достоинству личность всё же может устоять против этого потока раз­нузданной пошлости. Ведь в окружающем мире всегда хватало грязи; только одни почти с упоением наступали в неё, а другие, не имея иного выхода, - хотя бы выбирали наименее загаженные участки. Тут уж вольному воля! Каждому человеку судьба предоставляет возможность, если он захочет этого, достойно прожить жизнь. Многие вынуждены находиться в атмосфере пошлости и ме­щанства, но одни вырастают из неё, а другие врастают. Помните, как один из персонажей кинофильма «Убить дра­кона» оправдывается тем, что «Всех так учили!»; на что его собеседник возражает ему: «Конечно, учили. Но почему ты оказался лучшим учеником?!». Давно уж пора бы понять, что без культуры не выжить. Вкладывать деньги в культуру не только выгодно, но и жиз­ненно необходимо, хотя бы потому, что культура влияет на экономику в значительно б`ольшей степени, чем экономика на культуру. Любая, самая успешная экономика, без облагораживающего влияния культуры, неизбежно превратится в звериное соперничество участников рынка. А если судить по большому счёту, то уровень культуры и нравственное со­стояние общества самым непосредственным образом свя­заны между собой и, без всякого преувеличения, опреде­ляют не только степень благосостояния, но и национальную безопасность страны. Так же и политика (при всём своём кажущемся всемогуществе) даже более, чем экономика, нуждается в участии культуры - ибо только она в состоянии обеспечить духовную, интеллектуальную и эмоциональную поддержку политическим устремлениям, позволить им завоевать симпатии людей и получить искреннее одобрение народа. «Существование государства и целых народов вне культуры абсолютно бес­смысленно - писал академик, Председатель Российского Фонда культуры Д.С.Лихачев - ибо в отсутствии духовно­сти государство гибнет, так как и политика, и экономика по­падают в руки совершенно безнравственных людей». В заключение, не могу не привести горькие, но справедливые слова одного из лучших современных российских писателей Бориса Васильева: «Мы напрочь забыли о культуре по той простой причине, что не понимаем, для чего она необходима и что она такое вообще. Мы восстанавливаем храмы Божьи с энтузиазмом внезапно уверовавших дикарей, не понимая, что для истинной Веры надо сначала построить Храм в душе своей. Никакая вера не способна превратить зверя в агнца Божьего, если в душе его не посеяны зерна общечеловеческой нравственности. А на это способна только культура во всех её проявлениях: бытовом, семейном, правовом, научном, творческом. Ведь культура - это не знание Уголовного кодекса, не формальные религиозные постулаты, не обучение школьным азам искусства. Культура есть система выживания нации, проверенная всем тысячелетним опытом её существования. В этом и заключается национальная идея, и не следует сочинять в кабинетах то, что давно уже существует как данность, если мы намерены выжить как нация». ИСКУССТВО Вопрос «Что такое искусство?» обсуждается уже не одну сотню лет. С тех пор, как в 1750г. немецкий учёный Баумгартен впервые попытался сформулировать основы эстетики (которая, в отличие от искусствоведения, изучает философские аспекты искусства) суждения на эту тему высказывались самые разнообразные, порой даже диаметрально проти­воположные. Попробуем и мы прояснить для себя это по­нятие. В самом общем виде, позволю себе предложить следую­щее определение: Искусство есть образное воздействие, развивающее в людях чувство гармонии и нравственное самосознание, помогающее им понять мир и самих себя. Искусство является одним из средств общения людей между собой и, быть может, даже самым действенным и универсальным; ибо оно, как ни что другое, способствует их сближению и взаимопониманию, вне зависимости от расовой и социальной принадлежности. Только искусство открывает в людях нечто общечеловеческое - то, что может объединить их. Искусство даёт возможность обратиться ко всему миру. Для него не существует географических и государственных границ, языковых барьеров и даже временн`ых преград. Государства и целые народы со временем могут исчезнуть, но их искусство и культура останутся в веках. Искусство более, чем какая-либо другая сфера деятельности человека, связано с гармонией. Творцу искусства необходимо обладать особо обострённым чувством меры: чуть-чуть меньше - и невыра­зительно, чуть больше - и уже грубо. Без ощущения этой меры не может быть художника, как без чувства ритма не может быть музыканта. Эстетическое чутьё автора как раз и заключается в том, чтобы уловить эту степень гармоничного соответствия. И чем ближе произ­ведение искусства к законам мировой гармонии, тем глуб­же наши переживания при его восприятии. Древние римляне считали, что всякое искусство есть, в той или иной степени, подражание природе, представляющей собой гармонию высшего порядка. Нет человека, вовсе лишённого художественной чуткости, и потому настоящее искусство в состоянии найти путь к самому загрубевшему сердцу. Оно заставляет человека взглянуть на себя со стороны и задаться вопросом: «Так кто же я?» Искусство любого рода, если оно настоящее, всегда меняет человека к лучшему. Искусство, останавливая мгновения красоты, усиливает её воздействие, развивает человеческую способность эстетического восприятия, пробуждает в душах людей высокие чувства. Настоящее искусство превращает толпу в народ - и в этом его величайшее гражданственное значение! Разумеется, искусство выполняет свою роль не путём прямого воспитательного воздействия или каких-либо на­зидательных наставлений; но произведение истинного ис­кусства, будь то живопись, театр или литература, не может оставить человека равнодушным - оно обязательно пробу­дит в нём желание понять жизнь и определить своё место в ней. Искусство - одно из наиболее действенных средств познания смысла жизни, и вряд ли художественное произведение оправдывает свое появ­ление на свет, если оно не ставит какую-либо важную про­блему или не затрагивает хотя бы один из существенных вопросов нашего бытия. Подлинное искусство приносит высшую духовную поль­зу обществу и никогда не теряет своей актуальности, а, напротив, всегда полезно и современно. Гении искусства и науки, в равной степени достойные благодарной памяти человечества, тем не менее, имеют одно существенное различие: индивидуальность творцов искусства неповторима. Мы знали бы сегодня законы тя­готения и небесной механики без Ньютона и Кеплера (рано или поздно, их неизбежно открыл бы кто-либо другой), но симфоний Бетховена, поэзии Пушкина или «Сикстинской мадонны» Рафаэля никогда бы не было без них самих. Однако было бы наивно думать, что все причастные к искусству люди непременно благородные и душевно тонкие личности, а потому заведомо достойны всяческого уважения. Кому много дано, с того много и спросится. Никакие литературные, музыкальные и прочие таланты человека не могут искупить отсутствие у него совести и оправдать безнравственные поступки. Известно немало случаев, когда даже отмеченные большим талантом люди искусства служили «дьяволу». Тем более, вряд ли стоит умиляться тем фактам, что смолоду Сталин писал стихи, Гитлер - занимался живописью, а чекист- изувер М.Кедров - недурно играл на фортепиано. Истину ищет не только наука, тем же занимается и искусство. Но если задача науки состоит в отыскании важных сведе­ний и внедрении их в сознание людей на логическом уров­не, то предназначение искусства в том, чтобы воздейство­вать на человека посредством художественного образа. Если рациональным словом люди передают свои мысли, то средствами искусства они передают друг другу свои чувства и настроение. Именно на способности челове­ка заражаться чувствами других людей и основан механизм воздействия искусства. Если наука является разумом мира, то искусство - сердце его. Объектом искусства являются истины, справедливость которых трудно (а порой и вовсе нельзя) доказать логически; когда раскрыть истину представляется возможным лишь в художественных формах, и единственным способом постижения мира становится чувственное восприятие. Искусство даёт нам не конкретно-предметное знание, а постижение некой обобщающей идеи, возможность целостно ощутить гармонию миропорядка. Искусство - мост между духовным и материальным мирами, только оно обладает способностью выразить мысль, невыразимую никаким другим способом, только ему дано прокладывать дорогу к человеческим ду­шам. Лишь средствами искусства можно создать сложный образ, сочетающий прозу жизни с высоким полётом духа и объединить быстротекущее с вечным. Есть у него и ещё одно существенное преимущество перед формальным знанием. В то время как понимание на­учного материала, как правило, требует специальной под­готовки, под психоэнергетическое воздействие живописи, поэзии, музыки, а тем более театра или кино, может по­пасть любой, даже совершенно неподготовленный человек, и на это воздействие инстинктивно отзовутся самые сокровен­ные струны его души. Колдовская сила рифмы, магия цвета, завораживающая прелесть мелодии способны внести гармонию успокоения в смятённую душу человека, возвысить его дух над плотью. «Гармонии таинственная власть» проявляется всюду; искусство способно (как ни кощунственно это звучит) раскрыть даже красоту горя. Разве это не чудо?! В связи с всё более узкой специализацией труда и отделением научного поиска и технического творчества от искусства, люди неизбежно становятся «однобокими», теряют свою духовную гармоничность. Появляются условные группировки «физиков» и «лириков», каждая из которых уверена в первостепенной важности для общества именно её деятельности. В такой ситуации только искусство, ставящее своей целью обеспечить целостность восприятия мира, может разрешить это противоречие. Истинному искусству интересны прежде всего люди, их внутренний мир и область человеческих отношений, наверное, всегда будет самой актуальной из его тем. Искусство формирует нормы жизни и учит человека до­стойным способам самоутверждения, оно всегда должно спешить туда, где скрыт какой-либо порок. Настоящий художник – совесть человечества и нерв своего народа. Он не занимается творчеством, он живёт им. Сочинять правду для него невозможно, он может лишь отражать её. Истинное служение искусству - это почти всегда самопожертвование. В писателе сосредоточены все пороки и доблести своего времени, и он должен откровенно говорить о том, в чём никогда не посмеет признаться читатель. Каждый из нас живёт недаром, лишь в том случае, если он, хоть чем-либо, помогает другим. Тем более, такая самоотдача обязательна для деятеля искусства. Занятие искусством - вовсе не досужая забава одинокого твор­ца, а дарованная ему судьбой возможность затронуть души как можно большего количества людей картиной общих страданий и радостей. Всякий большой художник принимает на себя ответственность за свой народ, свою эпоху, историю своей страны как нечто естественное и самоочевидное. Стремление некоторых творцов уйти в себя, дистан­цироваться от проблем, волнующих общество, неизбежно приводит к отстранению и от самого человека, главного объекта искусства. «Свобода искусства недорого стоит, когда её единственный смысл душевный комфорт худож­ника» - считал французский писатель и философ Альбер Камю. Что значит «независимый художник»? От кого и от чего он независим? Ото всех и от всего, то есть не выражающий ничьих интересов? Кому же и зачем он, в таком случае, нужен?! «Литература - это не занятие, не ремесло, не мастеровщина и не лёгкая жизнь. Прежде всего, это служение людям» - говорил К.Г.Паустовский. Подлинное, глубокое искусство неустанно размышля­ет о смерти и одновременно творит этим жизнь. Если бы люди осознали ту простую истину, что смерть, как и рожде­-ние, даётся только однажды и встретить её надо достойно (потому что другого раза уже не будет), они могли бы избе­жать многих дурных поступков и с мудрым спокойствием провести остаток своей жизни. Однако не все считают, что искусство играет столь зна­чительную роль в нашей жизни. Люди не слишком охочи до мудрых и глубокомысленных рассуждений. Немалая часть общества рассматривает искусство лишь в качестве средства развле­чения и отдыха: Не хотим серьёзного! Не хотим сложного! Хотим занимательности и удовольствия! Быть может, подобные умонастроения сложились ещё во времена Древнего Рима, когда правящая верхушка изредка выдавала простолюдинам бесплатную еду и устраивала массовые зрелища. По праздникам даже рабам разрешалось «весело погреметь цепями». Наверное, тогда у римской черни и появился этот клич: «Хлеба и зрелищ!» Но зрелище - это не настоящее искусство, а только более или менее приятное развлечение. Разумеется, хорошо, когда общение с искусством доставляет наслаждение; но считать искусство лишь средством получения удовольствия - это всё равно, как утверждать, что цель принятия пищи заключается не в её жизненной необходимости и полезности, а лишь в достижении гастрономических ощущений от её вкуса. Последнее, конечно, желательно; но, думаю, никто не согласился бы отведать крысиного яда только потому, что он приятен на вкус. Так же и в искусстве: удовольствие, получаемое от общения с произведением искусства, - лишь сопутствующий момент, главное - его положительное нравственное воздействие, и, если такового не наблюдается, вы познакомились просто с приятной пустышкой. Чтение - это не просто времяпровождение за книгой, а образ жизни. Гёте говорил: «Скажи мне, что ты читаешь, и я скажу тебе, кто ты». Большинство людей не жалует серьёзную литературу. Скорее всего потому, что она заставляет думать, и в ней, как в зеркале, можно увидеть себя самого, причём далеко не всегда в привлекательном виде - что, конечно, не может не раздражать. Гораздо приятнее какие-нибудь «литературные чипсы», которые можно на досуге лузгать, как семечки. Наверное, именно по этой причине в современном искусстве столь популярны бесконечные «мыльные» оперы, примитивные боевики с горами трупов и пошлейшая эстрадная попса. Как од­нажды заметил А.П.Чехов: «Нет такой чепухи, которая не нашла бы себе подходящего читателя». Вкусы современной публики настолько непритязательны, что, какая бы дурь ни пришла в голову автору, у него всегда обнаружатся горячие поклонники и единомышленники. Порой создаётся впечатление, что уши некоторой части нашего населения просто созданы для навешивания «лапши», особенно с политической приправой. Были времена, когда советские люди искренне верили, что вредителя картофеля «колорадского жука» забрасывают к нам из американского штата Колорадо (и потому у нас вся картошка гнилая), а «белая горячка», любовно называемая в народе «белочкой», - проклятое наследие белогвардейщины. Неудивительно, что в подобных условиях серьёзная информация и настоящее искусство могут легко затеряться в массе дешёвых подделок, наводняющих нашу жизнь. Мудрость - это знание нужного, а не многого и потому читать дурные книги или газеты порой даже вреднее, чем вообще ничего не читать. Развлекательность в искусстве обычно привлекает тех, кто не хочет думать» (Дж.Свифт) Пока человек ещё недостаточно развит, он способен воспринимать лишь «развлекуху», что-либо внешне занимательное: приключения, ужасы, душещипательные любовные истории или примитивную эротику; но, чем шире его знания о мире, тем более ранее скрытых, увлекательных и важных явлений жизни начинает он замечать. И помочь ему в этом должно настоящее искусство. Искусство - не средство забавы и развлечения. Искус­ство должно развивать, а не развлекать. «Долг писате­ля - не одно доставление приятного занятия уму и вкусу; строго взыщется с него, если от его сочинений не распро­странится какая-нибудь польза душе и не останется ничего в поучение людям» - так представлял себе смысл литера­турного труда Н.В. Гоголь. Такого же мнения придерживался и его современник французский писатель О. Бальзак: «Улучшать нра­вы своего времени - вот цель, к которой должен стремиться каждый писатель, если он не хочет быть только увеселите­лем публики». Бальзак полагал, что понятия «художник» и «философ» весьма близки по смыслу. Искусство - не праздная забава, а углубление в тайны жизни. Высокое искусство способствует очищению и облагора­живанию страстей. Более того, одно из главных предназначений искусства - заменять присущий жизни хаос нравственным и разумным порядком. Оно не должно приумножать хаос в умах. Задача художника, по возможности, прояснить картину мира, не запутывая её собственными излишне сумбурными переживаниями. Известный русский композитор и дирижёр И.Ф.Стравинский считал, что «фен`омен музыки дан нам единственно для того, чтобы внести порядок во всё существующее». Однако практически маловероятно довести что-либо до сознания людей, лишь посредством глубокомысленных рассуждений. Увлекательность - одно из средств доставки серьёзных мыслей по назначению. Хорошо, если искусству удаётся совместить приятное с полезным, но всё же глав­ная его функция заключается, конечно, не в занимательно­сти, а в воспитании души, возбуждении совести и развитии способности к состраданию. Каждое общение с произведением искусства должно быть утолением духовной жажды. Задача искусства сделать непонятное понятным, но ни в коем случае не наоборот! Искусство всегда воспринимается сердцем раньше, чем понимается головой. Ну, а если искусство усвоено ещё и разумом, то оно действенно вдвойне. Впрочем, добиться совершенного понимания маловероятно. Смысл любого заявления люди понимают не так, как его автор. Жизненный опыт и мировос­приятие разных людей никогда не совпадают, и написанное одним неизбежно будет воспринято другими с некоторыми искажениями; особенно если их разделяют эпохи. «Мысль изречённая - есть ложь» (Ф.Тютчев). Драматург пишет одну пьесу, актёры играют другую, а зрители видят третью. Достаточно умный и тонкий автор не навязывает окончательного толкования своего произведения, оставляя некоторый простор для «домысливания», причём это касается не только главной идеи, но иногда даже внешнего облика персонажей. К примеру, Г.Флобер возражал против того, чтобы его произведения сопровождались иллюстрациями, которые, по его мнению, могли бы исказить сформировавшийся на основании авторского описания внешний облик героев. Ещё б`ольшие (порой совершенно дикие) искажения возникают, когда кто-то берёт на себя смелость инсценировать или экранизировать какое-либо классическое произведение, допуская при этом весьма вольную его трактовку. Хорошо, если ещё напишут «по мотивам», а то иной раз так и хочется спросить: «А при чём здесь Чехов?!» (или другой автор), и на ум почему-то приходят не вполне парламентские выражения для оценки деятельности таких новаторов. Быть может, я излишне придирчив, но мне кажется, что мы порой совершенно не по делу используем термин «искусство», низводя это высокое понятие до бытового уровня. В нашей речи нередко встречаются такие выражения, как «искусство кройки и шитья», «кулинарное или парикмахерское искусство» и тому подобное. Конечно, искусство, в некотором смысле, можно рассматривать как доставляющее эстетическое наслаждение профессиональное мастерство, но это лишь одно, и вовсе не главное, его свойство. При всём уважении к высочайшей квалификации специалистов, о которых идёт речь, мне кажется, в таких случаях всё же было бы правильнее употреблять термин «мастерство», так как основной, духовной составляющей искусства они не содержат, формированию нравственного самосознания не способствуют, а некоторые из них имеют даже некий отрицательный смысл: искусство обольщения, искусство интриги, искусство обмана, военное искусство и т.п. Не напрасно религия определяет искусство как символический способ донесения до сознания людей высших истин веры, именно «высших», а в упомянутых случаях речь идёт о вещах вполне тривиальных и сугубо практических. Известно, что религия и искусство не сразу нашли общий язык. Сначала Церковь обходилась без помощи искусства и даже противодействовала ему, вводя определённые запреты в некоторых сферах его деятельности. Однако теперь, когда стало вполне очевидным, что только религия и настоящее искусство в состоянии пробудить в людях нравственное самосознание и вывести человечество из тупика, их совместные усилия становятся особенно необходимы. Искусство может способствовать приближению человека к Богу. Состояние искусства - вернейший показатель духовного здоровья общества. Мерой всех че­ловеческих ценностей является нравственность, и потому недостаточность духовной составляющей искусства может свести на нет все его эстетические достоинства, если даже таковые имеются. В первые послереволюционные годы новой власти было не до искусства, и тогда ещё могли «цвести все цветы». Но уже в 1922г. специальным декретом Совнаркома был создан особый цензурный орган «ГЛАВЛИТ» (Чистопрудный бульвар,6), наличие которого не предусматривалось конституцией, но тем не менее он был наделён правом контролировать всю печатную продукцию в стране. Без его разрешения не могло появиться не только какое-либо печатное издание, но даже марки, открытки, спичечные этикетки, школьные тетради и пригласительные билеты. Он же, работая в тесном контакте с ОГПУ-НКВД, осуществлял надзор за всеми библиотеками, книжными магазинами и типографиями. Вот одна из служебных записок, отправленная руководившим с 1946 по 1957г.г. этой «почтенной» организацией К.Омельченко главе МГБ В.Абакумову: «В журнале «Молодой колхозник» №1 за 1947г. вместо текста: «В 1920г. В.И.Ленин ОХОТИЛСЯ в местных лесах», напечатано: «В 1920г. В.И.Ленин ОКОТИЛСЯ в местных лесах». Считаю, что этот факт заслуживает внимания Министерства государственной безопасности». С 30-тых до середины 50-тых годов цензурному запрету были подвергнуты все произведения репрессированных писателей и какие-либо упоминания о них. После заключения пакта Молотова - Риббентропа, были изъяты все книги антифашистского содержания. Критика Гитлера и других нацистских лидеров была категорически запрещена. Просуществовал «ГЛАВЛИТ» аж до 1991г. А был ещё и «ГЛАВРЕПЕРТКОМ», в функции которого входило разрешать или не разрешать постановку того или иного спектакля или съёмку кинофильма. Расхожим приёмом было тогда обвинение в «формализме», но поскольку объяснить, что это такое, никто не мог - все боялись всего. При этом у большинства надзирающих не было не только надлежащей профессиональной подготовки, но часто и достаточного общего образования (по данным на 1940г., из 5.000 цензоров только 10% имели высшее образование). Невыполнение решений вышеупомянутых органов каралось в уголовном порядке. «Советская цензура выполняла задачу создать новую коллективную память народа, начисто выбросить воспоминания о том, что происходило в действительности, исключить из истории всё, что не соответствовало или прямо опровергало исторические претензии партии» (Александр Некрич). Ещё совсем недавно бдительная цензура отвергала произведения, которые впоследствии становились классикой и гордостью нашего искусства. Так замечательное стихотворение М.Исаковского «Враги сожгли родную хату» было признано очернительским, как и столь полюбившийся народу марш «День победы», а песня «Хотят ли русские войны?» была запрещена Главным Политуправлением Советской армии как «непатриотичная». А сколько прекрасных фильмов многие годы лежали на полках и порой, лишь по воле случая, попадали к зрителю! Постановочную часть проведения всех парадов и демонстраций осуществлял самый известный в ту пору (но позднее расстрелянный) режиссёр В.Э.Мейерхольд. Трюк с маленькой девочкой, которая поднимается на трибуну Мавзолея и вручает букет Сталину, а тот берёт её на руки и дарит коробку конфет, придумал как раз он. Присутствующие умилялись до слёз, и эта мизансцена стала обязательным номером на всех праздниках. Одной из таких девочек, вручавших Сталину цветы, была Геля Маркизова. Фотографии вождя, с радостно обнимающим его ребёнком, получились особенно трогательными и были напечатаны во всех газетах и журналах СССР. Через полгода её отца расстреляли, а мать отправили в лагерь; и хотя Геля обращалась к Сталину, прикладывая к письмам эти фотографии, никакого ответа от него не последовало. Искусство, как и любое явление в окружающей нас действительности, может служить как добру, так и злу. В нашем, первом в мире социалистическом государстве «критический реализм» русского искусства дореволюционной поры был повсеместно вытеснен «социалистическим реализмом» - детищем советской эпохи. И хотя он назывался «реализмом», недопу­стимость жизненной правды была главной задачей этого, господствующего тогда в искусстве метода. «Соцреализм - это зеркальце, которое на вопрос партии и правительства: «Кто на свете всех милее, всех прекрасней и белее?», всегда отвечало: «Ты, ты партия и правительство, ты государство, всех прекрасней и милее!» (В.Гроссман). Наверное, это в ту пору родилась шутка: «Натуралист пишет, как видит, импрессионист - как чувствует, а соцреалист - как слышит (по радио)». А.Т.Твардовский говорил: «У нас церковь отделена от государства, а литература присоединена к нему». Цензура бдительно следила за тем, чтобы в искусстве присутствовала только та «правда», которая нужна государству. Порой это принимало совершенно анекдотические формы: если за окном шёл дождь, то говорить, что «погода плохая», не рекомендовалось - ведь это наша советская погода. Единственной коллизией в художественном произведении мог быть только «конфликт хорошего с ещё более хорошим» (ибо плохого у нас просто не существовало). Естественно, что подобная обстановка не могла способствовать успешному творчеству писателей, не желавших служить конъюнктуре. Как грустно пошутил И.Бабель: «Сейчас многие осваивают новый литературный жанр - молчание». А если кто-либо осмеливался нарушить заведённый порядок, возмездие не заставляло себя ждать. После выхода 14.8.46г. Постановления ЦК ВКП(б) «О журналах «Звезда» и «Ленинград», советские литературные критики стали называть Михаила Зощенко (одного из наиболее известных и любимых читателями автора) «мещанином, пошляком и подонком от литературы», а курирующий искусство член Политбюро А.Жданов в своём докладе заклеймил поэтессу Анну Ахматову прозвищем «полумонахини - полублудницы». В конце сороковых годов, под видом «борьбы с низкопоклонством перед Западом», ненависть к европейской культуре настойчиво внедрялась в сознание людей. Публикуемые в газетах отклики трудящихся, как правило, начинались с запева: «Весь советский народ, как один человек, единодушно осуждает (или единодушно поддерживает) ... ». И далее, в соответствии с повесткой дня. Б`ольшая часть искусства (как и вся жизнь того времени) была пронизана партийной пропагандой, а пропаганда, по сути своей, не может быть объективной, так как не стремится к истине, а всегда преследует только выгодные в данный момент для кого - либо цели. Угодливые исполнители были готовы внедрять идеологические клички всюду. В ювелирном деле издавна существует традиция особо крупным или отличающимся какими-либо особенностями драгоценным камням (как правило, алмазам) присваивать индивидуальные имена. Обычно это были нейтральные, с налётом некоторого романтизма названия: «Свет очей», «Чёрный принц», «Корона Луны», «Южный крест», «Виктория», «Флорентинец», «Шах», «Звезда Африки» и т.п. Но даже в этой, казалось бы, совершенно чуждой политике области, мы не смогли удержаться от идеологического подхода. Появились советские алмазы с названиями: «Великий почин» (имелось в виду проведение субботников), «Комсомольский», «Фабричный», «Чекист», «50 лет СССР», «Федерация», «XXVI съезд КПСС», «Горняк», «Валентина Терешкова» и т.п. Я уж не говорю о том, что долгое время у нас были паровозы серии «ФД»(Феликс Дзержинский), «ИС»(Иосиф Сталин), «СО»(Серго Орджоникидзе) и даже «ПО»(Политбюро), а маленькой железнодорожной дрезине было присвоено звонкое имя «Пионерка». Первый легковой автомобиль нашего «Автопрома», получивший народное прозвище «Эмка», увековечивал наркома иностранных дел и назывался не просто «М-1», а «Молотовский первый». Первые советские танки имели индивидуальные названия, которые писались у них прямо на борту, например: «Борец за свободу трудящихся товарищ Ленин». Наши подводные лодки назывались «Декабрист», «Народоволец», «Красногвардеец», «Революционер», «Спартаковец», «Якобинец». А вот присваивать кораблям имена современных политических деятелей было делом весьма рискованным, так как угадать, кто из них станет очередным «врагом народа», было невозможно. Так название теплохода «Алексей Рыков» пришлось срочно менять на «Андрей Жданов», а «Ян Рудзутак» стал «Марией Ульяновой» и т.п. Соревнуясь с капитализмом, мы называли наши металлообрабатывающие станки «ДИП» («Догоним и перегоним!»), а первое атомное взрывное устройство именовалось «РДС» - что означало «Россия делает сама!». Даже появившиеся в 20-тых годах (после отмены «сухого закона») первые сорта советского пива имели революционные названия: «Стенька Разин», «Октябрьское», «Красная Бавария» и т.п, а солёные сушки к пиву выпекала артель «Красный бублик». В ноябре 1962г. из нашего «Центра дальней космической связи», с целью установления возможных контактов с внеземными цивилизациями, было оправлено послание в космос. И что, вы думаете, в нём было написано? Текст был коротким, но содержательным: «Мир. Ленин. СССР». Ответа не последовало - видимо, вселенский разум всё-таки существует. Каждое учреждение культуры украшал транспарант «Ис­кусство принадлежит народу!» Искусство, конечно, никому не принадлежит или уж, в крайнем случае, человечеству. Однако некоторые деятели культуры советской поры поняли эту цитату вождя как указание к действию и стали творить по принципу «Чего изволите, товарищи трудящиеся?!» К сожалению, подобное заигрывание с массами не изжито в нашем искусстве полностью до сих пор. Михаил Шолохов, возможно и способный, но излишне политически ангажированный советский писатель, так объяснял направленность своего творчества: «Мы пишем не по указке партии, мы пишем по указке нашего сердца - а сердца наши принадлежат партии». А вот, что писал купавшийся в роскоши и разврате «красный граф» - писатель (а по совместительству Депутат Верховного Совета, академик, дважды орденоносец и лауреат многочисленных премий) Алексей Толстой: «Мы поднимаемся всё выше и выше к вершине человеческого счастья. Наш советский строй - единственная надежда в глухом мире отчаяния миллионов людей, не желающих в рабских цепях идти за окровавленной колесницей звериного капитала». В доносах он, правда, замечен не был, но и защищать (хотя имел такую возможность) никого из своих репресированных коллег не стал. Обязательным условием деятельности творцов искусства того времени было безудержное восхваление И.В.Сталина. Даже такой, заслуженно уважаемый в народе поэт, прозаик и драматург, как Константин Симонов, не смог удержаться от верноподданнических дифирамбов в его адрес: «Самая важная, самая высокая наша задача, поставленная со всей настоятельностью перед советской литературой, заключается в том, чтобы, во всём величии и во всей полноте, запечатлеть для своих современников и грядущих поколений образ величайшего вождя, гения всех времён и народов - бессмертного Сталина!» (Что поделаешь! Получение шести Сталинских премий и одной Ленинской обязывает). А писатель А.Авдеенко (лауреат четырёх Сталинских премий 1-ой степени) в одном из своих публичных выступлений выразился ещё трогательнее: «Когда у меня родится ребёнок, первое слово, которому я его научу, будет «Сталин!». Своего короля Людовика XIV французы называли «король-солнце». Поэты сталинской эпохи тоже нередко прибегали к этому впечатляющему сравнению: «Как солнце весенней порою, Он создал на счастье народов Он землю родную обходит, Закон нерушимый навеки, Растит он отвагу и радость Весенние ясные зори В саду заповедном своём. Зажёг он над нашим жильём. Споём же, товарищи, песню Споём же, товарищи, песню О самом большом садоводе, О самом родном человеке, О самом любимом и мудром, О солнце, о правде народов, О Сталине песню споём ! О Сталине песню споём !» Взгляните на этот ряд весёлых и оптимистичных фильмов: «Волга - Волга», «Весёлые ребята», «Цирк», «Девушка с характером», «Трактористы», «Богатая невеста», «Свинарка и пастух», «Подкидыш»... Не бездарные, в общем-то, картины, но объединяющая их идея «Жить стало лучше, жить стало веселей!» (заявление Сталина) не может не выглядеть кощунственной, если учесть, что все они появились в 1937-1939 годы, когда страна захлёбывалась кровью десятков тысяч невинно убитых людей. Не напоминает ли это вам праздничный фейерверк на кладбище? Союз Советских писателей, созданный в 1934г. (в составе которого ту пору было около 2 тыс. чел.), к сожалению, объединил в своих рядах отнюдь не самых талантливых поэтов и литераторов. Прежде всего, туда сразу перебрались почти все члены малопочтенной Российской Ассоциации Пролетарских Писателей. Организационно ССП в точности повторял структуру партии: те же секретари, пленумы и съезды, а первым его секретарём стал партийный функционер А.С.Щербаков. Более того, постепенно союз стал не только рупором партии, но и её карающей десницей. Впрочем, в этом нет ничего удивительного, если вспомнить, какими словами напутствовал в жизнь идею создания всесоюзной писательской организации один из самых зловещих приспешников Сталина Лев Мехлис: «Одна из главных задач будущего Союза Советских писателей - пристально присматриваться друг к другу и на этом основании тщательно «прочистить» свои ряды». Совсем не случайно писательский дачный посёлок в подмосковном Переделкино начали строить именно в 1934г: надо же было чем - то заинтересовать «инженеров человеческих душ». А вскоре, по личному распоряжению Сталина, в центре Москвы (Лаврушенский пер, 17) появился построенный по специальному проекту жилой «Дом писателей» (тот самый, что описан в романе М.Булгакова «Мастер и Маргарита» под названием «Дом Драмлита»). Выполняя партийные установки, Союз писателей не принял в свои ряды М.Цветаеву, проклял Е.Замятина, травил М.Булгакова, отдал на смерть: О.Мандельштама, П.Васильева, Б.Пильняка, А.Весёлого, исключил А.Ахматову и М.Зощенко. Позднее по политическим мотивам были исключены так же: А.Синявский, Ю.Даниэль, Н.Коржавин, Г.Владимов, Л.Чуковская, В.Максимов, В.Некрасов, А.Галич, Е.Эткин, В.Войнович, И.Дзюба, Н.Лукаш, В.Ерофеев, Е.Попов, Ф.Светов и Нобелевские лауреаты Б.Пастернак и А.Солженицын. Однако, как уже говорилось, ничто не проходит безнаказанно: из 700 участников первого съезда ССП ко времени второго съезда (на который им позволили собраться лишь 20 лет спустя, в 1954 году) в живых осталось около 50 человек. И отнюдь не только по причине естественной смертности. М.Горький, стоявший у истоков создания Союза Советских Писателей и бывший его первым председателем, со временем понял, в какую историю он попал, и даже не стал оспоривать адресованную ему печальную шутку своего давнего друга Ромена Роллана: «Ну, ты теперь, как старый медведь с кольцом в носу!» Под «ласковым присмотром» главного чекиста страны Генриха Ягоды и внедрённых в его ближайшее окружение агентов НКВД (каковым был его помощник и личный секретарь Пётр Крючков) Горький оказался почти в полной изоляции в роскошном, подаренном ему Сталиным особняке миллионера С.П.Рябушинского на Малой Никитской улице. Используя уже отработанный приём (как в своё время умирающему Ленину), для него изредка печатали специальные выпуски газеты «Правда» и устраивали инсценировки встреч с тщательно подобранными посетителями. Ему были выделены две дачи: одна в Крыму, и вторая в подмосковных «Горках-10». Всем необходимым писатель снабжался по нормам членов Политбюро. Для поезок в Крым и заграницу в его распоряжении находился специальный ж/д вагон. Папиросы для него заказывали в Египте. Алексей Максимович был объявлен «величайшим пролетарским писателем» и стал первым официально признанным советским миллионером. Пропаганда усиленно ковала легенду о сердечной дружбе «великого революционера» и «великого гуманиста». Но, хотя он и провозгласил в 1935г: «Да здравствует Иосиф Сталин, человек огромного сердца и ума!», уговорить его написать книгу о Сталине так и не удалось, - что резко ухудшило отношение к нему со стороны вождя и, возможно, даже явилось причиной внезапной кончины «буревестника революции». Более того, он успел отречься от своего (столь полюбившегося советской пропаганде) романа «Мать», самокритично заявив, что «книга эта - плохая, написанная в состоянии запальчивости и раздражения». В 1946г. председателем ССП стал бывший красный партизан и комиссар Александр Фадеев. Подающий надежды молодой писатель быстро превратился в литературного функционера и ярого проводника политики партии. Не без его ведома были затравлены и даже физически уничтожены многие талантливые поэты и писатели того времени. Под гнётом разочарования в прежних идеалах и раскаяния в своих преступлениях, А.А.Фадеев начал сильно пить и застрелился в мае 1956г. Незадолго до этого, он признался в письме к своему старому другу Ю.Лебединскому: «Совесть мучает. Трудно жить, Юра, с окровавленными руками». В своей предсмертной записке он написал: «Не вижу возможности жить дальше, так как искусство, которому я отдал жизнь свою, загублено самоуверенно - невежественным руководством партии и теперь уже не может быть поправлено. Жизнь моя как писателя теряет всякий смысл, и я, с превеликой радостью избавляясь от этого гнусного существования, где на тебя обрушивается подлость, ложь и клевета, ухожу из этой жизни». 34 года ЦК КПСС не решался предать это письмо гласности. Порой некоторые писатели (отчаявшись добиться публикации своих произведений на родине) пытались распространять их через Самиздат или напечатать за рубежом. Последнее однозначно расценивалось чуть ли не как государственная измена. Тут же во всех СМИ появлялись гневные отклики советских трудящихся (всё-таки сумевших прочесть эти, нигде не опубликованные произведения) и осуждающие заявления некоторых коллег этих авторов по литературному цеху; а там уж и суд с соответствующим приговором. Процесс, разумеется был «открытым», но в зал заседания пропускали только по специальным «пригласительным билетам» (каждый раз нового цвета) и проверяли их дважды с предъявлением паспорта. Сегодня, наконец-то освободившись от партийной цен­зуры, искусство получило долгожданную свободу; но складывается впечатление, что (как и обществу в целом) это не пошло ему впрок. Некоторые деятели искусства представление о свободе творчества стали трактовать столь широко, что это не лезет ни в какие ворота, не только этических и эстетических норм, но и просто элементарных приличий. В своей борьбе за свободу самовыражения им удалось добиться независимости не только от чьего ли бы влияния, но и вообще от здравого смысла. Новые времена принесли с собой не только прогрессивные идеи, но и весьма нежелательные явления. Не всякое движе­ние - есть развитие, и «новое искусство» порой начинает при­нимать явно уродливые и антигуманные формы. Если раньше в нашем «лакированном», предельно иде­ологизированном кино всё было лучше, чем в жизни, то теперь - ещё хуже, чем в реальности, и становится совсем тоскливо. Нам не удалось догнать Америку по уровню жиз­ни, зато по количеству насилия и секса в кино и на телеэкра­не мы обогнали её мгновенно. Думается, что даже зрелище публичной казни подействовало бы на общественную мо­раль менее развращающе, чем телевидение, ежедневно демонстрирующее фильмы со сценами изощрённого на­силия и жестокости (недавно один из телевизионных каналов объявил конкурс с приличной денежной премией «За лучшую сцену драки»). Привычное не пугает, если даже это привычное - кошмар. Нервы пресыщенных зрителей, с восхищённым страхом наблюдающих за происходящим на экране, полуужас щекочет уже недостаточно, требуются всё более впечатляющие приёмы. Появился даже особый жанр с кощунственным и одно­временно бессмысленным названием «комедийный бое­вик». Убийства представляются там как невинное занятие, почти шутка - приучая тем самым к мысли, что в убийстве, в общем-то, нет ничего страшного, оно бывает даже смеш­ным. Надо ли после этого удивляться, что 13 - 15 летние подростки всё чаще начинают проверять это на своих свер­стниках или случайных прохожих? Причём звереют не только мальчишки. Для юных леди, школьниц средних классов выяснение отношений с подругами при помощи мордобоя или группового избиения лежащей на земле жертвы ногами, становится совсем не редким явлением. Насмотревшись излишне натуралистичных сцен истязаний военнопленных или изуверских приёмов современных «братков», выбивающих у своих жертв необходимую информацию, ребята бывают иногда настолько увлечены подобным зрелищем, что и сами начинают играть «в гестапо» или «захват заложников», отрабатывая новые технологии издевательств и пыток на своих товарищах. (так же как в начале 30-тых годов, когда широко пропагандировалась кремация, дети придумали игру «в крематорий»). Получается, что, с одной стороны, мы провозглашаем лозунг «За гуманизм в искусстве!», а с другой - подобными его формами пробуждаем в людях агрессию и самые низменные инстинкты. Именно о такого рода «искусстве» вполне правомерно было бы сказать, что это искусство на грани преступления. Французское телевидение выделяет для показа ино­странных фильмов не более 12% эфирного времени. По­чему же у нас количество зарубежной кинопродукции на некоторых каналах ТВ начинает существенно превышать долю отечественных фильмов? (а есть и такие, что полностью отданы под «иностранщину»). Никто не против того, что­бы ознакомиться с классикой зарубежного кинематографа; но ведь, в большинстве своём, это не имеющие никакого отношения к искусству, штампованные киноподелки, пред­назначенные для зрителей с весьма специфическими за­просами. Как правило, к нам попадают лишь «отходы зарубежного кинопроизводства». Вот, к примеру, далеко не полный перечень фильмов только одной тематической подборки, регулярно появ­ляющихся на нашем ТВ: «Человек-паук», «Человек-волк», «Человек-ракета», «Человек-змея», «Человек-личинка», «Человек–зебра», «Человек-акула», «Человек-метеор», «Человек-летучая мышь», «Человек-скелет», «Человек-москит», «Человек-мотылек», «Человек-факел»... или несколько кинокомедий, ну с очень смешными названиями: «Кого бы мне убить?!», «Пристрели их всех!» и «Сбрось маму с поезда!». Примеры образцов подобной продукции можно было бы множить до бесконечности. Как вы полагаете, что будет сниться вашему малышу, на­смотревшемуся таких, с позволения сказать, фильмов? Правда, объективности ради, следует сказать, что, в соответствии с американским законодательством, снимать кинофильмы о гангстерах разрешается лишь в том случае, если по ходу сюжета их настигает заслуженное возмездие и справедливость, в конечном счёте, торжествует. Наши сценаристы подобное условие выполняют отнюдь не всегда. Почти сплошь засериаленное отечественное телевидение не слишком балует нас высоким качеством и разнообразием своей продукции. Уже само слово «серия» должно бы насторожить чуткого зрителя, говоря ему, что это не искусство, а поток поставленных на конвейер поделок. А ведь это может оказаться ещё и «киноопупеей» более, чем из 100 выпусков! В своих, мягко говоря, маловысокохудожественных тво­рениях авторы бесконечно варьируют одни и те же совер­шенно затасканные сюжеты, не считая нужным разнообра­зить даже давно устоявшийся набор действующих лиц с заведомо известными характерами. К примеру, на протяжении многих лет на экране, в каче­стве главного героя отечественных боевиков и детективов, присутствует незаслуженно уволенный (находящийся на грани увольнения или оклеветанный и отсидевший срок) благородный работник органов правопорядка, который, несмотря на допущенную по отношению к нему несправед­ливость, продолжает самоотверженно бороться с преступ­ностью. Быт его трогательно не устроен, так как не разде­лявшая его идейных убеждений жена ушла от него. Наверное, этот типаж настолько приелся самим ав­торам, что его начинает постепенно замещать молодая, подчеркнуто сексапильная, но обалденно умная женщина в роли следователя (прокурора, криминалиста-аналитика, адвоката и т.п.), лихо управляющаяся со своими коллегами операми. На ниве личной жизни у неё, ввиду специфики работы, так же не совсем благополучно, хотя всё мужское окружение её обожает. Совесть надо иметь, господа! Об этом и в Библии на­писано, и в «Моральном кодексе строителя коммуниз­ма». Как говорят в Одессе: «У всякого безобразия должны быть свои приличия!» «Штампы», хоть изредка, нужно ме­нять - они ведь тоже изнашиваются. Почти по всем каналам с маниакальной настой­чивостью нас почуют либо слюнявыми любовными мелодрамами, не имеющими ни малейшего отношения к реальной жизни, либо боевиками с бешеной стрельбой, погонями и изощрённым мордобоем, обильно сдобренными сексуальной приправой. Последнее являет­ся обязательной составляющей любого фильма или пьесы, безотносительно к их жанру, теме и содержанию. Сегодня весьма рискованно отправляться в театр или кино с детьми (или с дорогой вам женщиной), потому что могут вдруг показать такое «ноу-хамство» - что хоть под кресло залезай. В советские времена наиболее передовые представи­тели нашей общественности (когда их уж слишком дони­мали своими бестактными вопросами иностранные журна­листы) с негодованием заявляли, что «В СССР секса нет!». Зато теперь, в эпоху великих порнографических открытий, изголодавшиеся граждане нырнули в секс с головой. Русских трудно победить силой, но их можно относи­тельно легко растлить. Поверхностное, клиповое мироо­щущение, формируемое коммерческим искусством, пота­кающим убогим запросам не слишком обременённых вну­тренней культурой людей, неизбежно приводит к сужению сознания и интеллектуальной дистрофии всего общества. Мы говорим: «как в романе» или «как в кино», имея в виду, что изображаемая действительность явно неправ­доподобна и совсем не соответствует реалиям жизни, тем самым, признавая, что всё это бездарная выдумка; и всё же часами сидим, как овощи на грядке, перед телевизо­ром, загипнотизированные зрелищем этой «развесистой клюквы». Лишь иногда, в минуты нравственного отрезвле­ния мелькает мысль: А может быть, нас «посадили на иглу», и мы теперь уже не в состоянии обходиться без мата, крови и голых задниц на экране и страницах журналов и газет? В ту пору, когда телевизор был ещё редкостью, он даже в какой-то степени способствовал сближению людей. К счастливым обладателям этой технической новинки по­смотреть телепередачи часто приходили родные, друзья и соседи (даже со своими стульями). Но, превратившись в привычное бытовое устройство, он утратил эту особен­ность, более того - стал одним из главных средств раз­общения людей. Ну, зачем выходить из дома, тащиться в театр, музей, в кино или на выставку, когда всё это можно увидеть, не слезая с дивана? Говорят, что в некоторых странах два дня в неделю со­всем не работает телевидение, люди просто отдыхают от него. Не пора ли и нам придумать что-нибудь подобное? Размышляя об искусстве, нельзя обойти вниманием суждения Л.Н.Толстого, высказанные им в его классиче­ском трактате «Что такое искусство» (между прочим, он ра­ботал над ним 15 лет, перечитав в оригинале все книги по эстетике, написанные на трех европейских языках ). Вот некоторые из его выводов: «Искусство стало не тем важным делом, которым оно и предназначено быть, а пустой забавой праздных людей». «Прежде боялись, как бы в число предметов искусства не попали предметы, развращающие людей, и запреща­ли его всё. Теперь же только боятся, как бы не лишиться какого-нибудь наслаждения, даваемого искусством, и по­кровительствуют всякому. И я думаю, что последнее за­блуждение гораздо серьёзнее первого и что последствия его гораздо вреднее». «Чувственность, как самое низкое чувство, доступное не только всем людям, но и всем животным, стало составлять главный предмет почти всех произведений искусства». «Настоящее произведение искусства может появляться в душе художника только изредка, как рождение ребёнка матерью. Поддельное же искусство производится ремес­ленниками безостановочно, только бы были потребители. До тех пор пока не будут изгнаны торговцы из храма, храм искусства не будет храмом». «Искусство может вызывать благоговение к достоинству каждого человека, к жизни каждого животного, может вы­зывать стыд перед роскошью, перед насилием, перед ме­стью, может заставить людей свободно и радостно жерт­вовать собою для служения другим. Искусство должно сделать то, чтобы чувства братства и любви к ближним, доступные теперь только лучшим людям общества, стали привычными чувствами, инстинктами всех людей» Характерным свойством классики является то, что она остаётся актуальной во все времена. Появление нового искусства вовсе не обязательно должно происходить за счёт полной ликвидации старого. Лишь внимательное изучение и разумное использование опыта всех наших предшественников (а не «пляски особо рьяных модернистов на костях классики»), могут обеспечить «авангарду» ту степень необходимой преемственности, без которой вообще невозможно движение вперёд. Не следует забывать и о том, что, в конечном счёте, только времени дано решать, кому из них будет суждена более долгая жизнь. И всё же порой создаётся впечатление, что классика годится сейчас только для того, чтобы её калечить. Сомнительные но­вации, которые, по мнению их авторов, якобы должны не­избежно заменить устаревшие классические формы, всё чаще заявляют о себе во всех жанрах искусства. Любую нелепость, доходящую порой до последней степени бес­смысленности и пошлости, нам пытаются представить как «искусство будущего». Иной раз, увидев очередной «шедевр» наших новаторов, с ужасом и отчаянием осознаёшь, что, кажется, наступили те времена, когда, как писал Илья Ильф: «Все преграды рухнули, всё можно!» Быть современным вовсе не означает подражать господствующей в настоящее время в искусстве моде. Вполне вероятно, что у некоторых новых течений есть будущее, но пока иные из них представляют собой лишь технические эксперименты, которые могут вызывать интерес только у художественных критиков и историков искусства (да, возможно, ещё у врачей определённых специальностей). Высшей целью сценического творчества Станиславский считал жизнь человеческого духа. «Театр начинается с вешалки» - говаривал Константин Сергеевич. К сожалению, иногда он там и заканчивается. Такие «творческие находки» как шекспировский Гамлет, демонстрирующий обнажённые гениталии, или гоголевский Хлестаков, насилующий жену и дочь городничего, вряд ли можно считать удачными, даже если они принадлежат самым модным современным режиссёрам. Иногда «новое прочтение» классики у этих «новаторов сцены» сводится только к тому, что чеховские три сестры становятся у них лесбиянками, а барон Тузенбах - гомосексуалистом. «Театр - это кафедра, с которой можно принести миру много добра» - считал Н.В.Гоголь, но можно и нравственно разложить общество. В новомодной драматургии встречаются пьесы, которые заканчиваются гораздо раньше спектакля, а то и не начинаются вовсе. То же и на телевидении: мы давно уже не выбрасываем бытовые отходы, мы перерабатываем их в телевизионные шоу, после просмотра которых в голове у обывателя наконец-то устанавливается надлежащий порядок: слева - мусор, справа - тараканы. Если бы существовала муза телевидения - Телепомена, то, посмотрев пару таких передач, она, наверное, не пережив позора, покончила бы с собой. Некоторые деятели подобного псевдоискусства прямо - таки выворачиваются наизнанку, изощряясь какими бы ещё вычурностями и кривляньями исказить окружающий мир. Иногда им даже нельзя отказать в новаторстве: их новый бред бывает совсем не похож на предыдущий. Порой создаётся впечатление, что некоторые авангардные писатели руководствуются прин­ципом: «Ни слова в простоте!» И особенно грустно, что за всем этим стоит не попытка помочь обществу разобрать­ся в его нравственных поисках, а решение личных проблем автора, включившегося в амбициозное соревнование с кол­легами. Впрочем, так было всегда: великие художники пла­тили за искусство жизнью, маленькие - зарабатывали им на жизнь. Полагаю, что таким «деятелям искусства» следовало бы почаще вспоминать слова старинного русского романса: «Отвали потихоньку в калитку...» Нередко приходится слышать, что главное в художни­ке - иметь необычный взгляд на вещи. Думается, это, по меньшей мере, не совсем точно. Ведь самое важное заключается не в ориги­нальности ракурса, под которым рассматривается какое-либо явление, а в том, позволяет ли этот подход полнее раскрыть его глубинную суть, правильно понять его. Что же касается новизны метода, то она не должна яв­ляться самоцелью и отнюдь не может гарантировать успе­ха в философской трактовке идеи - а это и есть самое главное. По мнению выдающегося французского скульпто­ра Огюста Родена: «Хорош тот стиль, который вообще не замечаешь, потому что весь поглощён интересом к теме и содержанию произведения», а наш И.Е.Репин полагал, что «настоящее мастерство - это , когда мастерства не видно». Древние греки считали, что техника исполнения не должна слишком выпячиваться, чтобы не заслонять само­го произведения. Искусствоведы даже высказывают пред­положение, что некоторые великие мастера того времени вполне осмысленно допускали в своих работах определён­ные огрехи, дабы продемонстрировать, что безупречность технического исполнения - не главная их задача. Одни из самых верных признаков истины - простота и ясность. Всё гениальное удивительно лаконично. Совершенство - это, ког­да не только нечего больше добавить, но и нельзя ничего убрать. А вот ложь, напротив, как правило, сложна, вычурна и многословна. Искусство будет истинным и высоким, если оно смо­жет затронуть вечные, общечеловеческие проблемы и возбудить в людях благородные чувства способом, по-возможности, наиболее простым и доступным, а не излиш­не сложным и утончённым. И в этом нет никакого унижения достоинства автора. Он должен понимать, что то абсолют­ное большинство людей, которое сейчас более всех прочих нуждается в поддержке средствами искусства, не в состоянии воспри­нимать его туманные реминисценции, рассчитанные на эстетствующую публику. Я имею в виду те произведения, в которых так много искусственности, что получается уже не искусство, а какая-то безответственная фантазия. Загадочность - это на любителя, а обычному человеку хочется получить конкретную и ясную информацию; тумана же у него в голове и без того предостаточно. Есть фильмы, которые, похоже, снимаются в расчёте только на оценку неких «киногурманов», в то время как миллионы зрителей остаются совершенно глухи к таким творческим экспериментам. Всякий видит и слышит лишь то, что понимает. На мой взгляд, фильм может быть и не столь изысканным (разумеется, речь идёт не о совершенно бездарных поделках, а о нормальных добротных фильмах), но обязательно обладать реальной возможностью воздей­ствовать на общество, а не быть лишь объектом обсужде­ния на междусобойчиках кинокритиков. Иногда рыба клюет на наживку вовсе несъедобную не от­того, что голодна, а потому, что удивлена её необычным ви­дом. Так и люди часто бывают заинтригованы шокирующей новизной подачи материала, на деле оказывающегося нео­бычайно сложно и изысканно сервированным вздором. Какой смысл в существовании произведения искусства, которое никто не поймёт, - ведь это всё равно, что не увидит? «Сказать, что произведение искусства хорошо, но непо­нятно, всё равно, что сказать про какую-нибудь пищу, что она хороша, но люди не могут её есть. Извращённое искус­ство может быть непонятно людям, но хорошее искусство всегда понятно всем. Искусство тем-то и отличается от рассудочной деятель­ности, требующей подготовки, что действует на людей не­зависимо от степени их развития и образования, что пре­лесть картины, звуков, образов заражает всякого челове­ка» (Л.Н.Толстой). Когда диким туземцам, обитающим в труднодоступных джунглях Амазонки и ведущим первобытный образ жиз­ни, попавшие туда исследователи дали послушать музыку Баха и Моцарта, аборигены были потрясены. Вот как воз­действует даже на совершенно неподготовленного чело­века подлинное искусство! Вполне соглашаясь с классиком в главном, тем не ме­нее, нельзя не отметить, что порой встречаются исключе­ния, когда среди творцов искусства появляются таланты, настолько опережающие время, что их произведения дей­ствительно бывают не вполне понятны большей части их со­временников. Пикассо и Ван Гог, Бродский и Мандельштам, Шнитке и Шостакович, А.Герман и Тарковский - вот ряд представителей тех, кто далеко не сразу был принят и по достоинству оценён своим временем. Некоторые из них не нашли заслуженного признания и до сих пор. Жаль только, что это обстоятельство даёт возможность многочисленным приспособленцам, графоманам и лже­художникам спекулировать на подобных фактах, выдавая свои бездарные и бессмысленные поделки за непонятые шедевры. Как правило, подобные поставщики недолитературы и вместоискусства отличаются патологическим само­мнением и откровенной саморекламой, выражающейся в нарочито эпатирующих заявлениях и действиях. Ещё больший вред обществу наносят ремесленники от искусства, старающиеся, ради корысти или дешёвой попу­лярности, понравиться массам, подделаться под низмен­ный вкус кондового обывателя. «Худшие всегда в большинстве» - говорили древние греки, а потому угождение большинству - это всегда равнение на посредственность. Обычно публика желает получить от автора произведение, подходящее к её сиюминутному настроению. В таком случае са­мый простой способ добиться признания будет заключать­ся в том, чтобы, отслеживая ожидания публики, проявить расторопную услужливость и выполнить её «социальный заказ». В немалой степени благодаря стараниям именно таких деятелей, искусство всё более скатывается на уровень ширпотреба и, становясь «товаром», вообще перестаёт быть искусством. Искусство, которое должно быть одним из главных средств формирования духовной жизни общества, утрачивая своё высокое предназначение, оказывается в одном ряду с саунами и фитнес-клубами, обеспечивающими гигиенические и оздоровительные потребности населения, и превращается всего лишь в средство предоставления потребителю развлекательных услуг. Подобное лакейское заискивание перед публикой Ф.М.Достоевский называл «рабством у передовых идеек», а Даниил Гранин определял как «угодливость подлому вкусу дремучего большинства». В древности существовал такой способ разоблачения лож­ных пророков: было подмечено, что они всегда говорили то, что нравилось толпе. Оправдываясь, эти изготовители са­мой низкопробной пошлятины обычно говорят: «Но ведь народ этого хочет. Мы только удовлетворяем его потребно­сти». Чудовищно страшная, по сути своей, логика! Наркотор­говцы тоже удовлетворяют запросы определённой части населения, но их сажают за решётку, а те, кто распространяет ещё более вредные для общества нравственные наркотики, порой получают за это престиж­ные премии и пользуются всенародной известностью. Ока­зывается, награды вручают иногда не только за действительные заслуги, но и за выдающийся идиотизм и духовное раз­ложение общества, хотя, как утверждал Илья Ильф: «Подобный творческий метод впору обсуждать в Народном суде». К тому же налицо явное передёргивание. На самом деле, это не деятели искусства вынуждены поспевать за жизненными запросами народа, а зрителю не остаётся смотреть ничего, кроме того, что они состряпают и подсунут ему. Н.В.Гоголь считал, что «публика не имеет своего каприза, она пойдет туда, куда её поведут. Не потчевай её сами же писатели своими гнилыми мелодрамами, она бы не почувствовала к ним вкуса и не потребовала их». Истинное творчество - это обязательно выражение внутренне созревшей потребности автора; и потому настоящий художник, в принципе, не может выполнять чей-то заказ, так как не в состоянии заказывать что-либо даже себе самому. А художественная ценность созданного им произведения будет определяться не сложившейся на тот момент конъюнктурой, а его талантом и глубиной понимания своего предназначения в искусстве. Особенно отчётливо деградация нашего искусства наблюдается в жанре эстрад­ной песни. Песен стало во много раз больше, а смысла в них - во столько же раз меньше. Общеизвестно, что репертуар - лицо исполни­теля, он отражает его вкус и интеллект или демонстриру­ет отсутствие оных. Даже наличие неплохой профессио­нальной подготовки не в состоянии компенсировать по­шлого выбора. Достаточно посмотреть «песенное меню» и ознакомиться с манерой исполнения некоторых наших эстрадных певцов и певиц, чтобы оценить уровень их худо­жественного вкуса. У них есть кричалки, шепталки, вопилки - нет только по-настоящему проникновенных лирических песен. Всё это - бездарная имитация, болтовня о чувствах. Как там, у Владимира Высоцкого: «Кто-то весело орал про тишину...» Самые пёстрые птицы поют хуже всего; по-видимому, это относится и к людям. Как вспоминают его современники, необычайно требовательно к свое­му репертуару относился Марк Бернес. Он придавал столь важное значение смысловому содержанию исполняемых им песен, что считал необходимым принимать личное уча­стие в их создании - задавал идею, тему, образ, развитие сюжета. Марк Наумович никогда не произносил тривиальное: «Я спою вам», а доверительно говорил: «Сейчас я расскажу вам песню». Вряд ли кому-либо придёт в голову утверждать, что, погрузив руку в кипяток, нормальный человек должен по­чувствовать прохладу. Хорошо известно, что существуют цвета, вызывающие через зрительное восприятие вполне определённые ощущения - так называемые «тёплые» и «холодные» тона. Аналогично и в музыке, без всякой под­готовки наше подсознание вполне отчётливо различает мажорный и минорный лад музыкального произведения. Наверное, «реквием», исполненный на манер «трепака», вызвал бы у нас, по меньшей мере, недоумение. Так по­чему же мы принимаем как должное, что лирические пес­ни, якобы рассказывающие о чистой и трепетной любви, сплошь и рядом, сопровождаются вульгарнейшей музыкой и истошно-разнузданной манерой исполнения? В таком случае придётся признать, что либо там поётся не о люб­ви, а о гораздо более прозаических отношениях, либо со­гласиться, что на десерт следует подавать горчицу, а доброту доказывать плетью. Конечно же, речь идёт не о том, что о чувственных прояв­лениях любви нельзя петь. В искусстве запретных тем нет. Петь и можно, и должно! Но как?! «Провожал ты меня из тенистого сада, Вдруг взяла тебя нервенная дрожь. Ты скажи, ты скажи, чё те надо? Может дам, может дам, чё ты хошь. Не гляди на меня. Ой, не надо! Ой, не надо! И коленки мои не тревожь. Ты мне прямо скажи, чё те надо, чё те надо? Может дам, может дам, чё ты хошь». Вот такую незатейливую песню вы (и ваши дети!) можете регулярно услышать по радио или посмотреть по телевидению, в исполнении довольно приятных на вид девушек в русских сарафанах и кокошниках, участниц народного ансамбля. А в другой «лирической песне», под названием «Одна ночь» (к сожалению, не могу привести буквально этот «замечательный» текст) влюблённый молодой человек умоляет свою пассию подарить ему всего одну ночь и гарантирует, что не даст ей заснуть ни на минуту, а утром она поймет, что он и есть её счастье. Наверное, не очень далёк был от истины Алексей Максимович Горький, дав следующее объяснение подобным явлениям: «Всё это рабы, для которых «освобождение человека» странным образом смешивается с перемещением из одной помойной ямы в другую и порой низводится только к свободе похоти». Тембр - это душа голоса. Великий итальянский актёр Т.Сальвини был убеждён, что главное воздействие артиста на зрителя осуществляется через располагающее к себе звучание голоса. А у некоторых наших эстрадных певцов, даже при наличии хорошего текста, песню часто губит совершенно несоответствующий её лирическому содержанию откровенно вульгарный тембр голоса исполнителя или исполнительницы (у последних это бывает особенно заметно). Как бы они ни закатывали глаза и ни заламывали руки, скрыть свою неискренность и отсутствие духовного наполнения невозможно. Мне кажется, что певица с откровенно стервозными интонациями в голосе, поющая о якобы чистой и трепетной любви, сопровождая это ещё и похабными подтанцовочками, не может не вызывать чувства недоверия и даже раздражения и брезгливости. В последнее время у нас стали входить в моду не только одежда и аксессуары в стиле «унисекс», но и лирические песни, которые (без малей­шего изменения текста) могут исполняться и мужчиной, и женщиной. Не абсурдно ли это, если принять во внимание, что поведение в любви, как и её словесное выражение, у мужчины и женщины существенно различны? Впрочем, после того, как некоторые эстрадные певицы стали петь нарочито низкими голосами, а их коллеги, пред­ставители сильного пола заголосили, как евнухи, опреде­лить пол исполнителя на слух вообще стало весьма за­труднительно. И уж, наверное, излишне говорить, в какое дикое противоречие у некоторых певцов входят: противое­стественный тембр звучания его голоса, кружевные жабо и блёстки, перья и стразы на костюме певца, жеманные мане­ры, мяукающие интонации и пёсьи модуляции, придыхания и вздохи - со смыслом тех мужественных слов, что должны бы по тексту произноситься настоящим мужчиной, а не этим разукрашенным манекеном. Подобное декольтированное «недоразумение мужского рода», пытающееся изобразить носителя большой и чистой любви, производит жалкое и нелепое впечатление. В соревнованиях по фигурному катанию и танцам на льду, наряду с другими характеристиками выступления, жюри иногда выносит оценку ещё и за «женственность» манеры поведения исполнительницы. Представляю, какие баллы пришлось бы выставить по этим показателям некоторым из участниц наших песенных конкурсов. И самое скверное во всём этом то, что эти, совершенно карикатурные, но навязчиво раскручиваемые рекламой образы модных ис­полнителей, часто воспринимаются молодёжью как образец для подражания, безнадёжно уродуя не только её эстетический вкус, но и мировоззрение в целом. Не менее озадачивает и тот факт, что некоторые певицы считают необходимым, при исполнении песен откровенно любовно-эротического содержания, имитировать голо­са школьниц младших классов. На вкус, каких любителей «клубнички» это рассчитано? Только теперь спохватились, что многовато педофилов у нас развелось. Откуда ж они взялись? А вот как описывает свои впечатления от посещения кон­церта одной из звёзд эстрады (казалось бы, за многие годы жизни за рубежом уже привыкший к подобным зрелищам) Эдуард Лимонов: «Не мужчина, не женщина, но смесь - травести, смахивающее на инопланетное существо прыгает по сце­не. Существо вызывает вначале неприязнь и недоумение, позже - стыд за него и, в конце концов, жалость к уродцу-обезьянке. Налицо явная инфантилизация вкусов». Подлинная культура достигается постепенно и с немалым трудом, тогда как массовая - продаётся в готовом виде уличными торговцами, имеющими с этого свой навар. Массовая культура - сточная канава дурных ин­стинктов. Попса пытается представить стадные чувства как некую духовную общность. Но, как сказал большой мудрец и замечательный юморист Фазиль Искандер: «Коллективная вонь - это ещё не единство духа». Сейчас появилось довольно много эстрадных песен, которые заведомо нельзя петь (да они, похоже, и не предназначались для этого). Эти песни не поют, эти песни прыгают! А может быть, я безнадёжно отстал; и это действительно вовсе не песни, а (как их теперь именуют на иностранный манер) «саун-треки» и те, кто придумывает к ним тексты, уже давно не поэты, а просто «авторы слов»? «У музыки есть дар: она, путём своих волшебных чар, Порок способна от греха спасти, но добродетель может в грех ввести». (Шекспир) Музыка может вдохновить на подвиг, и она же способна самого благородного, самого гуманного человека довести до уровня животного, разбудить в нём зверя. Некоторые формы современной музыки могут оказывать прямое психическое воздействие на слушателей (особенно на молодёжную аудиторию), доводя их до, почти граничащего с безумием, экстатического возбуждения. И это становится особенно опасным, когда таким гипнотическим влиянием обладает, быть может, и талантливый, но безнравственный исполнитель. Совершенно очевидно, что поп-музыка уже давно при­общена к арсеналу средств оглупления и попугаизации масс. Бизнес на оболванивании народа стал одним из са­мых доходных. От этого, всюду настигающего нас музыкального хлама уже появились мозоли в ушах, а он всё продолжает безудержно плодиться. Непомерное изобилие такой музыки откро­венно угрожает культуре. Да и не только культуре, а уже и здоровью. Как установ­лено медиками, в момент, когда раздаётся резкий, непри­ятно громкий звук, человек начинает плохо видеть - шум ухудшает зрение. Современная жёсткая музыка с её рез­ким ритмом и визгливыми нотами отпугивает даже акул. Под такую музыку, наверное, хорошо сходить с ума. Потеря слуха, ухудшение зрения, гипертония и бессонница стано­вятся профессиональными заболеваниями диск-жокеев и участников музыкальных групп подобного жанра. Однако находятся любители и такой музыки, упорно утверждающие, что она гораздо лучше, чем кажется на слух. В древние времена для особо провинившихся преступников существовал такой изощрённый способ казни: их убивали громкой музыкальной какофонией, непрерывным дисгармоничным звучанием множества флейт, барабанов и других музыкальных инструментов. Да и сейчас ещё в некоторых спецслужбах для особой психологической обработки допрашиваемого, с целью довести его почти до умопомешательства, используется такая «музыкальная комната». Порой складывается впечатление, что написать песню и обнародовать её на всероссийском радио может любой желающий. Вот она, настоящая свобода искусства! Как ни парадок­сально, но получается, что всё (что, будучи сказанное словами, вы­глядело бы откровенно бездарно, пошло и глупо) в сопро­вождении музыки можно успешно петь! Неудивительно, что всегда находится какой-нибудь графоман (по недомыслию или в силу особенностей своей психики) вообразивший себя по­этом, который считает песней, например, вот такую, даже толком не зарифмованную галиматью: «Скажи мне то, что хочу услышать. Подари мне то, что мне нравится. И тогда мы станем друг другу ближе, Тебе понравится!» И этот дебильный текст, в качестве рефрена, какая-то взвизгивающая девица повторяет раз пять - шесть кряду. За кого же принимают нас авторы и редакторы, предлагая наслаждаться подобными «шедеврами»?! Наверное, полагают, что «Пипла всё схавает!» И неужели миллионы слушающих это людей не оскорбляет тот факт, что их считают за недоумков, готовых обрадовать­ся любому, предложенному им вздору? Вот с этого, вместе со многим другим, и начинается потеря достоинства нации! К сожалению, у многих современных песен либо текст представляет собой нечто, весьма далёкое от поэзии (а порой и от здравого смысла), либо мелодия - чудовищно примитивна, а то и отсутствует вовсе. Памятуя о том, что песня это всё-таки музыкально-поэтическое произведение, надо послушать отдельно слова песни и её музыкальное сопровождение. Если то и другое, в отдельности, приемлемо, то, почти наверняка, такая песня заслуживает внимания. Похоже, что, привыкнув слушать песни на иностранном языке, совершенно не понимая их содержания, некоторые меломаны и свои песни стали воспринимать, лишь как некий музыкаль­ный шум, абсолютно не вникая в их смысл. Мне кажется, здесь, для начала, можно было бы применить один довольно простой критерий: каждая лирическая песня должна заключать в себе, хотя бы и небольшую, но жизненную историю или талантливую зарисовку. Именно это, прежде всего, позво­ляет ей найти отклик в сердцах слушателей, и такие про­никновенные песни у нас ещё есть. А бессмысленные, да ещё и с примесью откровенной скабрезности тексты, как бы хлёстко они ни были зарифмованы и музыкально аранжи­рованы, не могут считаться песней и оскорбительны для достоинства любого слушателя. Возможно, кое-кому уже пора, как говорят в народе: «Поддать ума в задние ворота» и следует выписать рецепт: «Наружно. Розги. Два раза в день!» Кстати, у нас же проводится «Конкурс на худшую песню года», с вручением премии «Серебряная галоша». Так, может быть, следует более широко оповещать общество о его результатах? Народ должен знать своих лауреатов! Почему бы нам не ввести звания «антинародный артист» или «заслуженный деятель секс-культуры», которых вполне достойны некоторые представители современного песенного искусства? Тут мне могут возразить, сославшись на расхожие фор­мулировки: «О вкусах не спорят!» или «На вкус, на цвет то­варищей нет!» Весьма сомнительные и отнюдь не универ­сальные тезисы: ведь почти все конфликты, возникающие между людьми, и есть не что иное, как спор о вкусах. От­части с подобными доводами можно было бы согласиться, если разногласия возникают по поводу предпочтения солёных огурчиков маринованным или выбора цвета носового платка, но подобный подход совершенно неприемлем, когда речь идёт о нравственно-образующих понятиях. Общество потому и называется обществом (от слова «общность»), что не может не иметь единых, добровольно принятых и объединяющих всех нравственных понятий и установок. Без этого оно уже не будет являться осмыслен­но объединившимся социумом, а просто группой случайно оказавшихся вместе существ, вследствие отсутствия взаи­мопонимания, рано или поздно, обречённых на гибель. Административный надзор за творчеством, конечно, недопустим, так как тормозит рост духовной культуры общества, но в то же время и культура перестает быть ею, если не будет ограждена от всякого рода нравственно разлагающих влияний - в чём бы они ни выражались. Вкус - это опытность чувств и способность ощущения гармонии. Хороший вкус всегда стремится к жизненной правде, в то время как плохой - способствует возникнове­нию фальши. Хотим мы этого или нет, но искусство - одна из наиболее действенных форм властвования над людьми, оно формирует нормы жизни и потому пропаганда сред­ствами искусства пошлости и дурновкусия, по большому счету, - социальное зло. Даже в бытовых мелочах наличие или отсутствие хорошего вкуса порой может иметь самые се­рьёзные последствия. Человек, постоянно живущий в окружении грязи и беспорядка и не испытывающий при этом чувство эстетического дискомфорта, вряд ли сможет реализовать себя в качестве достойной личности. Вспомним слова Оскара Уайльда, обращённые к одной из своих соотечественниц: «Нельзя носить такой безобразный фартук - ваши дети вырастут бандитами!» или мнение ученика Сократа, афинского историка и писателя Ксенофонта, высказанное им ещё в 4 веке до н.э: «Даже кухонные горшки имеют приятный вид, если они умно поставлены». А чем, кроме явного невежества, отсутствия вкуса и элементарной культуры, можно объяснить появление у нас таких названий, как: водка «Лев Тол­стой» (он, кстати, был учредителем первого в России «Общества трезвости»), мужской одеколон «Храм», кафе «Шамбала», казино «Георгий Побе­доносец», телевизионное ток-шоу «Бар-Дак», студия «Фишка-фильм» или вездесущей рекламы, давно уже перекрывшей все рекорды пошлости и словоблудия? Какому «умнику» могло прийти в голову украсить борта громадных машин-мусоровозов надписью «Сатори» - святым для дзэн-буддистов понятием, означающим высшее состояние души, её внутреннее просветление? А недавно я увидел у дверей одной квартиры коврик для вытирания ног, на котором было написано «LOVE”. Без всякого преувеличения можно сказать, что многие из недостатков, присущих нашему обществу, обязаны сво­им появлением той неверной ориентации, которую даёт ему современное искусство. Ни самая изощрённая пропаганда, ни яростные призывы, ни пылкие проповеди не в со­стоянии сделать то, что под силу одному лишь искусству. Так используем мощь его воздействия во благо, а не во вред людям! «Искусство должно устранить насилие. И только искус­ство может сделать это!» - считал Л.Н.Толстой. Искусство есть великое, властвующее над всеми явление жизни, оно необходимо каждому. Только искусство может перевести из области знания в область чувств ту самую важную для чело­вечества истину, что благо людей заключается в их братском единении и обоюдной взаимопомощи. Искусство - явление общечеловеческое, всемирное. Оно могущественнее всякой политики. Только оно может преодолеть разрозненность и враждебность и обеспечить взаимопонимание всех живущих на Земле людей. Когда Ф.М.Достоевский, устами одного из своих героев, провоз­гласил: «Красота спасёт мир!», возможно, он имел в виду именно это. КРАСОТА С тех пор, как люди впервые задумались над вопросом «Что же есть красота?», накопилось множество её опреде­лений. Вот только некоторые из них: «Красота - это объект эстетического познания / Цель искусства / То, что приятно / Чувственное явление идеи / Наслаждение без практической пользы / Представление бесконечного в конечном / Проявление божественной идеи / Нечто, существующее само по себе / Сверхчувственное ощущение и т.д, и т.п. и даже: «Красота - это иллюзия, яв­ление бессознательное и не могущее быть подвергнутым анализу». А если ещё принять во внимание, что красота бывает: кроткая и агрессивная, благородная и вульгарная, сдер­жанная и вызывающая, естественная и искусственная, возвышенная и плотская, то получается, что это одно из наиболее трудно поддающихся конкретному определению понятий. Причина этого, мне кажется, заключается в том, что большинство людей считает красотой то, что нра­вится их зрению и слуху. Но «нравится - не нравится» за­ведомо личностная и поверхностная оценка. Наверное, свести к минимуму этот фактор субъектив­ности и прийти к каким-то обобщающим выводам можно, только разобравшись в механизме воздействия красоты на наше сознание. А суть его, скорее всего, в том, что на­слаждение красотой есть возбуждение внутреннего чув­ства гармонии, независимо от того, будь это впечатление от красивой вещи, проникновенной музыки, необычайного сочетания красок, удачного конструкторского решения или изящного научного доказательства. Врождённая тяга к гармонии и красоте изначально заложена во всех людях, но часто она находится слишком глубоко и оттеснена другими, более грубыми инстинктами. Эстетические потребности человека есть не что иное, как постоянное стремление к ощущению гармонии формы, звука и цвета окружающих нас вещей. Конечно, все люди по-разному (в зависимости от ин­дивидуальной чуткости и уровня эстетической подготов­ки) реагируют на красоту; но, в той или иной степени, она почти всегда возбуждает некий подсознательный отклик в человеческих душах. И отклик этот есть дремлющая в каж­дом человеке способность к ощущению гармонии, разбу­женная удачно попавшим в резонанс с ней внешним воз­действием. Одним из важнейших объективных источников красоты окружающего нас мира является природа. Повсюду наблюдаемая в ней гармония формы, композиции, цвета представляет собой высшую меру эстетического совершенства, и это наводит на мысль, что гармония и красота - неразрывно связанные понятия. Но коль гармония - это своего рода оптимизация всего суще­го на Земле, то получается, что и красота есть оптимальное выражение идеи в представленном образе, их гармоничное слияние. Уже упоминавшийся А.Мартынов считает, что главным определяющим признаком красоты является гар­мония, и это подтверждается даже математически (наверное, не случайно древние греки раздел математики, изучающий пропорции и соотношения, называли «музыкой»). Он пишет: «Что бы мы ни воспринимали с прилагательным «прекрасное», оно содержит, в явном или скрытом виде, математическую меру гармонии - «золотое число» 1,618. Это может быть музы­ка, скульптура, живопись, архитектура, поэзия. И древние ваятели, строители, музыканты пользовались этим расчётом». Трудно не согласиться с тем, что простота есть необхо­димое условие прекрасного; в истинной красоте действи­тельно нет ничего лишнего, она предельно лаконична. Кро­ме того, она ещё и наиболее целесообразна. Как подметил французский физик и математик Анри Пуанкаре: «Поиски прекрасного приводят нас к тому же выбору, что и поиски полезного». И наоборот. Всмотритесь, при случае, в силу­эт современного авиалайнера. Именно ощущение красоты охватывает нас при виде изящества его линий. А ведь кон­структоры вовсе не ставили перед собой задачу сделать его внешне красивым. Они старались создать предельно функциональную, с точки зрения аэродинамики, конструк­цию - и эта целесообразность породила красоту. Величайший смысл и предназначение красоты в том, что она дана человеку не просто для праздного любования; но для устройства его духовного мира. Постижение красоты, конечно, не обеспечивает добродетели в буквальном смысле, но подготавливает душу к её восприятию. Природа наделяет человека физической и духовной красотой, а уж на развитии какой из составляющих сосредоточить б`ольшую часть внимания зависит от каждого из нас. Человеку не­обходима не только гигиена тела, но и гигиена души. В этом отношении красота является своего рода посред­ником, связующим звеном между материей (объектом кра­соты) и душой (психикой воспринимающего красоту чело­века), а потому настоящая красота не может быть бессмыс­ленной. Художник призван создавать красоту, которая помо­гает людям лучше понять мир и самих себя. Красота имеет не только внешнюю, но и внутреннюю, нравственную со­ставляющую и способна вызывать порой не просто прият­ные ощущения, но почти божественное чувство благогове­ния. Такая красота возвышает наше сознание приобщением к вселенской гармонии, лечит душу, обещает нам счастье. Красота не всегда заключается во внешней привлекатель­ности предмета, но безошибочно узнаваема по чувству, которое она внушает сознанию. И вовсе не обязательно, что это непременно что-то значительное, монументальное. Иногда, даже со­всем небольшой и простенький, но талантливо написанный рассказ может произвести впечатление такой глубины, ко­торой порой не под силу вызвать даже большому литера­турному произведению. В суете и серости будничной жизни нам не всегда уда­ётся увидеть окружающую нас красоту, и уж тем более на­сладиться ею. Чтобы мир засветился яркими красками, должна вспыхнуть душа. Воспитание в себе чуткости к красоте - не­обходимое условие человеческого существования. Иметь хотя бы первоначальное представление о красоте нужно для того, чтобы заметить и не допустить уродства в окружающей нас жизни. Одной из наиболее значимых в жизни общества явля­ется женская красота. Бессчётное количество стихов, про­зы, картин и музыкальных произведений посвящены ей. Каждый, хоть раз в жизни, ощутил на себе её неодолимую власть. Сократ называл женскую красоту «благостной тиранией». Чаще всего причиной наших заблуждений, жестоких разочарований и даже жизненных трагедий является то обстоятель­ство, что женская красота обладает неким коварным свойством: доставляя нам приятные ощущения, она убаюкивает сознание и заставляет забыть о содержании субъекта. Мы неосознанно отождествляем привлекательный облик женщины с её внутренней сущностью. И, как следствие этого, за женскую приятность почти всегда при­ходится расплачиваться неприятностью. Многие мужчи­ны, влюбившись в ямочку на щеке (и почему-то решив, что именно так выглядит ангел), по ошибке женятся на девушке «целиком». А потом выясняется, что походка у неё была лёг­кой, но рука и характер оказались тяжёлыми. Наверное, немногим известно, что «божья коровка», считающаяся общепринятым символом кротости и безобидного поведения, на самом деле - жестокий и прожорливый хищник. Однако внешняя красота - королева, которая правит недолго. Полагаться только на физические прелести, по меньшей мере, неразумно, так как неумолимо наступает пора, когда их притягательная сила начинает сменяться отталкивающей; со временем тускнеют самые яркие кра­ски. Лишь душевно светлому, внутренне привлекательно­му человеку дано сохранить своё неувядающее обаяние до старости. Вот что сказал по этому поводу Наполеон Бонапарт: «Красивая женщина нравится глазам, а добрая - сердцу, одна бывает прекрасной вещью, другая - сокровищем». Народ же говорит проще: не ищи красоты, а ищи добро­ты. Христианское понимание красоты всегда зиждилось на превосходстве духовного над материальным, внутреннего над внешним. Лучшей подругой красоте может быть только добродетель. По-гречески «красота» и «добро» обозначаются одним словом. Но, как ни прискорбно, в реальности красота и великодушие редко встречают­ся вместе. Помните реплику Алёши, персонажа Ф.М.До­стоевского, на фразу Ивана Карамазова: «Красота спасёт мир!»? Он сказал тогда: «Кабы она ещё добра была!» Красо­та без доброты зловеща и даже опасна. Наверное, только гармония формы и внутреннего содержания может ока­заться той красотой, которая в состоянии спасти мир. Почему бесчестный поступок люди называют «некрасивым»? Видимо, оттого, что им кажется, что красоте всегда сопутствует благородное поведение. К сожалению, это не так. Есть даже мнение, что красота не может служить до­бру, так как она порождает страсти, а они чаще всего добру препятствуют. К тому же красота плохо уживается с ис­тиной, которая разоблачает иллюзию - глав­ное условие красоты. Наверное, красота действительно не всегда ведёт к благу, особенно, если это более красивость, нежели кра­сота. Вот совет Леонардо да Винчи: «Не всегда хорошо то, что красиво. Это я говорю для тех живописцев, которые слишком влюблены в красоту красок. В этой ошибке они подобны тем, кто употребляет красивые, но ничего не зна­чащие слова». Женская красота - страшная сила и, как всякий источ­ник потенциальной опасности, требует очень осторожного обращения, особенно со стороны её обладательниц. Гордиться умственным превосходством неблагородно, но ещё более безнравственно гордиться превосходством физическим. Красота не может быть полноценной без великодушия. Как человек, наделённый выдающейся физической силой, дол­жен соблюдать осторожность, чтобы нечаянно не зашибить кого-либо или тем более не злоупотребить своим превос­ходством, так и красивая женщина, если она достаточно деликатна, должна проявлять благородство и не слишком пользоваться своим преимуществом. Это касается, как отношений с мужчинами, так и общения с пред­ставительницами своего пола, когда соперничество в кра­соте порой принимает самые жёсткие формы. Нередко красивые девушки выбирают себе в подруги дурнушек, чтобы наглядным контрастом подчеркнуть свои внешние преимущества. Испытание красотой, так же, как проверку властью и славой, удаётся выдержать лишь немногим. «Чем красивее женщина, тем она должна быть честнее, так как только честностью она может противостоять тому вреду, который способна произвести её красота» (Г.Лессинг - немецкий драматург и теоретик искусства). Красота - один из важнейших способов жизненного самоутверждения женщины и наличие или отсутствие таковой имеет порой решающее значение для формирования её мироощущения и даже судьбы. «Бедный ребёнок, - она некрасива! То-то и в школе, и дома она Так несмела, так всегда молчалива, так не по-детски тиха и грустна! Зло над тобою судьба подшутила: острою мыслью и чуткой душой Щедро дурнушку она наделила, не наделила одним - красотой... Ах, красота - это страшная сила!» (С.Я.Надсон) Мудрость не часто сопутствует красоте. Женщина может быть и красивой, и умной, и доброй - но очень редко это случается одно­временно. Особое положение красивых женщин заведо­мо даёт им ряд преимуществ - что, как правило, не способ­ствует развитию ума и нравственности. Говорят, что жен­щина, чтобы преуспеть в жизни, должна быть достаточно умна, чтобы нравиться глупым мужчинам, и достаточно глупа - чтобы нравиться умным. Повышенное внимание со стороны мужчин позволяет красивой женщине без особо­го труда заполучать многие блага в жизни, и это лишает её стимула к внутреннему совершенствованию. Некоторые (обычно молодые) женщины недоумевают: «А почему я, собственно, должна скрывать свою красоту!?» и стараются обнажиться по-максимуму. Ещё Стендаль в своём «Трактате о любви» отмечал, что, «одевшись так или иначе, женщина обещает себя в большей или меньшей степени». Принимая это во внимание, свою красоту желательно не то, чтобы скрывать, но, по возможности, избегать её назойливой, а в некоторых случаях даже неуместной демонстрации. Всегда следует помнить, что ваша симпатичная мордашка или хорошенькая фигурка - результат случайного стечения обстоятельств (за что вам надо благодарить Бога и ваших родителей) и никакой вашей личной заслуги здесь нет. Не стоит волноваться: ваши достоинства обязательно будут замечены, но тут очень важно, привлечёт ли ваша красота внимание своей агрессивностью или благородной сдержанностью. В женщине всегда должен присутствовать некий элемент, если не загадочности, то хотя бы неполной открытости; только тогда она может рассчитывать на то, что к ней будут относиться с почтением, а не видеть в ней лишь принадлежность для секса. Многие представительницы прекрасного пола убеждены, что для мужчин главное - это сексуально-привлекательный вид женщины; и, если не подать себя должным образом, можно вообще никогда не выйти замуж. «Клюют» мужчины на такую приманку, может быть, действительно чаще. Однако стоит подумать, какого качества окажутся эти будущие «спутники жизни», и как сложатся ваши отношения, если вы заинтересовали их только как сексапильная самка, а не как человеческая личность? Тут можно очень серьёзно промахнуться! Хотелось бы утешить женщин, которых судьба не награ­дила выигрышной внешностью: красивые женщины при­влекательны лишь для тех мужчин, у которых не хватает во­ображения. Красота не может быть одинаковой, у каждой женщины она своя - и в каждом случае может найтись свой ценитель. Совершенных дурнушек ничуть не больше, чем безупречных красавиц. За редким исключением, некрасивых женщин вообще нет; есть только женщины, неумеющие быть красивыми. И ключ к успеху здесь в том, что внеш­ность - это ещё не всё, поведение - вот решающий фактор. Так что шанс есть у каждой. По этому поводу не следует от­чаиваться и мужчинам. «Гибкость ума может заменить кра­соту» - считал Стендаль. Ведь если внешняя красота - не зависящий от нас дар природы, то тренировка ума в наших силах. Появление косметики восходит к глубокой древности, и в разумном её применении нет ничего дурного. Всё дело в мере её использования - что и проводит грань между привлекательностью и проявлением вульгарного дурновкусия. С падением Римской империи искусство косметики долгое время было в забвении и возродилось лишь в 12 веке. Во Франции времён Генриха III мужчины пользовались парфюмом и косметикой ничуть не менее женщин. Так же обстояло дело и при Людовике XV. В то же время в некоторых странах макияж был законодательно запрещён. Вот выдержка из закона, принятого Британским Парламентом в конце XVII века: «Все женщины, вне зависимости от их сословия и возраста, которые прельстят какого-либо подданного Его величества короля Англии, с помощью парфюмерии, краски для лица, фальшивыми зубами, высокими каблуками и т.п, и этим склонят мужчину к супружеству, будут караться, как ведьмы, а брак считаться недействительным». И это длилось почти два века. В России на петровских ассамблеях (так назывались балы того времени) представительницам прекрасного пола предоставлялось уже больше возможностей: «Дамам прелестным дозволяется умеренною косметикой образ свой обольстительный украсить, а особливо грацией, весельем и добротою от грубых кавалеров отличными быть». Придворным дамам 18 века не разрешалось носить платья чёрного цвета, и этикет строго регламентировал, на какую высоту, переступая порог, могли поднимать юбки представительницы различных социальных слоёв. Беда наших женщин заключается в том, что они, порой слишком увле­каясь своим экстерьером, напрочь забывают обо всём остальном. К примеру, хотя бы ту простую истину, что вы­ражение лица женщины много важнее её одежды. Если человек живёт в нравственном разладе со своей совестью, если зло захватывает его, то и внешность такого человека ста­новится неприятной. Ожесто­чённое сердце вредит красоте лица, на котором отчётливо прочитываются все внутренние пороки. Одухотворённость способна возместить физические несовершенства, но никакая красота тела не может скрыть ущербность духа, никакой макияж не в состоянии компенсировать изъянов души. К сожалению, на лицах современных особ прекрасного пола так редко можно увидеть открытость и доброту, радушие и приветливость - то, что испокон веку входило в понятие «милая женщина». Кто вбил им в головы, что приветливая улыбка чуть ли не компрометирует их, а выражение скуки, безразличия, презрительной снисходительности и наморщенный лоб якобы говорят об их уме и самостоятельности? Что это, результат бессмысленного стремления к эмансипации или подражание некоторым популярным «утоп-моделям»? (Кстати, совершенно непонятно, какие «специалисты» и почему выбирают порой для рекламы особей с такими вампирно-стервозными фи­зиономиями и угрожающе-мрачным взглядом исподлобья - что хочется немедленно отвернуться от этих обольстительных ведьм). Наверное, вам приходилось не раз наблюдать, как реагируют женщины, когда им уступают место в общественном транспорте? Правда, (не к чести наших мужчин) это случается довольно редко; но, если происходит, то восемь из десяти женщин не только не от­ветят на это признательной улыбкой или словами благо­дарности, но даже не посмотрят в сторону уступившего им место мужчины. Кем для нас стала современная женщина? - коллегой, деловым партнёром, соратником по партии, сотрудником, товарищем по увлечению, даже начальником. Да кем угодно, но только не милым, слабым существом, которое хотелось бы взять под свою защиту. А между тем, многие мужчины продолжают испытывать влечение именно к женской слабости и искренне желали бы оказать помощь и покровительство, но не находят объекта для приложения своих устремлений. Что же касается пресловутой эмансипации, то, как утверждают специалисты-психологи, достаточно жен­ственные представительницы прекрасного пола никогда не испытывают ни малейшей потребности в ней. Эман­сипация - это, когда к женским недостаткам, прибавляют­ся ещё и мужские. Эмансипироваться в женщине хочет только «мужчина», в ней заключённый; а что может быть противоестественнее, чем мужской дух в женском теле?! В стремлении некоторых современных дам походить на мужчин лежит глубокое презрение к жен­ской природе, хотя таким ревнительницам равноправия и кажется, что они подобным поведением возвышают своих соплеменниц. Идеал фанаток эмансипации - легендарные женщины-воительницы «амазонки», которых прозвали «безгрудые», потому что они (как утверждает предание) удаляли себе грудь, мешавшую им стрелять из лука. Стремясь воспрепятствовать в своём женском царстве господству мужчин, они ещё в детстве калечили их, делая инвалидами. По их законам, право на интимное общение с представителем другого пола амазонка могла получить только после того, как убивала в бою вражеского воина - мужчину. Церковь во все времена не одобряла желания женщин походить в чём-либо на мужчин. Кстати, Жанну д Арк приговорили к сожжению на костре не только по подозрению в ереси и колдовстве, но и за то, что она под доспехами носила мужскую одежду - а это тогда считалось преступлением. Порой, завоёванные в долголетней борьбе современными «эмансипэ» достижения принимают довольно комичные формы. К примеру, в некоторых жарких странах представительницы прекрасного пола уже добились официального разрешения ездить в общественном транспорте (если им это заблагорассудится) в обнажённом до пояса виде. Возможно, и наши «эмансипушки» скоро потребуют этого. В ряде американских штатов существуют законы, позволяющие задержку мужского взгляда на какой-либо особе женского пола более чем на 30 секунд расценивать как сексуальное посягательство, что вполне может служить поводом для возбуждения судебного дела. На корпоративных вечеринках сотрудники опасаются флиртовать, чтобы не навлечь на себя подозрение в злоупотреблении служебным положением. Уже давно общим местом стало самоутверждение нынешних «амазонок» в спорте. В своей книге «Высота» Валерий Брумель (многократный чемпион мира и Олимпийских игр по прыжкам в высоту, в течение трёх лет обладавший титулом «Лучший спортсмен мира»), опыту и профессио­нализму которого можно вполне доверять, пишет, что за­нятие женщин некоторыми видами спорта явно не идёт им на пользу, уродуя их как изнутри, так и снаружи. Совер­шенно согласен с ним, и не представляю себе человека, которому могло бы доставить эстетическое удовольствие наблюдать женщин, бросающих ядро или молот, играющих в хоккей или футбол, а тем более разбивающих друг дру­гу физиономии на боксёрском ринге или в жёсткой схват­ке рукопашного боя. Но и этого им мало - теперь они ещё участвуют в «корриде», добившись права убивать на арене разъярённых быков. В связи с этим вспоминается один, недавно произошед­ший в спортивном мире курьёз. Международная судейская коллегия не утвердила рекордное достижение одной из спортсменок на том основании, что в её организме было обнаружено многократно превышающее норму содержа­ние мужских гормонов. Это обстоятельство не позволило судьям однозначно решить, по нормативам какой (женской или мужской) категории оценивать этот рекорд. Женщины, конечно, должны иметь равные права с муж­чинами; но наиболее умные их представительницы отлично понимают, что не в их интересах в полном объёме поль­зоваться такими правами. Самое ценное в женщине то, что отличает её от мужчины. Там, где кончается женщина, на­чинается мужчина. Отрекаясь от своей слабости, женщина теряет не только всю свою женственную прелесть, но вме­сте с ней и обусловленные ею преимущества. Замечали ли вы, как часто в голосе отражается сущность характера его обладателя, и какими грубыми, резкими, легко срывающимися на крик голосами порой разговари­вают наши женщины? Как тут не вспомнить добрую шутку Чарли Чаплина: «Все-таки жаль, что немое кино ушло! Ка­кое удовольствие было видеть, как женщина открывает рот, а голоса не слышно». Вот где для женщин, даже не обладающих привлекатель­ной внешностью, открываются широкие возможности воз­действия на мужчину магией голоса: ведь голос может оча­ровать, в голос можно влюбиться. Альберт Эйнштейн женился на невзрачной, прихрамывающей, да ещё бывшей на четыре года старше его Милеве Марич только потому, что ему очень нравился её голос. Древнегреческий философ-стоик Зенон был прав, когда говорил, что «голос - это цвет красоты». Более чем странно выглядит тот факт, что степень психологического воздействия голоса на человеческое со­знание почему-то явно недооценивается там, где она имеет решающее значение - в среде профессиональных работни­ков радиовещания. Известно, что даже пустячная фраза, произнесённая с чувством и значительностью, производит большее впечатление, чем кое-как высказанная серьёзная информация. Интонация воздействует непосредственно на подсознание слушателя, и потому особое звучание голоса порой влияет на человека даже в большей степени, чем смысл сказанного. Для аудитории, слушающей диктора или радиожурналиста, не столь важен его ин­теллект и информированность, и даже не содержание тек­ста, который он читает, сколько внушающий уважение и доверие тембр голоса и достойная манера подачи матери­ала. Классический пример тому - Юрий Левитан, сообще­ния которого с замиранием сердца слушала вся страна. (Быть может, не совсем по теме, но не могу попутно не упомянуть, об одном «пикантном» обстоятельстве: во время выхода в «прямой эфир», рядом с диктором всегда находился «товарищ из компетентных органов», следящий за тем, чтобы он не сказал что-нибудь «лишнее»). Внешне ничем не примечательный и совсем молодой Ю.Левитан обладал голосом, который завораживал многомиллионную аудиторию и заставлял верить каждому его слову. Даже Гитлер понимал значимость подобного феномена и включил диктора в перечень подлежащих первоочередной ликвидации «личных врагов фюрера». Был послан специальный самолёт, чтобы разбомбить здание «Радиокомитета» - что и было выполнено, но Левитана там не оказалось (немцы, видимо, не знали, что все передачи, начинавшиеся словами: «Говорит Москва!», велись из специального подземного бункера в г.Свердловске). После войны, в ходе борьбы с «безродными космополитами», еврей Левитан угодил уже в наши расстрельные списки, но, по счастью, уцелел и в этот раз. Конечно, речь идёт не о том, чтобы на радио работали одни «левитаны»; но, лично для меня, остаётся загадкой, из каких соображений на некогда любимой всеми р/с «Маяк» вести передачи было по­ручено «сладкой парочке» радиожурналистов, голоса которых ни в малейшей степени не обладают голосовой привлекательностью, а значит и психологической убедительностью. Развязно-са­моуверенный стёб без устали ёрничающего молодого че­ловека (к примеру, говоря о возникающих в мире кровавых конфликтах, уносящих человеческие жизни, он называет их «войнушками») и постоянный, по поводу и без повода, вульгарный хохот его напарницы отнюдь не способствуют успешному восприятию подаваемого в такой манере материала. Ни­чего, о чём они говорят, слушать не хочется, ибо подобный стиль передачи уже на уровне подсознания вызывает от­торжение всего, что они могут сказать. К счастью, эту парочку наконец-то убрали; но им на смену пришли двое очень бойких юношей, видимо считающих своей главной задачей не давать говорить собеседнику и потому постоянно перебивающих друг друга. Наверное, в их представлении так выглядит «живая дискуссия». Я уж не говорю о том, какое вопиющие незнание родного языка они демонстрируют, пытаясь изъясняться с помощью новомодных терминов и полублатной лексики. Что же касается их манеры общения с приглашёнными лицами, то создаётся впечатление, что во время интервью они слушают только самих себя. Они так долго и путанно задают вопрос, что уже не остаётся времени для ответа, а когда приглашённый пытается отвечать, тут же перебивают его каким-либо уводящим в сторону замечанием. К сожалению, в последнее время такой «спаренный конферанс» становится всё более популярным не только на этом канале. А если учесть, что многие радиостанции взяли моду, на невнятную скороговорку своих дикторов зачем-то накла­дывать ещё и музыкальный фон (явно чрезмерного уровня громкости), то понять в этой какофонии, что они там наспех выборматывают, и вовсе не представляется возможным. Почему-то в сознании большинства населения сложилось представле­ние, что самым убедительным доказательством истинности чего-либо является значительное количество поверивших в это людей. Одним из таких, наиболее распространённых заблуждений является мнение, что красота и мода связаны чуть ли не напрямую: что модно, то и красиво. Даже совершеннейшая нелепость, когда она становится общепринятой, может сойти за эталон красоты и хороше­го вкуса. Например, русские щеголихи 17 века чернили зубы, наши модницы - чернят ногти. Тоже не слабо! На самом же деле всё, что слишком популярно, как пра­вило, дурно. Мода - всего лишь эрзац красоты и мужествен­ности; однако боязнь показаться несовременными застав­ляет людей настолько заворожено следовать её капризам, что порой создаёт ситуации совершеннейшего абсурда. Соответствовать действующему стандарту становится для них чуть ли не жизненной необходимостью. В 1960-ые годы откуда-то нанесло моду на, так называ­емые, «сапоги-чулки», представляющие собой некое подо­бие женских сапог с массивной подошвой и голенищами из чёрной синтетической плёнки, плотно облегающей икры ног и стянутой наверху резинкой. Трудно вообразить себе что-либо другое, способное настолько изуродовать даже самую красивую и стройную женскую ногу, нежели эта, про­изводящая впечатление сальной поверхности, тонкая кле­ёнка, постоянно сползающая вниз и образующая гармошку безобразных складок. К тому же, в этих сапогах было невообразимо жарко летом и чудовищно холодно зимой. И, тем не менее, немалое число женщин, отказывая себе в самом необходи­мом и втридорога переплачивая спекулянтам, страстно воз­желало обладать этой новинкой обувного производства. Между прочим, эти самые сапоги-чулки продавались на Западе только в секс-шопах; приличные магазины не счи­тали возможным предлагать покупателям столь вульгар­ные поделки. И вовсе не удивительно, что появились они именно в интим-магазинах, так как давно замечено, что инициаторами многих пикантных новаций в женской моде являются, чаще всего, представительницы древнейшей профессии, как специалисты, особо заинтересованные в постоянном обновлении арсенала средств обольщения мужчин. Но апофеозом нелепости, на мой взгляд, была возник­шая ещё в 30-тых годах прошлого столетия и продержав­шаяся несколько десятилетий мода на подкладные плечики для женской одежды. Прекрасную, созданную самой при­родой, изящнейшую линию перехода от шеи к плечу (спо­собную свести с ума понимающего толк в женской красоте мужчину) кому-то пришло в голову изуродовать тряпочны­ми подкладными плечиками, превращающими верхнюю часть женского силуэта в некое подобие комода. А, между прочим, именно ради выявления этой дивной линии в своё время было придумано «деколь­те». Да и японское кимоно, имеющее столь глубокую выемку сзади, преследует ту же самую цель. И это надругательство над женской красотой пользо­валось большой популярностью много лет. Нередко модным становится то, что носят широко из­вестные обществу личности. Французы, например, тща­тельно перенимали всё, что носил их король Людовик XIV; а одевался он в разные периоды своей жизни весьма раз­лично, и всем вельможам двора приходилось то втискиваться в туго облегающие одежды, то облачаться в совершенно свободные балахоны. Говорят, что однажды на охоте он, переходя ручей, подвернул снизу свои королевские штаны, - после чего такие отвороты стали непременным элементом классического покроя мужских брюк. А в истории нашей отечественной моды был до­вольно долгий период, когда едва ли не каждый партийно-хозяйственный руководитель считал себя обязанным иметь в гардеробе полувоенный френч, похожий на тот, что постоянно носил И.В.Сталин. Аналогично авторство моды на чёрные кожаные куртки, в качестве непременного атрибута одежды чекистов и комиссаров, приписывают Я.М.Свердлову. Порой возникает мода не только на одежду, но и на манеру поведения высокопоставленных особ. Вся свита Александра Македонского старалась повторять его манеру держать голову несколько набок; а при дворе одного европейского короля, недавно разведшегося с супругой, многие из его приближённых, демонстрируя солидарность, тоже оставили своих жён. Известно немало случаев, когда некоторые придворные, желая польстить своему монарху, намёком на то, что он находится ещё в очень хорошей форме, весьма правдоподобно изображали, якобы свойственную им, старческую близорукость и глухоту. Таким же образом ближайшие соратники Сталина, зная о его «воздержанном» образе жизни, старались выглядеть в его глазах отрешёнными от быта аскетами без каких-либо иных интересов, кроме «великого дела партии». А когда на каких-нибудь мероприятиях они должны были быть с жёнами, то заранее инструктировали их, чтобы те (дабы не раздражать вождя) одевались как можно скромнее. Дурную услугу сослужило модное стремление к показушной красивости в военной форме многим армиям мира. Говорят, причиной гибели национального героя Англии адмирала Нельсона явилась его манера появляться во время морского сражения на капитанском мостике флагманского корабля в ярком парадном мундире и при всех орденах - что делало его слишком заметной мишенью для стрелков неприятеля и привело-таки к печальному финалу. Не обошла подобная мода и русскую армию, но, слава Богу, здравый смысл всё же возобладал. Через два столетия нелепых экспериментов с париками, лосинами, киверами, треуголками и прочими изысками военного обмундирования, мы вернулись к тому, что носили еще стрельцы: рубаха, штаны, сапоги, шинель и папаха. Именно это органично соответствует российскому климату и наиболее практично в боевых условиях, что порой может спасти жизнь. Своеобразный военный головной убор появился в 1919г. в ещё только зарождавшейся Рабоче-Крестьянской Красной Армии - так называемая, «будёновка». Проект этого, стилизованного под древнерусский шлем, форменного головного убора из грубого сукна с остроконечным верхом, создал художник В.А.Васнецов. Её называли ещё «фрунзенкой» и «богатыркой», а украшавший её шпиль, какие-то острословы прозвали «умоотводом». Она смотрелась эффектно, но предназначалась разработчиками для парадов, а отнюдь не для практического использования в войсках, так как совершенно не грела зимой и перегревала голову летом. Главное же: она не позволяла одеть каску - а это уже могло стоить её обладателю жизни. Тем не менее, она просуществовала до 1940г, когда во время Финской войны окончательно выяснилась её полная непригодность и пришлось заменить её традиционной ушанкой. Однажды мода смогла даже предотвратить демографический кризис. Во Франции, в период резкого упадка рождаемости, дабы популяризировать образ женщины, собирающейся стать матерью, модельеры придумали специальный фасон платья с небольшой подушечкой на животе, имитирующей состояние беременности. И, представьте себе, сработало! Мода бывает и политически ангажированной. В 20-тые годы прошлого столетия, когда советская пропаганда всюду трубила о неиз­бежности скорой революции в Германии, во всех столичных школах изучали только немецкий язык (а городские праздники проводились непременно с приглашением каких-нибудь «импортных революционеров»), наши пионеры и комсомольцы с гордостью носили форму немецкого «Юнгштурма» (Девиз: «Будь готов! - Всегда готов!» и пионерские галстуки ещё раньше переняли у скаутов, только у тех они были синего цвета). Однако, когда обещанная революция не состоялась, зато появил­ся фашизм и преемником «Юнгштурма» оказался «Гитлерюгенд», вспоминать об этом стало как-то неловко, и немецкая мода сошла на нет. Разумеется, не все нововведения в конструкции обуви или одежды преследуют цель облегчить карманы одура­ченных потребителей. Иногда появляются и удачные мо­дели, но слепое подражание моде, без учёта своей инди­видуальности, - очевидный признак несамостоятельности мышления. Мода - это своего рода индикатор проверки человека на стадность, ис­пытание его склонности следовать общепринятым стан­дартам. Человек, обладающий собственным вкусом и доверяющий ему, исповедует принцип, провозглашённый Коко Шанель: «Модно то, что ношу я!» Такой человек не только устойчив против моды, но и вообще менее восприимчив к заклинаниям, свойственным любым формам политической демагогии. Вполне очевидно, что никакая мода не может быть уни­версальной, подходящей всем сразу, хотя бы в силу беско­нечного разнообразия людей; и, тем не менее, многие своё отставание от моды считают большим упущением. Даже сами модельеры рекомендуют: «Никогда не фотографи­руйтесь в модном платье - через несколько лет вы буде­те в нём смешны». Порой мода демонстрирует идеальное отсутствие вкуса, но это нисколько не смущает её поклон­ников. Как правило, под гипнотическое воздей­ствие моды попадают люди, не имеющие своего вкуса и эстетического чутья, а потому и вынужден­ные бездумно повторять предлагаемые образцы, даже если это требует непомерных затрат. Когда не хватает ума и фантазии сделать красиво, делают богато и модно. Моё мнение, конечно, может быть и ошибочным; но вот что сказал наш современник, признанный в этой области авторитет, историк моды Александр Васильев: «Современ­ной русской моды нет. О русском стиле в моде мы узнаём из французских журналов и начинаем внедрять его у себя. Понимание моды как установочного стандарта - это дикта­тура и насилие над вкусом!». Один из самых известных в мире кутюрье Ив Сен-Лоран не раз говорил, что самое важное в женской одеж­де - женщина, которая её носит. Человек должен выступать из одежды, а не наоборот. Только своеобычие личности, а не вызывающие наряды, может произвести действитель­но глубокое впечатление на окружающих. Дешёвая экзотика и вульгарная броскость в одежде, что у женщин, что у мужчин - вернейший признак дурновкусия и наличия заурядного внутреннего содержания. Есть и ещё более радикальное мнение: мода существует для тех, у кого нет вкуса, а этикет - для тех, кто не получил хорошего воспитания. Последний «писк моды» (на этот раз в техни­ке маникюра) - удлинённые с горизонтально срезанными, словно обрубленными кромками ногти. Тут уж, как ни рас­крашивай их в любые цвета радуги, как ни украшай их ди­ковинными рисунками, противоестественно обрубленный край ногтя производит отвратительное впечатление. Это уж даже не безвкусица, а прямо «бесовкусица» какая-то! Влияние моды, а в более широком смысле подверженность людей стереотипу массового сознания, проявляется не только в формировании своего внешнего облика или приобретении предметов ширпотреба, но и во многих других областях жизни. Наверное, вы обратили внимание на периодически возникающую моду на имена, когда вдруг, как сговорившись, родители начинают нарекать своих новорожденных почти сплошь Андреями и Максимами или Анастасиями и Маринами. Продержавшись какое-то время, это поветрие стихает, но на смену ему накатывает другая волна уже с иным набором новомодных имён. Куда ни шло, если это ещё нормальные человеческие имена, но в послереволюционные годы в массовом порядке стали появляться вот такие имена-аббревиатуры: Вилен (Владимир Ильич Ленин), Марлен (Маркс, Ленин), Реввола (революционная волна), ИККИ (Исполнительный Комитет Коммунистического Интернационала), Ремизан (Революция мировая занялась!), Динэра (дитя новой эры), Роблен (родился быть ленинцем), Дотнара (дочь трудового народа), Винун (Владимир Ильич не умрёт никогда!), Даздраперма (Да здравствует 1 Мая!), Лениор (Ленин и Октябрьская революция), Силен (Сила Ленина), Томик (Торжествуют марксизм и коммунизм!), Ясленик (Я с Лениным и Крупской!) и ещё более навороченные «кликухи», такие как: Лориэкс (Ленин, Октябрьская революция, индустриализация, электрификация, коллективизация, социализм), Лорикэрик(Ленин, Октябрьская революция, индустриализация, коллективизация, электрофикация, радиофикация и коммунизм), Искремас (Искусство революционным массам!), Лапанальда (Лагерь папанинцев на льдине) и Оюшминальда (Отто Юльевич Шмидт на льдине), Вилорд (В.И.Ленин - организатор рабочего движения), Вилорик (В.И.Ленин - освободитель рабочих и крестьян) и т.п. Ну, а такие имена, как Нкавэдим или Энгельсина, я полагаю, пояснений не требуют. Один из видных функционеров того времени Е.Ярославский назвал своего сына - Фрунзе Емельянович, использовав в качестве имени фамилию советского военачальника. В эпоху индустриализации появилась мода использовать в качестве имён слова из научно - технического лексикона: Электрон и Электрина, Индустрия и Индустрин, Трактор, Турбина, Дизель, Дрезина, Комбайн, Алгебраина, Радиан, Медиана, Гипотенуза, Вольфрам Иридий, Гелий... Но верхом идиотизма были, конечно, имена-аббревиатуры, вроде: Цас(центральный аптечный склад), Гласп (Главспирт) или Ратия (Районная типография)... До какой же степени одурелости и политического фанатизма надо было довести людей, чтобы они стали выбирать для своих родных детей подобные имена?! Впрочем, позднее, уже во времена правления Н.С.Хрущева, изредка возрождалась такая традиция: Куцаполь (Кукуруза - царица полей!) или Матблагосос (материальное благосостояние). «Великий кормчий» Мао Дзе-дун внёс оригинальное предложение - вообще отменить человеческие имена и заменить их номерами. Казалось бы, очевидная дикость, но ещё задолго до этого, в 1927г. один из наших молодых (но «ранних») поэтов Владимир Луговской высказал следующее пожелание: «Хочу позабыть своё имя и звание, На номер, на литер, на кличку сменять!» А вот пример, если можно так выразиться, интеллектуальной моды. Представители старшего поколения, возможно, помнят, что одно время считалось признаком хорошего тона иметь в доме фотографию (а ещё лучше эстамп) Э.Хемингуэя, хотя большинство таких «поклонников» весьма смутно представляли себе, кто он такой и чем занимался. Аналогичная «тяга к литературе» (только без вывешивания портретов), время от времени, возникала в виде повышенного интереса к произведениям Кафки, Камю, Маркеса и тому подобных, сложных в понимании авторов; и, чем более заумным было их творчество, тем более оно нравилось «культурному» обывателю, полагавшему, что, упоминая эти имена, он выглядит безусловным интеллектуалом. Истинная культура им не нужна, она для них слишком обременительна, но демонстрация некоторых её признаков, позволяющих произвести на окружающих впечатление, весьма желательна. Как-то мне довелось услышать из уст одной экстравагантной дамы забавное заявление в адрес её знакомой: «Не переношу, когда кто-то, ничего не понимая в искусстве, строит из себя знатока! Рассуждает о Вивальди, а сама не видела ни одной из его картин. Уверена, что она и Пикассо не читала!» В наше время выезд на отдых за границу стал вполне до­ступен, чему можно только порадоваться. Но и это опять - таки приобретает характер подражатель­ной моды. Некоторые наши соотечественники отправля­ются в заграничные путешествия, влекомые не столько же­ланием познакомиться с бытом и культурой других стран, сколько потому, что там уже побывали их родственники или знакомые, и им непременно нужно восполнить своё отставание. Впрочем, и заграница уже приелась; и если раньше, всем скопом, валили на пляжи Турции и Египта, то теперь с таким же энтузиазмом норовят совершить паломничество по святым местам. Люди, чрезмерно подверженные влиянию моды, невольно проявляют тем самым присущее им желание подчиняться внешней регламентации во всём. Им недостаточно законов, правил и инструкций, управляющих ими на протяжении всей жизни, они хотят, чтобы им указывали ещё, как им одеваться и какую носить обувь. Думается, что слепое подражание моде явление не столь уж безобидное, как может показаться на первый взгляд, так как оказывает влияние и на гораздо более важные стороны общественной жизни. Люди подобного склада характера, будучи ориентированными на внешнее воздействие и пото­му являющиеся легко манипулируемыми натурами, легче других попа­дают под влияние куда более серьёзных внушений. Только объединившись в стаю, они чувствуют себя в безопасно­сти. В то же время, как утверждают психологи, люди, обладающие самостоятельным мышлением и не стремящиеся примкнуть к большинству, реже впадают в растерянность и депрессию. Организуемые во время олимпиад и фестивалей мно­готысячные представления, на которых огромные массы специально подготовленных людей выполняют по команде единообразные упражнения, конечно, производят впечат­ление отработанной слаженностью действий их участни­ков. Однако наблюдать эту картину, столь наглядно демонстрирующую принцип тоталитарного подчинения, вряд ли доставляет удовольствие тем, кто ещё не вполне утратил чувство собственного достоинства. Столь же маловероятно, что выложенный из людских тел и размером почти с гектар лозунг «СЛАВА КПСС!» у любого человека, хотя бы слегка знакомого с советской историей, мог вызывать радостные ассоциации. В дни главных праздников страны, 1 мая и 7 ноября проводить на Красной площади физкультурные парады было давней традицией советской молодёжи. Особенно привлекало участников то, что после парада им разрешалось оставить у себя (сшитую специально по такому случаю) красочную спортивную форму; что, в те времена тотального дефицита, было просто «подарком судьбы». В 1936г. вожак советского комсомола А.Косарев предложил провести во время физкультурного парада футбольный матч между «Спартаком» и «Динамо», на котором предполагалось присутствие Сталина и всех членов Политбюро. Победителем оказался «Спартак», что вызвало невероятную ревность чекистов - болельщиков «Динамо». В том же году в СССР приехала команда «басков», считавшихся тогда лучшими футболистами мира. «Динамо» дважды проиграло им, а «Спартак» разгромил гостей со счётом 6 : 2. С тех пор четыре брата Старостины (лучшие игроки «Спартака») стали заклятыми врагами НКВД. Но расправились с ними чекисты только в мае 1942г. - все четверо получили по 10 лет лагерей. Недавно в выпуске старой кинохроники мне довелось увидеть, как на подобном параде сотни девушек-спортсменок выступали не как обычно с ша­рами и лентами, а демонстрировали перед мавзолеем при­ёмы штыкового боя. Не это ли зрелище подсказало «гению всех времён и народов» идею (к счастью, неосуществлённую) сформиро­вать во время войны женские пехотные дивизии? Подражательность чаще всего встречается в коллектив­ных формах, в отличие от умственной самостоятельности, которая развивается индивидуально. Вот как высказался на эту тему устами одного из героев своего романа «Док­тор Живаго» Борис Пастернак: «Всякая стадность - прибе­жище неодарённости, всё равно, верность это Соловьёву, Канту или Марксу. Истину ищут только одиночки. Принад­лежность к типу есть конец человека, его осуждение. Если его не подо что подвести, если он не показателен, поло­вина требующегося от него налицо. Он свободен от себя, крупица бессмертия достигнута им. ЛЮБОВЬ О любви мужчины и женщины (в этой главе мы будем рассматривать только эту разновидность любви) уже сказано и написано так много, что, кажется, и добавить нечего. Однако рискну поделиться некоторыми собственными соображе­ниями и предложить вниманию читателя суждения весьма сведущих людей по этому, всё ещё достаточно запутанному вопросу. Похоже, эта неясность происходит, главным образом, от отсутствия понимания природы этого состояния и постоян­ной терминологической путаницы между понятиями «лю­бовь» и «секс», ставшими ныне для некоторых почти равнозначными. Муравей или пчела не могут выжить в одиночку. Даже амёбы погибают в изоляции, а человек, в принципе, не мо­жет жить вне общества. Являясь существом социальным (то есть способным нормально существовать лишь в сообществе), в силу за­ложенного в него природой инстинкта, он неизбежно стре­мится к общению с себе подобными и даже рассчитывает на проявление внимания с их стороны. Но, если у прочих представителей живой природы объединение разно­полых особей обусловлено только инстинктом сохранения и продолжения рода, человеку необходимо нечто большее, чем просто осуществление своей репродуктивной функ­ции. Он нуждается ещё и в духовном общении, с существами иного, чем он пола. В процессе формирования человеческого сознания любовь появилась позднее многих других чувств. Сначала в ней просто не было необходимости: все жизненные потребности общества обеспечивались и без неё. (У папуасов племени «манус» в Новой Гвинее до сих пор нет слова, обозначающего это понятие. Они не считают любовь необходимым условием жизни и уж тем более предпосылкой для создания семьи. А у кафиров, живущих на северо-востоке Афганистана, считается даже постыдным выходить замуж по любви). Однако со временем выяснилось, что человек не может существовать обособленно, без дружественного и долговременного союза его с особью другого пола, без дополнения одного другим. Даже Боги вступали в брак. Давно уже жизнь доказала ту непре­ложную истину, что одинокий человек всегда находится в дурном обществе. Народ говорит: «Одинокому везде пустыня». Любовь - бегство от одиночества, преследующего мужчин и женщин, не встретивших своего спутника жизни. Даже люди само­достаточные, не скучающие наедине с собой, нуждаются в том, чтобы кто-то был рядом. Одиночество порой полезно и даже необходимо, но всё-таки лучше, когда есть кто-то, с кем мож­но поделиться этим соображением. В человеке заложена вечная потребность любви. Лю­бовь включает в себя целый спектр чувств, но прежде всего - это один из главных и необходимых каждому человеку спосо­бов самоутверждения и укоренения в жизни, которая без любви всегда остается неполноценной. Период полового созревания и пора первой влюблённости ча­сто совпадают по времени, и это наводит на мысль, что в возникновении любви чувственные мотивы являются её основной причиной. Влияние физиологии тут бесспорно, но, навер­ное, было бы упрощением считать, что это обстоятельство всегда является главным. Причина подлинно глубокого чувства любви заключается не только в неистовстве гормонов. Физиологический инстинкт не выбирает, а лишь требует насыщения; подобное сексуальное влече­ние, как правило, легко исчерпывается физической близостью. Зов плоти можно удовлетворить почти с любым, более или менее, подходящим партнёром. В любви же бесконечная важ­ность обладания именно этим, выбранным вами человеком, становится иногда дороже жизни, сильнее любых обстоя­тельств, развивается какая-то гипертрофия полового избирательного чувства. Без сомнения, чувственное влечение - одно из составляющих любви, но сама любовь не ограничивается только этим влечением. Напротив, порой случается так, что сильная и неж­ная влюблённость не только не усиливает, но даже осла­бляет половое влечение. Некоторые (быть может, на со­временный взгляд излишне романтически настроенные) мужчины боятся оскорбить обожаемую ими женщину столь приземлёнными намерениями. Любовь - нечто принципи­ально большее, чем чувственность; даже простое общение с любимым человеком становится событием, это не только влечение тела, но и тяготение к избраннику всем своим су­ществом. Любовные романы не всегда приводят к физической близости, но почему-то именно о таких отношениях остаются самые светлые воспоминания. Эротическая любовь, при всей её силе и значимости, по природе своей - корыстна, она определяется тем удоволь­ствием, которое надеется получить любящий. При отсутствии настоящего, глубокого чувства, ожида­емый результат физического сближения часто переоцени­вается; оно далеко не всегда приносит ощущение желан­ной близости, а порой даже сопровождается возникновением отчуждения. В подобной ситуации секс не гарантирует продолжения ваших отношений, скорее даже наоборот: он делает их более сложными и запутанными. «Беспомощной любви бесплодная попытка Достичь слияния душ в сплетении наших тел» (французский поэт 19 века Сюлли Прудом) Я отнюдь не призываю отказываться от чувственных на­слаждений, они являются неотъемлемой частью не только любви, но и самой жизни. Но, отдавая должное их значимо­сти, не следует забывать, что это явление быстропроходящее, продукт весьма «скоропортящийся» и никак не могущий быть основой долговременной обоюдной привязанности. Ничто не проходит так быстро, как новизна очередного знакомства, если причиной его было лишь вожделение. Неизбежно наступает пора, когда притягательные свой­ства женских прелестей или пыл героя-любовника стано­вятся буднично привычными, а затем и отталкивающими. Такая любовь длится недолго, она исчезает, как только чув­ственный мотив будет исчерпан. Секс - это игра в любовь, в которой иногда можно доиграться и до настоящего чувства, но случается это крайне редко. Обычно интерес между мужчиной и женщиной возника­ет на той стадии, когда они ещё недостаточно знают друг друга. Именно тогда появляется некая неадекватная оцен­ка, ничем реальным не обусловленное преувеличение до­стоинств одного человека перед другими, беспричинное взаимное тяготение. Так возникает влюблённость или мни­мая любовь. Инициатива в отношениях, как правило, принадлежит мужчине, а окончательный выбор - женщине. Освободиться от действия закона притяжения мужского и женского начал не может никто. Однако мотивы, лежащие в основе их взаимоотношений, у мужчин и женщин существенно разнятся. Если мужчина необходим женщине прежде всего для продолжения потомства и организации и защиты семейного очага, то женщина является для мужчины стимулом к действию, к реализации, ради любви к ней, новых идей и свершений. У мужчины возникает чувство признательности женщине за то, что она его любит и понимает; женщина же одаривает мужчину благосклонностью за то, что он ею восхищается. Мужчина всерьёз может полюбить только ту женщину, которую он уважает; женщина же начинает уважать мужчину обычно после того, как полюбит его. В юности первая любовь - это, чаще всего, плод молодой фантазии, в значительной степени обусловленной просы­пающимся половым инстинктом. А некоторые и вовсе влю­бляются только потому, что со всех сторон наслышаны о любви. То, что их ещё не посетило это чувство, кажется им каким-то личным изъяном, который необходимо как можно скорее устранить. Любят обычно не реального человека, а созданный воображением образ, порой даже слабо связанный с оригиналом. Широко известна легенда о скульпторе Пигмалионе, который влюбился в изваянную им статую девушки, подолгу разговаривал с ней и даже впоследствии, умолив богов оживить её, женился на ней. Когда человек нам нравится, мы непроизвольно преувеличиваем его достоинства и часто домысливаем своих избранников, наделяя их свойствами, которые нам хотелось бы в них видеть. Любовь - религия сердца, требующая обожествления желанного образа; и тот, кого мы любим, кажется нам прекраснее, чем он есть на самом деле. Нередко любовный интерес к человеку возникает, когда нас поражает какая-нибудь присущая ему особенная черта, и мы начинаем думать, что он весь совершенно необыкновенен. Собственное воображение, гипнотизируя влюблённого, превращает его в раба своего чувства; и почти безнадёжно объяснять человеку, находящемуся в таком состоянии, что выбор его не очень хорош, потому что суть влюблённости как раз и заключается в утрате способности реально оценивать ситуацию. Уже сам факт, что один человек (и, как правило, без каких-либо серьёзных к тому оснований) вдруг становится дороже всего остального мира - разве не есть пример патологического искажения сознания? Период ухаживания - это почти всегда неосознанный обман и притворство. И мужчина, и женщина хотят понравиться друг другу и стараются вести себя так, как хотелось бы партнёру. Позднее они увидят свою избранницу (или избранника) в истинном свете - и будут поражены легкомысленностью своего выбора. Часто любят «не за то, что...», а вопреки «тому, что...». Мы можем мириться почти с любыми недостатками человека, пока у нас присутствует потребность быть с ним. Тому, кто нравится, прощают почти всё. «Суди о чело­веке прежде, чем полюбишь его – предупреждал Цицерон - ибо, полюбив, уже не сможешь судить». Любовь обостряет все чувства, кроме чувства ре­альности; это деспотия, берущая в плен любого и берущая без остатка. «Мои глаза в тебя не влюблены, Они твои пороки видят ясно. А сердце ни одной твоей вины Не видит - и с глазами не согласно» ( В.Шекспир) Любовь – каприз чувств и прихоть сердца, она загадочна, как сфинкс. Её нельзя объяснить средствами понятийной логики. Непостижимы пути слияния сердец! «Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей» - подметил ещё А.С.Пушкин. Об алогичности любви говорит и народная пословица: «Не по хорошему мил, а по милу - хорош» (Ну, нравится - и всё тут!). Психолог Владимир Леви счи­тает, что «любовь - это абсолютная несправедливость. Никакая привлекательность к любви отношения не имеет, никакой успех, никакая сила и красота, никакой интеллект, никакая благодарность. Мы часто любим вовсе не тех, кто делает нам добро, кто избавляет нас от страданий, а тех, кто заставляет страдать». Нередки случаи, когда женщина относится почти с пре­зрением к любящему её человеку и тянется к тому, кто ею пренебрегает. Она может быть благодарна мужчине, способному ради неё на любые безумства, но всё же пред­почтёт того, которому ей самой захочется принести себя в жертву. «Ни ум, ни сердце, ни душа в любви не стоят ни гроша» - писал французский поэт 16 века Пьер де Ронсар. Конечно, причина любви кроется не только во внешней привлекательности, ибо тогда любили бы лишь кра­сивых. Не красота решает, кого мы любим, а наше расположение определяет, кто кажется нам красивым. И люди по натуре своей действительно таковы, что чаще тянутся к тем, кто их отторгает, нежели испытывают благодарную любовь к тому, кто предлагает им своё чув­ство. Есть женщины, которым даже нравится агрессивность и некоторое насилие со стороны мужчин. Им кажется, что это означает, что они не безразличны своим партнёрам. Существует же такое мнение: «Бьёт - значит, любит». Возможно, это происходит оттого, что люди больше чувствительны к боли, нежели к приятным ощущениям, и потому страдания оставляют более глубокий след в душах людей и помнятся дольше, чем радости. Так же и мужчина, как правило, больше все­го отдаёт той женщине, от которой меньше всего получает. Не в этом ли разгадка парадоксального тяготения мужчин к «стервам»? Один из создателей классической диалектики немецкий философ Георг Гегель считал, что «всё крутится вокруг того, что этот любит имен­но эту, а эта любит этого. Выбор именно этого, а не дру­гого человека - чаще всего «каприз», в высшей степени случайный факт, произвол субъективности». Как избало­ванный ребёнок, влюблённый хочет всегда иметь при себе понравившуюся ему игрушку и никому её, даже на время, не отдавать. Чрезмерно страстная влюблённость почти всегда свое­корыстна, потому что в основе её неизбежно присутствует эгоистическое желание воображаемых наслаждений. По­стоянно направленная на одну и ту же цель мысль стано­вится болезненно навязчивой, делает душу невосприимчи­вой ко всему остальному. Это слепое упоение своими за­хватывающими переживаниями, безудержное стремление любой ценой заполучить предмет обожания превращает человека в безумца, испытывающего одновременно величайшее терзание и не­выразимое наслаждение. Слово «страсти» означает «страдания, мучения». Страстная любовь - это воспаление чувств, своего рода, психоз. Когда свирепствует страсть, мозг целиком подчи­нён эмоциям, и всё это обычно заканчивается боль­шими глупостями: одни люди в таких обстоятельствах звереют, другие – напротив, становятся слишком слабыми и беспомощными. Остережёмся беспокойной и буйной страсти, порабощающей человека и, рано или поздно, начинающей внушать презрение к самому себе. Страсть и безрассудство всегда рядом, а нежелательные эксцессы возникают чаще всего не столько от избытка бла­городных чувств, сколько от недостатка самообладания и воли. Правда, чувства нынче уже не те: прежде любили до безумия, теперь - ограничиваются неврозами. Распространено мнение, что любовь возникает случайно, захватывает человека внезапно, как бы по­мимо его желания. (Хотя это не так — влечение к новому знакомому обусловлено тем ожидаемым образом, который, в силу целого ряда причин, уже сформировался в нашем подсознании). Создаётся впечатление, что человек в выборе объекта своей любви почти не волен, и никак не может воздействовать на эту ситуацию. Говорят, римский Бог люб­ви Купидон стреляет, не только не целясь, но даже с завя­занными глазами, а у его греческого коллеги Эроса ещё и стрелы двух видов: рождающие любовь и убиваю­щие её. Совершеннейшая лотерея! Между прочим, выбор суженой наугад, с помощью стрельбы из лука (как описано в сказке «Царевна-лягушка») - вовсе не вымысел автора, а вполне реальный обычай, существо­вавший ранее у некоторых народов. Веря в то, что «Браки совершаются на небесах», «Всё во власти Господней!» и «От судьбы не уйдёшь!», предки наши, прибегали к такому способу и не роптали на выпавший им жребий. В те давние времена (когда нередко случалось, что молодожёны впервые видели друг друга только на свадьбе) и появилось слово «невеста», которое означало «невесть кто» или «неизвестная женщина». Многих фатальное толкование природы любви вполне устраивает, людям нравятся правила, кото­рые освобождают их от ответственности. Судьба! Что тут поделаешь! Особенно же по душе некоторым пришлось (казалось бы на первый взгляд верное) утверждение: «Любовь всег­да права!» Однако здесь нередко происходит принципиальная под­мена ситуаций. Да, истинная любовь как жизненный прин­цип действительно достойна жертв, только большинство имеющих место случаев вряд ли подходит под это правило. И пошли - поехали: ради любви можно бросить детей, отбить у лучшего друга неве­сту, забыть о родителях, пойти почти на любую подлость, а порой даже и преступление, оправдывая всё это якобы наличием необычайных чувств и даже гордясь этим. Вполне допуская, что ради настоящего, глубокого чув­ства порой не только можно, но и должно идти на опреде­лённые потери, никак нельзя согласиться, что поверхност­ная, сиюминутная увлечённость (а именно в такой ситуа­ции находится большинство скоропостижно влюбившихся пар) даёт им право на какое-либо причинение не только вреда, но даже бес­покойства окружающим. Обычно подобные случаи заканчиваются тем, что в ближайшее время от этих «высо­ких чувств», на алтарь которых принесено столько жертв, не остаётся и следа. И этому есть очень простое объяснение: им постоянно хотелось быть вместе, они любили друг друга (не прерываясь даже на «рекламную паузу») до тех пор, пока их слепое, глухое, но настойчивое сексуальное влече­ние не иссякло, угар страсти прошёл. Далее следует закономерный финал - их «великая» любовь неизбежно разбивается вдребезги о последующую, ещё более «великую». А действительно искренне и глубоко любящий человек, вполне понимая, что не имеет морального права на под­лость и преступление даже во имя своей любви (хотя бы потому, что высокая цель не допускает применения поро­чащих её средств ), наверное, будет искать какие-либо дру­гие, более благородные способы разрешения этой проблемы. Иногда люди бывают влюблены не столько в конкретно­го человека, сколько в феномен любви, в своё состояние влюблённости. Но любовь и влюблённость - понятия отнюдь не равнозначные, хотя их постоянно путают в жизни. И происходит это, к сожалению, потому, что, не без помо­щи искусства, влюблённость и (что хуже всего!) болезнен­ные окололюбовные страсти были ошибочно объединены в одно светлое понятие «любви» и на протяжении многих лет усиленно возводились на пьедестал. К примеру, явно не заслуживающая такого внимания, но, тем не менее, ставшая почти классическим образцом глубокой и верной любви, история шекспировских Ромео и Джульетты. За всеми драматическими и сентименталь­ными накрутками совершенно упускается из виду, что пер­сонажи эти - подростки, почти дети: Ромео пятнадцать, а Джульетте тринадцать лет. Вряд ли это можно считать вре­менем духовной зрелости, хотя у Ромео уже имелся неко­торый опыт: до встречи с Джульеттой он был пылко влю­блён в Розалину. (Кстати, куда так внезапно пропала эта любовь? ) В данной ситуации мы имеем дело с обычным случаем неустойчивой и легко ранимой психики, свойственной пе­реходному возрасту, когда малейшему переживанию при­даётся чрезмерно преувеличенное значение - это вам ска­жет любой детский психолог. Известны случаи, когда под­ростки пытались покончить с собой только лишь потому, что им было отказано в покупке новых кроссовок. Конечно, сердцу не прикажешь, любовь не знает порядка, и рассудок не может полностью управлять ею. Законы логики здесь не властны, сплошь и рядом, мы поступаем вопреки им. В человеке вообще всё время тлеет междоусобица разума и страстей. Два полушария мозга, одно из которых контролирует эмоции, а другое - логику, постоянно враждуют между собой. Любовь и благоразумие - вещи почти несовместимые, и речь идёт, разумеется, не о том, чтобы полностью загнать чувства в «прокрустово ложе» логической целесообразно­сти. Страсти не только источник наших несчастий, но порой больших радостей и успехов. Именно им мы обяза­ны появлению замечательных образцов поэзии, музыки и литературы; да и вообще всех, сколько-либо значительных достижений человечества. Но изредка предпочесть безрассудство страстей му­дрости бесстрастия может позво­лить себе лишь тот, кто умеет во время укрощать их; и не стоит обольщаться мыслью, что мы уже научились этому. Страсти вводят нас в заблуждение уже потому, что со­средоточивают наше внимание лишь на одной стороне предмета, не давая возможности исследовать его все­сторонне. Страсть ослепляет самые уравновешенные умы. На каждого мудреца найдётся какая-нибудь «парнокопытная самочка», от которой он по­теряет голову. Любая страсть толкает на ошибки, но самые неле­пые и роковые из них - следствие безумной любви. Вольтер говорил: «Любовь - сильнейшая из страстей, она атакует сразу голову, сердце и тело». Лю­бовь - власть, а всякая власть отнимает свободу, парали­зует сознание. «Дай сердцу волю, заведёт в неволю» - предупреждает народная пословица. Ничуть не отрицая неизбежности и даже отчасти благотворно­го влияния страстей, позволю себе утверждать, что излишне страстной любви надо беречься так же, как ненависти, которая всегда ходит рядом. Как правило, в случае конфликта, особенно ненавидят тех, кого слишком сильно любили. Любовь-страсть, любовь-вспышка - это состояние романтического безумия, на которое нельзя по­лагаться всерьёз. Подобным чувствам свойственна пылкость, которая всегда скоротечна и потому не может быть гарантией прочной любви. Чем выше накал любовной страсти, тем быстрее она испепеляет саму себя. «Страсть не может с глубокой любовью дружить. Если сможет, то вместе недолго им быть». (Омар Хайям) Попытаться обуздать страсть можно, только осмыслив природу её происхождения, заключающуюся в том, что человек, охваченный ею, неизбежно становится сверхэгоистом, так как в таком состоянии все его помыслы направлены только на одно - на удовлетворение терзающего его желания. Слепая страсть сметает любые нравственные барьеры и чаще всего ведёт к катастрофе. Любовь более прочна и надёжна, когда она ясна и спокойна, когда душа, сердце и го­лова любящего находятся в согласии. Поэтому успех в таком случае сопутствует людям, разумно требовательным, а не максималистам. Безумная любовь редко удачлива, так как легко переходит ту грань, когда счастье превращается в свою противоположность - страдание. Чрезмерным чувствам почти всегда сопутствует ревность, а там уже на подходе и ненависть - обратная сторона любви. К сожалению, жизнь показывает, что любовь чаще все­го оказывается чувством «Я - центрическим», нацеленным на удовлетворение своих эгоистических потребностей. По сути, каждая из сторон хочет овладеть свободой другой стороны - ведь любящий почти всегда требует, чтобы лю­бимый сделал его предметом своего абсолютного выбора. Б`ольшая часть людей в таком состоянии думает не о том, как сделать счастливым своего избранника, а о том, как за­ставить его полюбить себя. Не оттого ли каждый из них так настойчиво требует, чтобы ему как можно чаще признава­лись в любви? Почти все влюблённые тяготеют к бесконечным теле­фонным переговорам, постоянно названивая друг другу, чтобы сообщить, что они любят так же страстно, как при расставании полчаса тому назад, и даже больше. Но, как правило, за этим кроется не столько намерение обрадовать своего собеседника признанием в любви, сколько желание услышать в ответ ещё более пыл­кие заверения. Высокие проявления любви - признак человеческой породы. У людей, не способных на глубокое чувство, любовные отношения нередко превращаются просто в соревнование самолюбий и конкурс личных самоутверждений. Подлин­ная, пронизанная высокими ценностями любовь встреча­ется не часто; многие не готовы к ней и даже боятся её, так как она требует способности к поступку, самоотверженно­сти и заботы. Бескорыстие и доверие - вот спутники настоящей любви. Любить - зна­чит принять на себя обязательства, не требуя никаких га­рантий. Если этого нет, то это не любовь, а просто «отношения», которые приходят и уходят. Нередко молодые люди вступают в интимную связь без малейшего представления о любви в настоящем её смысле, по общепринятому заблуждению, называя своё физиологическое тяготение друг к другу «любовью». Ну, как тут не вспомнить остроту Ларошфуко: «Наверное, любовь похожа на приви­дение: все о ней говорят, но мало кто её видел». Научно доказано, что психическая ценность чувствен­ной потребности резко снижается, как только удо­влетворение её становится слишком доступным. Обилие секса неизбежно приводит к девальвации его значимости; близость, превратившись в рутинное занятие, уже не пред­ставляется привлекательной. Всё романтическое таинство любви исчезает, как толь­ко понятия «любить» и «заниматься любовью» становятся однозначными. Сегодня миром правит притворившийся любовью секс. Когда чувственная составляющая начинает занимать слишком много места в жизни, когда похоть становится жизненной доминантой, человек превращается в примитивного, сексуально озабо­ченного самца (по выражению Фаины Раневской, «перпетуум кобеле») или ненасытную самку. Говорят, что Шекспир как-то в сердцах воскликнул: «Чувственность скоро окончательно погубит людей! Их ум уже не в состоянии обуздывать её не­лепости». А вот назидательные строки из древнегреческой поэзии, призывающие к благоразумной уравновешенности чувств: «И от Венеры, кто бежит стремглав, - не прав И кто лишь ей готов служить - столь же не прав». Когда люди влюблены, им кажется, что ранее ничего по­добного с ними не происходило и больше никогда не будет. Любовь - самое манящее и в то же время самое обманное и разочаровывающее чувство. Дурман влюблённости от­равляет человека, и он уже не в состоянии впол­не контролировать свои слова и поступки. Как говорят в народе: «сам не свой сделался». Поэтесса Анна Ахматова называла любовь «сладкой зара­зой». Того же мнения придерживался и поэт 19в. В.Г.Бенедиктов: «Любовь - лишь только капля яда на остром жале красоты!» Быть может, именно поэтому И.А.Бунин, не без значения, дал своему сборнику рассказов о любви название «Тёмные аллеи». Влюблённость часто начинается с того, что человек, не разобравшись в своих чувствах, обманывает себя, а закан­чивается тем, что он обманывает другого. Все влюблённые обещают сделать больше, чем могут, но не исполняют даже того, что в их силах. Наверное, было бы лучше, если бы они, вместо того, чтобы клясться в любви до гроба, попробовали, хотя бы несколько дней кряду, уважительно уступать друг другу во всём - и сразу убедились бы, насколько это не просто. Во все времена клятвоотступничество являлось одним из самых тяжких грехов и нередко каралось смертью. Суд допускал снисхождение лишь для влюблённых, считая, что заявления, сделанные в таком состоянии, не могут при­ниматься всерьёз. (А вообще-то лучше никогда не принимать важных решений, когда вы рассержены, и не давать обещаний, когда вы счастливы). Влюбиться не значит любить, влюблённость может на­чаться и с ненависти (вспомним хотя бы историю лермон­товской княжны Мери). Лишь только когда это первоначаль­ное помрачение пройдёт, можно судить, что это было: влюблённость, перешедшая в любовь, или влюблённость без любви. Строить раньше этого планы о совместной жизни - чистейшее безумие. Впрочем, такие влюблённые и сами не очень-то верят в серьёзность своих намерений: «Мы обязательно поженимся, в крайнем случае, - созво­нимся». Практически немногим удаётся совладать с этим помешательством. По образному выражению Стендаля: «Любовный опыт - это врач, приходящий после болезни». Любовь начинается (как это обычно кажется влюблён­ным) с великих чувств и меньше, чем на вечность, не согла­шается; но почему-то вскоре, к недоумению обеих сторон, заканчивается тривиальными сварами. Первоначальное полубожество прямо на глазах превращается в убожество. Полюбить просто, гораздо труднее сохранить любовь на долгие годы. «Только утро любви хорошо, Хороши только первые, робкие речи». (С.Я.Надсон) Наверное, человеческая жизнь слишком длинна для люб­ви, любовь чаще всего оказывается короче. И проблема эта остается одной и той же для всех времён и народов. Возникающее иногда иллюзорное ощущение того, что с этим человеком вы уже когда-то встречались, может вну­шить мысль о предопределённости такого выбора свыше. А тут ещё всплывает в памяти платоновский миф об андрогинах - неких, якобы разлучённых «половинах», раз­ыскивающих друг друга всю жизнь. Некоторые (склонные к умильной сентиментальности влюблённые) так и называют друг друга - «моя половинка». Приняв на веру, что происхождение наших симпатий дело заведомо не- объяснимое, мы бездумно отдаёмся во власть чувства, даже не пытаясь сколько-либо проанализировать причины его появления. «Любовь или есть, или её нет! Если знаешь, за что любишь, - это уже не любовь!» Такие, совершенно нелепые в своей кате­горичности заявления весьма популярны у определённой части нашей публики, и даже почему-то считаются призна­ком широты и благородства души. Один из самых решающих моментов в жизни каждого из нас - выбор жены или мужа. От этого зависит, разовьют­ся ли лучшие или худшие черты нашего характера и какими будут наши потомки. В случае ошибки, человек губит не только свою жизнь, но и судьбу своих детей. Тем не менее, «хорошие наблюдатели утверждают, что едва ли в чём-либо другом человеческое легкомыслие проглядыва­ется в такой ужасающей мере, как в устройстве человече­ских союзов. Говорят, что даже самые умные люди покупа­ют сапоги с гораздо б`ольшим вниманием, чем выбирают себе подругу жизни» (Н.С. Лесков). И это в то время, когда уже всем известна истина, что нет на свете ничего лучше хорошей жены, как и нет ничего хуже - плохой. Как сказано в «Домострое»: «Добрая жена дороже камня многоценного». Впрочем, не отчаивайтесь, если вам достанется плохая; зато у вас появится возможность стать философом. К сожалению, для людей часто важна не истинность цели, а её привлекательность. Гордыня и честолюбие опять оказыва­ют им дурную услугу. Раздражённое самолюбие требует достижения цели любой ценой. Самые большие страсти - стра­сти неудовлетворённые, а в полубезумном состоянии влю­блённости неукротимое стремление заполучить желаемое и вовсе застилает разум. Частенько мужчине прихо­дится долго «побегать» за женщиной, пока она «поймает» его. Увлекшись «охотничьим азартом», мужчина не замечает, как сам оказывается в ловушке. Это как раз тот случай, когда она ему встретилась, а он ей попался. А в дальнейшем редкая женщина, даже будучи по природе своей склонной к подчинению, не упустит возможность главенствовать в браке, если у неё появится подобный шанс. Вспомните, какие «подруги жизни» были у таких (дале­ко не самых глупых) мужчин, как: А.Линкольн, Л.Толстой, И.Репин, Дж.Уатт и многих других. Гёте выбрал себе в жёны простолюдинку и выпивоху, не имевшую даже по­нятия о том, чем занимается её муж; жёны Дюрера и Ше­ридана были жуткими мотовками (Дюрер работал ночами, чтобы покрывать расходы своей супруги); мастерскую изо­бретателя Дж. Уатта его жена велела перенести на чердак и не давала ему свечей для работы; жена И.Репина чуть не вогнала его в гроб, испытывая на нём особо строгие веге­тарианские диеты; а супруга президента США А.Линкольна, когда была не в духе, просто выплёскивала на мужа горя­чий кофе. «Мужчина может спасти государство от гибели, править миром и стяжать бессмертную славу своей мудростью, но в глазах жены он, как правило, остаётся безмозглым идио­том» (Т.Уайлдер). Ленинское заявление о том, что «каждая кухарка сможет управлять государством» - конечно, вздор; но то, что она почти всегда может совладать с любым «государственным му­жем», не вызывает сомнений. Приводя эти примеры, я вовсе не хочу сказать, что до­стаётся только несчастным, доверчивым мужчинам. Ско­рее наоборот, они оказываются даже в более «выгодном» положении: во-первых, они позже женятся, во-вторых, - раньше умирают. Брак - это всегда капкан на двоих. Ничуть не менее печальных, а то и трагических историй случа­ется и с женщинами, слишком поспешно связавшими свою судьбу с мужчинами, оказавшимися совсем не такими, как в период ухаживания. И если испорченная личная жизнь - вполне закономер­ный и даже заслуженный итог легкомысленного выбора (но это ещё можно отчасти исправить), то дурные черты харак­тера, перенятые у родителей, и откровенно враждебная ат­мосфера отношений между супругами, свидетелями кото­рой становятся дети, - уродуют их на всю жизнь (и это уже не поправишь ничем). Отбор по принципу сохранения и приумножения гармонии есть закон совершенствования всего сущего. Даже животные, ведомые врождённым инстинктом, выбира­ют себе такую пару, чтобы получить более совер­шенное потомство; в то время как люди, сплошь и рядом, даже не заду­мываются над этим. А ведь, в этом смысле, именно любовь является главным средством не только физического совершенствования вида, но и улучшения духовности человеческой породы. Сугубо индивидуали­зированное чувство любви требует от избранника особого комплекса качеств, что принципиально отличает это чувство от при­митивного полового интереса. Нет любви, к которой не примешивалась бы определённая доля чувственности; но одно лишь влечение плоти, безразличное и не служащее отбору по качествам души, не только не сохраняет и не со­вершенствует человеческую породу, но, напротив, ухудша­ет её. Вид мельчает и нравственно деградирует. Одна из важнейших заслуг любви, бесспорно, состоит в том, что это огромная творческая сила, побуждающая людей к великим свершениям. Сколько замечательных открытий и талант­ливых произведений появилось на свет именно благодаря её благотворному воздействию! Присутствию любви всегда сопутствует желание стать лучше, возникает стремле­ние к собственному совершенствованию. Облагораживающее влияние любви, возможно, объясняется тем, что каждому хочется быть хотя бы отчасти таким, каким он представляется любящему его человеку. «Любовь - это не вещь, не собствен­ность и даже не богиня, которой должно поклоняться. Это процесс самообновления и внутреннего самообогащения» (Э.Фромм). Любовь может считаться удачей, дающей надежду на длительное и счастливое сосуществование двух лич­ностей, лишь в том случае, когда она духовно обогащает обоих её участников. Однако любовь, как и всё в жизни, имеет двоякую природу. К примеру, женщина одинаково способна вдохновлять мужчину на великие дела и в то же время постоянно мешать ему совершать их. Слово любимого человека лечит лучше всех врачей мира, но оно же и убивает быстрее всех палачей. К сожалению, всё то светлое, что несёт с собой любовь: повышенную радость бытия, чувство всеобъемлемости и всепрощения, готовность на подвиг и жертву, стремление стать выше, чище, лучше... то есть всё то, что совершен­ствует человека, теперь почему-то стало пред­ставляться сентиментальным хламом и нелепой фантази­ей. Прежде писали стихи, большей частью, о неразделённой любви, теперь пишут о «разделённой», которая в итоге ока­зывается всё тем же сексом. Уже многие поговаривают, что «любовь - это романтическая дурь прошлого. Мол, другие времена - другие нравы!». Любовь так искажена, профанирована и опошлена в жизни современного общества, что стало почти невозмож­но произносить употреблявшиеся ранее слова любви, необ­ходимо искать какие-то другие. Слова и понятия обладают свойством при слишком частом (и особенно их неуместном и бездумном использовании) изнашиваться, терять свой первоначальный смысл, утрачивать истинное содержание. Помните, как мечталось поэту: «чтобы каждый дрожал от щемящего слова «милый». А если этим словом пользоваться слишком часто, как дежурной «вставкой», никакой душевной дрожи оно уже не вызовет. Быть может, кто-то сочтёт это ерундой; но, мне кажется, здесь есть о чём подумать. Наверное, В.Г.Белинский был прав, утверждая, что «из всех дурных привычек, обличающих недостаток прочного образования и излишество добродушного невежества, са­мая дурная - называть вещи ненастоящими их именами». У нас часто принято говорить: «Я ужасно люблю клуб­нику! Безумно люблю кататься на лодке! Я так люблю эти духи!» или что-либо подобное. Английская лексика имеет два близких, но тем не менее существенно разнящихся по смыслу, слова: «lоvе»(любить) и «liке»(нравиться, в смысле получения удовольствия), и их не принято путать. В русском языке тоже есть слово «нравиться», но мы почему-то им не пользуемся, предпочитая вовсе не по делу, где ни попадя, употреблять глагол «любить», обесценивая высокий смысл этого понятия столь расхожим применением, и в результа­те замызгали его до предела. Любовь и верность, в классическом их понимании, выглядят сегодня чем-то старомодным, их заменяют переменчивые и лёгкие связи. Одноразовые отклонения в чужую постель и «точечные измены» уже давно за грех не считаются. Для значительной части нашего общества понятия любовь и секс означают одно и то же, а случайные ин­тимные контакты являются общепринятой нормой поведения, вовсе не обязываю­щей к продолжению знакомства. «Курортный роман» стал едва ли не обязательным атрибутом летнего отдыха. Как писала из санатория своей подруге некая дама: «Здесь почти совсем нет мужиков. Многие женщины уезжают, так и не отдохнув». «У людей - как образно выразился Флобер - наслаждения вытаптывают их сердца». Изредка любовь ещё понимается как чувство психологическое, но, в большинстве случаев, рассматривается в качестве эле­ментарной физиологической функции. «Секс быстрого приготовления» стал столь же популярен, как «быстрорастворимый кофе». Любопытно проследить, как прямо на наших глазах менялась в обществе нравственная оценка «коммерческой любви». Во всём мире мужчины всегда были убеждены, что: «Были бы бумажки, будут и милашки!». Сначала наличие у девушек «спонсоров» порицалось, потом - об этом стали говорить с юморком: «Бесплатно мил не будешь!», теперь - это почти обязательное условие имиджа состоявшейся барышни. А те, у кого «спонсоров» нет, просто считаются неудачницами. Некоторые девушки всерьёз думают, что «содержательный» мужчина - это мужчина, который в состоянии содержать любовницу. Уже не раз мне попадались машины, за рулём которых сидели девушки, а заднее стекло салона украшала игривая надпись: «Если Вы богаты, - то я не замужем!». Впрочем, всё это тянется из глубины веков. Не зря же за подобным ремеслом надёжно закрепилось название «первой древнейшей профессии». Афинский законодатель Солон, входивший в число «семи мудрецов мира», был первым, кто предоставил женщинам право открыто добывать средства для существования, в ущерб своей добродетели. Наряду с тем, что по тогдашним законам измена жены каралась самым жестоким образом, оставалась некая юридическая лазейка. Благочестивая супруга и мать семейства (предварительно зарегистрировавшись в специальных списках) получала право оказывать мужчинам «особого рода услуги»; но не просто так, а только с целью получения дополнительной прибавки к семейному бюджету. И сейчас ещё существует мнение, что ликвидация публичных домов может повредить обществу, так как распространит разврат всюду, в то время как, будучи сосредоточен только в определённых местах, он может быть легче подвергнут разумной регламентации. Вполне очевидно, что в основе интереса к человеку ле­жат те положительные эмоции, которые он у нас вызыва­ет. Но вызывает именно сейчас, в период ухаживания, то есть в ситуации нестандартной. Тем не менее, вступающие в брак, имея порой лишь самое смутное представление друг о друге, почему-то наивно и опрометчиво надеются на бла­гополучное совпадение со своим избранником всеми сто­ронами своего многогранного «Я» и в дальнейшем. Однако относительно благоприятные (а, главное, долговременные) отношения между мужчиной и женщиной возможны, лишь в случае обеспечения, как минимум, трёх условий: психологической совместимости (а это, прежде всего, взаимная приемлемость способов самоутверждения каждого), общности мироощущения и совместимости физиологической. Но мы на­столько не сведущи в механизмах формирования нашего и чужого внутренних миров, в причинах, обуславливающих обоюдное притяжение или отторжение личностей (да и не имеем особенного желания разбираться в этом) - что в девяти случаях из десяти, наше поражение предрешено за­ранее. В результате, миллионы мужчин и женщин всех возрас­тов и уровней интеллекта с маниакальным упорством пы­таются добиться взаимности от людей, которые не только не могут быть им подходящей парой, но даже противопо­казаны. Они не знают, за что полюбили своих избранников; зато, получив желаемое, очень скоро начинают понимать, за что можно друг друга возненави­деть. Любой брак - это не просто соглашение двух людей, решивших жить вместе. Это столкновение двух различных мировоззрений, которые нередко вступают в неразрешимое противоречие и оказываются совершенно неспособными к совместному существованию. Но присмотреться друг к другу у людей не находится, как правило, ни времени, ни желания (да это ещё и надо уметь), и вскоре становится очевидным, что у них вообще нет ничего общего, кроме детей. Французский писатель и философ Жан Поль Сартр рас­сматривал любовь как крайне хрупкое и обманчивое чув­ство, чреватое изнуряющими душу конфликтами. Любов­ная страсть, как и всякая страсть, ярка, но непродолжитель­на. Любовь - это смесь мёда и яда, она приносит не только свет, но и мрак, не только поднимает, но и гнетёт человека, порой толкая его даже на преступление. В любви боже­ственность светлого чувства почти всегда соседствует с демоном тёмных страстей. Из всего многообразия, существующих между мужчиной и женщи­ной любовных отношений, мне представляется интересным более подробно рассмотреть следующие три типа: любовь чувственную, любовь к своему отражению в другом челове­ке и самую редкую разновидность - любовь жертвенную. В первом случае всё относительно ясно. Достигнув воз­раста половой зрелости и насмотревшись дразнящих жур­налов и фильмов, молодые (а иногда и не очень молодые) люди часто вполне искренне принимают за любовь свою сексуальную озабоченность, явно эндокринного происхо­ждения. В таком состоянии им, конечно, трудно осознать, что их привлекает не человеческая суть их избранника, а, всего-навсего, его аппетитная оболочка. Как заметил поэт Игорь Губерман: «Очень многие дяди и тети, по незрелости вкуса и слуха, Часто склонны томление плоти принимать за явление духа». Думается, что эту категорию отношений, обусловленную не­контролируемым гормональным всплеском, вообще следо­вало бы называть как-то иначе, но уж никак не любовью. Ну, можно ли считать проявлением любви, столь часто наблю­даемые сейчас сцены, когда в самых неподходящих местах, абсолютно игнорируя присутствие окружающих, молодые люди упоённо облизывают друг друга в промежутках между двумя глотками пива, не вынимая при этом изо рта жвачки? В со­временном молодёжном сленге появилось даже специаль­ное словечко, определяющее этот процесс - «сосаться». Тот, кто действительно любит, никогда не станет вести себя подобным образом. Сокровенное, когда оно становится общедоступным зрелищем, перестаёт быть сокровенным. «Есть же, чёрт возьми, вещи, которые не следует выставлять напоказ!» - завопил однажды выведенный из себя Наполеон. Вполне понятно, что, проявляя свою близость в столь вульгарно-демонстративной форме, молодые люди при­митивно самоутверждаются, как бы заявляя: «Я не хуже других, у меня тоже есть пара! Я уже взрослый чело­век и могу себе позволить всё, что хочу!» И шут бы с ними, если бы они не унижали при этом своих же одиноких друзей и подруг, которых нередко таскают с собой, заставляя быть невольными свидетелями их лобзаний. А это уже жестоко! Откровенно демонстрировать своё физическое здоровье или умственное превосходство – некорректно, но ещё более неприлично, выставлять напоказ своё довольство перед не столь благополучными людьми. Что может быть безнравственнее и омерзительнее, чем де­монстрация самодовольной сытости перед «голодным» че­ловеком?! Как ни странно, инициаторами этих публичных ласк чаще всего являются (казалось бы, обладающие более тонкой психикой и чувством деликатности) девушки. Едва оказавшись на эскалаторе метро, они тут же вспрыгивают на верхнюю ступеньку и виснут на шее своего спутника. Создаётся впечатление, что они чувствуют некую неполноценность, если не продемонстрируют окружающим, что уже обзавелись «бой-френдом», хотя и не всегда должного качества. Весьма эмоционально и образно высказался по этому поводу, не­когда очень популярный в молодёжной среде, немецкий писатель-пацифист (пять раз раненый в Первую Мировую войну) Эрих Мария Ремарк: «Мне всегда было противно это телячье тяготение друг к другу. Я ненавидел масляни­стые, расплывчатые взгляды влюблённых, эти туповато-блаженные прижимания, это непристойное баранье сча­стье, которое никогда не может выйти за собственные пре­делы». Неужели не очевидно, что вокруг может оказаться немало, по тем или иным причинам, неблагополучных людей, вынужденных совсем не ко времени наблюдать эти навяз­чиво лезущие в глаза сцены разнузданной чувственности?! Интересно, приходят ли хоть иногда в головы участников этих публичных демонстраций их «любви взасос» подоб­ные мысли? Волки спариваются, только уединившись. Их потом­ки, собаки - не всегда выполняют это условие. А наиболее раскованные представители нынешней молодежи, кажет­ся, уже скоро будут делать это на перекрёстках. Похоже, они возымели желание уподобиться некоторым римским па­трициям, допускавшим возможность «предаваться любви» публично, на глазах у окружающих просто потому, что не считали их за людей. (Между прочим, подобное поведение очень напоминает вполне конкретное, описанное в сексопатологии психическое расстройство). Конечно, найдутся оппоненты, которые возразят мне: «Ну что вы брюзжите?! А, может быть, это первая, не знаю­щая границ романтическая любовь?!». Готов согласиться, что, возможно, это происходит с ними впервые. Но причём здесь любовь, и тем более романтическая?! Когда-то герои классических произведений после долгих раздумий и сомнений говорили себе: «Кажется, я влюблён»; а современные молодые люди уже через час уверены, что их посетило настоящее чувство. При первой же встрече на дискотеке (Где так любовь крепка и танцы наши быстры!), нимало не смущаясь, они задают заимствованный ими из зарубежных фильмов вполне конкретный вопрос: «Ты меня хочешь?» (В 1992г. нас осчастливили показом кинофильма, который так и назывался «Я тебя хочу!»). Главное, чтобы партнёр был сексуально пригоден! Порой они оказываются в постели раньше, чем успевают представиться друг другу (ведь это же не повод для знакомства). Сейчас девушку принято провожать не до дома, а до первого сновидения; а уж приглашение её на ужин почти всегда подразумевает и совместный завтрак. (А почему бы и нет, если такое происходит почти в каждом кинофильме?) Именно о подобного рода отношени­ях автор «Трактата о любви» Стендаль писал: «Чем боль­ше физического удовольствия лежит в основе любви, тем более она подвержена непостоянству и в особенности не­верности». Там, где начинает откровенно преобладать чув­ственность, кончается чувство. В одной из почти забытых нами песен есть такие слова: «При народе, в хороводе парень девушку обнял. А девчон­ке стыдно стало, стала плакать и рыдать ...» Легко предста­вить себе, какой выразительный комментарий выдали бы на этот текст большинство современных девушек. Понятие «скромность» как-то само собой вышло из употребления, его заменило слово «закомплексованность», заведомо подразумевающее некую ненормальность, душевный изъ­ян. Существовавший когда-то и несущий в себе оттенок не­кой таинственности эпитет «влекущая» теперь успешно за­меняет определение «сексапильная», имеющее вполне конкрет­ное значение. Если раньше влюблённый мужчина мог с восторгом заявить, что «он пленён этой женщиной», то теперь, когда хотят сказать, что молодому чело­веку понравилась какая-то девушка, говорят: «Он на неё запал». А признаваясь в любви, юноша приводит избраннице совершенно неопровержимое доказательство глубины своего чувства: «Я от тебя тащусь!» Появление молодёжного сленга присуще каждой эпохе, и порой в нём обнаруживаются действительно яркие, об­разные и даже талантливые находки. Жаль только, что наи­большее распространение получают не они, а примитив­ные, с привкусом элементарной пошлости образцы. Мне кажется, женщины не вполне осознают своей великой культурной миссии в деле облагораживания мужчин. Мужчина всегда ведёт себя так, как позволяет ему женщина. Чтобы держать мужчину в руках, женщине нужно, как мини­мум, научиться держать в руках себя. Именно женщина спа­сает то, что надлежит спасать, чтобы мужчина оставался мужчиной. «Леди от цветочницы отличается прежде всего не манерами, а тем, как ведут себя с ней мужчины» - го­ворил Б.Шоу. Если девушка столь охотно выставляет себя на всеобщее обозрение как сексуальный объект и товар широкого потребления, и, как само собой разумеющееся, выслушивает от своего спутника отборную матерщину, а нередко и сама прибегает к ней, то о каком романтическом обожании по отношению к такой особе может идти речь? По сам`ой своей природе влюблённость требует культа, её необходи­мо постоянно очищать и оберегать. Мудрецы древности считали, что «любовь теряет свой блеск и тускнеет, если не относиться к ней с должным почтением». Значимость любви (впрочем, как и всего на свете) изме­ряется усилиями и ценой, которой она приобретена. Доступные наслаждения неизбежно вызывают пресыщение - именно поэтому лег­кие любовные связи почти никогда не переходят в долго­временные отношения. Существует даже такой мужской афоризм: «Любимые женщины не те, с которыми хочется лечь в постель, а те, с которыми хочется просыпаться». Выдающийся педагог 20 века В.А.Сухомлинский был убеждён в необходимости воспитания «способности лю­бить», ибо она не передаётся по наследству, как инстинкт продолжения рода. Он предостерегал влю­блённых: «Если между вами нет ничего, кроме полового влечения, то, в лучшем случае, вы сможете лишь рожать детей. Квочка тоже выводит цыплят, но дети - не цыплята, и если их ро­дит существо, мудрость которого не идёт дальше мудро­сти квочки, то это будут несчастные дети». То же самое говаривал и главный герой комедии А.С.Грибоедова «Горе от ума» Александр Андреевич Чацкий: «Детей иметь, кому ума не доставало?!» Невелик труд бросить зерно в землю, но далеко не просто собрать хороший урожай. Так же относительно легко произвести на свет детей, но очень трудно вырастить их и воспитать достойными людьми. Впрочем, опять-таки было бы несправедливо возлагать ответственность за подобные явления только на одну молодёжь, которая сама оказалась в роли жертвы, без­думно усваивающей предлагаемые ей со всех сторон по­шлейшие образцы для подражания. Чего стоит только одна эстрадная попса, сплошь заполонившая радио и телеканалы и на все лады размусоливающая граничащую с «порно» эрзац - лирику! Когда со всех сторон орут о любви, то с ней, наверное, не всё благополучно. Но социальная мода необыкновенно могу­щественна, и отдельный индивидуум (а тем более подро­сток) не в состоянии противостоять массовому психозу и шквалу безвкусицы, окружающему его со всех сторон. Осо­бенно сейчас, когда функция воспитания переместилась, в значительной степени, от родителей к телеящику и школь­ному коллективу. Замечали ли вы, какой громадный поток фильмов (в основном зарубежных), в названиях которых присутствует слово «любовь», выплёскивается на наши кино и телеэкраны, причём в сочетаниях не только нелепых, но и совершенно вульгарных? Вот лишь некоторые из них: «Раз, два - Люблю тебя!», «Любовь до востребования», «Любовь, инструкция по применению», «Люблю - и точка!», «Давай займёмся любовью», «Любовь без лишних слов», «Любовь на сене», «Переходим к любви», «Дальше - любовь», «Любовь, сбивающая с ног», «Эта дурацкая любовь», «Любовь и семечки», «Как заняться любовью», «Любовь и прочие обстоятельства», «Любовь не стоит ничего», «Люби меня!», «Любовь на чемоданах», «Спеши любить!», «Пари на любовь»... и тому подобные. Свободу любви естественно понимать как свободу выбора объекта любви, не ограниченную какими-либо классовыми или расовыми предрассудками. Однако борьба за свободу человеческих чувств и разнузданность похоти - далеко не одно и то же. Не примите суррогат за настоящий продукт! Мы живём в век сексуальной свободы, но до настоящей культуры секса нам ещё далеко. Усиленно пропагандируя эротику, литература, кино, телевидение, радио толкают молодёжные массы в секс, существенно ограничивая их кругозор, отвлекая от реальных жиз­ненных проблем и лишая возможности нравственного ро­ста. Появилась даже такая специфическая разновидность как «подростковый секс» - вроде бы понарошечный, секс-развлечение, почти забава, что - то вроде популярной игры для школьников. Уже никого не шокируют случаи беремен­ности не только старшеклассниц, но и школьниц средних классов. Создаётся впечатление, что поставлена задача полной эротизации всей страны. Таинство любовных от­ношений кануло в прошлое, вытеснивший его физиоло­гический реализм превратился в расхожее, почти насиль­ственное блюдо. Похоже, что секс (если не считать работы) вот-вот станет первостепенным занятием в жизни наших со­граждан. Прямо какая-то сексогенная катастрофа! Проблема обоюдных обвинений женщин в холодности, а мужчин в недостаточной активности в сфере интимных отношений чаще всего возникает от недопонимания сторон и, при определённых совмест­ных усилиях, вполне разрешима. Как правило, сексуальная несовместимость (за исключением случаев явных патологий) - это несовместимость психологическая, заключающаяся в нежелании и неумении подстраиваться друг под друга. Половая сфера мужчин, в некотором смысле, значительно уязвимее женской. Причём, чем тоньше душевная организация субъекта, тем сложнее ему создать соответствующий психологический настрой в условиях интимной близости с женщиной; которая, в отличие от муж­чины, в силу своей физиологии, формально готова к сексу почти всегда. Именно по этой причине наиболее «надёжными» (в плане физиологической состоятельности) любовниками оказываются мужчины, не придающие серьёзного значения интимным связям и весьма прохладно относящиеся к своим подругам. Кроме того, особенность нервной системы человека такова, что, желая чего - либо слишком сильно, он начинает тревожиться, что не сможет добиться положительного результата, и это мешает ему осуществить свои намерения. Подобное перевозбуждение нервной системы часто служит причиной досаднейших неудач в жизни вообще и в интимной сфере, в частности. Думается, что лишь деликатность и искренняя внима­тельность, присутствующие с обеих сторон, могут быть га­рантией успеха в этой немаловажной области человеческих отношений. Вторая категория любви - это те, наиболее распро­странённые и разнообразные по форме случаи, когда люди (обычно даже не догадываясь об этом) любят не человека, а своё в нём отражение. Полагаю, что именно подобную ситуацию имел в виду Гегель, определяя любовь «как желание вернуть своё чувство, отражённое другим «я». Как мы уже говорили, для человека очень важно постоянное ощущение своей значимости для окружающих; и проявленная кем-либо по отношению к нему заинтересованность (а тем более любовь) как раз и позволяет почувствовать это. В таком случае он ждёт от полюбившего его человека, в первую очередь, приятную, способствующую его самоутверждению реакцию на свои поступки. Такие влюблённые уподобляются зеркалам, когда каждый восторженно созерцает в другом собственное отражение и, если оно не соответствует ожидаемому, виновной оказывается противная сторона. Они могут быть искренне уверены, что хотят пе­ределать партнёра, чтобы он стал лучше; тогда как, в действительности, неосознанно делают это лишь для того, чтобы обеспечить себе при­ятное с ним общение. Подобный эгоистический подход вообще лишает человека возможности быть счастливым в любви. Влюбившись, он будет несчастен потому, что не имеет того, что желает, а, разлюбив - будет тяготиться обладанием того, что ему не нужно. Нередко свой первый любовный опыт юноши приобретают с взрослыми женщинами. Аналогично и девушки-подростки отдают предпочтение зрелым мужчинам. Причины этого, по-видимому, заключаются в том, что самолюбию молодого человека льстит связь с такой женщиной, когда он кажется себе уже состоявшим­ся самостоятельным человеком. В то же время и юной де­вушке хочется видеть рядом с собой не знакомого до ме­лочей приятеля по школьным или дворовым забавам, а настоящего мужчину. Разумеется, не последнюю роль играют при этом материальные возможности и соот­ветствующий им уровень комфорта и развлечений, кото­рый может предложить взрослый партнёр. Зигмунд Фрейд говорил, что «любящий многих - познаёт женщин, а любящий одну - познаёт любовь». Весьма вероятно, что свойственное некоторым людям стремление к многочисленным и разнообразным любовным приключениям, скорее всего, объясняется не столько повышенной физиологической потребностью их оргаизма, сколько всё тем же самоутверждением, по­пыткой и в этой сфере убедиться в значительности своего «Я». У некоторых мужчин безудержное хвастовство своими альковными подвигами часто обусловлено именно присущей таким людям неуверенностью в своих силах; а разговоры на эту тему дают им возможность испытать хотя бы словесное самоутверждение. Причём, чем выше социальный статус «покорённой» жертвы, тем более льстит это самолюбию соблазнителя. Наверное, не случайно в любовном списке Сергея Есенина оказались: дочь Шаляпина, танцовщица Айседора Дункан и внучка Л.Толстого. Стендаль отмечал, что «огромное большин­ство мужчин во Франции желают обладать мод­ными в этом сезоне женщинами, как породистыми лошадьми или необходимыми предметами роскоши». Сейчас этот обычай успешно осваивает и наше (извиняюсь за выражение) гламурное общество. Как для мужчин, так и для женщин, секс становится по­рой, своего рода, «хобби», чем-то вроде коллекциониро­вания интимных связей. Среди «коллекционеров» такого рода просматриваются две группы: одни больше оза­бочены количеством доступных им партнёров, нежели их качеством, другие - наоборот. Особую категорию в этом плане составляют выдающиеся личности, чья избыточная энергетика проявлялась во всём, в том числе и в половой активности. У царя Соломона было триста жен и бессчётное количество наложниц. О многочисленных любовных связях Екатерины Великой ходили легенды. В.Гюго до восьмидесяти лет не пропускал ни одной юбки. Отчаянно блудили: Цезарь, Генрих IV и Луи XIV, Да Винчи и Рембо, Дюма и Мопассан, Пикассо и Тулуз - Лотрек, Чарли Чаплин, Кеннеди и Онассис ... Не отставали и наши: Пушкин, Некрасов, Бунин, Есенин, Маяковский... (гиперсексуален был и Ф.М.Достоевский). Наш гениальный физик Л.Ландау был так же любвеобилен, как и его американский коллега Р.Оппенгеймер. Столь редко встречающаяся верность в любовных отно­шениях во многом объясняется всё той же, характерной для большинства людей необязательностью в соответствии слова и дела. Мужчины, осознающие ответственность за свои слова, редко клянутся в вечной любви и по этой при­чине скучны и малоинтересны для женщин; в то время как сладкоголосые дамские угодники, беспечно расточающие восторженные комплименты и пылкие заверения, легко за­воёвывают их сердца. Общеизвестно, что тот, кто с лёгкостью даёт обещания, как правило, столь же легко нарушает своё слово или отказывается от него; и, тем не менее, трудно представить себе женщину, которая не поверила бы первой же клятве та­кого поклонника, подтверждая старую немецкую пословицу: «Женщины любят ушами» (Говорят, что некоторым женским ушкам особенно нравится хруст крупных купюр). Возможно, они более благосклонны к ветреникам потому, что чувствуют в них «братьев по духу»? Впрочем, порой встречаются женщи­ны, которым нравятся и молчаливые мужчины. (Может быть потому, что им кажется, что те их слушают?) Иногда такие мужчины даже пользуются их уважением; правда, всё остальное доста­ётся другим. Отсутствие в любви взаимности с какой-либо из сторон создаёт особую ситуацию. Тогда бунт уязвлённого само­любия и лихорадка чувственного воображения удваивают страсть, предмет любви становится жизненно необходим. В этом состоянии сознание человека сужается до един­ственной потребности - добиться ответного чувства любой ценой. Как ни парадоксально, но именно причиняющий вам страдания человек оказывается наиболее желанным. Такая любовь может отвергнуть любые доводы разума и толкнуть на самые нелепые поступки; ведь общеизвестно, до чего бывает глуп самый умный человек, когда больно задето его самолюбие! Случаи самоубийств на почве неразделённой любви (а они по-прежнему составляют 50% всех суицидов), кото­рые якобы говорят о необычайной глубине чувств, по сути дела, являются примерами явного эгоцентризма. Ибо, как можно обрекать любимого человека (если ты действитель­но его любишь, то есть не желаешь ему зла) на тягостные терзания совести под грузом столь страшной вины? Ради истинной любви не умирают нарочно, ради неё живут. К тому же, по большому счёту, любовь - это лишь часть жизни и не важ­нее её самой. Часто любовь - это сказка мужской или женской мечты. Муж­чина хотел бы быть первым в интимной жизни любимой женщины, а женщина - по­следней связью своего избранника. И то, и другое, как правило, совершенно нереально. Любовь живёт самообманом, она не ищет истинных совершенств, ей нужны лишь те, что творит её воображение. Как мы уже говорили, иллюзии - вот что запускает обыч­но механизм любовных переживаний. Чаще всего любят то, чего не знают. Человек влюбляется в созданный им самим образ, и этот фантом начинает занимать в его сознании больше, чем занимал раньше весь мир. Любая достигнутая цель не выглядит столь желанной, как казалась ранее; ничто не бывает вблизи так хорошо, как виделось нам издалека. То, что чувство любви, в значительной степени, яв­ляется плодом нашей фантазии, подтверждается тем, что самыми привлекательными женщинами были те, с которыми мужчины находились в разлуке и очарование этих женщин было создано воображением их обожателей. Фантазия Дон Кихота чумазую скотницу Дульцинею пре­вратила в принцессу. Данте встретился с покорившей его Беатриче, когда ему было 9 лет, и любил её многие годы, хотя она давно была замужем. Петрарка влюбился в двенадцатилетнюю Лауру и, позднее (когда она уже была матерью 11 детей) посвящал ей стихи и продолжал делать это, спустя 10 лет после её смерти. Сила женщины в её отсутствии! Отдалённость усиливает обаяние. Если бы Лаура стала женой Петрарки, вряд ли он стал бы всю жизнь посвящать ей сонеты. «Любую страсть и душит, и гнетёт семейных отношений процедура... Никто в стихах прекрасных не поёт супружеское счастье; будь Лаура Повенчана с Петраркой, видит Бог, сонетов написать бы он не мог» (Байрон) Или более свежий пример: Владимир Высоцкий и Мари­на Влади. В значительной степени, именно разлука подпи­тывала их любовь; будь они долгое время вместе, скорее всего, их отношения сложились бы иначе. Любовь, сохраняющаяся в разлуке, встречается столь же редко, как и та, что в состоянии выдержать долгие годы близости, - что ещё раз напоминает нам о необходимости соблюдения чувства меры во всём, в том числе и в выборе оптимального количества времени общения между любящими людьми. Ценность любого приобретения определяется степенью на­шего желания обладать приобретаемым. Препятствия только усиливают любовь, вызывая азарт преодоления. Именно этот стимул (я бы назвал его «синдром желания недоступ­ной игрушки») и является в большинстве случаев причиной тяготения мужчины к женщине, и наоборот. Когда у нас нет чего-либо, к чему мы в данный момент очень стремимся, нам кажется, что важность приобретения этого превосходит всё прочее. Однако, добившись своего, мы тут же начинаем столь же страстно желать чего-то другого. Не оттого ли так часто, казалось бы, всепоглощающая страсть внезапно куда-то исчезает, как только одна из сторон получает пред­мет своего вожделения? Подобная ненасытность чувств не даёт нам возможности насладиться по-настоящему не только любовью, но и самой жизнью. Вовсе не редкость, когда любовь может поменять полярность и перейти в свою противоположность. Особенно часто это случается, когда одна из сторон не отвечает на любовь взаимностью или изменяет влюблённому. Не зря же говорят: «От любви до не­нависти один шаг». И это действительно так. Людям свойственно испытывать неприязнь к тем, от кого они сильно зависят, - потому и любовь (как высшая степень за­висимости) может легко перейти в ненависть. Причём, чем сильнее человек любил объект своего обожания, тем бо­лее, в случае пренебрежения его чувством, он склонен его ненавидеть. Возможно, такая реакция - это своего рода эмоциональная разрядка, компенсирующая обиду, нанесённую его самолюбию. Подобная закономерность наблюдается не только в любовных отношениях. Подмечено, что наиболее сильная ненависть, как ни странно, возникает между людьми близкими, и нередко даже родственниками. Первое убийство на Земле было брато­убийством, когда Каин убил своего брата Авеля. Не исклю­чено, что той же причиной объясняются ожесточённые кон­фликты, возникающие порой среди национальных группи­ровок одной или близких народностей. Как мы уже говорили, очень часто состояние поверх­ностной увлечённости ошибочно принимается за любовь. Когда ученики Сократа спросили его, не знает ли он вер­ного средства от любви с первого взгляда, мудрец отве­тил им: «Знаю. Надо внимательно посмотреть второй раз». И он прав, любовь с первого взгляда иногда заканчивает­ся на втором услышанном слове (народ же говорит ещё проще: «Поближе узнаешь - подальше пошлёшь!»). А римский поэт Овидий в своём «Лекарстве от любви» советовал желающим из­бавиться от любовного недуга: «Беги праздности, ибо она возбуждает любовь, и почаще вспоминай о недостатках своей возлюбленной». Любовь почти всегда предвестие печали, и это законо­мерно. Как образно сказано в одной из песен: «Любовь и разлука - две верных подруги не ходят одна без другой». Неразумно рассчитывать на то, что желания и чувства двух человеческих существ будут совпадать на протяжении сколько-нибудь длительного периода времени. Из всех «вечных» вещей любовь длится короче всего, и надо иметь немало ума и воли, чтобы суметь сохранить и продлить её. Любовь - это не любование друг другом, а нелёгкий, повседневный труд узнавания и принятия внутренней сущности и духовных ценностей близкого вам человека. И процесс этот обязательно должен быть обоюдным. Для влюблённых недостаточно упоённо смотреть друг на друга (что в принципе и невозможно, так как конфетно-букетный период ухаживания быстро проходит); а вот постараться понять, смогут ли они «смотреть в одну сторону», то есть быть, хотя бы отчасти, нравственно ориентированными в одном направлении, было бы совсем не лишним. Мужчина и женщина - это те же диалектические пары, не могущие существовать друг без друга и одновременно постоянно противоборствующие между собой. Какие бы чувства ни связывали их, они принадлежат к разным породам и всегда остаются воюю­щими сторонами, всегда один из них - укротитель, дру­гой - укрощаемый. В любви не бывает устойчивого пари­тета. Всегда кто-то из двоих любит больше, кто-то меньше; один любит, другой - позволяет себя любить, хотя на разных этапах отношений они могут меняться ролями. «О, как убийственно мы любим, И в буйной слепоте страстей Мы то всего вернее губим, Что сердцу нашему милей!» (Ф.Тютчев) Скорее всего, мечта о человеке, способном до конца по­нять вас, - великое заблуждение и бесплодная трата сил. Причина вечных конфликтов во взаимоотношениях мужчины и женщины заключается в том, что они представляют со­бой разные миры. Мужчину и женщину объединяет влече­ние тел, а разъединяет несовместимость натур. Наверное, единственным условием их успешного сосуществования могло бы стать одновременное присутствие некоторой схожести, которая позволяла бы им достичь взаимопони­мания, и наличие разницы, поддерживающей их интерес друг к другу. Как ни прискорбно, но, рано или поздно, в любви наступа­ет время платить по счетам. Привычка губит любовь. Когда привыкаешь к каким-либо, пусть и хорошим, качествам че­ловека, они уже не кажутся необыкновенными, перестают вызывать восхищение. Любовь чудесна, но кому-то из дво­их всегда становится скучно, и другой остаётся ни с чем. Хорошо, если у участников этой драмы хватит мудрости плавно перевести их отношения в область добросердечной дружбы, по глубине чувств не уступающей первоначальной любви. Переход дружеских отношений в любовные - эпи­зод вполне тривиальный; но гораздо более редки (и потому особен­но ценны) случаи обратного перехода: ведь в них - то как раз и спасение! Далеко не всем удаётся перевести скоротечную пылкость любовного влечения в долгое и надёжное состояние душевной близости, когда все соблазны уже не интересны и самыми большими ценностями становятся умиротворённый покой и гармония отношений. А Бальзак вообще считал, что «любовь, не переходящая в нерасторжимую дружбу, - это всего лишь мимолётное рас­путство». Переплавить любовь в дружбу - мудрое решение благородных людей. За любовь, переходящую в дружбу! Любовь всегда включает в себя не только единство, но и конфликт. Трагические переживания в любви - признак её отличия от простой увлечённости. В настоящей любви страдают, а в увлечении развлекаются, поэтому и ревность в состоянии увлечённости - иронично-игривая, а в любви - трагическая. Но в то же время, именно драматическая любовь оказывается самой глубокой и сильной; сытое мурлыканье благополучной любви, как правило, признак заурядности чувств. Тот, кто был только счастлив в любви, не может иметь о ней полного представ­ления. История любовных отношений почти всегда история болезни, и единственный способ вылечиться от неудачной любви - это (памятуя о том, что «клин клином вышибают») постараться найти другой объект интереса, способный вытеснить из сознания «пострадавшего» предыдущий. От заполнившего всё его существо образа женщины мужчина может избавиться только через другую женщину. Аналогично и противоположная сторона. В таких случаях пассивное поведение «потерпевшего» только продлевает его тягостное состояние. Умирающая любовь может агонизировать долго, и, если её не лечить радостями, отвлечениями, новыми симпатиями, она может сделаться хронической и мучить человека многие годы. Ну и, конечно, следует помнить, что всё на свете проходит. Невыносимы только первые муки гибнувшей любви. Если перетерпеть, неизбежно пройдут и они. Всё вышеизложенное, на мой взгляд, делает сомнительным существование такого жанра как «любовная комедия». В жизни можно подшучивать почти над всем (об этом ещё будет разговор в главе «Юмор»), но только не над неудачной любовью. Безответная или потерянная любовь - это почти всегда глубокая душевная мука; а смеяться над страдающим человеком (каким бы невзрачным и незначительным он ни был, и как бы ни были комичны и бессмысленны его поступки) крайне неблагородно. Немаловажную роль в успехе любовных отношений играет мера сближения. На начальном этапе обоюдный интерес держится на неведении, когда в состоянии романтической влюблённости желанный объект кажется почти совершенным. Продолжать же любить человека, которого всё более узнаёшь, гораздо труднее, так как постепенно становятся известны все его недостатки, и покров загадочности спадает. По мере того, как два человека изучают друг друга, их близость всё более теряет характер чуда. Возникающие противоречия, взаимные разочарования и однообразие повседневного существования неизбежно начинают убивать всё, что ещё осталось от их первоначального чувства; поэтому каж­дой из сторон желательно сохранение некоторого элемен­та тайны и недоступности. Открытость друг перед другом до самых прозаических подробностей жизни вовсе не обя­зательна. Образно говоря, следует придерживаться некой оптимальной «дистанции любви», обеспечивающей взаимное уважение личного пространства друг друга. Как притяжение между молекулами любого вещества при их чрезмерном сближении переходит в отталкивание, так и любовь, не знающая меры в интимной открытости, быстро исчерпывает себя. И хотя это физическое явление (сопро­тивление тел сжатию) известно каждому школьнику, никто не усматривает в нём очень полезной подсказки. «Живя вместе, люди порой слишком близко подходят друг к другу, видят друг друга слишком подробно, слишком нараспашку и незаметно срывают по лепестку все цветы венка, окружающего поэзией и грацией личность» (А.Гер­цен). Разумеется, это не касается случаев, когда кто-либо из двоих болен и находится в таком положении, что не мо­жет обойтись без помощи близкого человека даже в самых интимных ситуациях. Любовь эгоистична и порождаемая ею ревность, тёмная сторона любви - губительнейшее из чувств, способное ли­шить разума, казалось бы, самых здравомыслящих людей. Человек в состоянии необузданной ревности теряет голову; и тогда уже всё равно: много ли было в ней ума или вообще ничего не было. «Жестока, как ад, ревность!» (Соломон). Ревнивец всегда готов поверить в реальность того, чего он опасается. Воображение (наш лучший друг и беспощадный враг) и верящая только в худшее подозрительность способны в такой ситуации довести до безумия. Ревнуют все, как вы­яснилось, даже насекомые, что уж говорить о людях. (В период ухаживания мускусные быки не подпускают к своим самкам даже птиц и мелких животных) Ревность возможна и в отсутствии любви, ибо ревность - это не столько обида за разрушенную любовь, сколько бунт оскорблённого самолюбия. Типичная ситуация: он и сам подумывал её оставить, но она опередила его, завела роман на стороне - и он взбешён, ему навязали не его решение, его лишили инициативы, его самолюбие уязвлено (участников этой истории можно поменять местами, но суть остаётся прежней). Обещания не ревновать в принципе не выполнимы. Че­ловек действительно вполне искренне может считать себя свободным от чувства ревности, но никому не дано предуга­дать, как отреагирует его «бессознательная» суть на оскор­бительный поступок партнёра. Совсем не редкость, когда он ревнует её к бывшим романам, а она его - к будущим любовницам. Наверное, люди бывают так ревнивы даже к прошлым и будущим связям своих избранников потому, что подсознательно не допускают, что кто-то может быть лучше их. Ревнивец (безразлично он это или она) настолько уязвлён тем, что предпочтение отдано не ему, а кому-то другому, что в приступе ярости способен даже на преступление. Нет вражды более яростной, чем та, которая порождается жаждой безраздельно владеть объектом своей страсти. Почти все криминальные разборки между влюблёнными объясняются именно этим мотивом. Даже безгранично щедрый в иных обстоятельствах человек не в состоянии преодолеть в себе этой жадности персонального обладания кем-либо. Не так просто понять, что нет права собственности на челове­ка: ни на тело, ни тем более на душу его. Ревновать жену к каждому встречному мужчине - это проявление «комплекса неполноценности» (заниженный уровень самооценки) и «мания величия» - считать, что ей можете понравиться только вы. Да и стоит ли добродетель, которую приходится сте­речь так тщательно, того, чтобы её берегли?! Истинная добропорядочность сохраняет свою чистоту без охраны и принуждения и даже испытывает при этом внутреннее удовлетворение. Между прочим, причиной су­пружеских измен, как мне кажется, чаще всего является не столько желание замены сексуального партнёра, сколько влекущее и щекочущее нервы искушение вкусить запрет­ный плод совершаемого греха. Немалая провокационная роль в этом принадлежит искусству, в котором можно обнаружить множество вполне конкретных рекомендаций, как завести любовника или любовницу, но совершенно нет ответа на вопрос, можно ли обойтись без этого. Постоянно муссируя тему супружеских измен, оно, вольно или невольно, возбуждает в людях желание испытать на себе эти острые ощущения. Бытует мнение, что некоторые «шалости», если о них неизвестно супругу, вполне допустимы - ведь то, что неизвестно человеку, не может обидеть его. Конечно, не зная о вашей измене, любящий вас человек не испытывает боли. Однако не предаёте ли вы в этом случае оказанное вам доверие? Ревности (да и то в меру) достоин лишь тот, кто не даёт к ней повода. Не дразните ревнивца, постарайтесь уважать чужое чувство. Щадя самолюбие другой сторо­ны, каждый из участников должен избегать малейших про­вокаций на почве возбуждения ревности, к чему особен­но склонны женщины. Хотя наши милые дамы порой воз­мущаются, что их ревнуют, они всё же хотят ревности, и в особенности ревности страстной, которая поддерживала бы в них чувство самоутверждения. Они не всегда одобря­ют ревность, но никогда не прощают её отсутствия. Редкой из них удаётся сдержать в себе сладостное желание самки стравить самцов в схватке за обладание её благосклонностью - ведь зрели­ще это так упоительно! Уже в детсадовском возрасте девочкам неосознанно нравится, когда они становятся причиной соперничества между мальчишками, и чувство это только усиливается со временем. «Мы в ответе за тех, кого приручили» - сказал Антуан де Сент-Экзюпери, имея в виду, конечно, не только домаш­них животных. Если бы эта гуманная идея не просто попугайски повторялась на всех перекрёстках, а применялась в жизни, на свете было бы гораздо меньше пострадавших от несчастной любви. Все мы действительно ответственны за состояние того, кто нас любит, когда не можем ответить ему взаимностью. Но желание каждого человека почувство­вать себя субъектом особого внимания так велико, что редко у кого хватает благоразумия не позволить этому процессу привыкания зайти слишком далеко. А потом уже приходит­ся «резать по живому». Всем очень нравится, когда им признаются в любви. Но если нет уверенности в ответном чувстве, лучше промолчать, нежели впустую обнадежить и тем самым обмануть другого человека. Иногда говорят, что тот, кого разлюбили, сам виноват, что вовремя не заметил этого. Но разве можно обвинять влюблённого в близорукости? Кто может быть вполне объ­ективен в такой ситуации? Как там у Пушкина: «Ах, обма­нуть меня не трудно! Я сам обманываться рад». Конечно, нельзя заставить себя любить, но, по крайней мере, можно вести себя так, чтобы не вызывать пре­зрения. И, наконец, третья, наиболее редкая и самая ценная разновидность - любовь жертвенная, любовь - служение, основу которой составляет наслаждение чужим счастьем. Плохо, если о вас некому позаботиться, но ещё хуже, если не о ком заботиться вам. Стендаль считал, что «настоящая любовь - это соревнование в том, кто принесёт друг другу больше радости». Любить пылко - пре­красно, но любить самоотверженно - ещё лучше. Истинно любят только тех, кого любят в их слабостях и несчастьях. Щадить, прощать, утешать - вот главная наука любви. По мнению Гегеля: «Настоящая любовь - это обретение самого себя в отказе от себя и в исчезновении себя в дру­гом». Материнская любовь (самая святая, бескорыстная и возвышенная любовь на свете), которая почти всегда жерт­венна, является прототипом такой любви; а жена бога Осириса Исида, воскресившая обильными слезами своего мужа, считается родоначальницей всех любящих такой любовью людей. Быть может, в любви вообще самым главным и нрав­ственно ценным является перенесение всего нашего жиз­ненного интереса и внимания с себя на другого человека, прорыв через собственное эго, возникновение некой само­отверженно-– бескорыстной привязанности. В основе любви по-христиански всегда самым главным было самопожертвование. «Любовь долготерпит, мило­сердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздра­жается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; всё покрывает, всему верит, всего надеется, всё переносит... » (1-ое Послание апостола Павла к Коринфя­нам,13 1-8). Подлинная любовь не потребление, а самоот­дача. А на такую жертвенность способен лишь тот, кому есть, что отдавать. Наверное, это и называется «большое сердце». Богословский энциклопедический словарь определяет любовь как влечение одного существа к другому для вза­имного дополнения в жизни. Вдвоём ведь легче терпеть, легче надеяться, легче переносить невзгоды. Не зря супружество в Древ­ней Руси называлось «ладом», а славянскую богиню любви, красоты и гармонии звали Ладой. Всё прекрасное так же трудно, как и редко. Как в при­роде почти не возможно встретить какой-либо химический элемент в чистом виде, так и в жизни такая самоотверженная любовь встреча­ется крайне редко. Пользуясь той же аналогией, как долгая и тщательная обработка исходного сырья позволяет полу­чить высокочистые материалы, так лишь терпеливое вос­питание и совершенствование своего чувства может до­вести его до нужного состояния. Любовь тоже имеет свой инкубационный период и должна созреть. Не это ли имел в виду И.С.Тургенев, говоря, что «нужно дожить до любви»? Все мы хотим, чтобы нас любили, но почти никогда не задумываемся, а достойны ли мы этого? Умеем ли мы лю­бить сами? И не следует ли нам стать лучше, чтобы заслу­жить право на большую любовь? Настоящая любовь - удел зрелых душ и, чтобы заслужить её, надо трудиться над собой. Многие думают, что любить просто, лишь бы только на­шёлся подходящий для них объект любви. К идеалу любви стремятся многие, но приближаются к нему лишь единицы. Часто люди не решаются проявить инициативу в любви потому, что (из робости или от чрезмерной гордыни) ждут, когда их полюбит первым кто-либо другой. Это всё равно, что пытаться согреться у печки, не положив туда дров. В любви надо думать не о том, что вы можете взять, а о том, что вы в состоянии отдать любимому человеку. Заслужить любовь можно, лишь перестав требовать её и начав дарить, не надеясь на благодарность. Любовь - редкая и счастливая случайность в жизни, и её удостаиваются только высокие души. Философ А.Ф.Лосев был уверен, что «любить можно только по благодати свыше». Любовь - это как талант, как дар Божий, и наделены им не все люди, так же как не все обладают даром художника, артиста или изобретателя. Как сказал один из персонажей повести А.И.Куприна «Поединок»: «Высокая любовь - удел избранных, все люди обладают музыкаль­ным слухом, но лишь один из них Бетховен». Не рвётся же каждый в Рафаэли или Эйнштейны, созна­вая свою несостоятельность, но почему-то, как само собой разумеющееся, считает, что именно ему доступен идеал высокой любви? Может быть, потому, что нам внушают, что любовь - это «миллион алых роз» и тому подобное; а, между тем, это совсем другое. Мне кажется, вообще стоило бы поменьше рекламировать неизбежность и общедоступность любви в песнях, книгах и кинофильмах. Как правило, подняться до настоящей любви многим не хватает глубины чувств из-за отсутствия должного воспитания, неблагоприятных жизненных воздействий, а чаще всего, просто из-за собственного эгоизма. Так где же та неуловимая грань, за которой начинается дей­ствительно глубокое чувство? Возможно, разгадка в том, что в любви нельзя осчастли­вить себя, не делая одновременно счастливым другого че­ловека. Быть может, истинно любит лишь тот, кто способен жить жизнью любимого существа, кто может любить, почти не требуя взаимности, кто удовлетворён одним сознанием того, что любимый человек счастлив? Но такая степень самоотверженности доступна далеко не каждому. Легко абстрактно любить всё человечество, но гораздо труднее одного конкретного человека. Далёких от нас людей любить легко; а вот ближних, таких противных и надоевших, гораздо труднее.Отвлечённая любовь к людям, не подкреплённая реальными поступками по отношению хотя бы к своему ближайшему окружению, почти всегда оказывается любовью к самому себе. Невозможно от­дать свою любовь анонимному множеству. Любить всех - может быть и искреннее, но заблуждение, которое приводит лишь к тому, что не любят никого. Бессмысленно пытаться менять мужей или обзаводиться многочислен­ными любовниками, если вы ещё не научились любить хотя бы одно человеческое существо. Как выразился один из древних мыслителей: «Жалость - божественный лик любви». Испокон веку на Руси по­нятия «жалеть» и «любить» были очень близки по смыслу: «Да, нет любви из жалости, но нет любви без жалости, А если нет в ней жалости, то это просто шалости». Печально, что позднее глагол «жалеть» стал носить от­тенок какой-то снисходительности и даже уничижения. А между тем, настоящая любовь всегда родственна состра­данию и к ней способен лишь тот, кто умеет жалеть. Любовь есть ощущение боли любимого человека. Кто не болеет о другом, тот не любит. Истинно любящий всегда готов разделить участь любимого им человека. «Любить - чужое горе носить» - гово­рит народ. Все прочие виды любви требуют взаимности, платы; самоотверженная любовь, как и милосердие, во взаимности не нуж­дается - в этом её характерная особенность, сила и богат­ство. Любовь-жалость (каритативная любовь) - это воз­рождение личности в новом нравственном содержании. К счастью, есть ещё женщины, которые видят своё жизнен­ное призвание в спасении кого-либо. Пока мужчина благо­получен, они чувствуют себя вроде бы не у дел; но стоит ему попасть в беду, они тут же самоотвер­женно бросаются ему на помощь, и нет жертв, на которые они не были бы готовы в этот момент. Истинная любовь всё отдаёт, но ничего не желает. Лучше больше любить самому, чем быть любимым; и, как правило, из двоих по-настоящему любит тот, кого любят меньше. Однако и здесь, памятуя о чувстве меры, не стоит слишком впадать в крайности, ведь полное самоотрече­ние - это опять перекос и неравенство. Не превращайте любовь в вериги. Самопожертвование во благо другого человека разумно, лишь ради достижения равновесия своего и чужого «я», но оно не должно сопровождаться потерей должного уважения к себе самому. Не растворяйтесь целиком в другой личности, даже если она гениальна. Прекрасно и необходимо любить кого-либо; нельзя только ограничиваться одним этим чувством, не оставляя в себе ничего другого; иначе любовь и для вас не будет полна, и для любимого человека губительна. Иоанн Златоуст писал: «Свойство настоящей любви та­ково, что любящий и любимый составляют уже не двух от­дельных людей, а как бы одного человека». Наверное, только в гармоничном сплаве своих и чужих интересов таится по-настоящему человеческая основа от­ношений между людьми. Превращение двух существ в еди­ный организм, впитавший всё лучшее, что было в каждом из них, и есть высшее достижение любви. В древней Греции существовала система, рассматрива­ющая три категории любви в плане перспективной психо­логической совместимости участвующих в ней личностей: «Эрос» - любовь, обусловленная естественным влече­нием тянущихся друг к другу противоположностей. Она не напрасно названа «эросом», поскольку в ней, в значитель­ной степени, присутствует именно чувственное влечение друг к другу существ противоположного пола. В этом слу­чае человек тешит себя надеждой обрести счастье в паре с другим человеком, который наделён теми психическими свойствами, в которых у него ощущается недостаток. «Филия» - любовь, возникающая по причине сходства характеров. При совпадении двух психотипов, имеющих единую шкалу ценностей, участники подобного союза выигрывают от сло­жения своих положительных качеств, но в то же время и проигрывают, суммируя таким же образом свои недостат­ки. Хорошо, если сойдутся, к примеру, два оптимиста; но нетрудно вообразить, во что превратится жизнь двух со­бравшихся вместе пессимистов или двух людей с сильной и претенциозной волей, каждый из которых будет агрес­сивно «тянуть одеяло на себя». В лучшем случае, они, не об­наружив в партнёре ничего, кроме того, чем обладают сами, просто потеряют интерес друг к другу. «Агапэ» - разумная любовь, любовь, постоянно находя­щаяся в развитии, сближающая характеры партнёров от противоположности к сходству, но не допускающая их пол­ной одинаковости, которая вызвала бы потерю индивиду­альности каждой личности. В отличие от первых двух ти­пов, характерные особенности «агапэ» заключаются в том, что она никогда не бывает внезапной (чтобы выстроить по­добную систему отношений, требуется время) и, что самое существенное, влюблённый человек при ней изменяется. В итоге её участникам удаётся гармонизировать свои от­ношения, найдя оптимальную меру взаимного сближения (так же как и отдаления), позволяющую жить вместе, не слишком вторгаясь в личное жизненное пространство друг друга. В современном, в значительной мере утратившем ду­ховность обществе испытать и сохранить большую любовь, есть своего рода нравственный подвиг. Недаром православная церковь в обряде бракосочетания вспоми­нает святых великомучеников и приравнивает венцы бра­ка к их мученическим венцам. Главный завет новобрачным: «Несите бремена друг друга, всегда обоюдно старайтесь разделить тяготы жизни, а радости разделить куда легче!» Обычай брачующихся одновременно задувать венчальные свечи символизирует их желание пройти свой жизненный путь вместе, не расставаясь до самого конца. Истинная любовь может основываться только на взаим­ном уважении друг в друге человеческого достоинства и возможна лишь на уровне отношения личности к личности. Любить человека - значит побуждать его к духовному ро­сту, давать ему достаточно свободы для личного совершен­ствования. И пусть итогом ваших усилий будет достигнуто гармоничное единение двух сущностей и взаимно доброе самовыражение их друг в друге. ДРУЖБА Самое древнее искусство в истории человеческой куль­туры - это искусство общения. Оно появилось, когда не было ещё ни живописи, ни музыки, ни литературы, и одним из наиболее ярких его проявлений является дружба. У древних греков дружба считалась самым главным человеческим чувством. И она действительно является наиболее счастли­вой и полной из всех существующих человеческих связей. Лучшее, что есть в жизни человека, - это его дружеские от­ношения с людьми. Мы постоянно ищем отзвука своей души в другом живом существе, и именно дружба способна дать это. «Все почести нашего мира не стоят одно­го хорошего друга» - считал Вольтер. Настоящая дружба встречается столь же редко, как и на­стоящая любовь. Слово «друг» звучит повсеместно, но ис­тинная дружба редка. Близких друзей не может быть много, ибо встретить близкого тебе по душе человека - это величайшее счастье и редчайшая в жизни удача. Глубокая душевная привязанность, свойственная дружбе, всё чаще подменяется лёгкими, ни к чему необязывающими, поверхностными отношениями или сугубо деловыми контактами. Полудрузья, приятели и знакомые имеются в изобилии, но мало кто может гордиться наличием истинно верных, настоящих друзей. Подлинная, сердечная дружба возникает не сразу, и чем дольше она созревает, тем более долговременна и прочна. Любовь может обойтись без взаимности (и даже, в некотором смысле, разрушается ею), а дружба никогда. Время ослабляет любовь, но укрепляет настоящую дружбу. Истинная дружба основана на постоянном и безгранич­ном излиянии одной души в другую. Дружба удваивает ра­дости и делит горести пополам. Молчание гибельно для переполненного сердца. Главное и самое бесценное свой­ство дружбы заключается в освобождении его от такой переполненности. Никто и ничто на свете не врачует так, как истинный друг. С ним можно поделиться горем, радостью, опасения­ми, надеждами, подозрениями, намерениями и всем, что лежит на сердце. Только с ним возможны предельно ис­кренние, почти исповедальные признания. В присутствии друга можно даже думать вслух. Достигнув высшей степени доверия, друзья как бы растворяются друг в друге, происходит органичное слияние их личностей. Когда умирает друг, некоторое время мы ещё не вполне осознаём произошедшее; но чем дальше, тем всё чаще и болезненнее ощущается отсутствие того, кто всегда был рядом с тобой. Если взаимодействие между людьми существует лишь в форме время от времени происходящих контактов, есть основания усомниться в наличии между ними истинно дружеских отношений. Искреннее наслаждение общением и невозможность долгое время обходиться без него - непременные признаки дружбы. Не знаю большего удо­вольствия, чем дружеская беседа в кругу близких мне по духу людей. (Впрочем, это не исключает ситуации, когда словесное общение с противником может оказаться, хоть и не столь приятным, но не менее полезным занятием). Именно в задушевной беседе с друзьями чаще всего случаются озарения. Не зря древние философы так любили вести диалоги и устраивать диспуты. Только друг может сказать вам обидную правду раньше всех, тем самым заблаговременно предупреждая возможность застать вас врасплох недругом. Особенно тягостно в жизни отсутствие близких дру­зей. Те, у кого нет собеседников, с которыми они могли бы быть вполне откровенны, несчастнейшие из людей. Глубокая дружеская привязанность - единственное в жизни богатство, ради ко­торого можно пожертвовать даже свободой. Дружба - это взаимопонимание душ. У друзей, имеющих сходные убеждения, могут быть совершенно про­тивоположные мнения по каким-либо конкретным вопро­сам. Наличие разных характеров нисколько не мешает их симпатии друг к другу и достижению полного взаимопонимания. Идеал дружбы - мирная беседа о сво­их разногласиях. Друзья, как правило, - братья по разуму (или отсутствию его). Взаимоотношения, построенные на расчёте, нельзя считать дружбой. В дружбе нет никаких выгод, кроме её самой. Истинная дружба бескорыстна и безгра­нично жертвенна, она не знает зависти. Говорят: «Друг по­знаётся в беде!» А, может быть, в ещё большей степени в счастье? Когда не позавидует, а порадуется вместе с вами. Все недоразумения между друзьями легко разрешимы, если в ситуацию не вмешиваются посторонние лица. Порой мы любим друзей даже за недостатки, которые кажутся нам милыми. «Да будем мы к своим друзьям пристрастны. Да будем думать, что они прекрасны. Терять их - Бог не приведи!» (Белла Ахмадулина) Настоящий друг не оставит вас, даже если вы не совсем правы; когда вы правы, всякий будет с вами. Хороший друг - это ваш надёжный тыл, и его предательство было бы хуже нападения врага, ибо врага опасаешься, а на друга надеешься. И дело даже не в том, что мы нуждаемся в по­стоянной помощи друзей, а в наличии той безусловной уве­ренности, что, в случае необходимости, мы эту помощь по­лучим. Одна из первых обязанностей дружбы состоит в том, чтобы предупреждать просьбы друзей. Кто, кроме близкого вам человека, может быть лучше осведомлён о ваших сокровенных желаниях и житейских потребностях? К сожалению, дружеским отношениям мужчин часто вредит изменение семейного положения одного из них. Мопассан объяснял это тем, что «ревнивая и подозритель­ная любовь женщины не терпит той прямодушной, бодрой и доверчивой привязанности ума и сердца, какая суще­ствует между двумя мужчинами. Женщины, в большинстве своём, оттого так безразличны к дружбе, что она им кажет­ся пресной в сравнении с любовью». Но дружба не всегда является школой добродетели. Об­щие пороки тоже могут быть поводом для сближения. Лю­дей честных связывают дела благородные, а злодеев - со­вместные преступления. Как правило, дружба хороших людей делает их ещё лучше, а плохих - хуже. Возбудить энтузиазм, развить всё хорошее, что зало­жено в человеке, можно только путём одобрения и поощре­ния. И это очень хорошо удаётся друзьям. Однако в дружбе, как и во всём другом, тоже возможна потеря чувства меры. Дружба не должна превращаться в культ взаимного восхваления («Кукушка хвалит петуха за то, что хвалит он кукушку»), иначе друзей подстерегает опасность счесть элитой самих себя. В то же время дружеское общение не может существовать без некоторого обоюдного восхищения. Как там, у Булата Окуджавы: «Давайте говорить друг другу комплименты, ведь это всё любви счастливые моменты!» Не забывайте своих давних друзей, ибо новые никогда не заменят их. Будем же всегда помнить о своих товари­щах, быть может, находящихся сейчас в унынии и очень нуждающихся в нашей помощи, ведь дружба - понятие круглосуточное.. «Звоните поздней ночью мне, друзья, Не бойтесь помешать и разбудить. Кошмарно близок час, когда нельзя... И некуда нам будет позвонить!» (Игорь Губерман) РЕЛИГИЯ Французский писатель, философ и историк Вольтер, один из наиболее просвещённых и мыслящих людей своего времени, вовсе не будучи человеком религиозным, выска­зал однажды замечательную и совершенно верную мысль: «Если бы Бога не было, его надо было придумать!» Религия необходима людям как неизбежная потребность иметь некий высший авторитет в установлении и поддержании нравственных норм жизни. Человек по самой природе своей нуждается в вере, представляющей для него систему нравственных ценно­стей, жизненных ориентиров и надежду на существование справедливости. Вера в Бога – есть вера в существование мирового нравственного порядка. Религия не только даёт импульс к благо­родной деятельности, определяемой постулатами веры, но и побуждает человека к воспитанию души, к работе над сво­им внутренним «Я». Христианская жизнь начинается с осознания собственного несовершенства. Корни совести также уходят в религию. Она указывает единственно возможный способ совершенствования жизни общества - вну­треннее преображение каждого. Бог говорит с человеком не словами, а обстоятельствами жизни и порой даже дарует своему собеседнику величайшую награду - быть его орудием в нашем мире. Религия не просто декларирует кодекс нравственности, но и указывает практические способы применения его в жизни. Лишь религии и настоящему искусству дано пробу­дить в людях совесть, чувство единения с окружающим ми­ром и осознание необходимости доброго отношения друг к другу. В старину служившие в приходских церквях священники выбирались самой общиной, причём батюшка обязательно должен был знать грамоту. Низшее духовенство не получало жалования от государства и жило только на средства прихода и плату за требы, но именно это и делало их независимыми. Позднее власть стала постепенно «подминать» под себя Церковь. Священники уже не могли выйти из своей профессии, а если это случалось, такие «попы-расстриги» ограничивались в правах (в частности, им не позволялось в течение 10 лет после снятия сана служить в государственных учреждениях). Сведения об Иисусе Христе, основоположнике христианства весьма скудны. Предположительно, он был сыном крестьянки. До 30 лет работал плотником. Не получил никакого образования, никогда не занимал никакой должности. Не имел ни своей семьи, ни собственного дома. Последние три года жизни был странствующим проповедником. В 33 года по ложному обвинению был осуждён и публично распят на кресте. В своих проповедях он никогда не ссылался на плохие времена. Иисус был убеждён, что спасти кого-либо извне нельзя: «царство Божие» внутри нас, и каждому надо постараться прежде всего навести должный порядок в себе самом. Христос считал, что злых людей нет, есть только люди, находящиеся в неведении. Он создал «свою империю» не на силе, а на любви. Не написав ни одной строки, без денег и без оружия он смог завоевать симпатии миллионов людей, готовых добровольно умереть за него. Христианская этика является одним из самых верных ориентиров и путеводителей в жизни. Она даёт возможность разумно соразмерить права отдельного человека и общества в целом. Пройдут века, тысячелетия, но главная заповедь Христа: «Не делай другим того, что не желаешь себе» - навсегда останется универсальным и непревзойдённым по лаконизму и ясности правилом благополучного существования людей. Христианство отрешает нашу жизнь от замкнутости и открывает возможность всечеловеческого общения. Оно провозглашает равноправие людей, отбрасывая все сословные и какие-либо другие различия. Православие - религия человечности, любви, надежды и оптимизма. За исключением трагической истории со старообрядцами, русское православие всегда предпочитало насилию убеждение. Мир вообще никогда не удавалось ни устрашить, ни тем более исправить угрозой внешнего наказания. Неблагоприятная со­циальная обстановка в обществе, как правило, рождает преступников быстрее, нежели государство успевает их обезвреживать. Страх отпора или возмездия иногда в состоянии удержать человека от конкретного проступка, но не может принципиально улучшить его в нрав­ственном плане. Никакое самое суровое законода­тельство и самая высокоорганизованная правоохранительная система не в силах удержать безнравственного человека от пре­ступления, а лишь побудят его к поиску более изощрённых способов его совершения. Если отсутствует понятие веры, то не существует и понятия греха – и это самое страшное! Параграфы закона не могут создать мораль, только вера и со­весть есть высшее правосудие. Честный человек боится по­зора преступления, нечестный - наказания за него. Если у человека нет внутренних ограничений, «Если (как говорит один из героев Ф.М.Достоевского) Бога нет - то всё по­зволено!». Где мало храмов, там много тюрем! Признавая, что культура человека есть не что иное, как система внутренних ограничений, нельзя не согласиться, что религия - одна из главных её опор, так как является наиболее эффективным регулятором нашего внутреннего сознания. Вера - самая совершенная система подавления дурных свойств в человеке, она помогает избегать порока и служить добродетели. Верующему в Христовы заповеди закон не нужен, нравственный самоконтроль заменяет ему статьи кодекса. Само преступное деяние не мыслимо для него: позор бесчестия, совесть и стыд удерживают его от дурного поступка. Но даже для невоцерковлённого, оступившегося, но не лишённого совести человека наказание, в сущности, начинается с самого момента совершения безнравственного деяния. Чаще всего он мучается не столько от опасений, что его преступление будет раскрыто, сколько оттого, что не может оправдаться перед судом своей совести. В случае же совершения греха, проступок требует не столько кары (которая большей частью озлобляет), сколь­ко создания условий для осознания оступившимся своей вины и появления искреннего желания её искупления. Церковь - врачевательница, а не судья. Православие предполагает, что человек по природе своей добр, а если и совершает «безобразия», то потому, что его окружают «соблазны». Со­страдание исправляет больше, чем осуждение. Покаяние свойственно лишь человеку и потому любое наказание, не вызывающее раскаяния, равносильно наказанию зверя. Только представление о «всевидящем Боге» и неотврати­мости «Божьего Суда» может позволить обществу перейти от внешних, принудительных способов регуляции поведе­ния к внутренним, подчиняющимся соображениям совести. Мне думается, именно в этой роли, в этом своём предна­значении религия является единственно возможным соци­альным механизмом, который в состоянии обеспечить са­моконтроль, развитие и совершенствование человечества. Оглянитесь вокруг, и перед вами откроется столь совер­шенная картина мироздания и природа такой мощи, что просто нельзя подумать, что Бога нет; во всём чувствуется рука Господа. Не верить в Бога (или хотя бы во вселенский разум) - означает признать абсурдность всего существующего и происходящего вокруг нас. В свете этого, трудно понять, что находятся некоторые, дожившие до преклонных лет люди, которые даже не пытались решить для себя вопрос отношения к вере; а ведь от решения этого вопроса напрямую зависит выбор образа жизни, понимание природы счастья и крите­риев нравственности. Подлинная вера - это всегда попытка понять, что такое че­ловек и в чём смысл его жизни. «В истинной вере важно не просто рассуждать о Боге, о душе, о том, что было и что бу­дет, гораздо важнее твердо знать, что в этой жизни д`олжно и что не д`олжно делать» (И.Кант). Стараться всегда посту­пать по-божески следует даже не столько из страха перед наказанием Господним, сколько потому, что иначе человечество (и вы в том числе) просто не сможет выжить. Как правило, люди ищут веру в книгах и обрядах, придуманных такими же людьми; а искать её надо в себе самих. Вера должна родиться в душе, иначе от неё нет ни­какой пользы. Мы часто готовы цитировать Евангелие, но не готовы применять его в жизни. Большинству не дано лю­бить Божеские заповеди больше, чем самих себя. Человек по-настоящему приходит к Богу только тогда, когда начинает видеть своё «Я» со сторо­ны, со всеми его слабостями и недостатками и внутренне готов изживать их в себе. Религия - сфера сугубо личных взаимоотношений че­ловека с Богом. Молитва нужна вовсе не Господу, а самим людям; она очищает душу молящегося, давая ему возмож­ность ещё раз вспомнить о своих прегрешениях и покаяться в них. Назначение молитвы в том, чтобы, оставшись наеди­не с Богом, заглянуть внутрь себя. Молитва - не петиция к Господу, не просто просьба о помощи, а покаяние и проповедь, обращённая к самому себе. Может быть, поэтому чтение молитв оказывается хорошей под­держкой для людей, отягощённых внутренним ощущением вины. Все духовные интересы возникают и приобретают смысл только на основе искренней веры. Даже труд полезен и про­дуктивен лишь в том случае, когда он благословлён Богом. Одна только вера может умерить страдания, а порой даже сделать их радостными. Смысл веры в доверии и верности. «Если человек до­веряет Богу и убеждён, что он его никогда не подведёт, возникает прочнейшая обратная связь, которую не может разрушить ничто» (Александр Мень). По вере и воздастся! В то же время в душе человека, не нашедшего Бога или по­терявшего его, образуется страшная пустота, отсутствует осознание смысла и содержания жизни. Многие фронтовики отмечали, что на войне даже упорные атеисты становятся верующими. И это совершенно естественно. В условиях постоянной опасности и угрозы гибели, единственной опорой и защитой остаётся только милость Божия, о которой в обычной обстановке люди порой забывают. А вот несколько мыслей о вере великого российского старца Л.Н.Толстого. С его взглядами на Церковь можно соглашаться или не соглашаться, но его искреннее желание достичь света ис­тины не вызывает сомнений: «Вера - это знание того, что такое человек и для чего он живёт на свете». «Истинная вера входит в сердце всегда только в тишине и уединении». «Настоящая вера не в том, чтобы знать в какие дни есть постное, в какие ходить в храм и какие слушать и читать мо­литвы; а в том, чтобы всегда жить доброю жизнью в любви со всеми, всегда поступать с ближним так, как хочешь, чтобы поступали с тобой. И такой вере учили всегда истинные му­дрецы всех народов». Если человеку плохо жить, то чаще всего потому, что у него нет веры. Такое может быть и с целым народом. Не в том ли причина и наших бед?! Развал России на­чался с упадка веры и всё большего распространения безбожия. Вместо светлых, православных праздников стали возникать обычаи отмечать различные, как правило, политически значимые события. С 1902г. канун 1 мая, известный как праздник нечистой силы (так называемая, «Вальпургиева ночь» - грандиозный шабаш ведьм на горе Броккен), революционеры стали считать одним из своих главных торжеств, назвав его «Днём солидарности всех трудящихся». А в 1910г, с подачи (будучи не к ночи помянутой) ярой немецкой социалистки Клары Цеткин, появляется ещё и пресловутый «Международный женский день 8 марта». После захвата власти большевиками гонения на Церковь приобретают небывалые размеры. По данным на 1914г, в России было: 4 духовных академии, 57 семинарий, 185 духовных училищ, 1.250 монастырей, 67.108 православных церквей и часовен, 4.200 католических храмов, около 25.000 мечетей, 6.000 синагог и более 4.000 молитвенных домов. Почти все они были разрушены. Декрет от 23.1.18г, издевательски названный «О свободе совести», объявлял «национализацию всего церковного имущества» и запрет «любых форм церковной деятельности, кроме богослужебной» (и то, лишь с престарелыми прихожанами). Ленин ненавидел и громил Русскую Православную Церковь. В начале 1918г. вождь собирался вообще запретить православие, заменив его католичеством. 1 мая 1919г. он пишет Дзержинскому: «Необходимо как можно быстрее покончить с попами и религией. Священников надлежит арестовывать как контрреволюционеров и саботажников и расстреливать беспощадно и повсеместно. И как можно больше! Церкви подлежат закрытию. Помещения храмов опечатывать и превращать в склады» (письмо №13666-2). В «День памяти святителя Николая-чудотворца», когда верующим работать было нельзя, большевики надумали провести субботник. Не ожидая высокой активности, Ленин отдаёт приказ: «Поставить на ноги все ЧК и неявившихся на субботник из-за «Николы» расстреливать» ( РГАСПИ ф.2 оп.1 д.12176). Иногда обезумевшие богоборцы рас­стреливали даже Крестные ходы вместе с сопровождавшими их прихожанами. Так в феврале 1918г. в Харькове, Туле, Воронеже и Шацке, во время празднования одного из двунадесятых православных праздников , были расстреляны Крестные ходы и собрания верующих. К 1919г. из 360 тыс. бывших в России священнослужите­лей в живых осталась лишь одна девятая часть, - остальные погибли, причём, как правило, мученической смертью. Гонения на православную веру в советской России, даже по сравнению с жестоким преследованием первых христиан в Древнем Риме, оказались более масштабными и изуверски изощрёнными (к тому же они и длились значительно дольше). Пастырей пытали, забивали их до смерти, не давали сутками спать, держали в ледяных карцерах, травили собаками и крысами, заживо зарывали в землю, топили в ямах с нечистотами и прорубях (устраивать духовным лицам «ледяное крещение» было излюбленной забавой «товарищей»), вешали вниз головой на вратах храма, распинали на кресте, снимали скальп, душили епитрахилями, протыкали раскалёнными шомполами, отдавали на растерзание уголовникам. Их принуждали доносить на своих прихожан, раскрывать тайну исповеди, клеветать друг на друга. Чекисты наполнили Церковь своими шпионами и осведомителями (Курировавший РПЦ «красный поп» Е.А.Тучков только в период с 1921 по 1931г.г. увеличил армию сексотов в религиозных организациях с 400 до 2500 чел. Тысячи священников приняли мученический венец смерти, но никто из них не отрёкся от своей веры, не стал каяться и просить прощения, как это делало на политических процессах 30-тых годов большинство репрессированных Сталиным советских функционеров. Не ограничиваясь преследованием иерархов и приходских священников, осатаневшие гонители веры полностью разрушали и монастыри, уничтожая живших в них настоятелей, монахов, монахинь и послушников. Когда приходили громить монастырь, в первую очередь сбрасывали колокола, чтобы нельзя было «ударить в набат» и призвать на помощь окрестное население. При разгроме Антониево-Дымского монастыря 13 века использовали даже броневик - что надоумило местную власть возникший там впоследствии посёлок назвать «Красный броневик». При закрытии Троице-Сергиевой лавры в 1920г. были уничтожены более четырех десятков колоколов. Среди них такие гиганты, как «Первенец» (27т.), «Благовест» (35,5т.) и «Царь» (72т.) В 1932г. для изготовления скульптурного оформления, которое должно было украсить фасады строящегося здания «Центральной Библиотеки СССР им. Ленина», были отправлены в переплавку колокола восьми московских храмов. Осенью 1918г, когда с началом «красного террора» хлынул многотысячный поток заключённых, у новой власти родилась идея использовать святые обители в качестве тюрем и лагерей. Особенно подходящими для таких целей оказались расположенные не слишком далеко от главной резиденции ЧК на Лубянке московские храмы и монастыри. В период с 1918 по 1921г.г. в монастырях: Ивановском, Новоспасском, Предтеченском, Андреевском, Даниловском, Рождественском, Покровском, Андроньевском были устроены лагеря (иногда там же производились и казни приговорённых). Следственные тюрьмы и исправительные лагеря появились в московских храмах на: Ордынке, Лубянке, Сретенке, Арбате, Пресне, Шаболовке, Пречистенке, Краснопрудной ул. и даже на Варварке (почти у самого Кремля), а также в Лианозово, Владыкино, Кожухово, Ростокино и на Ходынском поле. Разумеется, не пустовали и старые московские тюрьмы: Бутырская, Таганская, Новинская, Лефортовская и «Матросская тишина». Пригодились и подмосковные монастыри в Звенигороде, Сергиевом Посаде, Крюково и Орехово-Зуево. В общей сложности, в Москве и её окрестностях насчитывалось более полусотни такого рода заведений, в числе которых были и специальные лагеря для верующих. Со временем эти лагеря стали закрывать и строить капитальные, но уже в местах более отдалённых. Строительство шло ударными темпами, так что к середине 20-тых годов имелось уже 132 лагеря, 26 из которых находились в Сибири. Власти именовали их «исправительно-трудовыми», а народ называл «истребительно-трудовыми». Наибольшую известность приобрёл Соловецкий лагерь особого назначения «СЛОН», организованный в 1923г. на территории Соловецкого монастыря 15 века (о его создании заблаговременно распорядился лично Ленин ещё в 1918году); а позднее, уже в 30-тых годах, поползли зловещие слухи о другой «достопримечательности» - «Сухановке» (объект №110), разместившейся в подмосковном Свято-Екатерининском монастыре 17 века. Это была особая пыточная тюрьма (местные палачи использовали там более полусотни изуверски изощрённых способов пыток), имевшая собственный крематорий, и из недр которой почти никто не возвращался живым. Все внешние углы в камерах и внутренних помещениях тюрьмы были скруглены, чтобы заключённые не могли покончить с собой, разбив о них голову. В целях секретности, там не только арестанты, но и охранники значились не по фамилиям, а по номерам. До революции Православная Церковь строила бесплатные больницы, приюты, богадельни, дома призрения, школы, училища и многое другое. Когда в 1920г. возник голод, Церковь вовсе не возражала против того, чтобы внести свой вклад в дело спасения людей. Патриарх Тихон направил Ленину соответствующее письмо, с предложением добровольно передать часть церковных ценностей для закупки продовольствия. Ответа не последовало. Как выяснилось впоследствии, большевики замыслили полное ограбление храмов и монастырей и стали требовать сдать всё, не оставляя даже самых необходимых для совершения религиозных отправлений предметов. Однако и здесь не обошлось без обмана: из вырученных за отнятое у Церкви имущество 2,5 миллиардов рублей, только около одного миллиона пошло на нужды голодающих, а всем остальным большевики распорядились по своему усмотрению. Вот указания по этому вопросу Председателя Совета На­родных Комиссаров Ульянова В.И, изложенные в его секретном письме в Политбюро от 19.3.22г: «Изъятие церковных ценно­стей должно быть произведено с беспощадной решитель­ностью, безусловно, ни перед чем не останавливаясь, и в самые кратчайшие сроки. Чем большее число реакционной буржуазии и реакционного духовенства удастся нам по это­му поводу расстрелять, тем лучше. Необходимо подавить сопротивление духовенства с такой жестокостью, чтобы они не забыли этого в течение нескольких десятилетий» (РГАСПИ ф.2 оп.1 д.22947, а также ПСС т.45 стр.666) В ходе изъятия церковных ценностей, к концу 1922г. погибли в столкновениях и были расстреляны по приговорам трибуналов более 8 тысяч представителей духовенства и верующих. Тогда же были ликвидированы почти все монастыри, произведено вскрытие и осквернение святых мощей. 28 марта в газете «Известия» был опубликован список наиболее опасных врагов советской власти, который открывал патриарх Тихон со всем Церковным Собором. Известный богоборец, большевик П.А.Красиков (а ведь он был внуком протоиерея) от лица советской юстиции заявил: «Вся православная Церковь – это контрреволюционная организация! Собственно, следовало бы посадить в тюрьму всю Церковь!» (до 1991г. имя этого палача, заместителя председателя Верховного Суда СССР носила часть Нахимовского проспекта). Верный ученик Ленина И.Сталин продолжил начатое Ильичём дело. Только в Москве (из 848 существовавших в 1917г. храмов) было разрушено 433 и отдано под хо­зяйственные нужды 263 храма; в целом же по России уничтожено почти 90% церквей. Нарком просвещения А.С.Бубнов и Н.К.Крупская предложили сносить церкви и строить на их месте школы, так что к 1934 году в Москве оста­лось всего 24 храма. Кроме того Андрей Сергеевич отличился ещё и тем, что издал приказ по своему ведомству, предписывающий обязательно разлучать детей репрессированных родителей, рассылая их в отдалённые друг от друга специнтернаты. В 1929 г. (как раз к 50-летию Сталина) было запрещено отмечать «Рождество»; и, по этому случаю, в ЦПКиО им.Горького с большим размахом была организована глумливая акция «Антирождество», в которой приняли участие почти 100 тыс.чел. Веселящийся народ жёг костры из икон, религиозные книги и карикатурные чучела, изображавшие святых и церковнослужителей. В 1930-ом и 1931-ом году к этому прибавились ещё и аналогичные «Антипасхальные мероприятия». Праздники проходили под лозунгами: «За безбожную Москву! За безбожную колхозную деревню!». День «Светлого Рождества Христова» был объявлен обычным рабочим днём, и специальные патрули ходили вечером по дворам и, заглядывая в окна, проверяли не отмечает ли кто-либо тайно этот реакционный праздник. Тогда же была запрещена установка ёлок и появились плакаты: «Только тот, кто друг попов, ёлку праздновать готов!» (но верующие всё же старались принести домой хоть пару еловых веток) и предпринята попытка решительного изгнания Деда Мороза и Снегурочки, которые были причислены чуть ли не к «врагам народа». Но постепенно гонения на них сошли на нет, и в 1935г. состоялась даже первая детская ёлка в Доме Союзов с участием прощённых советской властью новогодних персонажей. Правда, им вменялось в обязанность строго следить за тем, чтобы, все без исключения, дети водили общий хоровод и слаженно кричали: «Ёлочка гори!» (это должно было воспитывать в детях чувство коллективизма). Однако организаторы этой затеи подзабыли (а, может, и не знали вовсе), что изначально хоровод был одним из религиозных обрядов. Одновременно с включением гирлянд на потолке появлялась иллюминированная надпись «Слава любимому Сталину!». Официально «Новый Год» стали праздновать только в 1947г, когда 1 января было объявлено нерабочим днём. С 1921 по 1955 г.г. в стране не только не издавались ни Библия, ни Евангелие, но и уго­ловно преследовалось их хранение. К 1941г. на свободе оставалось только три православных митрополита, а все епископы были либо расстреляны, либо находились в тюрьмах и лагерях. И коснулось это не только православных священников, но и представителей духовенства других религиозных конфессий. Пятилетка 1932-1936г.г. была объявлена «безбожной», и к 1 мая 1937г. должен был закрыться послед­ний храм и уничтожен последний священник, а «имя Бога вообще забыто на территории страны». В годы безбожного лихолетья, под прикрытием высоких идеалов просвещения и раз­ума и избавления русского народа от дурмана религии, атеистические фанатики убили миллионы православных людей. Существовавший в СССР с 1925г. по 1947г. «Союз воинствующих безбожников» (название-то какое!) имел по всей стране 96 тыс. ячеек и насчитывал в своих ря­дах более трех с половиной миллионов человек! У СВБ были свои печатные издания на разных языках народов СССР, среди них журнал для детей «Юные безбожники», а так же сатирические журналы «Красный дьявол» и «Безбожный крокодил». В целях антирелигиозной пропаганды, в пионерских организациях проводились собрания с повесткой дня: «О существовании бога». Прослушав соответствующее сообщение лектора, дети выступали сами и в конце принимали резолюцию: «Бога нет!» Опекали эту организацию: Н.К.Крупская, А.В.Луначарский, П.А.Красиков и И.И.Скворцов-Степанов, а возглавлял – известный богоборец, председатель Антирелигиозной Комиссии ЦКВКП(б), академик Емельян Ярославский. Особо оголтелые атеисты, члены этого союза врывались в церкви с черепами на палках, матерились и гадили в алтаре, рубили иконы (щепа из икон шла на растопку и на их жаргоне называлась «святые дрова»), а лики святых использовали в качестве мишеней для стрельбы. Из отнятых у священников риз и другого облачения шили штаны, а то и просто рвали их на портянки или делали попоны для лошадей. Партийные функционеры никогда не упускали случая унизить религиозные чувства верующих. В 1918г. группой советских скульпторов был создан единственный в мире памятник предавшему Христа Иуде.. Ленин и Луначарский одобрили «это мощное по замыслу антирелигиозное творение», которое, по словам наркома просвещения, «показывало, что Иуда - не предатель, а отважный человек, пытавшийся спасти мир от дурмана страшнейшего религиозного лжеучения». Сначала памятник Иуде хотели поставить в Москве у Дорогомиловской заставы и даже около Кремля, но, в результате , он оказался всё же не в столице, а в небольшом городе Свияжске. Центральный антирелигиозный музей, издевательства ради, был размещён в одном из наиболее чтимых москвичами монастыре - Страстном, закрытом большевиками в 1928г.(он находился на нынешней Пушкинской площади, которая, кстати, одно время называлась площадью Декабрьской революции). В подражание столице, во Львове под музей атеизма отвели один из лучших соборов города - Доминиканский. А в церкви иконы Богоматери «Утоли моя печали» в Сокольниках обосновался морг. Вопиющей бестактностью было устройство в самом начале Никольской улицы, на месте снесённого в 1936г. собора Казанской Богоматери (который был сооружён в память об освобождении народным ополчением Минина и Пожарского Москвы от поляков в 1612г.) общественного туалета, благополучно просуществовавшего там до конца 80-ых годов. 2 июня 1931г. Сталин лично распорядился (а подписал этот документ Н.С.Хрущёв) снести Храм Христа Спасителя и построить на его месте «Дворец Советов». Этот самый большой в Москве храм возводился на народные деньги в течение 70 лет в память об Отечественной войне 1812г. 5 декабря 1931г. прогремел взрыв, но уничтожить духовную святыню России с первого раза не удалось. Пришлось закладывать взрывчатку вторично. Мраморные плиты из интерьера храма «рачительные хозяева» использовали впоследствии для облицовки станций метро «Дворец Советов» (ныне «Кропоткинская») и «Охотный ряд» (тогда «имени Кагановича»). Ну, а 177 мраморных досок с именами погибших, раненых и особо отличившихся русских воинов просто раздробили и посыпали этой крошкой дорожки в московских парках. При строительстве «Дома правительства» на Берсеневской набережной был уничтожен церковный погост храма Николая Чудотворца, надгробья с которого в качестве заполнителя были замурованы в фундамент этой новой суперсовременной обители советской партийной и государственной элиты. Так же и при сносе кладбища Симонова монастыря, могильные плиты разбивали и мостили ими колею проходящей неподалёку новой трамвайной линии. Народный поэт Демьян Бедный откликнулся на эти события следующими стихами: «От колокольного трезвона Дела совсем уже не бойки Уже не пухнет голова, У колокольной каланчи, И у церковного амвона Идут на чудо-новостройки Уж не корячится Москва. Святых развалин кирпичи». Страшно представить себе, но, в случае победы «мировой революции», такая судьба, возможно, ожидала бы и Собор св.Петра в Риме, и Парижский Нотр-Дам, и Кёльнский собор, и многие другие храмовые сооружения в мире. Внёс свою лепту в антирелигиозную пропаганду и наш великий пролетарский поэт В.Маяковский: «Вырывай у бога вожжи! Человечьи законы - не божьи Что морочить жизнь чудесами! На Земле установим сами!». Испокон веку основным сословием в Рос­сии являлись крестьяне (в 1914г. в городах жило лишь 16-18% населения), в большинстве они были всегда и в армии. К началу коллективизации крестьянство составляло 82% населения всей страны. Эти кормильцы и защитники земли русской были чуждым для большевиков классом, который они считали лишь временным своим попутчиком и не собирались брать в светлое социалистическое будущее. По их мнению, крестьяне не были достойны новой жизни, так как представляли собой мелкобуржуазный класс с его частнособственнической психологией. На VIII съезде РКП(б) Ленин публично поклялся «скорее лечь костьми, чем разрешить крестьянам свободную торговлю хлебом». А вот как определил стратегию поведения партии по отношению к крестьянству в своём выступлении на заседании ВЦИК 20 мая 1918г. Я.М.Свердлов: «Только в том случае, если мы сможем расколоть деревню на два непримиримых, враждебных лагеря, если мы сможем разжечь там гражданскую войну, только тогда можно будет сказать, что мы и по отношению к деревне сделали то, что смогли сделать для города». И они действительно сделали это. Насильственная коллективизация села оказалась Второй Гражданской войной: против неё выступили почти 2,5 млн. крестьян (втрое больше, чем было в «белом» движении), заполыхали сотни восстаний. Именно крестьяне составили б`ольшую часть из 15 млн. человек, погибших на фронтах Гражданской войны и умер­ших от свирепствовавших тогда эпидемий. Последовавшие за этим голодоморы, беспощадное подавление крестьян­ских восстаний и кровавый беспредел раскулачивания и насильственной коллективизации нанесли крестьянству огромный урон. Из высланных крестьян погибла почти половина (ведь на сборы давалось обычно 20 минут, а взять разрешалось только то, что можно было унести в руках). Великая Отечественная война и после­военное нищенское существование окончательно добили это сословие. Не избежал трагического финала и отец нашего замечательного писателя и актёра В.М.Шукшина, алтайский крестьянин-труженик Макар Леонтьевич Шукшин, объявленный вредителем и расстрелянный в апреле 1933г. Известные экономисты Кондратьев и Чаянов предложили использовать хозяйственный опыт и трудолюбие кулаков, отправив их осваивать пустующие целинные земли; но Сталина вовсе не интересовала экономическая выгода этих предложений и он принял решение «ликвидировать кулака как класс». Накормить народ не в состоянии никакое правительство и никакая партия, накормить народ может только крестьянство. Ни в коей мере не оправдывая сущность фашизма, нельзя не признать, что у его идеологов хватило ума понять эту простую истину и, обеспечив немецким сельхозпроизводителям достойное существование, успешно решить свои продовольственные проблемы. У советских же теоретиков построения социализма были другие планы. Некоторые из них вполне серьёзно утверждали, что крестьянство необходимо свести к минимуму, дабы увеличить относительную численность пролетариата в стране, а пока их всех следует собрать в колхозы, что даст возможность на законном основании отбирать всё, что они будут производить. Эти безумцы пытались создать заведомо обречённую на крах экономику, в которой отсутствует самое главное - мотивация труда. Вышеупомянутый экономист- аграрник А.Чаянов решительно предупреждал об опасности создания крупных с/х объединений, которые действительно оказались нежизнеспособными (не только у нас, но и во всём мире). Пришлось его расстрелять. Были успешно загублены и кустарные промыслы, которые имели громадное значение для жизни деревни; а в форме сельхозкооперации - и для снабжения города. Бывшие в России 5,4 млн. кустарей к 1925г. были объявлены «нетрудовыми элементами», лишены избирательных прав и обложены грабительским налогом, делающим совершенно бессмысленным их труд. И всё же Сталину удалось-таки создать сельское хозяйство лагерного типа, в котором за нищенскую подачку трудились миллионы бесправных рабов. Не тогда ли селяне прозвали ВКП(б) - «второе крепостное право большевиков»? (Кстати, реформы П.А.Столыпина, проводившиеся в начале 20 века, которые по своей положительной значимости и эффективности не имели себе равных во всей истории России, тоже получили народное прозвище, только несколько иного смысла - «второе раскрепощение крестьян»). До 1936г. крестьяне были ограничены в избирательных правах: от них избиралось впятеро меньше представителей, чем от рабочих. Колхозники были обязаны в любую погоду (а в страду и в любое время суток) выходить на сельскохозяйственные работы, и кроме того отработать определённое количество трудодней на общественных работах: лесоповал, строительство, прокладка дорог и т. п. В случае невыполнения «трудового минимума» нарушители могли быть привлечены к уголовной ответственности и даже попасть в лагерь. Но особенно тяжёлым было налоговое бремя. Колхозникам было позволено иметь небольшие участки земли, но любая живность: корова, коза, поросёнок, куры (за исключением собак и кошек) облагалась налогом, так же как и плодовые деревья в саду. (Именно поэтому почти все частные сады со временем были вырублены, а скот вырезан!) Это в ту пору появилось выражение «сталинская корова» - как называли коз, которые почти повсеместно заменили коров, так как налог на них был меньше. Помимо денежных взносов, существовали ещё и обязательные натуральные поставки мяса, молока и яиц, которыми облагали даже тех, у кого не было ни мясных, ни молочных животных, ни кур; и они вынуждены были на свои жалкие, заработанные в колхозе гроши покупать эти продукты на стороне, чтобы сдать их государству. Налогом облагали и те продукты, которые выдавались колхозникам за трудодни - что, по сути, являлось совершенно наглым «двойным налогообложением». Кроме того, колхозники должны были приобретать облигации Государственных займов и «добровольно» осуществлять, так называемое, «самообложение» (некое подобие «встречного плана» - традиции, существовавшей на советском производстве в 70-80тых годах прошлого столетия). А во время ВОВ был ещё и «военный налог», который начали отменять только в 1946г. Имевшиеся ранее налоговые льготы для инвалидов и нетрудоспособных лиц в 1940г. были ликвидированы. За невыплату налогов могли отнять приусадебный участок, а то и вовсе отправить в лагерь. В разделе новой Конституции о социальных правах граждан почему-то упоминались только рабочие и служащие. А колхозники и члены их семей, на протяжении 47 лет советской власти (до Указа ВС СССР от 15 июля 1964г), не имели права на ежегодный отпуск, получение выплат во время болезни и беременности (отпуск по родам только 2 м-ца), а также на пенсию по старости, по инвалидности и пособие, в связи со смертью кормильца. Пенсию платили только инвалидам войны и председателям колхозов. Искать защиты было негде - профсоюза у крестьян не существовало. Если раньше, при царе-батюшке крестьянин, хоть раз в году (на «Юрьев день»), расплатившись с долгами, мог уйти от барина, то советские колхозники вообще не имели такой возможности и оказывались в бессрочной кабале у государства. Уйти из колхоза труженики села не могли, так как не имели паспортов и, если оказывались за пределами района, их тут же, отлавливали, как бродяг, и давали срок. «Постановление о паспортах для жителей сельской местности» вышло в 1974г, но фактически документы стали выдавать только с 1 января 1976г. Уничтожение крестьянства не только лишило страну кормильцев, но стало ещё и уничтоже­нием православной веры, основными носителями которой они являлись («крестьянин» означает «крещёный человек», то есть верующий). Неблагоприятное начало войны и последующие события вынудили Сталина вспомнить о вере как эффективнейшем средстве сплочения народа и поднятия его боевого духа и ухватиться не за Гегеля и Маркса, а за Церковь и Святую Русь. К тому же Англия и США ставили одним из условий открытия «второго фронта» и продолжения поставок по «Ленд-лизу» прекращение в СССР религиозных гонений. Тогда вождь и начал кампанию по заигрыванию с верующим населением страны и его пастырями. 4 сентября 1943г. (совсем не случайно именно перед проведением Тегеранской конференции) он приглашает к себе трёх, ещё оставшихся в живых митрополитов и предлагает созвать Архиерейский Собор и восстановить Московскую Патриархию. Летом 1944г. возобновляют свою деятель­ность Богослово-Пастырские курсы, Сталин разрешает выборы Патриарха и допускает ещё ряд послаблений в де­ятельности Церкви. Были открыты некоторые храмы и разрешено функционирование на освобождаемых территориях действующих церквей (В этом отношении, немецкие власти оказались более дальновидными и не запрещали стихийное возобновление богослужения в церквях на территории оккупированных ими областей). По той же причине, вдруг вспомнили и о столь ненавистной до этого большевикам идее великодержавности, и о наших выдающихся полководцах: Александре Невском, Суворове, Кутузове, флотоводце Ушакове и некоторых других. Были учреждены ордена их имени, хотя ранее не одобрялось даже упоминание об этих «прислужниках царизма» (ведь они были князьями и графами, да к тому же ещё и глубоко верующими людьми). Тут же были извлечены из архивов и запущены в прокат ранее снятые о них кинокартины; а недостающий в этом ряду фильм о М.И.Кутузове в спешном порядке пришлось снять уже во время войны. Рассказывают, что портреты Суворова и Кутузова висели даже в кабинете вождя. Но критическая ситуация миновала и советская власть тут же забыла о своём недавнем благорасположении к Церкви. Уже в 1947г. было вновь заявлено, что «священник есть заклятый враг советского государства, а верующий не может быть лояльным советским гражданином». В свете всех этих, ставших теперь широко известными фактов, совершенно непонятно, как некоторые священнослужители (к счастью, это пока единичные случаи) додумались до того, чтобы помещать на иконах лик Сталина - антихриста, погубившего не только громадное количество их братьев по вере, но и немалую часть всего русского народа. Такого «пастыря» с его самодельной иконой недавно показали по телевидению. Нечто подобное уже имело место в истории Германии. В период безудержного восхваления Гитлера выпускались открытки, где «вождь нации» изображался в виде Спасителя, а в рождественских песнях имя Христа заменялось именем фюрера; но дойти до того, чтобы переносить на иконы его изображение, не рискнули даже пропагандисты ведомства И.Геббельса. После смерти Сталина гонения на церковь продолжил Н.С.Хрущёв, ко­торый, с характерной для него непосредственностью, зая­вил, что «последнего попа и последнего преступника мы покажем народу по телеви­дению не позднее 1981 года». Именно при нём в ВУЗах был введён обязательный курс «научного атеизма». Никита Сергеевич вообще был большим оптимистом: он обещал построить коммунизм к 1980 году; но потом завершение его строительства почему-то было отложено, и приход коммунизма нам заменили проведением Олимпийских Игр. За время хрущёвской «оттепели» в стране было закрыто почти 10 тыс. церковных приходов. Дивеевский монастырь, основанный ещё Серафимом Саровским, был превращён в руины, а у святых врат его установлен монумент Ленину. Из монастырей сохранились лишь две обители: Троице-Сергиева лавра и Псково-Печерский монастырь. Это были две резервации, специально оставленные для показа иностранным гостям. В ту пору действовал запрет на церковную благотворительность: оказание со стороны общины какой-либо материальной помощи прихожанам не разрешалось. Священникам было дозволено общаться только с доживающими свой век старушками и категорически запрещалось привлекать к вере молодежь. Возобновилась остервенелая антирелигиозная пропаганда, и продолжилось уничтожение и кощунственное надругательство над храмами, которые превращали в овощехранилища, склады химудобрений или использовали для размещения МТС (машинно-тракторных станций) и сельских клубов с непременными «танцами». Наверное, старые москвичи ещё помнят к/т «Авангард», находившийся в помещении бывшей церкви Казанской Божьей матери у Калужских ворот. Впоследствии, во избежание недоумённых вопросов интуристов, почему это здание имеет столь необычный архитектурный облик, храм, с расположенным в нём кинотеатром, просто снесли. Католический костёл (в Милютинском переулке) был отнят у верующих ещё до войны, его также собирались перестроить в кинотеатр. В церкви Спаса Преображения на Песках (изображённой на всем известной с детства картине В.Поленова «Московский дворик») устроили какой-то склад. А в одной из святынь православия, глав­ном Соборе Троице-Сергиевой лавры, до 1955г. был го­родской «Дом культуры» с кинозалом и танцплощадкой. Духовность человека заключается, прежде всего, в преобладании его нравственных идеалов над материальными интересами. В то же время для бездуховного индивидуума характерна недостаточность или полное отсутствие в его сознании нравственной составляющей, обусловленное внутренним невежеством или заполненностью этого сознания пустыми, развращающими душу штампами псевдокультуры. Такое померкнувшее сознание направлено лишь на пропитание плоти и удовлетворение потребностей и желаний низшего уровня. Горестно видеть, что главным принципом жизни совре­менного общества становится не отношение человека к Богу, не отношение человека к людям, а отношение чело­века к вещам. Всё больше вокруг «вампиров», всё меньше - «доноров»! Некогда сделанное Декартом заявление: «Я мыслю - значит, я существую!» трансформировалось ныне в иную формулу: «Я потребляю - значит, я существую!». Неуёмный потребительский аппетит стал одной из характернейших черт наших современников. Но жизнь, заключающаяся в удовлетворении лишь материальных потребно­стей, рано или поздно, приводит к пресыщению, ибо любое удовольствие приедается. Столь же бессмысленна погоня за большими деньгами и славой. Нередко люди всю жизнь мучительно карабкаются по «лестнице успеха» только затем, чтобы, поднявшись наверх, обнаружить, что она приставлена не к той стене. Движение же человека к совершенству, руководимое религиозным сознанием, не имеет пределов. Предостав­ляя человеку возможность явить себя через любовь и ще­дрость, Бог дарует ему наивысшее счастье бытия. Только в нравственных постулатах веры человечество может найти ответы на сокровенные вопросы нашего существования. Как популярно объяснял один из наиболее активных апо­логетов христианства К.С.Льюис: «Десять заповедей - это, как правила эксплуатации машины под названием «чело­век». Каждое правило нравственности направлено на пре­дотвращение аварии, перегрузки или сбоя в работе этой машины». Иногда приходится слышать (порой и от людей, счи­тающих себя верующими), что они не желают испытывать серьёзных материальных и нравственных лишений, если это не даёт положительных результатов ещё при их жизни. Такое откровенно прагматическое желание немедленно получить компенсацию своих потерь означает отсутствие веры в бессмертие души, то есть неприятие самой сути христианства. Призна­ние одновременной гибели вместе с телом души не­избежно подталкивает человека к поиску в жизни как можно большего числа удовольствий. Практически оно узаконива­ет принцип: «Пока живёшь, хватай всё, что сможешь!», ко­торым можно оправдать почти любую вседозволенность, а порой даже и преступление. В то же время именно вера в бессмертие души придаёт жизни смысл, который не уничтожается смертью. Примечательно мнение по этому вопросу уже упоминав­шегося врача-психотерапевта Владимира Леви: «Если я не допускаю мысли о возможности загробной жизни, мне просто нечем и незачем помогать людям, которые потеряли близких или сами страшатся смерти». А И.Гёте и вовсе считал, что «всякий, кто не верит в будущую жизнь, мёртв и для этой». Любопытный факт: во многих религиях существует вера в бессмертие души, но ни у кого вера в загробную жизнь не была так глубока, как у кельтов; они даже допускали воз­можность брать деньги взаймы с тем, чтобы отдать их на том свете. Открытый А.Эйнштейном закон прямой взаимосвязи массы и энергии позволяет утверждать, что всё, что окру­жает нас в этом мире, существует либо в материальном, либо в энергетическом состоянии; причём возможен как переход массы в энергию, так и наоборот. Для наглядности, хотя бы такой (разумеется, предельно упрощённый) при­мер: полено, сгорая, превращается в энергию тепла и, на­оборот: солнечная энергия, воспринимаемая растениями, обеспечивает вызревание вполне материальных плодов. Душа - энергетический образ существующего или не­когда существовавшего живого (а может быть, и вообще любого материального) объекта. Как сгусток энергии, как индивидуальный энергоинформационный комплекс, она не может исчезнуть, как не может бесслед­но исчезать, а лишь переходит в иные формы любая другая энергия. Знаменитый русский химик А.М.Бутлеров один из сво­их научных трудов посвятил доказательству бессмертия души; а Д.И.Менделеев, давая экспертную оценку этой работе, написал, что, хотя прямых доказательств пока ещё недостаточно, он как человек верующий присоединяется к точке зрения автора. На первый взгляд, наука и религия несовместимы: наука строится на знании, религия - на вере, наука требует дока­зательств, религии - они не нужны; но, по большому счёту, это не так. В принципе, никакого серьёзного противоречия между наукой и религией нет: чудеса не противоречат за­конам природы, они лишь выявляют недостаточность на­ших знаний этих законов. Чудо - это проявление ещё не постигнутых нами сущностей. Необычное и невозможное - это не одно и то же. В некотором смысле, Церковь во все времена (быть мо­жет, только за исключением периода фанатичного мрако­бесия инквизиции) была колыбелью наук. Ещё в пору египетских фараонов библиотеки, лаборатории и об­серватории жреческих храмов являлись первичными оча­гами науки того времени. Прародитель генетики Г.И.Мендель занимался своими научными исследованиями в монастыре, монахом был и принявший мученическую смерть на костре итальянский учёный и философ 16в. Джордано Бруно. Исаак Ньютон имел богословское образование и говорил: «Законы механики я вывожу из законов Божьих». Именно монастыри стали предтечами известных ныне во всем мире Кембриджского и Оксфордского университетов. Думается, что со временем религия и наука будут всё более сближать­ся. А пока их просто не следует сравнивать, у них разные сферы деятельности: наука занимается изучением материального мира, а религия - область духа; и обе они, в едином предназначении служить благу людей, должны добросовестно выполнять свои задачи. В такой си­туации, пожалуй, остаётся только взаимно соблюдать ува­жительный нейтралитет по отношению друг к другу. «Человеческий ум ищет причину всего происходящего и, когда он доходит до последней причины, это есть Бог» - пи­сал академик И.П.Павлов. Вот далеко неполный перечень известных людей и выдающихся учёных разных эпох и народов, искренне веровавших в Бога: Ньютон, Паскаль, Кеплер, Линней, Кант, Пастер, Бэкон, Спиноза, Гегель, Дарвин, Планк, Коши, Максвелл, Швейцер, Эйнштейн, Ломоносов, генералиссимус Суворов, Павлов (учился в духовной семинарии), Гааз, Менделеев, Сече­нов, Пирогов, Циолковский, Докучаев, Н.Вавилов, Гейзенберг, Льюис, В.Филатов, селекционер И.В.Мичурин, изобретатель радио А.С.Попов (одновременно священник в девятом поколении и профессор физико-математического ф-та Петербургского Университета), авиаконструкторы Н.Н.Поликарпов и И.И.Сикорский (последний был ещё и автором серьёзных религиозных трудов), русские философы: Н.А.Бердяев, П.А.Флоренский, С.Л.Франк, А.Ф.Лосев, С.Н.Булгаков, а профессор-хирург В.Ф.Войно-Ясенецкий был даже ар­хиепископом, всегда носил крест и рясу, а в его операционной не­пременно находились иконы. Верили в Бога академики: В.И.Вернадский, С.П.Королев, Б.В.Раушенбах, Ю.С.Осипов, Л.А.Арцимович, Д.С.Лихачёв, С.С.Аверинцев, президент Нью-йоркской Академии наук К.Мориссон, дважды Герой Советского Союза космонавт Г.Гречко и многие другие. Более пятидесяти лауреатов Нобелевской премии являются верующими людьми. Правда, следует пояснить, что вера людей науки - это часто вера несколько особого рода. А.Эйнштейн так выразил свою позицию по этому вопросу: «Я верю в Бога, который проявляется в гармонии всего сущего, и не могу найти выражения лучше, чем «религиозная», для характе­ристики веры в рациональную природу реальности». Немало верующих всегда было и в среде людей искусства. Так, например, по свидетельству П.А.Вязем­ского, Пушкин в 30-тые годы «имел сильное религиозное чувство, любил читать Евангелие, был потрясен красотою многих молитв». Не вызывает сомнения религиозность Гоголя, Достоевского и Льва Толстого (хотя и имевшего серьёзные разногласия с официальной Церковью). Глубоко верующими были: В.А.Жуковский, К.Ф.Рылеев, П.Я.Чаадаев, Н.С.Лесков, М.М.Пришвин, И.С.Аксаков, К.Д.Ушинский, В.Д.Поленов, Г.В.Свиридов, Б.Л.Пастернак, Ф.А.Искандер и др. (Булат Окуджава счёл нужным совершить обряд крещения буквально накануне того, как уйти из жизни). Иногда людям кажется, что они выполняют божественный закон, а на самом деле следуют лишь его поверхностному человеческому толкованию. Подобное чаще всего случается с теми, кого привлекает в религии не столько её духовная сущность, сколько внешний антураж и впечатляющая обрядность. Особое внимание они уделяют тщательному следованию религиозным ка­нонам, видимо, полагая, что именно таким способом можно добиться божеского расположения. Прежде всего, это относится к соблюдению постов, которое превращает­ся у некоторых из них чуть ли не в главное религиозное от­правление. Однако подобная истовость выглядит, порой, скорее модной диетой, нежели данью религиозной традиции. Можно ввести в заблуждение людей, даже самого себя, но нельзя обмануть Господа. Народная пословица учит: «Постись духом, а не брю­хом». Ведь главная цель поста не в том, чтобы в эти дни ограничить себя в пище или вообще отказаться от неё, но в том, чтобы «не есть друг друга», а почаще обращаться к совести своей и, воздержива­ясь от дурных поступков, очищаться душой и сердцем. У некоторых (особенно молодых) людей сложилось мне­ние, что Церковь - это лишь набор традиционных обрядов, ограничений и запретов, пришедших к нам из вчерашнего дня. Но это не так. Православие - это осмысление наше­го прошлого, настоящего и будущего; размышление о том, каким человек был, каков он сейчас и кем может стать. Лю­бой заблудший имеет возможность прийти в храм, в надежде найти по­нимание, заботу и поддержку. Церковь рассматривает лю­бой грех не как преступление, а как болезнь, которую надо лечить. Христос пришёл в мир людей не для того, чтобы осудить и сурово покарать грешников, а спасти их, преоб­разить и ввести в царство радости и любви. А если порой Господь и наказывает нас, то не как преступников, а во благо нам, как своих детей. Любые, встречающиеся на нашем пути тяготы и лишения мы в состоянии перенести, ибо Господь посылает каждому испытания, лишь в меру его сил и возможностей. Быть может, я ошибаюсь, но мне кажется, что, если бы в Церкви было поменьше чтения малопонятных (не все же знают церковнославянский язык) текстов и песнопений, а побольше простых, доверительных и проникновенных проповедей (прямого общения с паствой) - это пошло бы на пользу прихожанам. Некоторые священники уже так и поступают. Признание свободы вероисповедания и уважение к правам верующих - норма поведения любого культурного человека; особенно, когда это касается взаимоотноше­ний между верующими различных религиозных конфес­сий - вопроса, требующего чрезвычайной деликатности. Во всех религиях и культурах есть что-то положительное; и религиозная терпимость интеллигентного человека за­ключается в том, что, будучи православным христианином или правоверным мусульманином, он будет с уважением относиться к чужим верованиям и культурам и всегда готов чему-либо у них поучиться. Когда же у какой-либо из религий возникает претензия считать свою веру самой правильной и намерение заста­вить всех принять её, она становится тиранией; а тоталита­ризм религиозный ничуть не лучше тоталитаризма государ­ственного. Одним из наиболее эффективных способов достижения государственного единства является общность веры, но в многоконфессиональной стране такое объединение имеет свои особенности. Засилье одной из религий оскорбляет верующих других конфессий и отнюдь не способствует единению страны. История че­ловечества изобилует примерами чудовищных по своей жестокости войн и массового истребления отдельных ка­тегорий населения на почве религиозной розни. Обсуждаемый в последнее время вопрос о необходи­мости преподавания в школе «Основ православной культу­ры» - как раз одна из проблем этого ряда. Разумеется, детям пойдёт на пользу, если из этого курса они узна­ют содержание «заповедей», способствующих усвоению ими высоких моральных ценностей (раз уж это не могут сделать учителя на уроках литературы, истории или обществоведения). Весьма отрадно, что для желающих появляются общедоступные «воскресные школы» и «православные гимназии», где можно получить ещё более обширные религиозные знания. Однако решать этот вопрос следует очень продуман­но и чрезвычайно деликатно, чтобы избежать возможных конфликтов между учащимися разных национальностей. Не хватает нам национально - религиозной розни среди взрослых, так мы впутаем в это ещё и детей! Может быть, в качестве компромисса, попробовать ввести такой пред­мет, как «История мировых религий», пока факультативно и в старших классах? Есть и ещё один довод. В царской России изучение «За­кона Божьего» во всех школах было обязательным, но это не уберегло страну от революционных потрясений и зверств гражданской войны, не помешало людям, изучавшим «За­кон Божий», разрушать храмы и предавать священников мученической смерти. Вот и сейчас, когда многие вдруг ринулись в лоно православия, тем не менее, не наблюда­ется заметного усиления авторитета морали в обществе. По-видимому, в этом благом деле, как и во всём осталь­ном, есть мера, за которой начинается превращение добра во зло. Повального обращения в веру быть не должно. Для мыслящего христианина дискредитация людей по национальному или религиозному признаку неприемлема ни в какой области человеческой деятельности. Ещё Апо­стол Павел объявил не имеющими значения наци­ональность и социальные различия: «Отложите всё: гнев, ярость, злобу, злоречие... Нет ни Эллина, ни Иу­дея, варвара, Скифа, раба, свободного... но всё и во всём Христос» (Послание к Колоссянам 3:8, 3:11). Так почему же люди, порой, так ненавидят друг друга? Разве не все они - порождение Единого Бога? Вообще не понятно, что мешает различным религиозным кон­фессиям, хотя и отличающимся обрядностью, но, по сути своей, проповедующим единые для всех идеалы добра и справедливости, слиться в Общемировую Церковь? Разве не во всех религиях присутствует объединяющая их высокая мораль? Сами религии не виноваты в том, люди устраивают войны, доказывая преимущества одной веры над другой. Чело­вечество никогда не сможет жить в мире, если не возвы­сится над своими внутренними разногласиями, уверовав в общего своего Отца. «Наши церковные перегородки до неба не доходят» - говорил Митрополит Московский Пла­тон. Боже, вразуми нас в том, что все мы дети твои! Сейчас, когда люди живут в несогласии, любой, порой самый незначительный случай может оказаться поводом к возникновению вражды; но если появится один Бог, один смысл для всех, единые критерии нравственности, взаим­ная вражда должна уступить место общему взаимопони­манию. Вот что по этому поводу писал русский религиозный фи­лософ С.Л.Франк: «Любовь, в христианском смысле этого понятия, означает преодоление всякой групповой замкну­тости; в ней все люди, как таковые, признаются «братья­ми», членами единой всеобъемлющей, вселенской семьи, детьми единого Отца. Понятие «римско-католическая цер­ковь» (или какая-либо другая) есть, строго говоря, такая же нелепость, как «московская таблица умножения» или «китайская причинная связь». Ибо в первичном, основопо­ложном смысле «Церковь Христова» есть не что иное, как превосходящее и преодолевающее все земные различия единство людей в Боге». Русский писатель А.И.Куприн мечтал о том прекрасном времени, когда любовь станет «светлой религией мира». Всеобщая любовь - это высшая польза для всех людей. «Можно ли представить себе более прекрасную идею, чем сообщество людей, отношение которых друг к другу зиж­дется на любви?!» (Гегель). Если отсутствует взаимная лю­бовь между людьми, её место может легко занять непри­язнь. Только любовь людей друг к другу способна вывести их из рабского, униженного состояния, в которое ввергли их ненависть и вражда, и сделать друзьями между собой. «Заставить себя любить других нельзя, но можно отки­нуть то, что мешает любви. А мешает любви - любовь к свое­му животному «Я» (Л.Толстой). Цель религиозного воспитания - объяснение жизнен­ной необходимости преобразования души, созидания бо­жественного образа человеческой личности, призыв к делу служения своей жизнью Богу и своим собратьям. «Бог есть любовь!» К сожалению, этот часто произносимый тезис редко сопровождают разъяснениями, без которых он не вполне ясен. По-моему, эту мысль следовало бы трактовать в том смысле, что лишь заботливое внимание к людям и бережное отношение к окружающей нас природе могут позволить нам приблизиться к заповеданно­му Господом идеалу всеобщей любви как осно­ве человеческого бытия. А под любовью к ближнему, мне думается, следует подразумевать не поголовное лобзание с каждым встречным, а стремление к взаимному уважению, пониманию и состраданию. Сверхзадача каждого – не упустить случая, быть полезным, постоянно думать о том, какую услугу он может оказать окружающим его людям, или, как говорил В.О.Ключевский, «стараться увеличивать количество добра в нравственном обороте человечества». Всем делать добро, конечно, затруднительно, но можно хотя бы проявлять доброжелательность. Живите, никому не мешая, а ещё лучше, по-возможности, помогая. В заботе о счастье других можно найти своё собственное. «Давая радость другим, ты ощущаешь её первым» (Геронтисса Гавриилия - греческая мать Тереза). Чувство любви к ближнему способно защитить вас от многих бед и недугов. И если ваша душа наполнится любовью к ближним, вам просто некогда будет болеть и стареть. Нередко причиной наших бед и психологических стрес­сов является наша безмерная гордыня, не позволяющая нам смириться даже в тех случаях, когда мы очевидно не­правы. Господь учит нас быть смиренномудрыми, которым даже обиды на пользу. Настоящего христианина невозможно обидеть, ибо обижается в человеке всегда его «эго». Оби­да - чувство несозидательное, оно разобщает. Спокойно выслушать критику полезно всегда, хотя бы для того, чтобы узнать стороннее мнение. Другое дело, что оценкой недалёкого человека можно пренебречь, а мнение умного критика следует принять во внимание. Учиться дозволено и у врага; более того, к оценкам недоброжелателей следует быть особо внимательными, так как они первыми замечают наши огрехи. «Если осёл лягнул тебя, не отвечай ему тем же» - советовал Сократ. К тому же упрёк по-настоящему обиден лишь тогда, когда он не соответствует действительности; иначе его следует принять со смирением и, в таком случае, единственно праведным гневом мог бы быть только гнев на самого себя. Раздражаться и гневаться на кого-либо совершенно нелепо. Ведь получается, что, испытывая при этом неизбежный стресс, мы, в сущности, наказываем самих себя. Не дайте вспыхнуть ненависти: злоба - гнев слабых. По­пробуйте понять обидчика, понять - уже значит наполовину простить. А суд и наказание лучше передать Богу, он сде­лает это справедливее нас. Немецкий философ и учёный Г.В.Лейбниц, сказавший как-то, что он уже почти никого не презирает на этом свете, по-видимому, имел в виду, что, осознав своё несовершенство, понял, что не имеет права судить других. Ведь всё, что мы пори­цаем, если присмотреться хорошенько, вовсе не чуждо нам самим. Почти всегда, поискав в себе, мы найдем тот же грех, который осуждаем в других. Конечно, приятные слова радуют, а неприятные огорча­ют каждого, и всё же надо постараться быть, по возмож­ности, равнодушным к отзывам окружающих; но в то же время постоянно судить себя своим собственным внутрен­ним судом, гораздо более строгим и объективным, чем суд общественного мнения. Можно на многое пожаловаться в этом мире, но начинать надо всегда с самих себя. Судить о других мы не можем, так как большей частью сами пребываем во мраке. Говорить о ком-либо плохо до­пустимо, лишь в случае крайней необходимости; может быть, только ради торжества истины. А лучше и вовсе не говорить дурного, но рассказать всё хорошее, что знаешь о нём. Есть ли у нас вообще право обсуждать вопрос чьего-либо существования, если сам Бог терпит их присут­ствие на Земле? В каждом есть что-то хорошее - вот за эту ниточку и надо тянуть. Сегодня любовь однобока и чаще всего видит смысл только в любви к «своим», но такая любовь порой приводит к тому, что «дальних» начинают уничтожать исключительно ради блага «ближних». Хотелось бы ве­рить, что завтра сознание человека может расшириться, и он охватит своей любовью и «чужих». Двигаясь дальше по пути совершенствования и знания, человек осознает, что вообще нет «чужих» и «своих»; а есть везде и всюду такие же люди, как он сам. Слова «Люби ближнего своего, как самого себя» - были сказаны еще Моисеем. Любовь к каждому человеку - необ­ходимое условие любви к Богу. «Всё, что вы сделали людям, (и хорошее, и плохое), вы сделали мне» - говорил Иисус Христос. Если проповедовать выбо­рочную любовь, мы неизбежно зайдём в тупик: окажется, что все люди с недостатками и любить некого, можно лишь осуждать. Но если мы пока не можем любить ближних, то давайте постараемся хотя бы не убивать их! Только чувство всечеловеческого альтруизма, усвоен­ное каждым из нас, может спасти мир от губительной раз­общенности и вражды. Лишь стремление к доброму взаи­мопониманию способно внести согласие и всеединство в сердца и взаимоотношения людей, и способствовать соз­данию гуманистического общества. Несколько поколений нашего народа были отлучены от православной веры. Её моральные заповеди, утешение в горе, поэзия народных праздников - всё это были объединяющие начала, к истокам которых мы, если захотим, ещё сможем вернуться. Автор не считает себя достаточно сведущим в вопро­сах религии и не исключено, что по невежеству мог до­пустить какие-то неверные и даже греховные толкования; однако искренне убеждён в том, что наилучшим образом может послужить Господу тот, кто в своей жизни максимально самореализуется на пользу окружающим людям. Если мы перестанем помогать друг другу, нашему обществу не поможет уже никто. Тот христианин, кто добродетелен. Вы можете верить или не верить во что угодно, только не забывайте, что все мы нуждаемся друг в друге, а потому постарайтесь соблюдать заповеди доброго человече­ского общения и оставаться порядочными людьми. ЖИЗНЬ и СМЕРТЬ В соответствии с законом перехода количества в ка­чество, любой процесс, достигнув оп- ределённого количе­ственного уровня, претерпевает принципиальное каче­ственное изменение. Так же и жизнь, исчерпав свой срок, совершенно естественным образом переходит в смерть. Причина смерти - жизнь, неизбежность естественной кончины - объек­тивная необходимость. Такова диалектика, и с этим ничего не поделаешь. Ненасильственную смерть как составляющую гармонии мира не следует считать злом. Умирание столь же нормальное явление природы, как и рождение. Более того, смерть есть обязательное условие поддержания жизни и её эволюционного развития. Без смерти не было бы ни естественного отбора, ни совершенствования живых существ, ни смены одних видов другими; да и сам человек как продукт эволюции не смог бы появиться на свет. Любое развитие сопряжено с потерями - это закон жизни. Ягода или плод неизбежно убивают цветок, из которого они развиваются. Таким образом, смерть является одновременно и творцом жиз­ни, что ещё раз подтверждает закон единства и борьбы противоположностей. В человеке органично соединяются два мира: материальный (физическая оболочка) и духовный (его душа). Тело, по сравнению с душой, есть второстепенный элемент человеческой природы. Оно - лишь служебное орудие души и само по себе ничего не значит, оно - прах; поэтому не столь уж огорчительна ги­бель тела, главное - не погубить душу. Смерть не может напугать человека, поверившего в своё духовное существование. Верующему легче победить гнездящийся в людях страх смерти. Лишь вера в бес­смертие души может дать человеку спокойствие и уверен­ность в своих действиях. Если душа бессмертна, то абсо­лютной смерти нет, есть только относительная. Потеря близких и дорогих нам людей, конечно, печалит, но для ушедшего от нас человека это великое событие - переход в жизнь вечную, который следует рассматривать не как трагедию, а как путешествие в неведомое. Смерть - это не точка, а запятая; не пропасть, а пере­вал. Японцы никогда не скажут «скончался», они говорят «переменил миры»; а иные религии и вовсе полагают, что настоящая жизнь начинается только после смерти. Неко­торые туземные племена считают радостным событием переход их соплеменника в лучший мир и отмечают это как праздник. Даже у вполне цивилизованных народов, в связи с этим, сложились разные стереотипы поведения: к приме­ру, у норвежцев принято говорить о смерти вполне спокой­но, а порой и немного шутливо, без излишне трагических интонации. Эпикур же полагал, что смерть, вроде бы, даже и не касается нас: ведь пока мы живы, её нет, а когда при­ходит она - уходим мы. Народная мудрость утверждает: «Не бойся смерти, бойся грехов. Злому смерть, а доброму - воскрешение». И страшно вовсе не то, что каждый из нас умрёт. Гораздо хуже, что мы нередко бессмысленно растрачиваем отпущенный нам век, не умея прожить его так, как подобает человеку. Зачем нам долгая жизнь, если мы не знаем, как ею распорядиться? Божественный огонь был заложен в людей не для того, чтобы коптить небо. Умереть не страшно, страшно не жить. Бояться надо не смерти, а пустой жизни. От людей, про­живших жизнь в пустоте, и останется пустота. Бойтесь рас­транжирить отпущенное вам время на мелкие, недостойные человека дела. Если бы мы постоянно шли к совершенству, старость для каждого была бы лучшей порой его жизни, когда накопившийся опыт делает наше существование всё более осмысленным. Наверное, почти каждый, рано или поздно, говорит себе: «Вот и старость! А где же мудрость?» Ну здесь, пожалуй, обижаться не на кого, кроме самого себя. Быть может, одним из наиболее тяжких, но ненаказуе­мых законом деяний является неиспользование человеком его собственной жизни. Гниение и горение – один и тот же химический процесс, но какое разное впечатление! Есть люди, живущие (если можно так выразиться) без доста­точного к тому основания, они не реализуют свою жизнь. О таких после их кончины вполне заслуженно можно сказать: «То, что они умерли, ещё не доказывает, что они жили». И есть другие, которые не умирают никогда. Жизнь, ориентированная только на личное самосохранение - это не жизнь, а выживание. Суметь не умереть после смерти, дано не каждому; но для тех, кто оставляет на этом свете, пусть самый незначительный, но добрый след, - это уже начало бессмертия. Не считать надо дни, а взвешивать на весах пользы и доброты. Облегчивший бремя другого уже недаром прожил жизнь. Задача стареющего человека постараться передать не только накопленные знания и профессиональные навыки, но и свой нравственный опыт. В воле каждого из нас воскреснуть в делах своих или остаться мёртвым. Сама по себе жизнь как отведённый нам на существо­вание отрезок времени ничего не значит. Беспокоиться о том, сколько вы проживёте, не обращая внимания на то, как вы живёте, - совершенно нелепо, так как первое нам непод­властно, а влиять на второе - вполне в наших силах. Не тот живёт больше, кто живёт дольше. Суть не в том, долго ли пребывал человек на этом свете, а правильно ли он жил. Всем нам надо постараться, чтобы наш земной конец стал не бессмысленным прекращением жизни, а логическим её завершением, чтобы мы успели сделать всё то доброе и полезное, что было в наших возможностях. Люди часто путают жизнь с времяпровождением. Полнота жизни - это не максимальная загруженность её событиями, а полнота чувств. Цена жиз­ни зависит не от её формального наполнения, а от того, как мы ею распо­рядимся. Сенека сравнивал человеческую жизнь с пьесой, полагая, что важно не то, сколько она длится, а насколько хорошо сыграна. То, что делает достойным наше существование, делает достойной и нашу кончину. «Подобно тому, как хорошо про­житый день приносит счастливый сон, так и хорошо прожи­тая жизнь влечёт за собой счастливую смерть» (Леонардо да Винчи). Кстати, сон - это, своего рода, репетиция смер­ти, именно во сне мы испытываем состояние небытия (половина смертей наступает во время сна). Для мудрого человека каждый день открывается новая жизнь. «Мудрый найдёт время, отпущенное ему природой, достаточным, чтобы обойти весь круг достижимых наслаж­дений, и, когда наступит пора смерти, насыщенному отойти от стола жизни, освобождая место другим гостям. Для му­дрого достаточно одной человеческой жизни, а глупый не будет знать, что ему делать и с вечностью» (Эпикур). Как бы долго ни жил глупец, ему всё равно будет казать­ся, что этого мало. Мудрый человек не захочет быть на­всегда приговорённым к жизни. При безграничном ресурсе времени понятие его полноценного использования теряется; а это превращает жизнь в скучное и бессмыслен­ное существование. Именно ограниченность во времени наполняет нашу жизнь смыслом. Если бы мы были бессмертны, мы вскоре утратили бы интерес к жизни: нам некуда было бы торопиться, на исполнение любых желаний у нас было бы достаточно времени, что гарантировало их осуществление и лишало нас стремления к их реализации. Бессмертие стало бы не­нужным, жизнь бы остановилась. Получается, что неизбеж­ность смерти как раз и заставляет нас искать смысл своего существования. Обычно причиной людских тревог является собственно не сам факт смерти, а навязчивые размышления о его приближении. Ожидание рокового конца мучительнее, чем сам финал. Но стоит ли огорчаться из-за перехода туда, где мы сразу избавимся от всех своих проблем? Неразумно бояться того, что неизбеж­но! Мы начинаем умирать в день своего рождения. Появление на свет - уже первый шаг к смерти, поэтому мудрый не ждёт смерти, ибо ждёт всегда. Так как все мы приговорены от рождения, наши заботы о продлении жизни есть всего лишь попытки отсрочить, но не отменить исполнение приговора. Предельно ясно выразил своё отношение к этому А.Эйнштейн: «Я научил­ся смотреть на смерть, как на старый долг, который, рано или поздно, придётся платить». Умирая, он не только реши­тельно отказался от операции, но и возражал против поддерживающих уколов. «Искусственно продлевать жизнь пошло. Я хочу уйти красиво» - сказал самый гениальный физик двадцатого столетия. Страх смерти, как правило, есть результат несостояв­шейся жизни. Причина боязни смерти обычно заключа­ется в отсутствии уверенности в правильности пройденного пути. Однако готовность к смерти не следует рассматривать как некую ис­ключительную доблесть. Каждому придётся отдать послед­ний долг жизни - умереть. Можно сказать, что для мысля­щего, а тем более верующего человека, готовность спокойно уйти из жизни, это нормальное свойство. Все религии направлены на воспитание в людях такой духовной зрелости. Ставший ныне известным все­му миру русский учёный и священник Павел Флоренский считал, что «Философствовать - значит учиться умирать». В том же духе высказывался и наш великий математик, создатель «неевклидовой геометрии» Н.И.Лобачевский: «Человек родится для того, чтобы научиться достойно уми­рать». Люди редко умирают от чрезмерной нагрузки, гораздо чаще они гибнут от бессмысленной траты сил и гнетущего их беспокойства. Главная беда человека всегда была в суе­те и бесплодности его образа жизни. Мы не умеем ценить своё время. Потеряв самый пустячный предмет, мы ищем его; а, потеряв время, даже не замеча­ем этого . Пустое тоже может заполнять жизнь до предела, но тратить таким образом время - это самоубийство. «Где человек, придающий значение времени, умеющий ценить день и понимающий, что с каждым мгновением мы приближаемся к концу? Пока мы откладываем что-то на завтра, жизнь течёт. Ничто не принадлежит нам, одно толь­ко время наше. И это единственное и летучее благо мы го­товы отдать первому встречному» (из письма Сенеки к Люцилиусу). Как видите, проблема эта тянется из глубины веков. У человека есть три возраста: календарный, биологический и психологический. Нет такого состояния «старость», есть только неверные психологические установки, только определённое состояние ума и души. Известный японский художник Кацусика Хокусай считал, что всё, написанное им до 70-ти лет, ничего не стоит; а настоящая зрелость мастера наступает только после этого возраста. Микеланджело успешно работал после 80-ти лет, Тициан - когда ему было около ста. И.Ньютон в свои 85 лет неутомимо занимался наукой, а наш академик И.Павлов вёл активные научные исследования до 87 лет. Древнегреческий драматург Софокл творил до 90 лет, а Бернард Шоу - даже до 94-ёх. Композиторы: Верди, Рихард Штраус, Сибелиус писали замечательную музыку до 80-ти лет. И таких примеров множество. Пока мы живы, у нас остаётся шанс подняться хотя бы ещё на одну ступень нашего духовного восхождения. Праздная жизнь - это преждевременная старость и духовная смерть. В бездельи жизнь идёт медленнее, но проходит быстро. А ведь жизнь может быть и длинна, если ею умело распорядить­ся. Врачи-геронтологи, изучающие феномен долголетия, утверждают, что люди, занятые любимым делом, как пра­вило, живут дольше других. Чтобы не заскучать в старости, можно попробовать заняться чем-либо ранее совершенно непривычным: например, живописью или музыкой, шахматами или коллекционированием. Наконец, просто узнавать что-то новое, а это можно делать всегда - ведь новому нет предела. И смерти меньше все­го боятся как раз те, чья жизнь представляет наибольшую ценность. Добровольный и систематический труд (осо­бенно творческий) - самое надёжное средство для подпитки психической энергией. И напротив, праздный образ жизни неизбежно ускоряет приближение старости, а излишне тревожное, боязливое внимание и постоянное прислушивание к самочувствию только способствуют болезням. Ну, а если болезнь уже пришла, для её исхода всегда имеет большое значение, как относится человек к своему недугу: уходит ли он целиком в мрачные мысли о заболе­вании или сохраняет относительно спокойное настроение. «Ленивое и тревожное сердце живёт короче; а деятельное и весёлое, даже если больное, само себя лечит и продле­вает своё существование»(В.Леви). Спокойные, доброжелательные, жизнерадостные люди гораздо реже страдают сердечно-сосудистыми заболеваниями, нежели те, кто видит только негативные стороны жизни. Если душа добра, чиста и светла - то и сердцу легче. Человек, слишком много думающий о приближении смерти, уподобляется приговорённому к казни преступнику, постоянно ожидаю­щему исполнения приговора. В то же время нельзя по-настоящему любить и понимать жизнь, не помня о смерти. В народе говорят: «Имей память смертную - что значит, не забывай о смертном часе, и это позволит тебе избежать многих грехов. У древних египтян существовал обычай приносить на пиры мумию, чтобы и во время веселья не забывать о бренности своего существования. А вот что писал по этому поводу Л.Н.Толстой: «Если бы мы помни­ли о том, что, рано или поздно, неизбежно умрём, вся наша жизнь была бы совсем иной. Если человек знает, что он умрёт через полчаса, то он, наверное, не станет делать ни пустого, ни глупого, ни, главное, дурного в эти полчаса. Но полвека, которые, может быть, отделяют нас от смерти, разве не то же, что полчаса?» Если бы мы жили так, как буд­то нам предстоит умереть завтра, это избавило бы нас от многих ошибок. Нередко задуматься о смерти нас заставляет болезнь. Она даётся нам для вразумления нашего. Порой от болез­ни можно получить даже б`ольшую пользу, чем от абсолют­ного здоровья, которое расслабляет человека, создавая впечатление его неуязвимости. Страдая телом, мы учим­ся не грешить душой. В этом смысле, мне кажется, очень сомнительна справедливость расхожего выражения: «Главное здоро­вье, а всё остальное приложится!» (Кое-кто даже самонадеянно заявляет: «А остальное всё купим!») «Когда осознаешь путь из Вечности в Вечность как жиз­ненную сверхзадачу, основной ценностью становится ра­дость познания, восторг духа. А ценность здоровья и про­чих благ делается относительной. Да, хорошо, но как само­цель - абсурдна» (В.Леви). Болезнь — это расплата человека за его разрушительные эмоции, мысли, дела. Болезнь - это предупреждение: По­думай, как ты живёшь! Понимаешь ли ты, как много и мно­гим ты обязан в этой жизни? Всегда ли ты был справедлив к людям? Умеешь ли ты прощать? Недостаток добрых дел, как правило, восполняется недугами и скорбями, а потому духовная работа над собой - лучшая профилактика от болез­ней и важнейшее средство излечения от них. Если же болезнь, тем более серьёзная, всё же настиг­ла вас, примите её как испытание судьбы и постарайтесь, веря в безграничную милость Всевышнего, стойкостью своего духа и оптимистичным отношением к происходящему пере­бороть недуг. Мы всегда получаем то, что сами закладываем в своё сознание. Иммунная система организма, от которой, в первую очередь, зависит наше выздоровление, более все­го страдает от стресса. Поэтому уныние и размышления о худшем могут только всё глубже погружать нас в депрессию и страдания. Зафиксировано немало фактов, когда (даже в случаях совершенно безнадёжных онкологических заболе­ваний) духовно стойким и верующим людям, сумевшим не замкнуться в круге своих личных страданий, а продолжаю­щим жить насыщенной жизнью, да ещё и сохранять чувство юмора, удавалось добиться полного выздоровления. Видимо, прав был «отец медицины» Гиппократ, считавший, что «нет неизлечимых болезней, есть только неизлечимые пациенты». Мысль о неизбежности смерти не должна отвле­кать нас от жизни. Боящийся умереть, как правило, боится и жить. Страх потерять жизнь лишает нас возможности радоваться её прекрасным проявлениям во всех окружающих нас вещах. Вместо того, чтобы бояться смерти, надо благодарить судьбу за каждый подаренный нам момент жизни. В мире гораздо больше чудес, чем «семь чудес света». Вся наша жизнь - чудо, надо только обладать способностью видеть это. Уметь наслаждаться жизнью - значит жить дважды, и один из способов вернуть молодость состоит в том, чтобы повторять свойственные ей безумства. Хотя и говорят, что «жизнь вредна - от неё умирают», но для человека любознательного она хороша хотя бы тем, что даёт обширный материал для размышлений. Жаль только, что осознание того, что чудесное было рядом, приходит слишком поздно, когда даже избыток ярких воспоминаний уже не в состоянии компенсировать нехватку свежих ощу­щений. Лишь в конце пути мы начинаем понимать, каки­ми невнимательными учениками мы были в школе жизни. И тогда, сожалея об истаивающем бытие, остаётся только горестно воскликнуть вместе с поэтом: «Если бы моло­дость знала, если бы старость могла!». Исправить «опечатки» в своём прошлом невозможно. Другую, отличную от состоявшейся жизнь можно про­жить только в мемуарах. Возможно поэтому, одно из лю­бимых занятий пожилых людей - редактирование своих воспоми­наний. Люди хотят жить долго, но не желают стареть. Стареть действительно иногда скучновато, но это единственный способ жить долго. Неумолимо уходящие годы навевают грусть, но встрече со старостью нужно радоваться - ведь мы могли бы и вовсе не встретиться с ней. Нередко трагедия заключается даже не в том, что люди стареют, а в том, что им кажется, что они остают­ся молодыми. Человеку свойственно с запозданием осознавать свой возраст. (Это, как с изменой жены: все уже знают, а ты не догадываешься). Однако неизбежно наступает пора, когда приходится смириться со своей увядающей внешностью и некоторыми другими возрастными издержками. Главное, не слишком драматизировать эту ситуацию, помня, что любой возраст имеет свою прелесть; и у старо­сти есть преимущества, если только уметь ими пользовать­ся. Одни люди с годами исчерпывают себя, другие - себя обретают. Вольтер считал, что для одних старость - это тяжкое бремя, для дру­гих - вечер жизни, а для некоторых - золотая жатва. Старость - это молодость другого качества, это возможность насладиться плодами жизни, это обретение новых смыслов существования. «Я никогда не думал, что старость настолько привлекательна» - говорил на склоне лет Л.Н.Толстой. Самой счастливой порой своей жизни называл старость и великий Гёте, а освобождение с возрастом от излишней сексуальной озабоченности считал из­бавлением души от рабства. Так же думал и их «старший товарищ» - древнегреческий драматург Еврипид. В старении есть своя благодать и свои тёплые краски. Старость освобождает нас, снимая многие существовавшие ранее ограничения. С возрастом мы становимся искреннее, нас уже не слишком волнует, что подумают и скажут о нас люди. Скука сопутствует в старости обычно лишь тем, кто не знал в жизни иных наслаждений, кроме чувственных и связанных с общественным самоутверждением. Обилие появившего­ся на склоне лет досуга, наконец-то, даёт нам возможность прочесть те книги, добраться до которых у нас раньше всё не хватало времени. И тогда они, бывшие нашими лучши­ми наставниками в юности, становятся для нас верными друзьями в старости. Как не все умеют отступать, не теряя самообладания и присутствия духа, так и в пору жизненного заката не всем дано стариться без сожалений и горечи об утраченной жизни. Достойно стареть это искусство, которым обладают немногие. Красивая молодость - явление не редкое, а вот красивая старость даётся лишь избранным. В преклонных годах люди обычно продолжают либо умнеть, либо глупеть. Сколько стариков, столько и различных видов проявления этих тенденций. Есть старость сносная, есть невыносимая. Маразм - это реакция организма на излишне прожитые годы. Некоторые стареют достойно, мудре­я и добрея с возрастом, другие же, напротив, становятся брюзжащими ворчунами, обиженными на весь белый свет. В моло­дости все - радикальные реформаторы, но к старости зна­чительная часть этих бывших забияк почему-то начинает проявлять откровенно консервативные взгляды. Иногда старики становятся бережливы до скупости, что вполне объяснимо: они боятся всякой потери, не надеясь, что им ещё предоставится возможность приобрести утрачи­ваемое. Стареть, как и жить, надо с достоинством; стара­ясь не размениваться на мелочи, а сосредоточиться на том, чтобы успеть ещё сделать что-то полезное для окружаю­щих. Достойно переносить свою старость - уже немалая заслуга. Старость - это не отдых и не покой, а последнее испыта­ние наших душевных сил. Если молодость можно порицать за то, что она в своём самомнении считает, будто мир начи­нается только с неё, то и некоторых стариков можно упре­кнуть в их заблуждении, что мир кончается вместе с ними. «Искусство старения - писал Андре Моруа - заклю­чается в том, чтобы быть для молодых опорой, а не пре­пятствием; учителем, а не соперником; понимающим, а не равнодушным». В том обществе, где нет хороших стариков, нет и хорошей молодёжи. В некотором смысле, старость есть возвращение к детству; и, возможно, поэтому дети нередко гораздо легче находят общий язык и взаимопонимание с бабушками и дедушками, нежели со своими родителями. Не раз уж говорилось, что человек молод или стар, в зависимости от того, каким он себя ощущает. Само сло­во «самочувствие» предполагает в оценке значительную субъективную составляющую. Мы чувствуем себя так, как мы о себе думаем, какую оценку своего состояния мы даём себе сами. Здоровое жизнелюбие, острый ум, све­жесть чувств иной раз можно обнаружить и под морщина­ми и сединами. Тот, кто сохраняет способность видеть пре­красное, не стареет. Изящество души может очаровать в любом возрасте. Возраст - это не то, что написано в паспорте. В пятидеся­тилетнюю Жорж Санд, которая и в молодости не блистала красотой, влюблялись двадцатилетние юноши. Вот как, оказывается, мо­жет быть сильно обаяние личности. Эпикур считал, что старик, достойно проживший свою жизнь, безусловно, счастливее юноши, будущее которого ещё неизвестно. А вообще-то, никогда не следует спешить с вынесением окончательной оценки своей жизни. Никого нельзя считать счастливым или несчастным, пока жизнь ещё продолжается, и неизвестно, что ждёт его впереди. Пути Господни неисповедимы, но, конечно же, неслу­чайны. Особенно непонятным и противоестественным нарушением природной очерёдности кажутся нам случаи, когда дети уходят из жизни раньше своих родителей. Иногда это бывает даже в совершенно младенческом возрасте. Но, наверное, и этому есть своё, пока ещё не доступное нашему разуму, объяснение. Каждое событие происходит не только «потому, что …», но и «затем, чтобы …». Всё имеет свою «высшую» целесообразность, вот только постичь её удаётся далеко не всегда. Порой кажется, что смерть проявляет почти безу­пречный вкус в выборе лучших и наиболее достойных людей. И тогда так и хочется спро­сить словами песни В.Высоцкого: «А вот живёт же братия, моя честна компания!?» Зачем они остаются коптить небо? Существует мнение, что час смерти определённым об­разом связан с духовной миссией человека. Душа форми­руется в течение всей его жизни, а когда процесс её ро­ста завершается, приходит смерть. Болезни и несчастные случаи досрочно ведут к смерти, когда дальнейшее земное существование этого человека уже не имеет смысла для жизни души. И тогда Бог посылает ему смерть в такой фор­ме, какую он заслужил. Каждый умирает в назначенный ему час. В юности жизнь представляется бесконечно длинным будущим, а в старости выглядит коротким прошлым. С возрастом люди почему-то вспоминают больше о неосуществлённых планах, нежели о том, что удалось сделать. И всегда думается, что сделать можно было бы гораздо больше. Не сетуйте, если жизнь покажется вам слишком корот­кой. Подумайте лучше о том, каким это было бы сущим кош­маром, окажись она, неумеренно длинна; когда, не дай Бог, ваше затянувшееся пребывание на этом свете стало бы тя­гостной обузой для ваших близких и вас самих. Как заме­чательно верно сказано у поэта И.Тхоржевского: «Лёгкой жизни я просил у Бога, лёгкой смерти надо бы просить». Если не всякая долгая жизнь - хорошая жизнь, то всякая быстрая смерть - хорошая смерть. Желать кончины мирной, непостыдной и безболезнен­ной - вполне нормальное стремление каждого человека; но не все понимают, что это можно заслужить лишь достой­ным поведением. Лёгкую смерть Бог даёт праведникам. Участь старости зависит от того, на что потрачена молодость. Смолоду человек часто не щадит своего здоровья, чтобы заработать как можно больше денег, а в старости вынужден нести гораздо б`ольшие расходы, чтобы восстановить его. Однако никому это пока не удавалось! В народе говорят: «Конец - всему делу венец», и это справедливо, ведь смерть - заключительный аккорд, под­готавливаемый всем предшествующим существованием. Человек, исполнивший свой жизненный долг, умирает, как говорят в народе, «не старым, а поспелым». Так что, как встретить свою кончину, в значительной мере, зависит и от самого человека. Умение умирать не менее важно, чем ис­кусство жить. «Ещё задолго до могилы спокойно следует понять, Что нам понадобятся силы, чтобы достойно смерть принять». (И.Губерман) Сохранить в смертный час присутствие духа - лучший способ расчёта с жизнью. Даже зная, что ваши дни сочтены, можно осмысленно и с пользой не только для себя провести их. Великий физиолог Иван Петрович Павлов до последней минуты беззаветно служил своему призванию. Умирая в совершенно ясном сознании, он самым подробнейшим образом записывал свои предсмертные ощущения и анализировал их, полагая, что подобный материал может быть полезен науке. Когда ему сообщали о появлении какого-либо посетителя, он говорил: «Извинитесь, пожалуйста, за меня и скажите, что академик Павлов сейчас занят - он умирает». Говорят, что Сократ, будучи приговорённым к смерти, принялся учить какое-то стихотворение, а на недоумённые вопросы своих учеников ответил: «А когда же я ещё успею его выучить?» Будем же надеяться, что судьба по­шлёт нам достойную кончину, и мы сможем подобающим образом выполнить своё последнее дело на земле. Известный биолог И.И.Мечников считал правильным, что в монастырях никогда не скрывали от умирающих, что они находятся на пороге смерти. В гуманизме же совре­менных докторов, на его взгляд, отсутствует логика. Если человек отличается от животного осознанием неизбежно­сти своего конца, то зачем возвращать умирающего к жи­вотному состоянию в этот величественный момент? Смерть неумо­лима и неподкупна, и в этом её высшая справедливость, перед ней все равны. Надо всегда быть готовым признать свой уход как промысел Божий, как закономерное возвра­щение природе своего долга, как обязанность за прожитую жизнь расплатиться жизнью. Христианская религия глубоко порицает самоубийство как бунт против воли Создателя. Покончив­ших с собой не отпевают в церкви, не поминают в молитвах, а в прежние времена даже хоронили за оградой кладбища. Продолжать человеку жить или отойти в мир иной, может решать только Господь. Убить себя означает бросить дар Господа ему в лицо. Жизнь своя (а тем более чужая!) - дар Божий и только Бог, а не человек, может распоряжаться ею. Как говорится: «Бог дал - Бог взял». К тому же, лишая себя жизни, самоубийца убивает только тело, а душа его остаётся и мается, потому что отнять душу может только Бог. Желать смерти, когда ещё можно жить, столь же малодушно, как и сокрушаться об уходящей жизни, когда пришла пора умирать. Всё это, конечно, так; и, тем не менее, иногда возникают ситуации, когда человек добровольно, из чисто альтруистических побуждений, хотел бы расстаться с жизнью, чтобы избавить окружающих от выполнения тягостных обязанностей, и в то же время встретить собственную кончину достойно, не доводя себя до состояния «живых мощей». Обычно это случаи, когда положение пациента таково, что дальнейшее лечение бессмысленно и может лишь продлить страдания умирающего. Вопрос о допустимости применения «эвтаназии» - искусственного прерывания жизни по официальной просьбе больного (разумеется, при наличии достаточно серьёзных медицинских показаний) обсуждается сейчас во всём мире, но однозначного мнения пока не достигнуто. У нас почему-то принято, не слишком балуя живого че­ловека добрым словом, засыпать его на поминках ворохом комплиментов. И половины этих похвал хватило бы покой­ному при жизни, чтобы почувствовать себя счастливым. Быть может, говоря об усопших, лучше извинять их недо­статки, нежели приписывать им несуществующие добро­детели? Как, например, понимать вот такой эвфемизм, часто встречающийся в некрологах по поводу кончины какого-нибудь не в меру загульного субъекта: «Он был большим жизне­любом»? К уже упомянутым в начале этой главы «положитель­ным» свойствам смерти, пожалуй, можно было бы отнести ещё и её объединительную сущность. Ведь именно угроза жизни является той стимулирующей людскую солидар­ность причиной, которая проявляется в случае возникновения ситуаций, угрожающих существованию человечества: мировые войны, экологические или техногенные катастрофы, стихийные бедствия и т.п. Обычно люди живут в мирке своих личных интересов, не очень озадачиваясь вселенскими проблемами. Они проникаются ощущением общественных бедствий только после того, как последние начинают существенно отражаться на положении их собственных дел. Именно в условиях общей беды и коллективной угрозы, люди начинают реально осознавать, что смогут выжить, лишь помогая друг другу. Тогда стихийно возникает дружественное сообщество, и все разногласия отходят на второй план. В связи с этим, вспоминается ситуация после землетрясения 1988г. в гор. Спитаке, когда к армянам (напрочь забыв о своих непримиримых распрях по поводу Карабаха) тут же пришли на помощь их недавние противники азербайджанцы и принялись вместе восстанавливать почти полностью разрушенный город. Так же и в масштабах человечества: похоже, именно боязнь всеобщего уничтожения заставляет людей бороться за мир на Земле и принимать меры противодействия эко­логическим угрозам; они едины лишь в страхе смерти. Жаль только, что осознание всеобщей опасности приходит к ним, как правило, у последней черты и благоразумие просыпается только на пороге общемировой катастрофы. Наверное, большинство людей так и останется в недоумении (хотя об этом писалось в открытых источниках), почему после стольких лет «холодной войны» и противостояния, готового в любой момент перейти в вооружённый конфликт, враждующие стороны внезапно смогли достичь соглашения о всеобщем запрете производства и испытания ядерного оружия (и даже о постепенной ликвидации уже существующего). Было бы наивно думать, что представители обеих сторон вдруг стали пацифистами или это произошло, благодаря усилиям талантливых дипломатов. Как это часто бывает, «не было бы счастья, да несчастье помогло». При испытании очередной советской термоядерной «супербомбы» мощностью 50 мегатонн (дабы продемонстрировать наше могущество, туда были приглашены и иностранные специалисты) произошло то, что ужаснуло учёных и разом отрезвило чересчур агрессивных политиков и военных. Те из физиков, которые понимали, что происходит, едва не тронулись умом, когда увидели, что термоядерная реакция, которая уже должна была прекратиться, по непонятным причинам продолжается. К счастью, это длилось недолго, но если бы в реакцию был вовлечён весь водород атмосферы, наша планета просто разлетелась бы на куски. Между прочим, теоретическую возможность подобного предвидел ещё Нильс Бор. Иногда даже приходит в голову мысль: А может быть, угроза смерти действительно единственная сила, способная от­резвить человечество, и лишь реальность неизбежной гибели может заставить все страны искать безопасности, а не мо­гущества, и заменить хитрости и угрозы доброжелатель­ным пониманием? Наверное, нам всем было бы полезно почаще вспоминать весьма своевременное предупреждение Альберта Эйнштейна (хорошо знавшего, что такое атомное оружие): «Не могу сказать точно, чем будут сражаться противники в Третьей Мировой войне, но уверен, что в Четвёртой - остатки человечества снова возьмутся за каменные топоры и дубинки». Жизнь даётся нам даром и ответом на этот бесценный подарок судьбы может быть только достойное применение её на благо окружающих нас людей. Жизнь - не страдание и не наслаждение, а дело, которое мы обязаны делать и честно довести до конца. Мы сможем жить и умереть спокойно, лишь когда осозна­ем, что сострадание есть главнейший и, может быть, даже единственный закон бытия, и каждому надо выполнять его в полную меру своих сил и возможностей. И пусть след ва­шего присутствия на Земле останется в благодарной па­мяти знавших вас людей, и, чем больше жертвенной любви вы принесёте в этот мир, тем более долговечной будет эта память. СВОБОДА Научно доказано, что любая живая система, заключён­ная в слишком тесные, жёсткие рамки, неизбежно дегра­дирует; будь то растение, животное, человек или обще­ство в целом. Возможно, именно поэтому одна из главных потребностей, глубоко коренящаяся в натуре людей, стремление к свободе. Недостаток свободы может выражаться, как в физических, так и духовных ограничениях; причём подчинение сознания, как правило, более унизительно, чем принуждение телесное. Нет большего блага, чем чувство свободы, и благо это одно из самых необходимых. Каким бы вожделенным ни был предмет наших мечтаний, чувство свободы для ощуща­ющего своё достоинство человека стократ желаннее. Одна из главных составляющих чувства собственного достоинства - независимость, но она не может быть безграничной. На первый взгляд кажется, что истин­ная свобода заключается в немедленном осуществлении всякого порыва чувств и любого желания, но это не так. Сво­бода и вседозволенность - совсем не одно и то же. Казалось бы, что полная свобода для всех, - это идеал общественного устройства. Но при полной свободе самый сильный и агрессивный подомнёт под себя всех остальных. Значит, нужны какие-то ограничения. (Только и тут не переборщить бы, а то опять получится диктатура). Свобода на низшем уровне сознания, понимаемая как возможность делать всё, что хочется, подобна стремлению к необузданным наслаждениям вырвавшегося из не­воли раба. Но для человека, с уважением относящегося к окружающим, его свободе всегда сопутствует постоянный самокон­троль и сдержанность. И чем меньше становится внешних запретов, тем больше появляется у него добровольных самоограничений. Лишь наличие внутренних, нравственных «тормозов» может обеспечить прогресс на пути к настоящей свободе, которая будет справедливо учитывать интересы личной не­зависимости и общего блага. Без дисциплины и внутреннего контроля не может быть ни свободы у отдельной личности, ни в целом порядка в стране. Если мы не хотим над собой насильственного контроля, каждый должен обуздывать себя сам, и внутренние ограничения всегда должны превышать предоставляемую человеку свободу. «Совесть не только ангел-хранитель собственной чести, но и рулевой свободы человека. Она заботится о том, чтобы свобода не превращалась в произвол, но указывала настоящую дорогу в запутанных обстоятельствах жизни» (Д.С.Лихачёв). Свобода - это право делать лишь то, что не вредит дру­гим. Как наглядно объясняется в одном шутливом приме­ре: ваша свобода размахивать руками заканчивается там, где начинается нос вашего соседа. Свобода не отделима от нравственной ответственности; она великое благо, если правильно понимается как не стесняющее дру­гих и не переходящее в произвол и насилие действие. Если вы считаете себя в праве делать то, что вам хочется (например, прилюдно миловаться с подружкой), наверное, следует учитывать, что, навязывая окружающим это зрелище, вы посягаете на их свободу выбора самим решать, что им хочется сейчас видеть, а что - нет. И у них с вами на этот счёт могут оказаться разные мнения. Естественное стремление хватать, насыщаться и бороть­ся против всего, что мешает этому, свойственно всем суще­ствам; но, в отличие от животных, у человека, как существа мыслящего, должно присутствовать ещё и добровольное ограничение в пользу других, сознательный отказ от реализации своих желаний на основе нравственной спра­ведливости. Свобода в отсутствии нравственности - это свобода безнравственности, порождающая дикость и бес­предел! Свобода необходима человеку не в качестве вывески личной независимости, а как сред­ство реализации его духовных и творческих запросов, и внутренняя культура - то главное, что определяет рамки её применения. Главная гуманистическая ценность цивилизованного мира - достоинство личности, свобода которой согласова­на с ответственностью перед обществом. Всякий человек стремит­ся к свободе, только справедливый желает её для всех, а себялюбец - лишь для себя. Платон считал, что тираническая душа заведомо не­счастна: пользуясь собственной сверхсвободой и на­сильственно ограничивая права других, тиран обречён на гибель, как минимум, духовную. Также и любое тоталитарное государство в целом. Как и всё в жизни, в зависимости от меры, свобода мо­жет быть благом и злом. Одним нужна «свобода от... », другим - «свобода для... ». Одних свобода освобождает, дру­гих - развращает. Характерная особенность её, заключаю­щаяся в том, что она в одинаковой степени благоприятству­ет хорошему и плохому, отчётливо проявилась в постсовет­ский период нашей истории, когда жить по-старому мы уже не хотели, а по-новому ещё не научились. Внезапное массовое прозрение оказалось ничуть не лучше, чем массовое заблуждение. Наша только что народившаяся демократия напоминала плохо воспитанного подростка: она презирала своих родителей, не имела чётких, внутренне осознанных принципов, была наивна и романтична. В части обеспечения гражданских прав и социальных преобразований, а главное, жизненно необходимого нашему обществу духовно - нравственного оздоровления, мы, вместо рывка вперёд , во многом попятились назад. Как остроумно подметил М.Жванецкий: «Наша свобода оказалась похожа на свето­фор, у которого горят все три огня сразу». За что боролись, на то и напоролись. Да и откуда нам было знать, что такое настоящая свобода?! Страна, пережившая кровавую эпоху сталинского произвола, а впоследствии покорно исполнявшая не под­дающиеся никакому рациональному объяснению причуды нашей «вакханомики» (от кукурузного бума до безумного проекта поворота северных рек), естественно не имела никакого позитивного опыта демократического су­ществования. Длительное и массовое насилие людского сознания и человеческой психики не могли дать иного результата. Высланный за границу русский философ И.А.Ильин предостерегал: «Если что-нибудь может нанести России после коммунизма новые, тягчайшие удары, то это именно упорные попытки водворить в ней после тоталитарной тирании демократический строй. Это означало бы вернуться к пустому фразёрству Временного правительства и повторить гибельный эксперимент того времени в новом, несравненно худшем виде». Хотя, казалось бы, вся история человечества - это борь­ба за свободу, её нельзя завоевать или получить из­вне, в свободе можно только пребывать; ведь это категория внутренняя, характеризующая состояние человеческого духа, а не конкретные условия существова­ния. За свою свободу бороться надо, прежде всего, с самим собой. Люди, рождённые и прожившие жизнь в неволе, не замечают её ограничений, считая решётку естественным условием действительности; и пока они не осознают себя свободными и ответственными членами общества, никакие, самые ли­беральные законы не пойдут им впрок. При самой демокра­тической конституции не ощущающий своё достоинство народ будет оста­ваться рабом. Даже получив свободу, он сохраняет привычку к «сильной руке» и «жёсткому порядку», в нём ещё долго не умирают чувства преданности и преклонения перед своим бывшим господином. Неистребимые люмпенские слои и сейчас ещё упорно отстаивают своё право и дальше жить в конуре с цепью на шее. Моисей водил свой народ по пустыне сорок лет не потому, что пункт назначения был так далёк или дорога слишком трудна; а для того, чтобы его соплеменники изжили в себе психологию рабов, привитую им в неволе, и начали новую жизнь без обременяющего их наследия прошлого. В революции не бывает и не может быть свободы. Сво­бодой, добытой через насилие, нельзя воспользоваться. Только добровольно принятый всеми порядок жизнеустройства может создать свободу; всё остальное — та или иная степень рабства. Хотя и с запозданием, это понял даже Ленин: «Социализм нельзя навязывать крестьянам насильно, а рассчитывать следует лишь на силу примера и на усвоение массой житейской практики» (Ленин т.35 стр.264). «Конечно, мы провалились. Мы думали осуществить новое коммуни­стическое общество по-щучьему велению ... Мы должны ясно видеть, что попытка эта не удалась, что так вдруг переме­нить психологию людей, навыки их вековой жизни нельзя» (Ленин «Откровенные мысли»). «Сколько ещё будет переходных этапов к социализму мы не знаем, и знать не можем» (Ленин т.36 стр.48). В то же время и демократию не следует считать «священной коровой», право критики распространяется и на неё. Прибегать к ней приходится не потому, что она изобилует добродетелями, а лишь для того, чтобы избежать тирании. Более того, демократия часто оказывается просто промежутком между двумя диктатурами. Реализация вульгарного представления о демократии как системе, исполняющей волю большинства, означало бы равнение на посредственность. Никогда ещё большинство не дарило нам долгожданную истину! И это ничуть не лучше, чем партийная стадность, с недопустимостью личного мнения и слепого подчинения партийной дисциплине. Наверное, правильнее было бы говорить о демократии не как о форме правления, а как о состоянии самосознания общества. Демократический механизм - не самый простой способ государственного устройства, а, может быть, даже самый трудный. Он требует от граждан доброй воли к законопослушанию, высочайше­го взаимоуважения и всеобщей ответственности. У народа, не созревшего для такого жизнеустройства, все попытки демократизации терпят крах. Географическое положение страны - один из факторов, определяющих формирование её государственной структуры. Преимущественно равнинный рельеф местности и отсутствие естественных препятствий, которые могли бы облегчить защиту границ государства, вынуждали Русь постоянно быть готовой к отражению нападения врага. Заслоняя собой Европу от варваров, она первой принимала на себя удары их полчищ. Всё это не могло не отразиться на общем развитии страны и даже послужило причиной некоторого отставания её от европейской цивилизации. Находясь в состоянии постоянной военной опасности, страна нуждалась в единоначалии и потому монархия была наиболее органичной и, быть может, даже единственно возможной для неё формой государственного устройства. В условиях необходимости быстрого принятия важных решений нельзя было позволить себе роскошь парламентской волокиты. И хотя со времён Московской Руси уже существовали зачатки народного самоуправления, оно никогда не соперничало с монархией, как и последняя никогда не конкурировала с народным представительством. Император Александр II говорил: «Я готов подписать какую угодно Конституцию, если бы был убеждён, что это полезно для России. Но я знаю, что сделай я это сегодня, - и завтра Россия распадётся на куски. Давать сейчас широкие общественные свободы - вещь недопустимая, так как в России ещё не сложились исторические условия для утверждения западноевропейских норм». В то же время монарх считал нужным действовать в этом направлении: именно в день своей трагической гибели от рук бомбистов Александр II должен был подписать Манифест «О привлечении представителей общественности к законодательной работе», который выводил Россию на путь конституционного устройства и создания первого Российского Парламента. Это покушение (а убили его с седьмой попытки) отодвинуло реализацию подобной идеи на 26 лет, и вся история России, возможно, пошла бы по совершенно иному историческому пути. Неготовность России к резкому изменению жизненного уклада была очевидна даже для простого народа. Став свидетелями первых последствий февральской революции, умудрённые жизнью петроградские извозчики провидчески говорили: «Ну, теперь народ, как скотина без пастуха, всё перегадит и самого себя погубит». Свобода - это роскошь, которую не каждый может себе позволить. Покорные подданные многолетнего маразма, приученные жить по принципу «что прикажут - то и захо­тим», мы оказались пока ещё не достойны ни свободы, ни демократии. Свободы для мудрости у нас обнаружилось куда меньше, чем свободы для глупости. Покинув эпоху «развитого социализма», мы угодили в беспредел «недораз­витого рынка», попав из обстановки тоталитарного гнёта в истребительный ураган грабительства. Внезапный социальный катаклизм породил уродливый мир мещанства и торгашеского делячества. Не всем удалось вписаться в столь крутой жизненный поворот, и многие из пострадавших оказались на обочине жизни. В то же время в пробуждающемся после многолетней спячки обществе неожиданно обнаружилось немало совершенно безответ­ственных, но весьма амбициозных людей, с избыточными правовыми претензия­ми. (Плебс оказался охвачен гипнозом свободы). Пользуясь внезапно свалившимся на них раскрепощением, они стали требовать всё большего, не желая при этом обременять себя какими-либо обя­занностями. Видимо, они подзабыли, что у свободы существует ещё и не очень приятная изнанка: одновременно с получением дополнительных свобод, человек берёт на себя и полную меру ответственности за свои поступки в рамках приобретённых им прав. Полагаю, что, при обязательном выполнении такого условия, многие граждане существенно умерили бы свои притязания на свободу действий. Постижение свободы - не простое занятие, некоторым оно даётся с трудом. Первое десятилетие её существования в постсоветской России от­мечено несомненной печатью дикости. Заскорузлое сознание, в соединении с пещерными представлениями о плюрализме и демократии, не могли не отразиться в чертах характера нового психотипа. Некоторые «госпо­да», пожалуй, поторопились вообразить себя гармоничными личностями. В связи с этим, вспоминается объявление, написанное, по-видимому, каким-то не лишённым юмора человеком: «Господа!!! Просьба не плевать и не блевать в лифте». Вопрос о степени допустимой свободы в обществе вопрос вечный и решать его предстоит не только России. Лишь неписанные, основанные на чувстве душевного такта нормы нравственности могли бы заменить людям закон, но до такого состояния человечеству ещё далеко. Будучи реалистами, нельзя не признать, что (при настоящем уровне развития духовной культуры) никакое правительство в мире не может пока обойтись без применения определённых мер принуждения. Даже самые демократичные страны, в случае чрезвычайных обстоятельств, бывают вынуждены прибегнуть к «временному единоначалию». Так в 1940г. по законам военного времени английское правительство взяло на себя право распоряжаться собственностью любого гражданина Великобритании, включая членов королевской фамилии. Разумеется, уважение к каждому своему гражданину и максимальное соблюдение его прав - одна из важнейших задач государства. Ограничение гражданских свобод со стороны властей - мера крайне нежелательная и даже иногда нетерпимая, но для общества, ещё не научившегося разумно пользоваться свободой, на первых порах, возможно, и необходим некий механизм сдерживания. В конце кон­цов, мораль и закон, определённым образом ограничивая свободу, приносят же пользу обществу в целом. Либерализм не отрицает принуждения, но пред­лагает, как можно реже к нему прибегать! Главное только не нарушать основополагающий принцип: личные свободы граждан не могут быть ограничены в большей степени, чем это необходимо для обеспечения равных прав каждой лич­ности. Принципы демократического устройства общества предполагают, что не толь­ко один (даже очень уважаемый) человек не имеет права бесконтрольно распоряжаться многими, но и многим непо­зволительно навязывать свою волю меньшинству. Свобо­де всегда должны сопутствовать соблюдение человеческого досто­инства и равная ответственность каждого перед законом. Некоторым фанатам демократической идеи (по-видимому, желающим быть «святее Папы Римского») очень приглянулась такая форма принятия решения, как «всенародный референдум». Вполне очевидно, что, в связи с чрезвычайной дороговизной и организационной сложностью подобных мероприятий, прибегать к ним следует лишь в исключительных случаях. К примеру, совершеннейшая нелепость выносить на референдум вопрос о возвращении исконных исторических названий улиц, переулков и площадей Москвы, замещённых политически конъюнктурными именами и символами советской эпохи, в невероятных количествах заполонивших не только столицу, но и все просторы России. Возвращение насильственно отнятого - не предмет общественного обсуждения, а совершенно естественная для каждого порядочного человека обязанность соблюдать Христову заповедь «Не укради!». Есть вопросы, ответы на которые настолько очевидны (с точки зрения здравого смысла и основополагающих принципов нравственности), что для их решения нужны не бессмысленные дискуссии, а благоразумие и политическая воля власти. Если бы Великий князь Владимир Святославович, как некоторые господа, любил поиграть в показушную демократию и затеял референдум по вопросу о целесообразности приобщения Руси к христианству, мы бы, наверное, до сих пор оставались язычниками. Если мы не исполним свой нравственный долг и не ликвидируем это чудовищное надругательство над волеизъявлением наших предков, создавших и заботливо хранивших эти вековые названия, у наших потомков неизбежно возникнет вопрос: Неужели, сравнительно небольшой по историческим меркам, «советский период» был настолько определяющим для нашего тысячелетнего государства, что в честь его деятелей надо было назвать безумное количество населённых пунктов, улиц и площадей? (К примеру, в СССР более 150 географических названий было посвящено С.М.Кирову). Умышленное перемешивание в названиях улиц имён большевистских функционеров с именами классиков отечественной науки и культуры подсознательно создаёт впечатление, что это личности равновеликие и одинаково достойные почёта и уважения. Особенно опасно подобное заблуждение для молодёжи. Совершенно безнравственно и недопустимо увековечение в названиях городских улиц имён революционеров-террористов или отъявленных негодяев и палачей, запятнавших себя кровавыми преступлениями против собственного народа. Демагогические рассуждения о том, что «это тоже наша история», - лукавство. Чтить историю не значит почитать преступников! Помнить, конечно же, надо (хотя бы для того, чтобы исключить подобное в будущем!), но узнавать об этом школьники и студенты должны на уроках и лекциях, в музеях и библиотеках; а пропагандировать имена этих монстров на уличных указателях - означает не просто потакать злу, но умышленно множить его. Один из наиболее чтимых советской властью и увековеченный едва ли не в каждом из наших городов террорист Степан Халтурин, заложив в Зимнем дворце около 50 кг. динамита, похвалялся перед своими подельниками: «Пусть погибнет хоть сто человек, только бы до «Самого» добраться!» До царя ему в тот раз добраться не удалось, но в результате взрыва были убиты 11 и покалечены 56 совершенно ни в чём не виновных человек, трое из которых к тому же оказались его земляками (портрет Степана Халтурина висел в рабочем кабинете Ленина рядом с портретом Карла Маркса). А одержимый фанатик террора, «народоволец» Андрей Желябов, чьё имя носят сотни улиц посёлков и городов по всей России, был участником семи террористических актов. До 1991г. его фамилия и фамилия его партийной жены Софьи Перовской (подготовившей три покушения на Александра II), красовались на уличных указателях в самом центре Санкт-Петербурга. Когда обыватели говорят, что уже привыкли и не хотят ничего менять, то позволительно спросить их:«А если, к примеру, обнаружилось, что в тюрьме оказался невинно осуждённый, то пусть себе и сидит? Ведь он, наверное, свыкся уже и другие привыкли к его отсутствию; так зачем восстанавливать справедливость - пусть всё будет, как есть». Государство богато благосостоянием своих граждан. По­требность человека в принадлежащей ему собственности биологически обусловлена как гарантия выживания и уверенности в за­втрашнем дне (даже животные имеют собственное жилище и готовят запасы впрок). На заре возникновения экономических отношений тягчайшим преступлением считалось перенесение межевого камня, то есть посягательство на частную собственность; оно каралось смертью. Премьер-министр царского правительства С.Ю.Витте писал: «Человек не разовьёт свой труд, если у него не будет сознания, что плоды его труда есть его собственность и собственность его наследников». Коммунизм достоин осуждения уже за то, что предпри­нял попытку насильственного изменения мироустройства и покушения на человеческую природу. Даже столь любимый большевиками К.Маркс предупреждал, что «широкое и принудительное введение общественной собственности и товарное производство – понятия несовместимые. Лишь добровольное экономическое обобществление служит прогрессу, а насильственное вредит ему, так как вызывает острый конфликт производительных сил с производственными отношениями». И будущее действительно показало, что частная и общественная формы собственности могут успешно сосуществовать, если найти их оптимальные пропорции в общей экономической структуре страны. О том же писал и Ф.Энгельс в письме к Е.Дюрингу: «Несправедливости, проистекающие из частной собственности, не имеют ничего общего с выводом о необходимости её уничтожения». Уж как клеймил «язвы капитализма» наш революционный демократ Н.Г.Чер­нышевский, но и он признавал, что «чувство собственного достоин­ства развивается в человеке только положением самостоя­тельного хозяина». По-моему, чрезвычайно любопытно суждение по этому вопросу столь далёкого от политики и экономики человека, как Фридрих Ницше, и его прогноз, высказанный им ещё в 1887г: «Идея коммунистического равенства захватит воображение многих, и кровавый опыт Парижской коммуны покажется временными коликами по сравнению с катастрофической болезнью, которую предстоит пережить народам. Но собственник в человеке, в конце концов, возьмёт верх; идея, рождённая болезненным раздражением ума, умрёт, унеся с собой в небытие миллионы жизней» В справедливо оплачиваемом наёмном труде также нет ничего предосудительного (да фактически почти любой труд является, в той или иной степени, наёмным). Более того, это одна из форм взаимопомощи, способствующая установлению между людьми доброжелательных связей. «Социализм не просто против частной собственности, а против человека» - считал Ф.М.Достоевский. Впрочем, и сам В.И.Ленин к концу жизни разуверился в первоначальном представлении о социализме, чем сильно озадачил некоторых своих товарищей по партии: «Мы вынуждены признать коренную перемену всей нашей точки зрения на социализм» (Ленин т.45 стр.376). Изменились его взгляды и на положение трудящихся масс: «Если не будет сытого рабочего и сытого крестьянина, то вообще ничего не будет, не говоря уже о мировом царстве всеобщего равенства» (Ленин т.43 стр.68). Но особенно горьким было разочарование вождя в хозяйственных способностях своих однопартийцев: «Мы доказали с полной ясностью, что хозяйствовать не умеем. У нас 18 наркомов, из них - не менее 15 никуда не годны! Ответственные и лучшие коммунисты ведут дела хуже рядового капиталистического приказчика. Мы уже пять лет бьёмся над улучшением нашего госаппарата, но это только суетня, засоряющая наши учреждения и наши мозги. Наши руководители, имеющие всю власть, все возможности не могут сделать ни одного шага со своими правами и властью. Поэтому построить коммунистическое общество руками таких коммунистов – это ребячья, совершенно ребячья затея» (из выступления Ленина на XI съезде партии 27.3.22г.). Конечно, подобные заявления не могли понравиться Сталину, и он принял меры к тому, чтобы, под предлогом лечения, надёжно изолировать Ленина в Горках. Через газеты рядовым членам партии было разъяснено, что Ильич болен и нуждается в отдыхе. Истинное состояние его здоровья тщательно скрывалось; а всё написанное и продиктованное вождём тут же ложилось на стол Сталину, и только он решал, что из этого может быть напечатано или отправлено адресату. В начале марта 1923г. Ленин пишет статью «Лучше меньше, да лучше», в которой подвергает уничтожающей критике «Рабкрин» (Рабоче - крестьянская инспекция, некое подобие «народного контроля»), которую с 1919г. по май 1922г. возглавлял Сталин. Один из наиболее преданных сторонников Сталина В.В.Куйбышев выступил категорически против публикации в полном объёме этой статьи в «Правде», а, чтобы угомонить «Старика», предложил напечатать специально для Ленина один экземпляр газеты с этой статьёй. После второго инсульта вождя Сталин решил, что теперь-то уж Ильичу не выкарабкаться и начал почти открыто пренебрегать им и всячески третировать его жену, которая была вынуждена искать защиты у Л.Каменева и Г.Зиновьева. В 1926г. Н.К.Крупская в разговоре с Л,Троцким как-то обмолвилась: «Если бы Володя был жив, он сидел бы сейчас в тюрьме». Кстати, Надежда Константиновна была категорически против бальзамирования тела Ленина, а когда с её мнением не посчитались, в знак протеста, отказалась посещать мавзолей. (Правда потом её насильно всё же отвели туда и Сталин распорядился, чтобы она регулярно, не менее часа проводила у гроба вождя - что доводило её почти до обмороков и крайне плохо отразилось на её психическом здоровье.) Л.Троцкий также напрочь отвергал эту идею с саркофагом, резонно заявляя, что «нельзя убеждённого атеиста Ленина превращать в религиозный символ - мощи для поклонения». Утверждать, что частная собственность не нужна, всё равно, что сказать, что человек не нуждается в праве на жизнь и свободу. Запрет на частную собственность неизбежно приводит к утрате человеком права распоряжаться своей судьбой. Человек без собственности оказывается в полной зависи­мости от произвола государства и власти. Только экономически не­зависимый человек может рассчитывать на политическую свободу. Так же и во время войны, человек будет самоотвер­женно защищать свою страну, лишь в том случае, когда ему есть, что терять; если он имеет что-то, чего может лишиться. Родина – это, прежде всего, семейный очаг и дети, которым вы можете что-то передать; а если не для чего жить, то не за что и уми­рать. Общенародная собственность - это не научное, а скорее литературное понятие. Общественная, всеобще-ничейная (то есть, вроде бы при­надлежащая каждому, но, в сущности, никому) собственность может способствовать только растаскиванию всего и всеми. Когда частной собственности не стало, люди были вынуждены научиться извлекать все её выгоды из собственности государственной. Создавшаяся ситуация породила в поведении рабочего класса вполне закономерную реакцию: «Всё вокруг народное, всё вокруг моё! Тащи с завода каждый гвоздь, ты здесь - хозяин, а не гость!». Это, как, своего рода, «всеобщая электрификация» - когда всем всё «до лампочки». Таким же образом и хвалёное преимущество социализма, его плановость постепенно превратилась в плановую бесхозяйственность. Необходимость существования частной собственности не может потерять своей актуальности никогда (ни при каком государственном строе), так как толь­ко это может исключить рабскую зависимость граждан от государства и превращение человека в ничего не значащий безликий винтик, вынужденный выполнять любые условия власти. Не потому ли само понятие «частная собственность» было так ненавистно большевикам? Все развитые и недоразвитые страны уже давно поняли, что наличие частной собственности - это объективная необходимость, и только мы многие годы упорно отрицали этот вполне очевидный факт. Однако проследить за тем, чтобы эта собственность приобреталась за­конным путём, является непреложной обязанностью госу­дарства (если оно, конечно, само не погрязло в коррупции). Обеспечить это можно лишь при условии, когда на государ­ственной службе никто не будет иметь единоличного права распоряжаться чем-либо, представляющим для него интерес. Захватив власть, большевики сразу же прекратили разговоры о какой-либо демократии и свободе слова. Были тут же забыты права трудящихся на забастовки и демонстрации, о которых они так громко кричали до революции. Ленин так сформулировал политику партии на текущий период: «Понятие диктатуры означает не что иное, как ничем не ограниченную, никакими законами и правилами не стеснённую, непосредственно на насилие опирающуюся власть» (т.41 стр.383). Однако, говоря о диктатуре пролетариата, Ленин имел в виду не какие-то там мифические «Советы», а личную диктатуру вождя пролетарской партии. Вот его совершенно конкретное заявление по этому вопросу: «Речи о равенстве, свободе и демократии в нынешней обстановке - чепуха! Я ещё в 1918г. указывал на необходимость единоначалия, необходимость признания диктаторских полномочий одного лица. Решительно никакого противоречия между социалистическим демократизмом и применением диктаторской власти отдельных лиц нет. Как может быть обеспечено строжайшее единство воли? - Только подчинением тысяч людей воле одного. Волю класса иногда должен осуществлять диктатор». «Демократия есть одна из форм буржуазного государства, за которую стоят все изменники истинного социализма. Свобода слова? Мы самоубийством кончать не собираемся!» - заявил Ленин, и закрыл более 470 неугодных ему изданий, конфисковав их печатную базу и все имевшиеся в редакциях средства. А ведь ещё в царствование Екатерины II вышел специальный указ «О вольных типографиях», разрешавший иметь печатные станки частным лицам, и А.И.Радищев, воспользовавшись этим, напечатал своё крамольное сочинение «Путешествие из Петербурга в Москву» прямо дома. Конечно, граждане СССР формально имели возможность напечатать что-либо на купленной в магазине (с обязательной регистрацией паспортных данных покупателя) пишущей машинке; правда, образец её шрифта предусмотрительно хранился в соответствующей картотеке КГБ (на случай, если потребуется идентифицировать какой-либо диссидентский текст). Ну, а когда появились ксероксы и принтеры (сначала их не разрешалось иметь частным лицам), контролировать множительную технику стало уже почти невозможно. Хотя и существовала специальная инструкция, предписывающая на выходные и праздничные дни пломбировать и запирать под замок всё имеющееся в организации печатное оборудование (во избежание несанкционированного использования его посторонними лицами), практически уследить за этим было трудновато. Несмотря на то, что радио бесспорно является одним из наиболее действенных средств официальной пропаганды, Сталин весьма настороженно относился к этому «детищу технического прогресса» и даже недолюбливал его; ведь оно позволяло слушать «вражеские голоса», а порой даже бесконтрольно общаться людям между собой. Он очень опасался заговоров и пресекал всякую потенциальную возможность для заговорщиков организовать координацию своих действий. Вождь всегда отдавал предпочтение телефонной связи, которую было легче держать под контролем. Не исключено, что именно нелюбовь вождя к радиотехнике была одной из причин нашего серьёзного отставания в развитии военных средств связи - что очень навредило нам в начале войны. Невозможность вести бой, не имея связи, (Как будто это не было очевидно и раньше!) вынудила, уже в ходе военных действий, поставить рации на самолёты, а потом и на танки. Но и здесь сказалась атмосфера господствующей тогда всеобщей подозрительности и недоверия: сначала передатчики были только на машинах командиров эскадрилий и танковых батальонов, а на всех остальных - только радиоприёмники (то есть связь получалась односторонней). И не оттого, что их пока ещё было недостаточно, а потому, что какой-то сверхбдительный товарищ решил, что обычным лётчикам и танкистам доверять передатчики опасно: вдруг они свяжутся с противником и сообщат ему какие-либо секреты. Долгое время советские граждане имели дома только проводные радиоточки с круглыми картонными рупорами (прозванными народом «тарелками»). Позднее появились радиоприёмники, но тех коротковолновых диапазонов, на которых можно было относительно качественно принимать передачи вещавших на русском языке зарубежных радиостанций, у них не было. Мы подшучиваем над КНДР, где жителям разрешалось иметь радиоприёмники только с фиксированной настройкой, то есть слушать лишь определённые государственные радиостанции, как-то забывая, что и у нас (не так уж давно) все нежелательные передачи подавлялись помехами «глушилок» спецслужб. А во время войны было запрещено не только прослушивание каких-либо передач (все радиоприёмники у населения были изъяты), но даже ведение дневников. Где не погибло слово, там спасено будущее. Человечество отличается от животного мира мыслью и речью. Потеря того и другого вернула бы людей к животному состоянию. Свободо­мыслие и неограниченное распространение информации являются непременными условиями существования и развития обще­ственного сознания. Если современным молодым людям сказать, что ещё совсем недавно в нашей стране не существовало такого понятия, как СМИ, они, наверное, подумают, что над ними подшучивают. А ведь средств информации (в настоящем смысле этого слова) действительно не было, были только «Средства массовой агитации и пропаганды», но это (как ясно уже из названия) совсем другое дело. И.Геббельс - конечно, военный преступник; но как талантливый пропагандист был прав, когда говорил, что «помещённых в подземелье людей совсем нетрудно убедить в том, что керосиновая лампа - это солнце. Когда нет возможности сравнивать, поверить можно во что угодно». Казалось бы теперь, когда ситуация коренным образом изменилась, это должно самым благоприятным образом повлиять на качество нашей журналистики. Увы! Говорить и писать теперь можно больше - и это замечательно, но с увеличением гласности тут же расшири­лась и сфера беспардонного вранья и откровенной пошля­тины. До настоящего понимания гласности нам, по-видимому, ещё далеко; она только проклёвывается, и пока, к сожалению, часто уравнивает в правах правду и ложь. Превратное толкование свободы слова создаёт предпосылки для искажения истины и существования клеветы. Пресса, конечно, отражает общественное мнение, но она же его и создаёт, и далеко не всегда объективное, так как нередко оказывается под чьим-либо посторонним влиянием. Как легко разучиться думать, когда можно говорить всё! Мы уже можем говорить то, что думаем, и при этом каж­дый думает тем, что у него есть. Но разнузданное языкоблудие, возможность болтать любой вздор («что хочу, то и лопочу») - не есть свобода слова. Чрезмерная «раскрепощённость» СМИ привела к резкому падению их авторитета и доверия со стороны общества. Сво­бода печати - огромное завоевание демократии, но некоторые господа настолько расширительно понимают эту свободу, что готовы распространить её и на печатание денежных знаков. Иные, вышедшие из-под контроля разума и закона средства массовой информации, становятся порой опаснее средств массового уничтожения; особенно когда их обслуживают «гиены пера» (журналисты - в самом худшем смысле этого слова, полагающие, что имеют полное аморальное право писать всё, что выгодно продаётся). Задача идеологической цензуры всегда заключалась в том, чтобы не допускать критики власти. Подобная цензура, ограни­чивающая свободу мнений по политическим мотивам, ко­нечно, недопустима ни в какой форме; но это не означает, что не должен существовать некий нравственно–эстетический барьер, защищающий общество от мутного потока пошлости и моральной разнузданности отдельных авторов и издательств. Даже во Франции, всегда считавшейся страной наиболее свободных нравов, есть такая «эстетическая цензура». В своё время идеологи садизма и мазохизма маркиз де Сад и Захер Мазох, наверное, имели аудиторию своих сторонников, но государство, охраняя общественную мораль, не позволяло им в пропаганде своих взглядов заходить слишком далеко (Между прочим, де Сад провёл в заключении 13 лет; правда, это не мешало ему продолжать писать свои книги). Наши любители «клубнички», разумеется, имеют право на свои специфические издания, но подобная продукция (как это принято в цивилизованном обществе) должна продаваться в специальных магазинах и только лицам совершеннолетне­го возраста. У нас же газетной и журнальной полупорнухой завалены прилавки всех торгующих печатными изданиями киосков; а какие-то странные личности бесплатно рассовывают в окна остановившихся на перекрёстке машин порножурналы. Не может вызывать одобрения безответственность некоторых, тяготеющих к дешёвым сенсациям изданий, публикующих непроверенные факты, а порой и очевид­ный вымысел. Каждый имеет право на собственное мнение, но никто не имеет права на «собственные» факты. К иным современным газетам и журналам прекрасно подошло бы название «Желтуха»; и существует, если не оправдание, то вполне понятное объяснение их «желтизны». Именно потому, что это средства «массовые», они, уже по определению и статусу своему, в принципе, не могут подняться выше определённого идейного и художественного уровня. Дело в том, что это, как правило, большие предприятия, требующие для своего содержания значительных средств, и само существование которых зависит, в первую очередь, от количества их читателей и подписчиков. Последнее обстоятельство, являясь условием выживания, обязывает их подстраиваться под вкусы своих потребителей, а вкусы массовой аудитории, как известно, всегда оставляют желать лучшего. Несправедливость, допущенная по отношению к одному лицу, является угрозой всем. Руководствуясь этим прин­ципом, демократия подразумевает обязательную защиту прав меньшинства, но и здесь необходимо соблюдение определённой меры. Мне думается, что лица нетрадиционной сексуальной ориентации, конечно, не должны чувствовать себя изгоями в обществе. Было бы несправедливо преследовать людей за то, что, помимо их воли, присуще им от рождения, но и возводить это в ранг особых достоинств тоже не следует. Если же подобные аномалии являются не врождёнными, а приобретёнными в поисках особых наслаждений пресыщенными жизнью людьми или практикуются в местах лишения свободы, - тут уж подход может быть совершенно другим. Однако, в любом случае, проведение гей-парадов было бы вызывающим излишеством; так как спекуляция на толерантности уже дошла до того, что гомосексуалистов, того и гляди, скоро начнут венчать в церкви (в городской мэрии такие браки уже кое-где регистрируют). Общайтесь, пожалуйста, в своих клубах и не привлекайте к себе особенного внимания. Исходя из того непреложного факта, что одинаковых личностей просто не существует, любое взаимодействие между людьми чревато конфликтами на почве различия взглядов и позиций сторон. В любом обществе и по любо­му поводу обязательно находятся прямо противоположные мнения, и каждый претендует на правильность именно сво­ей точки зрения. А у нас особенно: где двое русских - там три партии: каждый в отдельности и оба вместе. Как утверждают психиатры, плюрализм в разных голо­вах - это демократия, а плюрализм в одной - это уже шизофрения. Поэтому для достижения взаимопони­мания надо каждому заранее готовить себя к определённому самоограничению. Это, своего рода, «техника безопасно­сти» совместного существования. Ложное понимание свободы личности, как права любой ценой настаивать на своём, а также недостаток внутренней культуры и самодисциплины часто не дают возможности спорящим сторонам прийти к оптимальному решению, достичь взаимопонимания и разумного компромисса. Возможно, это тоже закономерное следствие российской истории (250 лет ордынского ига, полтораста лет крепостного права и 75 лет советской диктатуры, конечно, не могли не повлиять на психологию народа), но приходится констатировать, что большинству наших людей не так уж и желанна свобода. Клетка, конечно, ограничивает свободу, но зато обеспечивает безопасность, которой они отдают предпочтение. Они не знают, как распорядиться своей самостоятельностью, просто ещё не доросли до неё, а освободить человека из­вне больше, чем он свободен внутри себя сам, нельзя! «Какие цепи мы ни сбросим, Свою тюрьму внутри мы носим, Нам только делается хуже. И клетка вовсе не снаружи». (И.Губерман) У людей существует такая же потребность в подчинении, как и желание командовать: ведь, подчиняясь, человек снимает с себя ответственность. А нести её согласны далеко не все. Не каждому по нраву вкус свободы. Есть люди, которым свобода даже в тягость, они боятся её. Им больше импонируют такие формы существования, которые не требуют оценочного мышления и необходимости самостоятельного принятия серьёзных решений. А у некоторых и вовсе «шеи мёрзнут без ошейников» и, того гляди, как сказано у М.Волошина: «Вчерашний раб, уставший от свободы, возропщет, требуя цепей». Рождённый ползать летать не хочет! Коммунистическая идеология отрицала ценность отдельного человека. Быть только подчинённо-исполнительными, бездумно-управляемыми, чувствовать себя лишь «винтиками» и «гайками» системы - подобные установки прививались народу на протяжении всего времени существования советской власти. Вот пара примеров из песен того времени: «Рукой уверенной заветы Ленина Проводим в жизнь мы не с плеча, И все мы гайки единой спайки Железной воли Ильича!» (песня «Великий поход» 1930г.) «Мы - синеблузники, мы - профсоюзники Мы - не Баяны, мы - соловьи. Мы - только гайки, в великой спайке Одной трудящейся семьи!» («Гимн синеблузников» 1923г.) Но как бы ни льстили «винтикам» власть имущие, заявляя, что не могут обходиться без них, на деле люди оставались для них действительно только «винтиками», предназначение которых заключалось лишь в том, чтобы поддерживать авторитет партии и сохранять советскую государственную машину. Даже позднее, уже после развенчания «культа личности», находились люди, которые продолжали считать, что им несказанно повезло быть современниками сделавшей их счастливыми Великой Октябрьской Социалистической Революции и радостно распевали: «В каком году мы с вами не родились, родились мы в Семнадцатом году!» Коммунистический диктатор Северной Кореи Ким Ир Сен как-то взял, да и запретил своим соотечественникам вешать на окна шторы - мол, добропорядочным гражданам нечего скрывать от родной общественности. Думается, что, если бы что-либо подобное случилось у нас, нашлось бы немало исполнительных граждан, которые с энтузиазмом выполнили бы это распоряжение. Как подметил один современный сатирик: « У нас даже в алфавите согласных больше, чем несогласных». Зная «покладистость» и традиционно скромные нужды нашего народа, советская власть могла позволить себе любые, самые нелепые распоряжения. К примеру, в 1927г. было запрещено держать собак всех декоративных пород, а также «борзых», как представляющих собой позорное наследие дворянско-помещичьего быта. Демократия и свобода почему-то вообще трудно прижи­ваются на российской почве. В наших условиях едва зарож­дающаяся свобода тут же превращается в диктатуру отдель­ных, отнюдь не демократически настроенных лиц. Примеры тому, сопровождавшиеся заманчивыми лозунгами февральская революция и особенно октябрьский переворот семнадцатого года. Иначе мы, при нашей склон­ности к крайностям, наверное, просто не умеем. Последствия событий 90-ых годов показали, что даже когда к власти приходят люди, которые действи­тельно боролись с «Системой», они не всегда способны от­личить, где кончается демократия и начинается собствен­ное «Я». Быть может, когда-нибудь мы осознаем настоящий смысл понятия «демократия», который, на мой взгляд, наиболее удачно сформулировал Генрих Манн: «Демокра­тия – это, в сущности, признание того, что все мы как обще­ство ответственны друг за друга». Заметьте, здесь главной названа ответственность, а не приобретение каких-то там прав и свобод, о которых так любят распространяться вы­ступающие на митингах ораторы. Совершенный гражданин должен не только пользоваться своими правами, но и бес­прекословно выполнять справедливые требования обще­ства - а это у нас никак не получается. Вот один из примеров. Недавно я узнал и был поражён тем фактом, что наш федеральный бюджет недополучает многие млрд. руб, которые не хотят платить всякого рода должники, алиментщики и даже просто оштрафованные за что-либо граждане. Попытка взыскать, хотя бы часть этой суммы, не выдавая задолжавшим загранпаспорта при попытке выезда за границу, вызвала в нашем «свободолюбивом» обществе бурю протестов. Очень уж жаль нашим кокетничающим либералам злостных неплательщиков алиментов, которые, располагая возможностью разъезжать по заморским курортам, никак не могут наскрести несколько тысяч рублей, чтобы отправить своим собственным, брошенным ими детям. Чем люди просвещённее, чем более глубок, разнообра­зен и самодостаточен их внутренний мир, тем менее они подвержены внешним воздействиям, тем они свободней. Как говорил римский философ - стоик Эпиктет: «Можно взять моё тело, моё имуще­ство, мою честь, мою семью, но мысли моей и воли никто не может у меня отнять, никто не в силах их подавить» (Именно в этом заключается глубочайший смысл, почему-то часто произносимого в шутку, выражения: «Всё своё ношу с собой»). Ис­тинную свободу личности может обеспечить лишь развитое чувство собственного достоинства, а не бесконечные стоны по поводу того, в чём мы все одинаково виноваты. Будем помнить, что перед судом совести на Земле и Все­вышним судом на небе нам предстоит отчитываться только за свои поступки, и ссылки на скверное прави­тельство, во время правления которого нам довелось жить, вряд ли будут убедительны. Жалобы на плохие времена не оправдание: человек и существует для того, чтобы улучшать их. (Если он, конечно, считает себя личностью!). Как ещё в начале двадцатого века писал Н.А.Бердяев: «Мы освободимся от внешнего гнёта лишь тогда, когда освободимся от внутреннего рабства, то есть возложим на себя ответственность и перестанем во всём винить внешние силы». Так что всегда лучше помень­ше хныкать, а, в противовес обстоятельствам, сосредото­читься на самореализации и воспитании в себе несуетно­го достоинства - что и будет осуществлением нашей вну­тренней, всегда реально доступной нам степени свободы. Многочисленные уроки истории, прошлой и современ­ной, учат нас: Любые политические свободы, опережающие нравственный уровень развития общества, вредны ему. И бесконечно прав был П.А.Столыпин, сказавший: «Для де­мократии нужен, прежде всего, гражданин собственник и высокое правосознание народа. Свобода, конечно, тоже необходима, но сначала потребуется создать граждан, до­стойных её». ПАТРИОТИЗМ Нация – это не кровь и почва, а дух и культура. Общность истории, религии и культуры - вот то главное, что объединяет людей в сообщество, именуемое нацией, и является основой чувства патриотизма. Долг каждого из нас знать историю отечества, хранить культурные традиции и верования своего народа. Большевики не признавали патриотических чувств, считая, что у пролетариата нет родины, есть только единая для всех цель – торжество мировой революции. Все их «Интернационалы» и «Коминтерны» создавались именно для распространения по всему миру «красного безумия». И это была не просто нелепая затея, а преступление против разума. России же отводилась роль служить лишь плацдармом для осуществления их планов. Существует два вида патриотизма: один держится на любви к родине, другой – на ненависти к инородцам. Патриотизм как выражение сыновней любви и благодарности своей отчизне - несомненно, чувство благородное и достойное всяческой поддержки и одобрения; но ему не должно сопутствовать высокомерное пренебрежение к другим, живущих в иных краях народам. Разве, любя своё, не следует уметь ценить и чужое?! Разве нельзя лю­бить свою страну, не переставая любить справедливость?! «Как любовь к определённому человеку, если она ис­ключает любовь к другим людям, не есть истинная любовь, так и любовь к собственной стране, не включающая в себя любовь ко всему человечеству, - это не любовь, а идолопо­клонство» (Э.Фромм). Это не патриотизм, а национальный эгоизм в чистом виде, патологическое и ущербное чувство. Мыслящим и культурным людям любых национальностей всегда было свойственно отделять действительную любовь к отечеству от патриоти­ческого кликушества и не путать сиюминутную идеологию политических лозунгов притворных отчизнолюбцев с ис­тинными интересами своей страны. Межнациональные противоречия - это чаще всего конфликт неинтеллигентных представителей этих народов, культурные люди всегда могут прийти к разумному соглашению, ибо «Культура - нить, связывающая народы и каждый народ с самим собой» (М.Пришвин). Человек есть высшая, непреходящая ценность, он исключителен как сущность, вне его классовой, национальной или религиозной принадлежности. Нельзя пренебречь принципом всеединства людей, который является непременным условием самого существования человечества. Мир – единый живой организм, в котором не должно быть развития и процветания одних народов за счёт ущемления интересов других. Тем более мир современный, который представляет собой систему теснейшим образом переплетённых межнациональных связей, и уцелеть он может лишь в том случае, если в основе этой системы будут лежать нравственные начала. Ни одна страна или народ не в состоянии выжить, руководствуясь исключительно своими интересами, лишь совместными усилиями всего человечества можно сохранить мировую цивилизацию. Только создание всемир­ной, общечеловеческой нравственности может привести к достижению взаимопонимания между людьми. Мировая культура - это нечто вненациональное, общезначимое, общечеловеческое. Мононациональной культуры в любом сообществе (если это, конечно, не абсолютно изолированное от всего прочего мира образование) в чистом виде вообще быть не может. Разве нашу российскую культуру формировали и продолжают успешно развивать только русские? Ведь Пушкин (Наше - всё!) был эфиоп, Лермонтов - шотландец, Гоголь - украинец, Державин, Карамзин и Куприн - татары, В.А.Жуковский - турок, Рахманинов - молдаванин, Даль - датчанин, Левитан, Рубинштейн, Пастернак и Ходасевич - евреи, Бенуа - француз, Достоевский, Баратынский и Глинка - поляки, Куинджи - грек, Фет, Фонвизин и Шехтель - немцы, Айвазовский и Вахтангов - армяне ..., а из нынешних: Окуджава - грузин, Искандер - абхаз, Гроссман - еврей, Василь Быков и Адамович - белорусы, Айтматов - киргиз ... Все вышеупомянутые, несмотря на их нерусское коренное происхождение, - сыны России, прославившие её на весь мир, гордость нашей страны. То же самое в науке и других областях. Мы порой даже не догадываемся, что многие, казалось бы, исконно русские символы и обычаи, на самом деле, заимствованы из других культур. (к примеру: пельмени и «матрёшка» пришли к нам с Дальнего Востока, а гармошка и «малиновый звон» - с Запада). Давно замечено, что дети смешанных браков часто оказываются более жизнеспособными и талантливыми, по сравнению с детьми, у которых мать и отец одной национальности. С точки зрения современной генетики, это вполне объяснимо; и потому многонациональное государство, где вероятность появления таких браков выше, оказывается в положении более выгодном. Разумная миграционная политика, устанавливающая оптимальный приток зарубежной рабочей силы, может принести государству немалую пользу. Особенно ценно привлечь в страну людей талантливых, специалистов высокого класса; и национальность, цвет кожи, вероисповедание, социальное происхождение и прочее - не имеют в данном случае существенного значения. Выгода приглашать из-за рубежа наиболее одарённых людей вполне очевидна, и некоторые страны в этом весьма преуспели. У каждой нации есть свои достоинства и недостатки, и в разные историче­ские периоды могут преобладать те или иные её свойства. На определённой стадии развития всем народам, в той или иной степени, свойственен этноцентризм - избыточно положительное мнение о себе и несколько пренебрежительное отношение к другим нациям; и обычно, чем мудрее народ, тем быстрее это проходит. По сути, это подобие того же стремления к самоутверждению, что и у отдельного человека, только в масштабе страны или нации. И в нём нет ничего плохого, если это самоутверждение осуществляется в форме мирного соревнования с другими народами, без применения агрессии и насилия. Стремление каждого народа к сохранению своей национальной культуры вполне понятное и совершенно естественное явление, достойное всяческого одобрения; причём замечено, что, чем меньше численность такого народа, тем более бережно хранит он обычаи и традиции своих предков. Любой народ может и должен учиться у других, не ублажая собственную гордыню размышлениями о своём, якобы особом происхо­ждении. «Самая дешёвая гордость - это гордость нацио­нальная, когда убогий человек, не имеющий ничего, чем бы он мог отличиться, хватается за единственно возмож­ное - гордится нацией, к которой принадлежит, и готов с чувством умиления защищать все её недостатки и глупо­сти» (А. Шопенгауэр). Стремясь доказать чужую неполноцен­ность, человек неизбежно обнаруживает свою собствен­ную. Когда у человека ощущается нехватка социального самоутверждения, его национальное достоинство начина­ет патологически раздуваться. «Испанец, славянин или еврей - повсюду одинакова картина: Гордыня чистокровностью своей - святое утешение кретина» (И.Губерман) Что толку хвастаться своими предками, если ваши потомки не смогут гордиться вами!? Народная мудрость гласит: «Доставить честь отцу может сын , но не отец сыну». Нелепо и дико делить людей по национальности. Принципы равенства и братства всех живущих на Земле людей испокон веку проповедовались почти всеми религиями и провозглашались величайшими гуманистическими мыслителями всех времён и народов. Разделение людей на «наших» и «ненаших» безнрав­ственно. Именно это разграничение даёт возможность на­травливать народ на людей иного облика и мировоззре­ния, иной национальности и религии, возбуждая в нём не­нависть к инородцам. Все народы, как и люди, не без греха и в их среде встречаются нравственные уроды. Преступность не имеет национальности и преступник должен нести заслуженное наказание, безот­носительно того, к какой национальности он принадлежит; но объявлять заведомо виновными целые народы - абсур­дно и несправедливо. Молодой поэт, юнкер Михайловского артиллерийского училища Леонид Каннегисер, застреливший известного своими палаческими делами председателя Петроградской ЧК Моисея Урицкого, сам будучи евреем, заявил: «Для нас Урицкий – не еврей. Он отщепенец. Я убил его в надежде восстановить доброе имя русских евреев». Проще всего обольстить нацию, называя её великой, и замутить таким образом её сознание высокомерным пренебрежением к другим народам. На­ционализм - это извращённая форма национального са­моутверждения, коллективная мания величия. Когда могу­щество государства и нации объявляется большей ценно­стью, чем человеческая жизнь, война может возникнуть в любой момент и с кем угодно. Никакие национальные идеи не могут оправдывать развязывание войны. Нельзя, во имя одного народа, убивать другие народы! В советские времена особенно много внимания уделялось воспитанию в подрастающем поколении военно-патриотических чувств. В определённой мере это, безусловно, необходимо; но почему гордиться надо обязательно силой?! Не особенно утруждая себя более глубоким анализом понятия «патриотизм», воспитатели упирали больше на лозунг: «Любите Родину, мать вашу!» - и всё тут. Соответствующая литература, вроде сборника патриотических стихотворений (с условным названием) «Басни о Родине», заполняла прилавки всех книжных магазинов. Был в нашей недавней истории период варварского проявления патриотизма, когда, борясь с «низкопоклонством перед Западом» (так прямо и называлась соответствующая статья в УК) и утверждая наш национальный приоритет во всём, мы были готовы доказывать, что: «Россия - родина слонов!» и «Наши алкоголики - лучшие в мире! (даже папиросы «Nord», в ходе этой кампании, были переименованы в «Север», а «французские» булки стали называться «городские»). Гордиться своими достижениями и героями, конечно же, надо! Только плохо, когда эта гордость подменяется кичливостью. «У советских собственная гордость! На буржуев смотрим свысока!» (В.В.Маяковский). Долгое время в нашем обиходе существовали такие расхожие понятия как «советский патриотизм» и «социалистическая родина». Мы привычно выговаривали эти словосочетания, даже не давая себе труда задуматься над их совершенной бессмысленностью, - ведь любовь к родине не может находиться в зависимости от её географического положения и существующего в ней политического строя. А понятие «советский патриотизм», уже по определению, подразумевало преданность власти, а не родине; режиму, а не народу; партии, а не отечеству. Развернувшийся в последнее время спор о том, каким образом в школьных учебниках должны освещаться события Великой Отечественной войны, по-моему, имеет единственное решение: история ВОВ должна быть правдивой, очищенной от фактических искажений и некоторых идеологических мифов (быть может, действительно необходимых в то тяжёлое время). И уж конечно, не следует превращать её в какой-то неприкасаемый символ, критический анализ которого считается некоторыми нашими ура-патриотами чуть ли не чудовищным святотатством. Эта история изобилует примерами необычайной стойкости, самоотверженности и верности своему долгу. У нас, безусловно, есть все основания гордиться подвигами наших отцов и дедов; но, к сожалению, имели место и случаи, когда ради того, чтобы сохранить погоны, угодить начальству или получить награды, некоторые командиры были готовы отправить на верную и бессмысленную гибель сотни и тысячи людей. Пока общество не проанализировало ошибок прошлого, пока не отделило истинных героев от антигероев, оно не в состоянии двигаться в будущее. Как совершенно справедливо сказал депутат Государственной Думы Д.Волкогонов: «История не должна принадлежать военноначальникам, какие бы высокие должности они не занимали, и Институт Военной истории (также как и военные архивы) не должны находиться в ведении Министерства обороны. История принадлежит народу и заниматься ею должны специалисты, не зависящие от генеральских приказов и мнений». Чувство патриотизма отнюдь не предполагает слепой влюблённости в свою родину. Отчизна должна быть достойна не только любви, но и уважения своих граждан. Любовь к ней не означает обязанности поголовно обожать всех своих соотечественников, а само понятие «оте­чество» не следует путать с понятием «правительство». Настоящий патриот служит не политическому режиму, а своей стране. Патриотизм подразумевает не только гордость за свою родину, но и обеспокоенность наличием у неё серьёзных недостатков. «Кто живёт без печали и гнева, тот не любит отчизны своей» (Н.А.Некрасов). Наверное, здесь будет уместно вспомнить, что говорил об этом П.Я.Чаадаев: «Я не научился любить свою родину с закрытыми глазами, с преклонённой головой, с запертыми устами. Я нахожу, что человек может быть полезен своей стране только в том случае, если ясно видит её; думаю, что время слепых влюблённостей прошло. Я полагаю, что мы пришли после других для того, чтобы делать лучше их, что­бы не впадать в их ошибки, в их заблуждения и суеверия. Прекрасная вещь - любовь к отечеству, но есть ещё более прекрасное - любовь к истине. Любовь к отечеству рождает героев, любовь к истине создаёт мудрецов, благодетелей человечества. Любовь к отечеству порой разделяет народы, питает национальную ненависть и подчас одевает Землю в траур; любовь к истине распространяет свет знания, создаёт духовные наслаждения, приближает людей к Божеству». Замечательным патриотом своей родины был (долгое время незаслуженно забытый) премьер-министр царского Правительства Пётр Аркадьевич Столыпин, чьи громадные заслуги в деле государственного преобразования, роста могущества и благосостояния России до сих пор ещё не получили должной оценки. Предложенные им экономическая и сельскохозяйственная реформы дали небывалый импульс процессу освоения Сибири, да и развитию страны в целом. При этом реформа Столыпина предусматривала и строгие ограничения, гарантирующие попадание земли в руки крестьян-землевладельцев, а не спекулянтов и подставных акционерных обществ. Именно он настаивал на необходимости создания министерств труда, социального обеспечения и национальностей. П.А.Столыпин был убеждённым сторонником земств и гражданского самоуправления. Будучи блестяще образованным (окончил Санкт - Петербургский университет, свободно говорил на четырёх языках), благородным и отличавшимся гражданским и личным мужеством человеком, он, несмотря на все препятствия, интриги, клевету и угрозы, до последнего своего часа самоотверженно служил России (за всё время он воспользовался отпуском только один раз). И тем не менее, долгие годы Столыпин был объектом самых гнусных поношений со стороны «высшего света» «Не запугаете!» - сказал он, поднявшись на трибуну Государственной Думы, после очередного на него покушения (а убить его за 6 лет пытались 11 раз!). В бессильной злобе террористы даже собирались отравить его двухлетнего сына. Особенно кровавым было покушение 12 августа 1906 года на Аптекарском острове, когда во время приёма посетителей была предпрнята попытка взорвать его кабинет. Пострадало около полусотни совершенно ни в чём не повинных людей и были ранены дети Столыпина: сын Аркадий и дочь Наташа, которая едва не лишилась обеих ног. Няня детей погибла у них на глазах. Будучи вынужден, принять адекватные меры в ответ на разнузданный террор, организованный в стране социал-революционерами (только в 1906 - 1907г.г. от их рук погибли 5946 должностных лиц, а казнено было всего 683 террориста), он говорил: «Я надеюсь, что будущая Россия сумеет отличить кровь на руках палачей от крови на руках добросовестных её врачевателей». Когда кадет Ф.Родичев (выступая в Государственной Думе и подразумевая виселицы), употребил выражение «Столыпинский галстук», Пётр Аркадьевич тут же на заседании вызвал его на дуэль; и депутату пришлось публично принести ему свои извинения. Название «Столыпинский вагон» (как именовались битком набитые вагонзаки, в которых увозили к местам заключения тысячные этапы) понимается у нас неправильно. «Столыпинский вагон» изначально предназначался вовсе не для людей, а для перевозки домашнего скота, который брали с собой добровольно переселявшиеся в Сибирь крестьяне. Это уже в советские времена его приспособили для заключённых, после чего он получил народное прозвище «Сталинский». Предвидя трагический финал, П.А.Столыпин в своём завещании написал: «Похороните меня там, где меня убьют». Памятник ему поставили в Киеве (он был смертельно ранен в киевском городском театре 1 сентября 1911г.), но после революции не только снесли и переплавили монумент, но задумали поставить на его месте памятник его убийце, провокатору и агенту охранки Д.Богрову. К счастью, эта кощунственная затея не была осуществлена, но памятник К.Марксу на этом месте всё-таки появился; а в 1918г. Ленин лично разрешил выехать в Германию семье Д.Богрова. Примечательно, что деньги на сооружение памятника собирали по народной подписке и Николай II (из своих личных средств) внёс 20 тыс.руб, а автор памятника, итальянский скульптор Этторе Ксименес не взял никакой платы за свою работу. «Дайте государству 20 лет покоя, внутреннего и внешнего, и вы не узнаете нынешней России» - утверждал Столыпин. Начатые им реформы могли бы существенно повлиять на будущее страны, дав ей возможность отходить и от реакции, и от революции одновременно. Не зря же они так напугали В.И Ленина, который оценил возможные их последствия следующим образом: «Если эти реформы будут доведены до конца, революции нам не видать никогда». А в 1911г. немецкие эксперты, проверив на местах ход Столыпинской аграрной реформы, с тревогой сообщали своему правительству: «Если дела пойдут в таком порядке, то через 10 лет всякая война с Россией будет безнадёжна: она станет великой державой и никакая революция и войны не будут ей опасны». Именно тогда Германия приняла решение напасть на Россию не позднее 1914г. Содержание этого отчёта было известно Государственной Думе, но никаких мер почему-то принято не было. Человеческие отношений всегда должны строиться на принципах добрососедства. Влюбляться в своих соседей необязательно, но быть к ним терпимым - норма поведения каждого культурного человека. Любя своё от­ечество, нельзя отказывать другим в праве столь же горячо любить своё. Действительное содружество государств возможно лишь при обоюдном признании прав каждого, а тот, кто нарушает чужие права, тем самым подрывает уважение к своим собственным. Любовь к родине обязывает каждого человека приложить все старания к тому, чтобы его народ стал разумным, добрым, здоровым и, не в последнюю очередь, справедливым народом, не презирающим и не подавляющим другие нации. Народ, угнетающий другие народы, не может быть счастлив! На крови и слезах не может возникнуть не только любви, но даже взаимопонимания. Всё, кажется, так просто, а вот не могут люди жить по закону доброты и правды - то и дело срываются. Нелепа слепота национальной ограниченности, порождающая рознь между народами. Иной раз межнациональные распри очень напоминают свары в коммунальной квартире. Превратное пред­ставление о патриотизме почти всегда приводит к междоусо­бицам и кровавым конфликтам. Говорят, что «история учит только тому, что ничему не учит»; но в этом виновата не история, а плохие ученики. Ложное понимание своего гражданского и патриотического долга не раз уже было, да и сейчас ещё нередко является, причи­ной трагического отсутствия взаимопонимания между на­родами. Неужели горький опыт многочисленных кровавых конфликтов не достаточен, чтобы отвратить общество от новых губительных срывов?! Извращая понятие «патриотизм», его можно превратить в оружие. В любые времена полити­ческие авантюристы и фанатики всех мастей маскировали свои гнусные поступки необходимостью защиты интересов нации, используя патриотизм как общественный гнев, при­способленный для военных целей. (Именно подобную ситуацию имел в виду Л.Н.Толстой, сказав: «Последнее прибежище негодяя - патриотизм»). Самая распространённая форма спекуляции - это спекуляция на патриотических настроениях народа. Крики «Отечество в опасности!» могут быть вызваны не только чувством истинной тревоги, но порой и отнюдь не столь благородными мотивами. К примеру, фанатичный радикал-революционер С.Г.Нечаев (руководитель террористической организации «Народная расправа», ставший прототипом главного героя романа Ф.М.Достоевского «Бесы») для создания социальной напряжённости в стране рекомендовал своим агитаторам: «В обществе беспрерывно должен поддерживаться слух о каком-либо покушении на народ». На вопрос, которым задавался Н.Бердяев, «Почему та­кие несомненные пороки и грехи для личности, как гордыня, самомнение, эгоизм, ложь и коварство оказываются до­бродетелями и доблестью, когда это касается государства и нации?», позднее вполне убедительно ответил О.Хаксли: «Под прикрытием патриотизма позволительно не только безнаказанно обманывать, грабить и убивать, но и делать это с ощущением своей правоты». В каждом государстве всегда находятся агрессивные «ястребы», которым нужна война, оправдывающая их существование. Вот они-то и мешают здравомыслящим людям перестать участвовать во взаимных убийствах, постоянно нагнетая истерию ненависти и военной угрозы. Само собой, я говорю не об обычных военнослужащих, среди которых немало замечательных солдат и офицеров, продолжающих (несмотря на порой весьма неблагоприятные условия их жизни) честно выполнять свой воинский долг. Как правило, большинство проблем, связанных с проведением давно назревшего реформирования армии, возникает на более высоком уровне. Ещё в XVIII веке прогрессивный французский философ, писатель и просветитель Монтескье подметил, что величине каждого государства соответствует определённая форма правления и она требует корректировки в случае изменения размеров его территории. Анализируя исторический опыт человечества, можно предположить, что превышающие разумный оптимум устремления к всё большему расширению своих владений, делают слишком крупные государственные образования нежизнеспособными. (В сущности, это неизбежное следствие всё того же диалектического закона перехода количества в качество). Такова была участь всех без исключения империй: Римской, Византийской, Британской, Османской, Австро-Венгерской и, наконец, Советского Союза. Имперские претензии любого государства всегда приводят к войнам. Империю можно создать и поддерживать лишь силой оружия. Однако, как говорил Наполеон: «С помощью штыков можно сделать многое, но на них нельзя долго сидеть». Кроме того, будучи принудительно созданным, патоло­гически гипертрофированным объединением, такая сверхдержава стано­вится трудно управляемой и, чтобы сдерживать, постоянно стремящиеся разорвать её изнутри центробежные силы, империи опять приходится применять насилие. Излишне об­ширные размеры империи и разнообразие населяющих её народов создают пред­посылки для деспотического правления на её территории. Великой державе не до населения! В то же время в империи неизбежно и почти безгранично разрастается чиновно-бюрократический аппарат. Так что настойчиво стремящимся к сверхдержавности следует почаще вспоминать слова великого русского философа И.А.Ильина: «Духовная жизнь народа важнее охвата его территории и даже хозяйственного богатства, а нравственное состояние несравненно дороже каких-либо внешних престижных целей». В советские времена дореволюционную Россию было принято называть «тюрьмой народов». Однако нам не мешало бы поучиться тому, как удавалось царскому правительству ладить с окраинами, как умело оно учитывать национальные и экономические особенности регионов. Были присоединены или завоёваны многие народы, но никто не покушался на их традиции и религиозные убеждения. Как писал большой знаток старины историк В.А.Ключевский: «Москва не любила менять местных обычаев». Иван Грозный после победы над татарами не стал сводить с ними счёты, а поступил очень мудро, приравняв ордынскую знать в правах к русскому боярству и выделив ей земельные наделы. Татары, желающие добровольно принять православие, становились полноправными подданными русского царя, и об их прежней национальности никто больше не вспоминал. Со временем, забыв о раздорах, немалая часть русского населения породнилась с бывшими недругами (даже царь Борис Годунов был татарских кровей). В итоге это привело к постепенному и совершенно безболезненному сближению и ассимиляции двух великих народов. Так же и в последующие времена иностранцев и представителей российских окраин совсем нередко можно было встретить как в среде российской аристократии, так и на государственной службе в качестве генерал-губернаторов, известных военачальников, учёных и чиновников самого высокого ранга. Были они и в правительстве: поляк Черторыйский и немец Бунге были министрами (а немец Витте и армянский князь Лорис-Меликов даже премьер-министрами), финн Маннергейм стал генерал-адъютантом его Величества, а кавказские князья добровольно шли служить в царскую гвардию. Русский полководец Барклай де Толли (по национальности шотландец) был вторым лицом в армии. Ряд историков считает, что б`ольшая часть планов военной кампании 1812 года была разработана им, а не М.И.Кутузовым. Этот отважный человек отличался необычайной личной смелостью. Во время Бородинского сражения он постоянно был в самой гуще событий, под ним было убито три лошади и погибли семь сопровождавших его офицеров, но он не покинул поле боя. Крепостное право в Прибалтике было отменено ещё при Александре I, а на территории Сибири и Архангельской губернии его и вовсе не было. Он же даровал полякам статус «Царства Польского», сейм, конституцию и сохранил их армию. И всё было бы хорошо, если бы тамошние неуёмные революционеры не захотели ещё большей воли. Финляндию называли «избалованным ребёнком империи». Эта страна никогда не бунтовала против русского царя; да и зачем, если у неё был свой Парламент, собственное законодательство и даже своя валюта. Все собираемые налоги шли только на нужды самой Финляндии. Финны служили в царской армии добровольно, но очень старательно и весьма успешно (вспомним хотя бы историю маршала К.Маннергейма). Так что не приходится удивляться, что в центре Хельсинки установлен памятник «жестокому поработителю» (как называли его советские историки) русскому императору Александру Благословенному, глубокую благодарность которому финны хранят до сих пор. Легендарный абрек Шамиль, более 20 лет упорно воевавший на Кавказе с Россией, был уверен, что русские, взяв его в плен, убьют. Однако царь Александр II не только великодушно помиловал его, но предоставил ему с семьёй дом в Калуге, назначил ежегодное пособие в 15 тыс.руб, а сына его отправил учиться в Пажеский корпус. Свобода перемещения Шамиля ничем не ограничивалась, он мог совершать даже священные паломничества в Мекку. В результате, чеченцы не только почти полностью прекратили партизанские действия на Кавказе; но, по призыву Шамиля, преданно служили русским царям в их личной охране и, кстати, были единственными, кто до последнего часа сохранил верность императору Николаю II. Дореволюционная Россия, в отличие от большевиков, никогда на мировое господство не претендовала. Когда она боролась за доступ к морям, то добивалась только свободного выхода и входа в свой дом. Каждая завоёванная или присоединённая область рассматривалась как новая, составная часть общего государства, а не как колония или сырьевой рынок. Россия не только не грабила их, но, напротив, вкладывала в их развитие значительные средства. Единственным исключением, пожалуй, был только крайний Север, где хищнически добывалась пушнина, но там и населения почти не было. Входившие в состав Российской империи народы не переживали национального унижения и могли жить, сохраняя традиции своих предков. Армения и Грузия имели права самоуправления, особый статус был у Бухарского и Хивинского ханства, а вся мусульманская Азия и Кавказ жили по законам шариата, вмешиваться в которые российским чиновникам не позволялось. Государство не мешало каждому народу империи исповедовать общественно приемлемую (не реакционную и не противопоставляющую себя другим конфессиям) религию. Русские не были высокомерны по отношению к тем народам, на земли которых они приходили. Пришельцы не гнушались заключать браки с представителями коренного населения, охотно учились у местных жителей, перенимали методы их хозяйствования. Понятия «государственный язык», из-за которого сейчас возникает столько споров, в царской России вообще не существовало. Разумеется, официальное делопроизводство велось на русском языке, но это вовсе не обязывало инородцев непременно владеть им и, уж тем более, преподавать русский язык в своих национальных школах. Крупное объединение государств возможно и жизнеспособно только как сообщество мирно уживающихся народов, которое и состоит как раз в том, чтобы, этнические границы не становились политическими, чтобы разнообразие никого не ущемляло, но обогащало. Оно может существовать лишь в случае, если сумеет обеспечить своему населению такую жизнь, которая не побуждала бы их искать чего-либо лучшего на стороне. А вот какими методами собирались обеспечивать целостность Советской империи коммунисты: «Мы будем уничтожать каждого, кто своими действиями и мыслями(!) покушается на единство социалистического государства, хотя бы он был и старым большевиком. Мы будем беспощадно уничтожать весь его род, всю его семью. За уничтожение всех врагов до конца, их самих и их рода!» (фрагмент тоста И.В.Сталина, произнесённого им на торжественном обеде 7 ноября 1937 года). И это говорит бывший нарком по делам национальностей первого Правительства РСФСР. В период с 1920 по 1952 годы было проведено более 50-ти депортаций различных (чем-либо «провинившихся» перед Сталиным) народов. Всего, без суда и следствия, было выслано около 6 млн.чел. Насильственному переселению подверглись: немцы Поволжья, калмыки, чеченцы, ингуши, балкарцы, карачаровцы, крымские татары, турки-месхетинцы, греки, курды, финны-ингерманландцы, корейцы и ряд других этнических групп. За подобные «боевые операции» против мирного населения, а именно за ударно проведённую в 1943-44г.г. депортацию народов Кавказа Берия, Кобулов, Круглов и Серов были награждены полководческими орденами «Суворова I степени», а 413 сотрудников НКВД получили самые престижные среди фронтовиков медали «За отвагу» и «За боевые заслуги». Он посеял рознь между народами на многие десятилетия вперёд, возбуждая подобными действиями чувства обиды, протеста и мести всем русским. Сталин принёс народам России гораздо больше вреда, чем Гитлер народу Германии. Многие возникающие сегодня межнациональные проблемы являются прямым следствием его недальновидной политики. До революции в российских паспортах не было отметки о национальности, а указывалось лишь вероисповедание - что считалось гораздо более важным обстоятельством, означавшим духовную приобщённость человека к той стране, чью религию он исповедует. Лицо любой национальности и веры, живущее в России и выразившее добровольное желание принять православие, сразу становилось полноправным подданным Российской империи и получало возможность проявить свои способности на любых социальных уровнях. Поэтому даже евреи, будучи обиженными введением для них ещё Екатериной II «черты оседлости», не спешили покинуть пределы России, которая имела тогда самую большую еврейскую диаспору в мире. Впрочем, в случае перехода иудея в православие, он, как и любой другой крестившийся иноверец, становился полноправным подданным Российской империи, без каких-либо ранее существовавших для него ограничений. Трудно согласиться с мнением некоторых антисемитски настроенных лиц, что евреи повинны чуть ли не во всех бедах России. Но в одном их вина совершенно очевидна - их слишком много уехало из СССР! Евреи такие же люди, как все, только умные. Даже М.Горький, не слишком симпатизировавший семитам, писал: «В массе своей евреи, к изумлению моему, обнаруживают более разумной любви к России, чем многие русские. Еврей, почти всегда, - лучший работник; на это глупо злиться, этому надо учиться у них». Согласно переписи 1897г, русские составляли лишь 44% всего населения империи, а поток желающих попасть «в тюрьму народов» всё увеличивался. Причём не только за счёт слаборазвитых стран. Ехали к нам и немцы, и австро-венгры, и даже испанцы. (Между прочим, центральная улица Одессы была названа «Дерибасовской», в честь одного из основателей города, боевого русского адмирала, испанца по национальности Хосе де Рибаса). После окончания войны с Наполеоном в России совершенно добровольно осталось около ста тысяч пленных, молодых французов. Любопытно вспомнить, какие права гарантировало им при этом царское правительство: личная свобода, выбор любого вероисповедания, освобождение от рекрутской повинности, никаких налогообложений в течение первых 10 лет. Каждый, кто мог создать своё дело и новые рабочие места, получал ещё и дополнительные льготы. Вот как надо формировать средний класс ! Примечательна история француза Дюка Ришелье, с 1790г. волонтёра русской армии, ставшего впоследствии российским государственным деятелем, градоначальником Одессы и генерал-губернатором Новороссийского края, памятник которому (за его значительный вклад в достижение благосостояния губернии) был воздвигнут признательными одесситами в 1828г. В общем, к 1914г. Россия стала вторым (после США) иммиграционным центром в мире, в то время как эмиграции из страны почти не было. Присутствие в стране иностранных концессий никого не пугало и считалось вполне в порядке вещей. К 1913г. 60% всей экономики принадлежало иностранному капиталу, но это никак не отражалось на государственном суверенитете России и вовсе не мешало её экономическому росту. Общие, всечеловеческие связи всегда предпочтительнее связей национальных. «Лишь возвышая человеческое, лишь объединяя на­циональное с человеческим, можно достичь истинного достоинства, а значит и истинной свободы. Националь­ная свобода может существовать лишь в торжестве че­ловеческой свободы. И это не зависит от величины на­рода. Только в отказе от идеи превосходства своего на­ционального характера лежит истинное величие и до­стоинство русского человека, да и любого другого». (В.Гроссман) В каждом правительстве всегда находятся лица, заинтересованные в том, чтобы у граждан развивалось эмоци­ональное отношение к действительности, а не, упаси Бог, критическое мышление. Они умело пользуются тем обсто­ятельством, что большинству людей понятнее и удобнее считать, что причиной их неблагополучия являются не они сами, а происки каких-то внешних недоброжелателей: ми­ровой буржуазии, ЦРУ, масонов, сионистов или ещё кого-либо. А сами-то они «богоизбранный народ», уже по опреде­лению заслуживающий благосклонности судьбы. Особенно легко направить патриотические настроения масс в нужную сторону, когда страна испытывает серьёз­ные экономические затруднения. Нравственное и социальное обнищание всегда идут рука об руку. Давно замечено, что из­быточный патриотизм – прямое следствие недоедания. Хороших людей, быть может, и больше, но они плохо ор­ганизованы. Недалёкие люди всегда солидарнее умных, потому что глупость универсальна, а умные отличаются ещё и своеобразием. Они сами уступают инициативу плохим. А ког­да люди разрозненны и неразумны, пропаганде легко раз­дуть ура-патриотические, «бесовские» страсти; когда же умны и едины - они могут воспротивиться этому. Антисемитов, которые во всех наших бедах обвиняют евре­ев, позволительно спросить: Что же это за великая нация, которая позволила надругаться над собой какой-то жалкой кучке иудеев?! «Всю Россию вверг еврей в мерзость и неразбериху; Вот как может воробей изнасиловать слониху!» (И.Губерман) Откровенным оправданием черносо­тенных погромов выглядит следующая тирада всеми ува­жаемого господина Маркса: «Иудаизм - это погоня за наживой, еврейский культ - это торгашество, еврейский Бог - это деньги». А ведь он, между прочим, и сам был ев­реем. Видимо, прав был Бисмарк, прозорливо заметив: «С этим бухгалтером Европа ещё наплачется». Русских К.Маркс не любил и считал их народом «неисторическим», славян называл «контрреволюционной расой» и «раковой опухолью Европы», а Герцена - «презренным московитом». За всю свою жизнь К.Маркс нигде не работал, что, впрочем, не мешало ему частенько баловать себя высококачественным алкоголем и дорогими сигарами. Последние 34 года он (будучи объявленным «персоной нон грата» не только у себя на родине, но и в некоторых странах Европы) жил в Лондоне на иждивении своего друга Ф.Энгельса, где и скончался в 1883г. Его надгробье украшает боевой призыв «Пролетарии всех стран соединяйтесь!». Не отставал от него и Ф.Энгельс. Полемизируя с Бакуниным, он заявил: «Славяне – ничтожный мусор истории, они, лишь благодаря чужеземному ярму, были насильно вздёрнуты на начальную ступень цивилизации». Он же утверждал, что «панславизм» угрожает всей мировой культуре. «Мы знаем, что нам делать: истребительная война и безудержный террор! Всеобщая война раздробит славянский союз и уничтожит эти мелкие и тупоголовые национальности» (Ф.Энгельс т.6 стр.186. и т.7 стр.282.). Не в благодарность ли за столь «комплиментарные» оценки, мы назвали в России 742 улицы именем К.Маркса и 598 улиц именем Ф.Энгельса? Кстати, громогласно осуждая капитализм за жестокую эксплуатацию пролетариата, Энгельс скромно помалкивал о том, что на его фабрике рабочие трудились в тяжелейших условиях за нищенскую зарплату по 13 часов в сутки. Патриотизм - это объективно честное отношение к своей родине без замалчивания её недостатков и излишнего пре­вознесения достоинств, это недопустимость приписывания ей как мнимых грехов, так и фальшивых добродетелей. А неистовые ура-патриоты порой так расхваливают свою страну, что создаётся впечатление, будто они хотят её кому-то продать. Любя свою родину, совсем необязательно чрезмерно идеализировать нравственные достоинства её населения, хотя бы потому, что на любую «народную мудрость» всегда находится и уравновешивающая её «народная глупость». Быть заодно с народом - не означает разделять все его предрассудки и жертвовать разумом, вместо того, чтобы развивать его в людях. Осуществлять положительное нравственное воздействие, хотя бы в пределах ближайшего своего окружения - вот то, что может и должен делать каждый человек. Против патриотизма, выражающегося в слепой любви к народу, категорически выступал М.Горь­кий: «Любить народ нельзя. Любить - значит соглашаться, снисходить, не замечать, прощать. С этим нужно идти к женщине. А разве можно не замечать невежества народа, соглашаться с заблуждениями его ума, снисходить ко вся­кой его подлости, прощать ему зверство? Ужасны эти люди, одинаково легко способные, как на подвиги самопожертвования и бескорыстия, так и на бесстыдные преступления и гнусное насилие. Ненавидишь их и жалеешь всей душой и чувствуешь, что нет у тебя сил понять тление и вспышки тёмной души твоего народа» (газета «Новая жизнь» 8.11.17г.). Конечно, здесь, как и во всём прочем, следует придер­живаться разумной меры. Можно и должно говорить об изъянах русского характера (и об этом мы ещё по­говорим в главе «Образ жизни»), но вряд ли надо с готовно­стью потакать уж очень часто звучащим в устах некоторых наших, и особенно зарубежных, авторов заявлениям, что Россия всегда была, чуть ли не хуже всех, и считаться долж­на не Восточной Европой, а Западной Азией. Не будем в этом уподобляться Ленину, излюбленным выражением ко­торого было «шовинистическая великорусская шваль», а русского человека он характеризовал как «великодержавного подлеца и насильника». Никто и никогда не слышал от него слов о любви к народу. Да и само слово «народ» он старался не употреблять, всё больше «массы». А вот его заявление в статье «Письмо к швейцарским рабочим»: «Что сделала бы наша партия, если бы революция поставила её у власти? Мы бы немедленно начали и довели до конца освобождение народов, угнетённых великороссами!». Впрочем, какого ещё отношения к России можно было ожидать от Владимира Ульянова, если в роду его вообще не было русских: мать – немка с примесью шведской и еврейской крови, отец - наполовину калмык, наполовину чуваш? Дед Ленина по материнской линии - Израиль Бланк крестился 24-ёх лет отроду и принял имя Александр, а брат его Авель - стал Константином. С детства мать твердила Ленину: «русская обломовщина», «русские - дураки и идиоты, учись жить у немцев». Судьба России, её будущее никогда всерьёз не волновали его. Он отводил ей лишь третьестепенную роль «детонатора мировой революции». Таких же взглядов придерживался и его сподвижник Л.Д.Троцкий, рассматривавший Россию в качестве «вязанки хвороста в огне мирового революционного пожара». Русский народ веками подвергался оболганию. «Нет народа, о котором было бы выдумано столько лжи, нелепостей и клеветы, как народ русский» - эти слова при­надлежат императрице Екатерине Великой (кстати, хотя и немки по национальности, но сделавшей для величия России много больше иных её русских правителей). Никто не предлагает идеализировать всё прошлое России, но нельзя не признать, что её дореволюционная история была ничуть не более кро­вава, чем история стран Европы, скорее даже наоборот. Что же касается её экономики, то в некоторых отраслях она ничуть не уступала многим наиболее развитым стра­нам мира и даже превосходила их. Самокритика - вещь хорошая, но не надо превращать её в самобичевание. Часто, не замечая бублика, мы видим лишь дырку в нём. Увлекшись критикой в адрес царизма, советские историки почему-то умалчивали о том, что, не случись октябрьского переворота и последующих за ним событий, лет через десять Россия, возможно, стала бы одной из великих мировых держав. Уверен, что будущие поколения станут вспоминать «Великий Октябрь» как тяжёлое умопомрачение своих предшественников. За время правления императора Александра III, Россия не участвовала ни в одной из войн и сумела выйти на второе место в мире по темпам экономического развития. С целью повышения заинтересованности сельхозпроизводителей, был создан Крестьянский Земельный банк (страховой фонд которого по величине был сопоставим с военным бюджетом), отменена подушная подать, введены «Правила найма рабочих на сельскохозяйственные и фабричные работы» и учреждена «Специальная Инспекция для ограждения интересов рабочих». (Так зачем Ульянову-старшему надо было организовывать покушение на такого царя?). До революции рабочие вносили из зарплаты страховые взносы и за счёт этого получали пенсию по старости. Новая власть царские пенсии отменила, а свои назначать не торопилась. Состарившиеся советские пролетарии не получали помощи от своего родного, народного государства целых двадцать лет, а колхозники – сорок. Накануне Первой мировой войны Россия имела лучшие в мире: банковскую систему, железнодорожный транспорт (до революции железных дорог было построено больше, чем за всё советское время), систему народ­ного образования; несмотря на огромные пространства и суровый климат, прекрасно отлаженную почтовую службу и мощное сельскохозяйственное производство, которое не только вполне обеспечивало нужды страны, но и снабжало половину Европы отличными продуктами питания. (Только зерна у нас производилось на 28% боль­ше, чем в США, Канаде и Аргентине вместе взятых, а продажа известного всему миру российского сливочного масла дала в 1913г. выручку, превышающую стоимость продукции всей золотопромышленности России). Кстати, о золотом запасе: в 1914г. царская Россия имела запас 2.800т. золота, а ко времени распада СССР в стране имелось 290 т. золота и внешний долг государства составлял 63 млрд. дол. Уже в 1911 г. Россия занимала первое место в мире по экспорту нефти (88,6%), причём не в сыром виде, а в качестве продуктов её переработки (94%). Синтетический бензин был впервые получен русским химиком Махониным, а первая паровая машина, изобретённая Ползуновым, работала на Алтайском заводе ещё за 20 лет до Уатта и Стефенсона. В 1915г. в Москве была спроектирована первая линия метрополитена от Театральной площади до Ходынского поля. На состоявшемся в 1913г. Международном съезде криминалистов в Швейцарии российская сыскная полиция (по раскрываемости уголовных преступлений) была признана лучшей в мире. Что касается психологическо-нравственной обстановки в стра­не, то о ней вполне убедительно говорит тот факт, что про­цент самоубийств в России был самым низким в Европе. С 1885г. по 1917г. Россия имела самые высокие в мире темпы экономического развития. Государственный бюджет постоянно был бездефицит­ным, и это при том, что налоги на душу населения в Рос­сии были самыми низкими в Европе (к примеру: 9,09 руб. в год - у нас, и 42,61 руб. - в Англии). Устойчивость россий­ской валюты не смогла поколебать даже Первая Мировая война, на протяжении которой Россия продолжала свой экономический рост и, единственная из участвующих в войне европейских стран, не ввела продовольственные карточки. Россия никогда не знала массовой безработицы. Ещё при «проклятом царизме» появились родильные дома, детские сады и приюты для бездомных. Закон от 3 мая 1908г. предусматривал постепенное введение всеобщего, обязательного и бесплатного образования в объёме 4-ёх классов для всех детей от 8 до 12 лет (в СССР решение о введении всеобщего, обязательного начального образования было принято только 14 августа 1930г.) В армии всех солдат обязательно обучали грамоте. В каждом уездном городе существовали гимназии, чего в ту пору ещё не было во многих евро­пейских странах. Расходы на образование ежегодно увеличивались на 21% (сам нарком просвещения А.В.Луначарский признавал, что из советского бюджета выделяется только четверть того, что тратилось на образование в дореволюционной России). Немалые средства жертвовали на культуру и образование российские благотворители. Построенные ими низшие, средние и высшие учебные заведения дополняли основную образовательную сеть страны: казённую, городскую, земскую и церковную. Причём не только в крупных городах, но и в провинции. Так во Владимирской губернии на деньги мецената Мальцева было открыто бесплатное ремесленное училище для бедняков. Там обучали земельному делу, различным ремёслам и давали неплохое общее образование, изучая не только русский язык, но греческий, латынь и современные иностранные языки. Помимо того, что питание, одежда и учебники были бесплатными, учащимся выдавалась ещё и стипендия 6 руб. в месяц (по тем временам деньги не малые). Зато категорически запрещалось сквернословить и курить. Россия была одной из самых передовых стран мира по масштабам книгоиздательства и разнообразию книг (от классики до детской литературы), которые выходили большими тиражами и стоили крайне дёшево. Запасы книг и периодики были огромны: от крупнейших книгохранилищ столиц и губернских городов до школьных и земских библиотек и читален, во множестве построенных на средства государства и частных благотворителей. По расчетам Д.И.Менделеева (который, помимо химии, занимался ещё и вопросами де мографии), к 2000 году население России должно было вырасти до 600 млн.чел. Нельзя сказать, что советская власть вовсе не отслеживала демографическую ситуацию в стране, но делалось это довольно своеобразно. Итоги проведённой в 1937г. всеобщей переписи населения привели Сталина в бешенство: мало того, что обнаружился убыток населения почти в 20 млн. человек, так ещё - более половины жителей страны назвали себя верующими. Перепись объявили «вредительской», данные её опубликовали выборочно (полностью только в 1990г), а тех, кто знал настоящие цифры, пришлось расстрелять. Через год провели новую перепись, в анкетах которой уже не было вопроса о вере и результаты которой устроили партийное руководство страны. Хотелось бы напомнить тем, кто так любит навешивать последнему российскому императору ярлыки бездарного, безвольного, да ещё и кровавого самодержца, что 12.12.1904г. (ещё до событий 1905 года!) Николай II издал указ «О мерах к совершенствованию государственного порядка», предусматривающий: расширение прав земств и городского самоуправления, обеспечение независимости судов, расширение свободы слова и реформу законодательства о печати, введение государственного страхования рабочих, отмену некоторых чрезвычайных полномочий административной власти, подтверждение религиозной веротерпимости и смягчение ограничений для инородцев. Даже его ярый противник, будущий председатель Государственной Думы А.И.Гучков признал, что этот указ является торжеством либерализма, в смысле расширения прав и свобод граждан России. Я уж не говорю о том, что именно «кровавый деспот» был организатором всероссийской крестьянской кооперации и выступил с предложением о введении на производстве восьмичасового рабочего дня. Слухи о якобы безумных тратах из государственного бюджета на увеселительные мероприятия при императорском дворе - выдумки недоброжелателей. Царская чета никогда не питала слабость к подобного рода демонстрации роскоши и величия. Последний костюмированный бал при дворе состоялся в начале 1913 года. В период царствования Николая II были пятикратно увеличено производство меди, чугуна и добыча полезных ископаемых, введены в строй крупнейшие железнодорожные магистрали, начато строительство БАМа, построен незамерзающий северный порт Романов на Мурм`ане (по-советски Мурманск) и заложен нынешний г.Новосибирск, а российский речной флот стал самым большим в мире. Именно в России ещё в 1899г. был построен первый в мире арктический ледокол «Ермак». К 1917г. в царской России было 20 авиазаводов. Причём никаких нечеловеческих усилий от народа (как при Сталине) это не потребовало и заняло менее 10 лет. А замечательные, намного опережающие своё время инициативы Николая II, ещё в 1898г. предложившего всем государствам прекратить гонку вооружений, создать будущую «Лигу наций», контингент международных миротворческих сил и Гаагский трибунал! С подобными предложениями выступал ещё его дедушка Александр II, внесший на рассмотрение Гаагской конференции в 1868г. проект создания Международного Третейского суда и предложивший запретить сбрасывать с воздуха разрывные снаряды. В заключение, вспомним, что в 1917г. по уровню жизни населения Россия занимала 4 место в мире, а через 70 лет советской власти, мы оказались на 56-ом. Если, как утверждают коммунисты, страна перед революцией бедствовала, то откуда взялось столько зажиточных крестьянских хозяйств, которые они впоследствии раскулачили? Не могу не привести здесь забавную фразу из монографии одного молодого советского историка, старательно доказывавшего, как были плохи наши дела: «В канун революции 1917 года Россия стояла на краю пропасти, и только большевики заставили её сделать решительный шаг вперед». (Надеясь на наличие у вас чувства юмора, комментировать не буду). Так что, когда заходит речь о том, что русский человек всегда был необычайно ленив, жесток и злоупотреблял ал­коголем, то вполне закономерно возникает вопрос: «Кто же тогда обеспечил тот мощный экономический рывок, ко­торый продемонстрировала Россия всему миру в начале двадцатого века?». Изначально россияне пили не только не больше, но гораздо меньше, чем в других странах Европы. К примеру, в средневековой Германии пили так, что немногих не­пьющих принимали за иностранцев. Известный религиозный реформатор 16 века Мартин Лютер с горечью писал, что «немецкий народ превращается в народ пьяниц, и его истинным Богом должен бы быть бурдюк с вином». На Руси же в те времена вовсе не знали крепких спиртных напитков, а готовили только хмельные меды. Крепкий алкоголь появился у нас, гораздо позднее и употребляли его исключительно для приготовления лекарств. Долгое время по душевому потреблению алкоголя Россия находилась на предпоследнем месте в мире. Другое дело, что после октябрьского переворота, с на­ступлением жестокой и трагической эпохи большевистско­го надругательства над Россией, нравственный климат в стране существенно изменился. Трудно было ожидать трезвого образа жизни населения в государстве, где не было и намёка на реальное существование прав личности, а колхозникам разрешалось иметь меньше, чем крепостно­му крестьянину. (Ещё в 1796г, во времена Павла I, барщина была ограничена тремя днями. Это означало, что крепостные крестьяне должны были работать на помещика только 3 дня в неделю, а остальное время могли заниматься своим хозяйством. О подобном и помыслить не могли советские колхозники !) . Эпоха господства большевизма - самые демонические страницы русской истории 20-го века, когда многомиллионный народ долгие годы держали в состоянии страха, нищеты и покорности. Античеловеческий режим, уничтоживший лучших представителей нашего народа, оказался самым кровавым вариантом однопартийной дик­татуры; а труд в таких условиях - самым рабским и непро­изводительным трудом (так же как, в той или иной степени, и во всех других странах, которых заставили пойти по это­му пути). Есть факты, которые не могут отрицать даже самые упорные советские историки. Никакими демагогическими рассуждениями нельзя оправдать трагические события нашего недавнего прошлого, и лишь безумцы могут призывать веровать в идеалы, за кото­рые мы заплатили столь страшную цену. Коммунистиче­ские утопии погубили Россию. Ложные идеи, рано или поздно, не могут не исчерпать себя, так же, как не может не рухнуть и государство, построенное на этих идеях. «У пролетариата нет отечества!» - заявляли большевики. Место «патриотизма» заняло понятие «интернационализма» - как единого стремления пролетариев всех стран служить делу мировой революции. «Идея патриотизма – насквозь лживая! Преподавание истории в направлении осознания народной гордости и национального чувства; истории, жаждущей в примерах прошлого найти хорошие образцы для подражания, должно быть отброшено» (нарком просвещения А.В.Луначарский. «Проблемы народного образования»1923г.) Само понятие «па­триот» трактовалось как свидетельство приверженности старому режиму и считалось почти запретным, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Дореволюционный патриотизм заслугой перед отечеством не считался и новой властью не одобрялся. Замечательная песня «Варяг», рассказывающая о самоотверженном подвиге российских моряков (которые, во время неравного боя с японской эскадрой, решили потопить свой корабль, чтобы он не достался врагу), оказалась под запретом и возродилась лишь во время Великой Отечественной войны. По-видимому, из тех же соображений героико-патриотическая опера М.И.Глинки «Жизнь за царя» стала называться «Иван Сусанин». Даже слово «солдат» идеологи того времени сочли применимым только к армиям капиталистических стран и заменили его на революционное название "красноармеец». 1 марта 1917г. вышел Приказ №1 «О демократизации бывших армии и флота», уравнявший рядовой состав и офицеров в правах и превративший солдат в политиканствующих хулиганов. С тех пор четверть века слово «офицер» считалось контрреволюционным (вместо него появилось название «краском» - что означало «красный командир», а военных пилотов стали именовать «краснолётами) и только в первомайском приказе 1942г. понятие «офицер» появилось вновь. А годом позднее решили вернуть и погоны. Это сейчас мы можем без оглядки произносить название своей страны «Россия». А раньше употребление этого слова (а тем более «Русь») без ругательных эпитетов «старая», «царская», «проклятая» расценивалось как контрреволюционная пропаганда. Официальная ненависть к России была частью государственной политики того вре­мени. Наиболее чуткие «к веяниям эпохи» поэты не замедлили отразить это в своих стихах. Вот как выразил своё высокомерное презрение к древней Москве «лучший и талантливейший поэт нашей советской эпохи» (так называл его Сталин) В.В.Маяковский: «Храпит Москва деревнею, а в небе цвета крем Глухой старухой древнею никчемный чёрный Кремль». Не любил великий пролетарский поэт и саму Россию: «Я не твой, снеговая уродина!» Да, что там Россию! Наверное, только в приступе безумия можно написать такое: «А мы не Корнеля с каким-то Расином Отца, предложи на старьё меняться, Мы и его обольём керосином И в улицы пустим – для иллюминаций! Бабушка с дедушкой, папа да мама - Чинопочитания проклятого тина ….» («Той стороне» 1918г.) Стоит ли после этого удивляться, что находились и такие «идейные детишки», что устраивали показательные расстрелы своих (оказавшихся классово чуждыми им) родителей. Но особенно расстарался с проклятиями в адрес России главный «комсомольский поэт» Александр Безыменский: «Рассеюшка - Русь», повторяю я снова, Чтоб слова такого не вымолвить ввек. «Рассеюшка - Русь, растреклятое слово Трёхполья, болот и мертвеющих рек. Околела? Умерла? Сдохла? Что же! Вечная память тебе! Не жила ты, а только охала ...» Любой позитив, относящийся к эпохе до 1917-го года, тщательно отфильтровывался. Создавалось впечатление, что «цари-тираны» и «реакционное дворянство» только и делали, что душили народ и подавляли любые ростки свободомыслия и прогресса (а некоторые товарищи считают так до сих пор). Недавно с большим удивлением узнал некоторые подробности о том, что действительно представляло собой пресловутое «III отделение», известное нам (со слов пропаганды) как «чудовищная система царского сыска, охранки и политического террора», и не могу не поделиться с читателями поразившей меня информацией. Оказывается, эта организация, именовавшаяся «Третьим отделением Собственной его императорского величества Канцелярии», создавалась «как сообщество людей добромыслящих и ставило своей задачей защиту незаконно обиженных». Основу его деятельности составляла борьба с нарушениями закона в суде и прокуратуре, взятками, казнокрадством, финансовыми махинациями чиновников и подрядчиков, контрабандой и коррупцией во всех её формах. На церемонии открытия «Третьего отделения» император Николай I вручил его будущему руководителю А.Х.Бенкендорфу белый платок и сказал: «Вот вам весь инструктаж! Чем более Вы утрёте этим платком слёз обиженных, тем вернее будете служить моим целям». Политические дела составляли лишь 5% всех рассматриваемых «Третьим отделением» дел. Его центральный аппарат состоял всего из 16 человек, тщательно отобранных и имеющих безупречную нравственную репутацию, а общий штат по всей России насчитывал 4278 сотрудников. Нельзя не рассказать персонально и о руководителе «Третьего отделения» сенаторе, командире гвардейского корпуса, боевом генерале Александре Христофоровиче Бенкендорфе, представленном нам советскими историками в образе царского сатрапа и выдающегося реакционера. Во время Отечественной войны 1812г. А.Х.Бенкендорф (ещё до Дениса Давыдова) возглавлял партизанское движение и командовал казачьими войсками. Самым зловредным он считал чиновничье сословие. Некоторые исследователи утверждают, что в 1825г, будучи главным следователем по «Делу декабристов», он обратился к зачинщикам мятежа с очень необычной речью, которая меняет общепризнанное мнение о нём самым решительным образом. А сказал он следующее: «Вы заявляете, что поднялись за свободу для крепостных и Конституцию? Похвально. Прошу тех, кто дал эту самую свободу крепостным, отпустил их с землёй, подъёмными и посильной помощью, поднять руку. Дело против них будет немедленно прекращено, так как они поступали по совести. Я жду... Что никого нет? Как странно. Я своих крепостных отпустил в Лифляндии в 1816-м, а в Тамбовской губернии в 1818-м. Все вышли с землёй и с начальными средствами. Я заплатил за каждого подати на 5 лет вперёд и не считаю себя либералом и освободителем. Я не выхожу на площадь с безумными заявлениями, протестами против Государя, или, тем более, против Империи. Так как вы ничем не можете доказать, что дело сие - политическое, судить мы вас будем как бунтовщиков и предателей Отечества». Хотелось бы верить, что это не просто красивая легенда. Искренне дружеские отношения связывали А.Х.Бенкендорфа с А.С.Пушкиным, который писал, «что давно поплатился бы за своё вольнодумство, если бы его каждый раз ни спасал Бенкендорф». Да и журнал «Отечественные записки» существовал только потому, что находился под его защитой. А каких страстей мы наслушались об издевательствах над революционерами в местах заключения. Однако старые политкаторжане (успевшие побывать и в царских, и в советских тюрьмах) почему-то считали, что дореволюционные условия содержания политзаключённых не идут ни в какое сравнение с режимом содержания «политических» в сталинских тюрьмах и лагерях. Революционерка В.Фигнер пробыла в Шлиссельбургской крепости 20 лет (а Н.Морозов даже 23 года) и вышли оттуда ещё вполне крепкими людьми, прожили впоследствии многие годы и умерли глубокими стариками; тогда как в некоторых шахтах и рудниках ГУЛАГа самый физически крепкий мужчина мог продержаться не более нескольких недель. Когда человека с дореволюционным партийным стажем, побывавшем и в застенках Гестапо, и тюрьмах НКВД, спросили, где его истязали больше, он ответил: «Пытали одинаково зверски, но в Гестапо от меня добивались правды, а в НКВД требовали, чтобы я оболгал себя и невинных людей». При царском режиме революционеры бегали из тюрем и ссылки помногу раз, почти как школьники с уроков (Сталин арестовывался 7 раз и бежал 6 раз, а Свердлов и Дзержинский - и того больше). И бежали-то, чаще всего, не куда-нибудь в тайгу или тундру, а прямиком в Щвейцарию или в Париж. Побегали бы они так из сталинских лагерей! Как сказку, читаешь воспоминания Л.А.Фотиевой (личного секретаря Ленина) об «ужасах» её «бегства» из царской России: «Переход через границу стоил мне 15 руб, да ещё солдатику на самом рубеже пришлось дать 20 коп. на водку». В заключение, позволю себе предложить следующее определение патриотизма: Патриотизм есть благодарная признательность своей родине и гордость её достижениями, но без претензии на исключительность её достоинств. Ведь очевидно, что гордиться только тем, что ты русский, грузин или еврей, столь же нелепо, как гордиться тем, что ты родил­ся во вторник. Подмена же чувства истинного патриотизма высокомерным пренебрежением к другим народам - путь к самоуничтожению и вырождению любой нации, как бы велика она ни была. НАУКА и ОБРАЗОВАНИЕ «Три пути ведут к знанию: путь размышлений - самый благородный, путь подражания - самый лёгкий и путь опы­та - самый горький» - так говорил великий китайский мыслитель Конфуций. Какой путь избрать, каждый решает сам. Но, в любом случае суть не в количестве приобретённых знаний, а в их отборе и, самое главное, систематизации. Если знания не упорядочены, то чем больше человек знает, тем более пу­таницы будет в его голове; а каша в голове - малоподходящая пища для ума. Именно поэтому разумный человек не толь­ко всегда помнит, сколь скромны его знания, и при каждом удобном случае стремится пополнить их, но и постоянно систематизирует то, что уже приобрёл. «Знания не делают человека умнее, несмотря на всю их ослепительную новиз­ну. Некий усреднённый индивидуум знает сегодня не­сравненно больше, чем знали образованнейшие люди сто лет назад, но значит ли это, что наш современник стал умнее Герцена лишь оттого, что его мозг хранит бездну необязательной информации?» (Б.Васильев). Современное общество страдает вовсе не от нехватки информации (хотя действительно необходимых нам сведений мы по-прежнему не получаем), а от её избыточности. Подобная чрезмерность может даже деформировать человеческое сознание, объём восприятия которого отнюдь не беспределен. Ненужная (и особенно приносящая вред психике негативная) информация, помимо нашего желания, накапливается в глубинах сознания, достигает критической массы и требует своего выхода; а, когда не находит его, становится причиной нашего неадекватного поведения. Мозг не должен быть бездонной копилкой случайных сведений. Большой объём накопленной информации отнюдь не гаранти­рует приобретение истинной мудрости. Ведь можно знать очень многое, но не знать самого важного и нужного из того, что необходи­мо человеку; поэтому по-настоящему мудр тот, кто знает нужное, а не многое. Даже энциклопедическое многознание ещё не есть ум. Пожалуй, сложнее всего в науке (да и в самой жизни) отли­чить главное от второстепенного и потому наиболее ценен не педантичный сбор фактов и наблюдений, а умение отсеять лишнее, привести накопленный материал в систему, сделать обобщаю­щие выводы. Наука, вообще-то, и есть не что иное, как орга­низованные знания. Задача науки состоит в обнаружении порядка в мире хаоса, выявлении закономерностей в происходящих вокруг нас явлениях и попытках объяснить их природу.«Как прекрасно почувствовать единство целого комплекса явлений, которые при непосредственном вос­приятии казались разрозненными. Радость видеть и пони­мать есть самый чудесный дар природы» (А.Эйнштейн). Факты - только песчинки, лишь мысль может сцемен­тировать их и создать теорию, пригодную к употреблению. Нильс Бор не слыл большим эрудитом и интеллектуалом, но в системном анализе он был гениален, и именно это об­стоятельство сделало его всемирно известным физиком. Особенно ценно научное мышление, способное совме­стить в себе широту взгляда и глубину проникновения в тему исследования. Легко, не постигнув глубины явления, расплыться по поверхности; либо, напротив, мысля доста­точно глубоко, но слишком узко, потерять возможность ви­деть проблему в целом. Труднее всего не допустить ни той, ни другой крайности. Существенное значение в науке имеет способность к интуитивному мышлению. Когда А.Эйнштейн говорил, что «Достоевский даёт мне больше, чем Гаусс», мне думается, он хотел этим сказать, что наши возможности чисто логического познания весьма ограничены. В отличие от имеющего гораздо б`ольшие пределы интуитивного разума, рассудочный подход способен охватить лишь малую часть огромного числа факторов, обуславливающих принятие решения, и потому часто ошибочен. Интуиция же, не вникая в детали, подсознательно «видит» общую картину явления и поэтому ошибается реже. Академик Л.А.Арцимович как-то дал следующее опре­деление науки: «Наука есть лучший современный способ удовлетворения любопытства отдельных лиц за счёт го­сударства», а его коллега академик Л.Д.Ландау добавил: «Науки бывают естественные, неестественные и противо­естественные. А жрец науки - это тот, кто жрёт за счёт нау­ки». Это, конечно, шутки великих физиков, однако основная, заключённая в них мысль вполне справедлива: безнрав­ственная наука гораздо хуже и опаснее безнравственного невежества.Тому, кто не постиг науки добра, всякая иная наука принесёт только вред. Развить человека интеллекту­ально, вооружить знаниями, но не воспитать его нравствен­но - означает вырастить угрозу для общества. Страшен разум, если он не служит благу человечества! Тогда он пре­вращается в учёное варварство. Знания, сами по себе, как бы они ни были велики, не могут привести людей к счаст­ливой и достойной жизни, ведь знания только орудие, но не цель. Главная задача любого обучения - воспитать не только образованного, но и нравственного человека. Моральные качества личности всегда имеют большее значение для общества и самого хода исторического процесса, чем её интеллектуальные до­стижения. Один из античных афоризмов гласит: «Кто успевает в науках, но отстаёт в нравах, тот более отстаёт, нежели успевает». У людей недобросовестных занятия наукой нередко становятся только средством удовлетворения личных ам­биций. Для одних наука - богиня, для других - дойная ко­рова. Последние полагают, что, если (за неимением способностей) не удаётся двигать науку вперёд, можно двигать её вбок; а уж когда совсем ничего не можешь, надо писать диссертацию. Образование - это лишь освоение наук и некоторых практических навыков (в лучшем случае, с закладкой первичных основ гражданственного мировосприятия), а воспитание - формирование со­вести и души. Образование обеспечивает эрудицию, а вос­питание - нравственность. Обучаясь, удаётся перенять чьи-то знания, научиться чужой учёности, даже приобрести некоторый интеллект, но стать нравственным человеком можно только путём самовоспитания и развития в себе достаточного высокого уровня внутренней культуры. Умный человек учится для того, чтобы совершенство­ваться и в дальнейшем принести пользу людям, глупый - для того, чтобы поразить других своей учёностью. Мудрец считает, что недостаточно знает людей, а глупец жалуется, что люди не знают его. Умный, встре­тившись с непонятным, - заинтересуется, глупый - обо­злится. Причём человеку ограниченному, чем меньше он знает, тем обширнее кажутся ему его знания; в то время как человек разумный отчетливо понимает, что, чем шире радиус известного, тем более длина окружности соприкос­новения с неизвестным. И этому нет предела. Широкая информированность не избавляет от узости мышления. Голова может быть так набита информацией, что в ней уже не остаётся места для собственных мыс­лей. Жить значит мыслить. Самая великая сила на Зем­ле – неудержимое любопытство нашей души, пытливая человеческая мысль. Полное отсутствие мысли не возможно, во всяком случае, оно не может быть нами зафиксировано. Если вы думаете о том, что ни о чём не думаете, это уже означает, что в вашем мозгу идёт некий мыслительный процесс. Мы рождены для поиска истины. Благородная любознательность ума, даже в форме сомнения, доставляет пытливому человеку не меньшее наслаждение, чем уже добытое знание. Истина столь необъятна, что не следует пренебрегать ни малейшей возможностью к ней приблизиться. Самое благородное наслаждение - это постижение истины. Живой ум всегда занят исследованием чего-либо, и за каждой разгаданной наукой тайной появляется следующая, каждая решённая проблема порождает множество новых вопросов. Выход из одного лабиринта науки часто оказывается входом в другой. Наши представления о физической реальности мира никогда не могут стать окончательными. По мере обнаружения всё большего числа фактов, не укладывающих­ся в русло существующих теорий, такие теории становятся нежизнеспособными и требуют замены. Как правило, каждое открытие в науке является одно­временно и «закрытием» чего-либо, а это почти всегда за­трагивает чьи-то интересы. Да что там научные теории, даже геометрические аксиомы ставились бы под сомне­ние, если бы они задевали интересы людей. В научном мире, как и в жизни вообще, большинству людей нужна только удобная для них правда; они готовы признать лишь то, что им не мешает и не может чем-либо повредить. Потому-то с таким трудом и прокладывает себе дорогу всё новое. Кто хочет действовать (и не только в науке), должен быть готов к тому, что это обязательно кому-нибудь не по­нравится. Наука - сборник оправдывающих себя рецептов и клад­бище гипотез одновременно. Никаким количеством опытов нельзя полностью доказать верность какой-либо теории и в то же время порой одного факта бывает достаточно, чтобы её опровергнуть. Значение и ценность всякой науки заключается в её способности к предска­занию и управлению; а истинность любой теории опреде­ляется её возможностью объяснить все имеющиеся фак­ты с помощью относительно простой системы принципов. Открытие Д.И.Менделеевым «Периодической системы» было огромным рывком в науке именно потому, что она по­зволяла прогнозировать существование ещё неизвестных химических элементов и даже предугадывать их свойства. Однако даже упорядоченные знания, сами по себе, ещё не конечная цель. Знания не могут быть самодостаточным достижением; истинно ценно только то, чем человек уме­ет пользоваться, а не то, что он когда-то запомнил. Даже выучить что-либо наизусть - это значит лишь зафиксировать что-то в памяти, но вовсе не означает по-настоящему знать и тем более понимать. Мало иметь хороший ум, надо его ещё правильно применить. Го­раздо важнее самого научного багажа действия на основе полученных сведений, ведь знания нужны человеку не в качестве горделивого знака учёности, а для того, чтобы правильно организовать свою духовную жизнь и материальное существование. Говоря о науке, конечно же, нельзя не коснуться вопро­сов образования, одна из главных задач которого заключается не столько в том, чтобы дать учащимся определённый объём формальных знаний, сколько в том, чтобы помочь их нрав­ственному формированию. Ещё живший в 17 веке Блез Па­скаль сетовал, что «в школах детей учат чему угодно, только не порядочности». Сам корень слова «образование» указывает нам на то, что под этим имеется в виду создание образа достойного человека, а не просто подготовленного для какой-либо практической надобности исполнителя. Часто ссылаясь на патриарха российского школьно­го образования и основоположника научной педагогики К.Д.Ушинского, наша педагогическая наука почему-то иг­норирует его программное заявление: «Задача школы пре­вратить сердце эгоистическое в сердце всескорбящее». Из этих слов вполне очевидно, что Константин Дмитриевич видел предназначение образования, прежде всего, в том, чтобы сформировать высоконравственную личность, а не просто подготовить специалиста, пригодного для ис­пользования в той или иной области человеческой деятель­ности. Ту же мысль о приоритете духовной реализации над реализацией социальной высказывал и его современник Н.А.Некрасов: «Поэтом можешь ты не быть, но граждани­ном быть обязан». И в школе, и в институте мы изучаем то, что находится вне нас, в то время как о самом главном, о том, что происходит внутри нашего сознания, мы получаем лишь случайные, отрывочные сведения, а порой и вовсе не узнаём ничего. Быть может, привить молодым людям представление о чести, совести и гуманности, уважительное отношение к интересам других людей и способность к сопереживанию всё-таки несравненно важнее, чем обеспечить уровень их общеобразовательной подготовки? Может быть, нашему обществу гораздо нужнее сейчас не «ходячие флэшки», а высокодуховные и сознающие своё достоинство граждане?! В свете этого, особенно удручает положение дел в пре­подавании таких нравственно- образующих элементов школьной программы, как литература, история, общество­ведение. Ведь эти предметы развивают не только ум, но и сердце. Литературу в школе (впрочем, как и все остальные предметы) проходят. Уже один этот, сухо формализованный подход вызывает неприятие учащимися предлагаемого им материала. Нет лучшего способа привить отвращение к творчеству какого-либо писателя, чем включить изучение его произведений в обязательную школьную программу, особенно если обучающиеся (в силу своего возраста и малого жизненного опыта) ещё не готовы к восприятию подобного рода литературы. А между тем, именно хорошее или скверное преподавание литературы в значи­тельной степени формирует мировоззрение только всту­пающих в жизнь молодых людей. Её надо не проходить, а (с помощью хорошего учителя) прочувствовать и продумывать, пропускать через душу и сердце! Изучать в школе неудачно выбранные художе­ственные произведения - дело весьма рискованное: среди книг, так же как и среди людей, можно оказаться в дурной компании. Судьба народа во многом зависит от того, насколько хо­рошо он знает свою историю. Лишь усвоение уроков про­шлого позволяет избежать повторения трагических ошибок в будущем. Сейчас это кажется дикостью, а ведь в 1918г. препо­давание истории было вообще исключено из программы средней школы и возобновлено лишь в 1934г. Шестнадцать лет такого учебного предмета как «история» просто не существовало! Не забыли и о высшей школе. В марте 1921г. за подписью Ленина (а сама идея принадлежала Н.К.Крупской) выходит декрет Совнаркома о ликвидации в ВУЗах исторических, филологических и философских факультетов и кафедр. Тем же декретом вводится обязательное изучение исторического материализма и истории пролетарской революции. С 1925г. в институтских программах появляется такая дисциплина как «Основы максизма-ленинизма», а позднее выходит специальное Постановление ЦК, предписывающее всем ВУЗам изучение «научного коммунизма» и «научного атеизма» со сдачей студентами итоговых экзаменов по этому курсу. Как следствие всего этого, уже в наше время (спустя как раз ровно 70 лет после отмены изучения истории в школе) приключился довольно забавный казус: в 1988 году школьные экзамены по истории не удалось провести потому, что, как выяснилось, прежние учебники оказались «неправильными», а новых ещё не написали. Зубрёжка бесконечных дат и имён без ясного представления об исторических процессах позволит вырастить только «попугаев», а не широко и творчески мыслящих личностей. Совсем не обязательно точно знать дату Куликовской битвы, но о ней должно быть рассказано так эмоционально, чтобы она навсегда впечаталась в сознание каждого ребёнка. К сожалению, наша школа представляет собой заведе­ние, где детей учат нужному и ненужному вперемешку, вся­чески мешая им отличить одно от другого. В большинстве жизненных ситуаций от человека требуется не углублённая теоретическая подготовка, а лишь уверенное знание не столь уж широкого круга почти элементарных сведений с рекомендациями по их практическому применению. Но как раз этого и не даёт ныне существующая система образова­ния, размахнувшаяся чуть ли не на выпуск академиков ши­рокого профиля, но реально штампующая невежественных недоучек с полным хаосом в голове. Одной из главных причин упадка системы образова­ния явилось то обстоятельство, что на протяжении многих лет социальный статус школьных учителей был так низок, а зарплата настолько миз`ерна, что это ставило их, чуть ли не на последнюю ступень иерархической лестницы нашего общества. Ну, кто же при таких условиях мог стремиться в педвузы?! Не считая отдельных (Богом призванных быть учителями) молодых людей, подавляющее большинство поступающих были просто неудачники, не попавшие в другие институты и использующие свой последний шанс (благо в педвузах, ввиду вышеупомянутых обстоятельств, почти всегда был недобор). По тем же причинам педагогами крайне редко становились мужчины. Наивно было бы ожидать, что из случайных людей полу­чатся хорошие учителя; да большинство из них и не попа­дало в школы, по окончании института быстренько выходя замуж или устраиваясь на какую-либо другую работу. В итоге, несмотря на довольно многочисленные выпуски пед­вузов, в стране постоянно ощущался дефицит учительских кадров. Да и сегодня лишь малая часть выпускников пединститутов идёт работать в школы. Впрочем, похоже, что в нынешний век живой учитель с его индивидуаль­ностью не так уж и нужен; теперь мы всё более доверяем об­учение детей компьютеру, их учит бездушный ящик. Тем не менее, Россия ещё не оскудела талантами, и мо­лодые, способные ребята продолжают пополнять ряды вы­дающихся учёных и специалистов во всех областях науки и техники. Жаль только, что это происходит не оттого, что их хорошо готовят в школах и институтах, а просто по причине их природной даровитости, которую невозможно задавить даже скверной системой обучения. Ещё более печально, что, не имея возможности реализовать свои способности на родине, они частенько оказываются за рубе­жом. Сейчас только в США живут и успешно работают тысячи русских учёных и высококвалифицированных специалистов, а в списке членов Канадской Академии наук – чуть ли не две трети русских фамилий. Как говорит один из современных юмористов: «Наша стра­на - родина талантов, она же - их кладбище». Губить своих национальных гениев было особенно при­нято в советские времена. Всяких генетиков и кибернетиков нам не надо! И это заявляли не какие-нибудь невежественные обыватели; биолог, академик и лауреат Сталинской премии О.Б.Лепешинская называла генетиков не иначе, как «фашистами в науке», а за кибернетикой в советской прессе надёжно закрепилось прозвище «продажная девка империализма». Тогда под запретом оказались не только эти, чрезвычайно перспективные науки, но и «реакционная» теория относительности, квантовая механика и статистический анализ в социологии. Это было время, когда ценность новых теорий или технических изобретений определялась не на научных советах или международных симпозиумах, а в кабинетах следователей НКВД. «Россия - странный садовод, и всю планету поражает, Верша свой цикл наоборот: сперва растит, потом сажает». (И.Губерман) Быть может, вы помните картину М.В.Нестерова «Философы»? На ней изображены Павел Флоренский и его друг философ Сергей Булгаков. Павел Алексан­дрович Флоренский - выдающийся русский мыслитель, священник, энциклопедически образованный учёный (фи­лософ, богослов, физик, математик, искусствовед и историк).Во всём мире его называли «русский Леонардо да Винчи». Первый раз арестован и сослан в 1928г, вторично был осуждён «Особой Тройкой» на 10 лет лагерей и отправ­лен сначала в Сибирь, а затем на Соловки. В 1937г. вызван в Ленинград и по приговору «Особой Тройки» УНКВД ЛО от 25.11.37г. расстрелян 8 декабря 1937г. в Левашёвской пусто­ши, бывшей тогда местом тайных захоронений многих ты­сяч безвинно уничтоженных людей. Долгие годы почти ни­кто не знал этого имени, ссылаться на него, а тем более цитировать труды, было категорически запрещено, ведь он считался «врагом народа». Спустя всего 21 год (в 1958г.) - полностью реабилитирован. В 1919г. Одесская ЧК приговорила к расстрелу гениального шахматиста А.А.Алёхина. Лишь чудом будущему 19-кратному чемпиону мира удалось спастись и уехать в эмиграцию. Никто не против фундаментальных наук, значение ко­торых трудно переоценить, и для них тоже надо готовить кадры. Но ведь это случаи исключительные, штучные, требующие особого подхода; а, в основном, школьникам и студентам понадобятся прикладные знания, которые потому и назы­ваются «прикладными», что их можно приложить к реальным жизненным ситуациям. Учить надо, прежде всего, тому, что пригодится в жизни, ибо знание является силой толь­ко тогда, когда оно применяется. Неиспользуемые зна­ния – утрачиваемые знания. Учась, человек должен черпать мысли, а не просто полу­чать информацию. Неужели самое важное в обучении любой ценой на­фаршировать головы учащихся неким объёмом формаль­ных сведений - что создаёт лишь иллюзию образованности; но никак не помогает им в главном - в формировании личности и поиске своего места в жизни? Основная задача обучения заключается в том, чтобы сделать уча­щихся способными развиваться дальше без помощи учи­теля, но ещё важнее - за время пребывания в школе постараться выявить природные склонности каждого и создать максимально благоприятные условия для их развития. У нас же цель средней школы - воспитание безнадёжно среднего ученика. В результате школы, в их современном виде, пре­вращаются в инкубаторы поточного, усреднённого образования, а обу­ченная беспомощность становится типичным качеством их выпускников. На фоне всего этого более, чем странно выглядит уже много лет длящаяся дискуссия о реорганизации школьного обра­зования, где толкуют почему-то, главным образом, о том, каких дисциплин и в каком количестве следует добавить или убавить в школьных программах, а теперь ещё и пытают­ся внедрить весьма сомнительную идею единого государ­ственного экзамена (ЕГЭ). Немного истории. В 1936г. после выхода Постанов­ления «О педологических извращениях», использование методов тестирования в педагогике было осуждено и ка­тегорически запрещалось. Тогда предлагавших тестирова­ние обвинили в том, что эта система нарушает основной принцип социальной справедливости - всеобщее равен­ство и создаёт особо отобранную элиту учащихся. (Припоминаете, уже упоминавшуюся во второй главе идею пламенного большевика Э.Я.Рахья, предложившего ещё более радикальный метод - физически уничтожать всех талантливых людей, чтобы они не нарушали равенства в новом социалистическом обществе?). Теперь, под тем же предлогом обеспечения равенства и справедливости, те­стирование возрождается вновь. Наверное, в ЕГЭ есть некое рациональное зерно: знания точных и естественных наук действительно можно оценивать по хорошо составленным тестам, но применение этой методики к таким гуманитар­ным дисциплинам, как литература или история, вызывает большие сомнения. Впрочем, надеюсь, что всё это со временем образуется (сумели же найти приемлемую форму ЕГЭ в других странах), а знания, если они есть, выявятся при любом способе проверки. Всенародными манифестациями и сменой кабинета ми­нистров обернулась для французов неудачная реформа на­родного образования, которую они старательно готовили несколько лет. А мы запросто, чуть ли не ежегодно, высту­паем с новациями, одна чуднее другой; хотя, руководствуясь элементарным здравым смыслом, реформу следует начи­нать не с корректировки программ и ме­тодик, а с отстранения от руководства тех представителей системы управления народным образованием, которые довели дело до необходимости его радикального реформирования. К сожалению, у нас часто случается так, как говорил Бернард Шоу: «Кто умеет что-нибудь делать - тот это делает, кто ничего не умеет - тот учит других, ну а кто не может даже этого - тот учит учителей». В конце 70-х годов прошлого века в чьи-то «умные» го­ловы пришла идея осовременить методику преподавания математики в средней школе широким внедрением в неё курса «теории множеств». По мнению выступивших в печа­ти с протестами: академика Л.С. Понтрягина, ректора МГУ академика А.А.Логунова, профессора Н.Я.Виленкина и других известных учёных - математиков, это нововведение иначе, как издевательством над детьми, назвать было нель­зя. Впрочем, судите сами. Вот конкретный пример: Для справки поясняю, что вектор - это направленный отрезок (просто стрелка), масштабно отображающий какую-либо величину, и речь идёт, всего-навсего, о перемещении этой стрелки параллельно самой себе. А вот как это изложено в школьном учебнике геометрии, разработанном сторонниками новых методов преподавания математики: «Параллельным переносом вектора, определяемого парой несовпадающих точек А и В, называется такое преобразование пространства, при котором точка А отображается в точку К, а точка В в точку М таким образом, что луч КМ сонаправлен с лучом АВ, а расстояние КМ равно расстоянию АВ». Тут, размышляя только над понятием «преобразование пространства», можно вывихнуть мозги. Неудивительно, что эту абракадабру не могли понять не только школьники, но и их родители с высшим техническим образованием, за­сып`авшие письмами соответствующие инстанции. Да что там вектор, лихие новаторы отменили даже понятие ра­венства геометрических фигур, введя вместо этого некий заумный тер­мин - конгруэнтность. Так и хочется спросить у этих деяте­лей от просвещения: «Вы, господа, голову изнутри давно мыли?!» И эта, вполне очевидная для настоящих профессионалов дикость, при попустительстве и даже поддержке Мини­стерства просвещения, продолжалась многие годы. Мож­но представить себе, у скольких десятков, если не сотен тысяч ребят именно тогда возникло стойкое отвращение к математике, что сразу отразилось на престиже технических вузов и резко сократило количество желающих туда посту­пать. А это уже можно расценивать как государственное преступление. Корифей педагогической науки В.А.Сухомлинский писал: «Ни одно понятие, суждение, умозаключение, закон не должны запоминаться без пони­мания. В детстве это наносит вред, а в отрочестве - уже грозная опасность». Впрочем, далеко не блестяще дело обстоит и сейчас. Как сказал народный учитель с 56-летним педагогическим стажем, подготовивший 64 кандидата и 12 докторов наук, 36 книг которого изданы в 17 странах мира, про­фессор В.Ф.Шаталов: «Если бы я был агентом ЦРУ и мне поручили написать учебники, которые начисто отби­ли бы у детей любовь к математике, то лучше А.Н.Колмого­рова я сделать этого не смог». Академик А.Н.Колмогоров, конечно, уважаемый учёный, но, похоже, что кто-то, используя его авторитет, всё время пытался протолкнуть осенённые его подписью учеб­ники по математике далеко не лучшего качества. Скорее всего, здесь без «нечистой силы» не обошлось; иначе, чем объяснить тот мистический факт, что, хотя сам А.Н.Колмо­горов уже отошёл в мир иной, ещё многие годы продолжали выходить новые учебники под его редак­цией. Давно уже пора прекратить эту порочную практику чуть ли не ежегодного переиздания учебников. Эти «новые ве­лосипеды» и ездят хуже, и стоят дороже. Причём это ни­сколько не помогает, а скорее даже вредит учебному про­цессу и лишь способствует обогащению определённых лиц, присосавшихся к этой кормушке. Цель школьного обучения - помочь ребёнку раскрыть свои возможности, максимально развить его природные дарования и укрепить веру в собственные силы. Научить чему-либо насильно нельзя! Можно только пробудить желание к познанию и помочь ребёнку осуществить это влечение. А как следует научиться можно только тому, что любишь! Из этого следует, что сверхзадача учителя заключается в том, чтобы уловить естественную склонность ребёнка к тем или иным знаниям, тягу его к определённым школьным предметам и создать максимально благопри­ятные условия для поддержания и развития такого инте­реса – что, по большому счёту, означает помочь осознать и реализовать своё «Я». Не беда, если при этом немного пострадает успевае­мость по другим дисциплинам. Полный универсализм и уравниловка здесь не нужны, зато общество получит специалиста, занимающегося своим любимым делом, а значит работающего на совесть. (У А.С.Пушкина по геометрии постоянно была оценка «0», но это не помешало ему стать всемирно известным поэтом и гордостью нашей литературы). Если же педагоги этот мо­мент проявления самореализации ребёнка упустят, их ученик, окончив школу, поступит в ближайшее к дому высшее учебное заведение или пойдёт работать «куда глаза глядят»; и никогда не испытает истинного мо­рального удовлетворения от своей деятельности, которая станет для него лишь «трудовой повинностью» с тягостной необходимостью ежедневно «ходить в должность». Учение идёт впрок только при наличии искреннего интереса и желания обучаемого. Человек может успешно (а тем более длительное время) за­ниматься только тем, что выбрано им добровольно и действительно ему нравится. Счаст­лив тот, чьи занятия находятся в согласии с его природой; и, напротив, человек, не нашедший своего дела, будет му­читься всю жизнь, насилуя себя несвойственной ему деятельностью. Предупреждал же нас дедушка Крылов: «Беда, коль са­поги начнёт тачать пирожник, а пироги печи сапожник!», но всем нам свойственно забывать простые истины, и нас те­перь уже почти не удивляет, что парикмахер имеет диплом инженера-металлурга, таксист - выпускник лесотехниче­ской академии, а продавец бижутерии - филолог с универ­ситетским образованием. Разумеется, иногда это случает­ся вынужденно, в силу сложившихся таким образом жиз­ненных обстоятельств, но это особый разговор. В наше время существует так много самых разнообразных специальностей, что трудно представить себе случай, когда бы человек не нашел себе дела, в соответствии со своим призванием. Бесталанных людей нет, есть люди, которые не смогли развить своих способностей и потому оказались вынужде­ны заниматься чужим делом. Сколько несостоявшихся Ло­моносовых и Моцартов, Л.Толстых и Эдисонов, Левитанов и Шаляпиных, а то и просто искусных портных, кулинаров, ювелиров или садовников потеряло общество, может быть, только потому, что не смогло во время помочь им найти себя и раскрыть своё дарование, - ведь гениями оказываются лишь те, кому посчастливилось самому (или с чьей-либо помощью) угадать и реализовать своё предназначение в жизни. Большой проблемой современного производства становится явная нехватка специалистов среднего звена: техников и квалифицированных рабочих. Повальная мода на высшее образование привела к тому, что идти в ПТУ и техникумы молодёжь не хочет, да и сами средние специальные учебные заведения почти вымерли. Почему бы нам, учитывая конкретные потребности регионов, не иметь в деревнях школ (а кое-где, возможно, и колледжей) с сельскохозяйственным уклоном, а в промышленных районах - с производственно-технической ориентацией? Это позволило бы молодёжи получить первичную профессиональную подготовку и найти работу, не покидая родных мест. Разумеется, это, ни в коей мере, не должно мешать любому сельскому школьнику поступить в крупный городской ВУЗ, если у него есть к этому способности и желание. Как уже было сказано выше, ныне существующие школь­ные учебники, хотя и расплодились в невероятном ассор­тименте, оставляют желать лучшего. Представляется целесообразным, принципиально изме­нить их структуру следующим образом: первая половина учебника должна содержать минимально необходимый и обязательный для всех материал по конкретной дисциплине, а вторая половина - расширенный факультатив для тех, кто прояв­ляет особый интерес к этому предмету. Желательно даже, чтобы эти части были напечатаны шрифтами разного цвета или размера. Совершенно очевидно, что абсолютному большинству учащихся никогда в жизни не понадобятся громоздкие доказательства теорем и выводы формул, которые по этой причине должны быть отнесены в факультативную часть учебника для ребят, углу­блённо интересующихся этим предметом. Всем прочим достаточно знать лишь формулировки законов и теорем и основные формулы курса физики и математики, умея при­менять их при решении практических задач. То же и в высшей школе. «Институтская программа по высшей математике переполнена бесполезностями. Она настолько перегружена ненужными вещами, что в ней тонут те немно­гие полезные сведения, которые совершенно необходимо знать». Эти слова принадлежат блестящему учёному двад­цатого века, лауреату Нобелевской премии Л.Д.Ландау, много лет отдавшему педагогической деятельно­сти. Уж его-то опыту можно верить! Слово «учёба» не всегда соответствует понятию «обучение»; так что, если вам дали высшее образование, это отнюдь не означает, что вы его действительно получи­ли. В эпоху необузданного разгула частного предпринимательства, появилось огромное количество «липовых» институтов, университетов и академий, готовых за соответствующую плату (не слишком утруждая своих клиентов - студентов посещением занятий и сдачей экзаменов), в минимальные сроки «обучения» обеспечить их дипломами любого нужного им образца. ВУЗы стали превращаться в товарные биржи. Подобных заведений расплодилось так много, что предложение уже превышает спрос. Воистину, ни что не ново под Луной! Во Франции уже возникала подобная ситуация - там вдруг развелось столько колледжей, что стало большой проблемой укомплектовать их учащимися. Одним из самых серьёзных изъянов нашей системы обучения является то, что она готовит не к жизни, а к экзаменам! Учащимся почти никогда не объясняют, в каких реальных жизненных обстоятельствах им могут пригодиться (а иногда даже и спасти жизнь) полученные знания. А между тем, ещё педагогам Средневековья было известно, что для возникновения интереса у обучающихся, каждый урок следует предварять перечислением тех несо­мненных выгод, какие может извлечь учащийся из пред­стоящих знаний. Занимательность изложения учебного ма­териала и объяснение его конкретной практической пользы в жизни - единственные приёмы, которыми можно привлечь внимание обучающихся. И как можно меньше заумных и от­влечённых теоретических рассуждений, побольше приме­ров и задач из реальной жизни. «При­меры полезнее правил!» - считал Исаак Ньютон. Хорошо помню возникавшее недоумение и даже отвра­щение, которое мы, старшеклассники испытывали к неко­торым чудовищно громоздким формулам, которые должны были знать наизусть, но никак не могли взять в толк, куда их практически можно приспособить. Очень сомневаюсь, что, хотя бы одному человеку из тысячи, когда-либо в жизни пригодилось умение вычислять (да ещё с точностью до четвёртого знака!) логарифмы по таблицам Брадиса - на что мы потратили уйму времени. Вместе с тем, никто и не подумал научить нас пользоваться «логарифмической линейкой» - счётным устройством, постоянно необходимым в работе любому инженеру и технику (электронных калькуляторов тогда ещё не было). Обучение же иностранному языку в те времена было со­вершеннейшей профанацией. Начав изучение английского язы­ка в третьем классе, мы к окончанию школы не только, ни в малейшей степени, не владели разговорной речью, но и не научились, хотя бы приблизительно, понимать смысл текста на слух. Вместо этого нас нашпиговывали такими изыскан­ными премудростями английской фонетики и грамматики, о которых, наверное, было неведомо и самим англичанам. Оно и понятно: а вдруг, научившись понимать английскую речь, мы стали бы слушать передачи «Би-Би-Си» или, упаси Бог, общаться с иностранцами! Разговоры о том, что в советские времена образование для всех было совершенно бесплатным, не соответствуют истине. Поначалу плату за обучение действительно не брали, но тогда речь шла не столько о получении образования, сколько о ликвидации элементарной безграмотности. Однако 26 октября 1940г. вышло Постановление СНК СССР за №638, в соответствии с которым учёба в ВУЗах, техникумах, училищах и 8-10 классах средней школы становилась платной, - что существенно ограничило возможности тех, кто хотел бы продолжить своё образование. Для обычных горожан (при наличии хотя бы двух учащихся в семье) плата за их обучение наносила ощутимый урон домашнему бюджету; а для сельских жителей подобное вообще исключалось, так как колхозники, работая за трудодни, порой просто не получали на руки никаких денег. Стране нужно было побольше пролетариев, и государство сознательно ограничивало возможность появления специалистов со средним специальным и высшим образованием. Изменился и порядок выдачи студенческих стипендий: если раньше их выплачивали малообеспеченным студентам («по нуждаемости»), то теперь стали давать «по успеваемости» (только отличникам). Отменили плату за обучение лишь в мае 1956 года, но ввели обязательную после окончания института отработку в течение двух лет на том предприятии, которое укажет «Распределительная комиссия» (а оно могло оказаться на другом конце страны). Инженерно - технические работники не имели права перейти на другое место работы, также как и уволиться «по собственному желанию». В том же 1940г. появляется Положение «О государственных трудовых резервах СССР», дающее властям право ежегодно призывать до 1 млн. человек городской и сельской молодёжи в школы и училища фабрично-заводского обучения (ФЗО), выпускники которых получали направление на определённые предприятия и были обязаны отработать там не менее четырёх лет. По Указу от 28 декабря 1940г. за самовольный уход из ремесленного училища (аналог современного ПТУ) 14-летние ребята могли получить тюремный срок. Человеческий организм живёт не тем, что в него попа­дает, а тем, что он усваивает; так же и его ум. Знание ценно лишь тогда, когда оно приобретено усилиями своей мысли, а не одной памяти, и только такое знание может принести настоящее удовлетворение. Научить думать – первейшая цель учителя, научиться думать – главная задача ученика. Самая ослепительная истина покажется пустыми словами, если её навязывают. Прину­дительные методы обучения лишают детский разум его «святой любознательности». Чтобы хорошо переваривать знание, его надо глотать с аппетитом. «Так же, как погло­щение пищи без удовольствия превращается в скучное пи­тание, так и занятие наукой без страсти засоряет память, которая становится неспособной усваивать то, что она по­глощает» (Леонардо да Винчи). Даже животных удаётся обучать гораздо быстрее и легче поощрением и лаской, а не наказанием и принуждением. Опытный дрессировщик всегда предпочитает вознаграждать успехи своих питомцев вкусным угощением, нежели сурово наказывать их за ошибки. Одобрение побуждает к творческой инициативе, тогда как страх наказания может создать лишь бездушного робота. По-настоящему научиться можно только тому, что вызы­вает интерес, что совершается по доброй воле и в соответ­ствии с природными склонностями. Наука в школе должна быть весёлой, увлекательной и, по возможности, простой. С волей у нас у всех плоховато, тем более нельзя требовать полного самоконтроля от детей; но, чем в более интересной форме подаётся учебный материал, тем легче он завоёвывает внимание учащихся. Вот почему для учителя так важно умение излагать порой даже и несколько скучноватую тему так увлекательно, чтобы его ученики заинтересовались ею. До семи лет ребёнок активно учится двигаться и говорить, а после семи, когда он оказывается в школе, от него требуется совершенно противоположное: сидеть и молчать; и далеко не все дети воспринимают это с охотой. Чувство насилия и угнетения для детей гораздо невыно­симее, чем для взрослых (которые всегда могут найти это­му то или иное оправдание) и, может быть, именно этим объясняется нежелание детей учиться по нелепым про­граммам и неинтересным учебникам или выполнять бес­смысленную работу. Причём мальчики более разборчивы в обучении, их трудно заставить учиться тому, что их не интересует или не нравится им. Девочки же не слишком вдаются в содержание предлагаемых им знаний и потому, как правило, отличаются лучшей успеваемостью. Джеймс Уатт, Свифт и Гаусс были в школе самыми бездарными учениками. Ньютону не давались школьная физика и математика. Карлу Линнею прочили карьеру сапожника, а Гельмгольца вообще считали слабоумным. «Ты будешь позором своей семьи!» - говорили Чарльзу Дарвину. Учитель Бетховена считал его совершенно неспособным к музыке. Альберт Эйнштейн не говорил до 4-ёх лет и считался в классе умственно отсталым ребёнком, а Эдисон был исключён из школы по причине полной непригодности к обучению. Великий Юстус Либих, «ввиду отсутствия каких-либо способностей к учёбе», оставил школу в 14 лет, что, впрочем, не помешало ему в 21 год стать профессором и прославиться на весь мир. Д.Менделеев имел в школе «тройку» по химии. Уинстон Черчилль постоянно занимал предпоследнее место в списке успеваемости учеников своей школы. Смолоду Лев Толстой учился очень скверно, а А.П.Чехов никогда не получал за школьные сочинения больше «тройки». Эти истории говорят, конечно, не о том, что из двоечников обязательно получаются гении. Однако они заставляют задуматься над тем, что помешало тамошним учителям заметить в этих мальчишках их природные дарования и постараться развить их. Наверное, то же самое, что мешает и современным - отсутствие внимательного, индивидуального подхода к каждому из учеников и слепое выполнение инструкций, нивелирующих всех учащихся под некий уровень «безнадёжно среднего» образования. Чем истинно мудрее человек, тем проще тот язык, которым он выражает свои мысли. Уметь рассказать о сложном про­сто, а о непонятном понятно - первейшая задача любого учителя и, уж тем более, автора учебника. Во всех областях знаний было немало учёных, отлично знавших свою науку, но лишь у единиц из них обнаруживал­ся дар популяризации - умение просто и ясно объяснять сложные вещи, не впадая при этом в вульгарный примити­визм. Как говорил А.Эйнштейн: «Всё должно быть изложено так просто, как только возможно; но не проще». Его докторская диссертация содержала всего восемнадцать страниц, а теорию относительности, потрясшую весь науч­ный мир, он сумел изложить на трех тетрадных листах. Выдающимся талантом популяризатора обладал Я.И.Перельман, автор впервые вышедшей ещё в 1913г. «Занимательной физики», «Занимательной математики», «Занима-тельной астрономии» и других подобных изданий. Эти книги можно читать взах­лёб, обнаруживая там завораживающие описания и объ­яснения множества явлений из окружающей нас жизни, на которые мы сами никогда не обратили бы внимания. Вот так надо писать учебники! Я.Перельман не имел никакого научного звания, но его книги переведены на 22 иностранных языка и изданы в 18 странах мира общим тиражом 13 млн. экземпляров. Яков Исидорович и его жена Анна Каминская умерли от голода в блокадном Ленинграде в 1942г. Не могу не поделиться с читателем ещё одним интерес­ным фактом на ту же тему. Возможно, вы слышали о ста­ринных учебниках по арифметике, геометрии и навигации Леонтия Магницкого? (по ним учился ещё М.В.Ломоносов). Магницкий - его псевдоним, вернее прозвище, данное ему Петром I за то, что к нему, как к магниту, тянулись его учени­ки. Весь XVIII век Россия училась по его учебникам, и не по­тому, что не было других, - эти были самыми понятными. Особенно сложный и деликатный момент в работе пре­подавателей нравственно- образующих дисциплин заклю­чается в том, что самому важному в жизни научить только на словах, наверное, вообще нельзя. Наставник может лишь указать направление и постараться самому быть образцом благородного поведения для своих воспитанников. Его задача возбудить живой интерес учащихся к теме, способность поставить вопрос так, чтобы им захотелось самим найти на него ответ. Обыч­ный учитель преподносит истину, хороший - учит её нахо­дить. Искусство обучения есть искусство будить в юных душах любознательность, а затем удовлетворять её. Ну и, конечно же, совершенный учитель любит не только своё дело, но и самих учеников и искренне желает, чтобы его питомцы стали достойными людьми и полезными своей стране гражданами. Однако воспитание у подрастающего поколения чувства гражданственности и истинного патриотизма - дело тонкое. Вряд ли эту задачу можно было решить на популярных одно время «уроках мужества», призванных привить школьникам чувство советского патриотизма и любви к партии и социалистической родине. В качестве главного образца для подражания нашим ребятам настойчиво предлагался пионер начала 30-тых годов Павлик Морозов, отличившийся тем, что (якобы по идейным соображениям) донёс «органам» на своего отца, за что и был погублен классовыми врагами. О его «подвиге» (хотя есть основания считать, что это сделал не он, а его мать) С.Михалков написал песню, С.Щипачёв сочинил поэму, а В.Губарев опубликовал (впоследствии многократно переизданную и имевшую ещё и сценический вариант) книгу «Павлик Морозов». Об этом С.Эйзенштейн снял кинофильм «Бежин луг», а наш театральный корифей В.Э.Мейерхольд вознамерился поставить на этот сюжет пьесу. Была даже идея установить Павлику Морозову памятник на Красной площади. Однако в процессе работы на автора, скульптора Викторию Соломон`ович обрушился уже почти готовый монумент и придавил её. После широкого обсуждения в прессе патриотического поступка Павлика Морозова, было решено организовать общесоюзную кампанию борьбы пионеров с «врагами народа», когда всем пионерским организациям было предписано создавать специальные группы наблюдения за своими родными и соседями. Юных стукачей награждали за это ботинками, велосипедами и поездками в пионерлагерь, а в «Артеке» проводились специальные слёты детей, повторивших «подвиг» Павлика Морозова. Особые обязанности существовали у детей ответственных партийных и государственных работников: каждый из них должен был дать подписку, что не будет передавать чьих-либо писем или жалоб со стороны своим высокопоставленным родителям. Детей заставляли доносить на родственников. Пионер Проня Колыбин разоблачил свою мать, которая принесла собранные с земли колоски, чтобы накормить этого самого Проню. Мать посадили, а сына-доносчика премировали путёвкой в п/л «Артек». Газета «Пионерская правда» напечатала очерк о пионере Коле Юрьеве, который заметил, как пятилетняя девочка выгрызает зёрна из колосков, задержал её и доставил в Сельсовет. Бдительные пионеры регулярно рапортовали через газету «Правда» о своих успехах; а пятеро членов семьи Артёмовых, работая «семейным подрядом», разоблачили 172 человека, за что были награждены орденами и ценными подарками. В одном из своих выступлений А.И.Микоян, рассказав как пионер Коля Щеглов сообщил в НКВД о том, что его отец занимается хищением совхозных досок, восторженно заявил, что мы можем гордиться такими представителями нашего молодого поколения. Вот несколько примеров последствий такого «воспитательного» воздействия. Маленький сын репрессированного коминтерновца И.А.Пятницкого просил: «Мама, купи мне ружьё, я застрелю врага народа - папку!» А в Воркуте и Магадане дети, воспитанные в подобных представлениях о патриотизме, забрасывали камнями проходившие через город колонны заключённых женщин, виновных лишь в том, что они оказались жёнами, дочерьми, матерями или сёстрами «врагов народа». Литератор А.К.Виноградов описал случай, когда двое ребят пролетарского происхождения толкнули под идущий трамвай своего школьного товарища только за то, что он был сыном врача, то-есть их классовым врагом. А для взрослых идеалом истинной принципиальности и преданности идеям революции, долгие годы служила главная героиня драмы К.А.Тренёва «Любовь Яровая». Пьеса эта (которую на протяжении десятков лет без устали ставили почти все театры Советского Союза), очень проникновенно рассказывала о молодой женщине, сельской учительнице, успевшей задолго до Павлика Морозова совершить классовый подвиг, - сдать своего мужа, «белого» офицера на расправу «красным товарищам». Однако всегда ли возможно добиться взаимно бла­гоприятных отношений между педагогом и его подопеч­ными? Во все времена подстроить учителю какую-нибудь каверзу считалось первейшей забавой школяров. Но если раньше эти проделки носили относительно безобидный характер, то теперь, когда психология современных под­ростков существенно изменилась, их «шутки» порой начи­нают приобретать уже какие-то зловещие формы. Вовсе не оправдывая некоторых педагогов, которые действительно оказались не на своём месте, нельзя не ужаснуться изощрённости современных школьников в ор­ганизации совершенно циничных провокаций по отноше­нию к своим учителям. Умышленно доводя учителя своими хамскими выходками до нервного срыва, когда он, поте­ряв самообладание, может действительно выругаться или даже дать подзатыльник, эти юные граждане снимают та­кой эпизод видеокамерами, встроенными в их наворочен­ные мобильники, - и вот вам уже материал для возбужде­ния уголовного дела об истязании детей в школе. «Кто глуп не бывал, хоть в начале житья, тот мудрым не будет вовеки» (Г.Гейне). Как мы уже говорили, для людей нет ничего более убеди­тельного, чем свой собственный опыт, так что ошибки уча­щихся вовсе не повод для паники. Они неизбежны и даже необходимы. Промахи усваиваются и становятся частью нашего опыта только после их совершения, не говоря уж о том, что существуют вещи, которые невозможно понять с чужих слов, не пережив их в собственной жизни. Каждый должен совершать свои глупости и учиться на них, помня, что главное дело юности - стать человеком, поведение которого базируется на совести и чувстве долга. Дай, Боже, всё знать, да не всё делать! «Всего испытывайте, хорошего держитесь» - советовал апостол Павел. Пусть пробуют, лишь бы выбирали свой собственный путь. Ошибки тех, кто дерзал мыслить по-своему, нередко приносили человечеству гораздо больше пользы, чем стандартные решения по отработанным схемам. Когда людей начнут учить не тому, что им следует думать, а тому, как они долж­ны творчески мыслить, многие проблемы отпадут сами со­бой. Цель обучения - вырастить личность, способную са­мостоятельно решать все жизненные задачи и управлять собой, не ожидая понукания или приказа со стороны. Принимая во внимание, что основная задача школы заключает­ся не в передаче формальных знаний, а в том, чтобы научить молодого человека мыслить и работать самостоятельно, напрашива­ется вывод, что наиболее эффективной формой обучения является самообразова­ние. Всё остальное может лишь побуждать к нему и спо­собствовать его организации. Науку (и вообще прогресс человечества) нередко двигали вперёд именно самоучки. Вот что по этому поводу писал Михаил Булгаков: «Я полагаю, что ни в каком учебном за­ведении образованным человеком стать нельзя; но мож­но стать дисциплинированным человеком и приобрести навыки, которые пригодятся ему в будущем, когда он, уже вне стен учебного заведения, станет образовывать себя сам». А если вам станет учиться невмочь, вспомните, что чем больше человек будет знать и уметь, тем выше вероят­ность того, что он будет востребован обществом и возна­гражден тем или иным способом; хотя, быть может, и с за­позданием. В настоящем смысле, понятие «образованный чело­век» подразумевает не просто успешное прохождение какого-либо курса обучения (таких вокруг предостаточно), но и соответствие этого лица определённому интеллектуальному и нрав­ственному уровню (что случается гораздо реже). Разве вам не встречались господа с «верхним» образованием, о которых можно было бы сказать: «Очень своеобразные люди! Закончили Университет, но совершенно безграмотны!» Некоторые из них производят порой впечатление существ, которым неведомо, что уже изобретено книгопечатание. А.И.Солженицын дал им хлёсткое прозвище «образованцы». Да и разным оно бывает, образование! К примеру, персонал для советских тюрем и лагерей готовили на входящих в систему народного просвещения специальных курсах, выпускавших дипломированных специалистов тюремного дела. Главным условием допуска к столь ответственной работе было членство в партии. В ноябре-декабре 1924г. в Москве проходил «2-ой съезд работников пенитенциарного дела» (попросту говоря, тюремщиков), на котором они обменивались опытом. Даже самые высокие научные звания и академические мантии не могут быть гарантией наличия духовности у их обладателей. В 1939г. один из ярых приспешников Сталина прокурор СССР Г.Я.Вышинский (заявлявший, что «В СССР нет политических заключённых, а есть только государственные преступники», не признававший принципа «презумпции невиновности» и считавший, что «при вынесении приговора главное значение имеет не состав преступления, а классовая принадлежность подсудимого»)) был произведён в академики (а одно время он был ещё ректором МГУ и едва не оказался Президентом Академии Наук). Он числился неплохим оратором и знатоком латыни, был избран депутатом Верховного Совета, стал министром иностранных дел и представителем нашей страны в ООН. Но был ли он при этом порядочным человеком?! Его рабская преданность Сталину вполне объяснима. Хозяин прекрасно знал (и даже иногда шутливо напоминал ему) о том, как он, будучи меньшевиком и сотрудничая с Временным Правительством, подписывал тогда ордер на арест Ленина. После «железного Феликса» ЧК, преобразованную в ОГПУ, возглавил В.Р.Менжинский. Он был профессиональным юристом, изучал высшую математику, любил персидскую поэзию и сам пописывал декадентские стихи и романы; но широкий круг его интересов и знание 19 иностранных языков не помешали ему применять массовые бессудные расстрелы, организовывать политические убийства за рубежом и инспирировать ряд «липовых» судебных процессов 30-тых годов. Между прочим, и наш современник, ростовский маньяк и педофил А.Чикатило, уличённый в убийстве 53-ёх человек (по уточнённым данным, их оказалось 65 и б`ольшая часть это были дети), окончил филфак Ростовского Университета, преподавал литературу в школе, интернате и ПТУ, учился в Университете марксизма-ленинизма, а на досуге ещё писал статьи и читал лекции на темы морали. Гораздо важнее любого, самого блестящего образования формирование у подрастающей личности высоких духовных принципов - ибо лишь это позволит обучающимся стать людьми, в истинном значении этого слова. Никакое об­разование не в состоянии заменить нравственной основы человека, а может лишь дополнять её. БРАК и СЕМЬЯ Часто художественные произведения (от детских сказок до серьёзных романов, кинофильмов и пьес) заканчива­ются тем, что, после множества разнообразных приключе­ний, главные герои наконец-то находят друг друга и дело завершается свадьбой. Лев Толстой отечески журил таких сочинителей, говоря, что заканчивать повествование женитьбой - это всё равно, что, описывая путеше­ствие человека, оборвать рассказ в тот момент, когда путник попал к разбойникам. Так что же такое брак? Счастливый итог любви или на­чало её конца? Кролиководы знают, что оставлять после «свадьбы» кролика и крольчиху вместе нельзя. Они быстро надоедают друг другу, начинают «выяснять отно­шения», и дело кончается дракой. В этом люди отчасти по­хожи на них. Академик Л.Ландау любил, полушутя, говорить: «Бра­ком хорошую вещь не назовут!» А ректорат Парижского Университета, вполне серьёзно, в течение нескольких столетий не допускал к учёбе женатых молодых людей, считая, что семейный человек для науки потерян. Говорят, композитор Берлиоз свой музыкальный опус, под названи­ем «Шествие на казнь», написал накануне свадьбы. А мо­жет быть, это просто случайное совпадение? Ни для кого уже давно не секрет, что процесс распада семейных союзов в современном обществе неуклонно на­растает, и нынешняя Россия, к сожалению, является в этом отношении одним из лидеров. За истекший 20 век, по сравнению с веком преды­дущим, количество разводов увеличилось в 240 раз, причём инициа­торами большинства разводов, как ни странно, являются женщины. Сейчас матерей-одиночек у нас столько же, сколько было в первые послевоенные годы, когда б`ольшая часть мужского населения страны продуктивного возраста полегла на войне. Особенно много разводов приходится на, так называе­мые, «молодые семьи», просуществовавшие от нескольких лет до нескольких недель. Сейчас у нас распадается более половины браков, и скоро уже будут разводиться чаще, чем вступать в брак. Даже не располагая данными статистики, а просто при­помнив круг своих знакомых, нельзя не заметить, что ско­ропостижные свадьбы и столь же скоропалительные раз­воды всё более входят в моду; а некоторые молодые особы к 25-27 годам успевают «сбегать замуж» несколько раз. Это даже становится признаком «хорошего тона». «Зачем вы выходите замуж? Ведь вы совершенно не го­товы к семейной жизни?» - спросил я как-то у одной, весь­ма типичной для нашего времени девушки. «Ну, не понра­вится, разведусь!» - ответила она, совершенно уверенная, что над подобными пустяками нечего долго ломать голову. Для таких молодожёнов брак нередко превращается лишь в средство поиска новых впечатлений и удовольствий, поч­ти что забаву: перестало быть вдвоём весело, приятно, ин­тересно - разбежались. Не последнюю роль в формировании таких взглядов играет современное вместоискусство. Думаю, никто не станет отрицать тот факт, что наша молодёжь почти сплошь «болеет» поп-музыкой. Можно не знать, что такое «ангина», путать Эйнштейна с Эйзенштейном, а Достоевского с Ду­наевским, полагать, что луна бывает только летом, а фаустпатрон изобрёл доктор Фауст, но не узнать на слух модную исполнительницу или не угадать на­звание популярной рок-группы - это непростительно, для большинства современных юношей и девушек, это вопрос престижа. И вот на них обрушивается лавина песенок, отнюдь не безупречного вкуса, на все лады кричащих о том, как это замечательно любить, что с милым рай и в шалаше, а главное, что любовь всегда права. Наслушавшись этой ли-бидобелиберды, и настроенные таким образом на краси­вую и вечную любовь (которая им чуть ли не гарантируется), молодые люди не выдерживают первого же столкновения с реальностью, совсем не похожей на те романтические кра­сивости, которые столь щедро расточают авторы этих пе­сен. Да, на первых порах с милым рай и в шалаше (особенно, если он ещё и атташе), но когда угар любви прошёл, а остался только шалаш, влюблённым романтикам уже так не кажется. Но ещё хуже, что масса трескучих шлягеров упорно навязывает людям представление о любви как некой фатальной неизбежности, которая вдруг снизойдёт на них и волшебно преобразит их жизнь. Чрезвычайно вредное заблуждение! Ничего готовенького не будет! Справедливости ради, следует сказать, что появление таких песенок факт отнюдь не последнего времени. Подобная дурная традиция возникла ещё в советские времена. Вот пара примеров бывших тогда очень модными текстов: «К нам любовь пришла нежданно, Словно песенный мотив, Словно чудо, словно тайна, Всё вокруг переменив. Может быль, а может небыль Только врозь никак нельзя! И в глазах такое небо В нём и звёзды, и гроза. И под ливнем, и под градом Лишь бы быть с тобою рядом. Это очень хорошо! Это очень хорошо!!» «Побежим с тобой, взявшись за руки, По Земле большой - прямо к радуге!» Или вот такой образец махровой оперетточной попсы 50-тых годов, пользовавшийся широкой популярностью у советских любителей лирической песни: «Знаю я одно прелестное местечко, Под горой лесок и маленькая речка. Там, обычаю верны, люди нежности полны И целуются в уста возле каждого куста ...» В наше время появились такие понятия, как: «пробный брак», «параллельный», «гражданский», «брак выходного дня» и даже «визитный брак» - когда люди живут порознь, лишь время от времени заходя друг к другу в го­сти. Как следствие этого, возникли шутливо звучащие, но вполне реально существующие две разновидности мужей: «стационарные» и «амбулаторные». Вполне допускаю, что в отдельных случаях подобные решения могут быть относительно целесообразными и даже удачными. К примеру, известный учёный и теоретик анархизма князь П.А.Кропоткин и его супруга (ещё в конце 19 века) создали некий прецедент, письменно заключив временное брачное соглашение. По условиям этой договорённости, вопрос о сохранении брака должен был пересматриваться каждые три года, и, при обоюдном желании сторон, брак мог быть продлён или расторгнут. Столь необычная форма отношений отнюдь не помешала им прожить в добром согласии более четверти века. Однако при современ­ном нравственном состоянии общества, вышеупомянутые формы супружества, пожалуй, не­сколько преждевременны для нас; или, во всяком случае, не должны применяться массово. Пока мы не воспитаем в себе чувство ответственности, всегда будут находиться люди, которые свои многочисленные и беспорядочные связи станут называть этими новомодными терминами. Часто приходится слышать: «Вот, в старину всё было не так». Конечно, не так. У нас почему-то принято говорить о семейном уставе того времени «Домострое» исключительно в смысле его категорического порицания. Между тем, если взять на себя труд вдумчиво и непредвзято познакомиться с его содержанием, то там обнаружится немало полезных и даже жизненно необходимых сведений. Семья - это «Малая Церковь», и те, кто приходит в неё, должны соблюдать выработанные на протяжении веков нормы поведения. Раньше пары подбира­лись не столько по чувству благорасположения сторон (хотя это тоже принималось во внимание), сколько из соображений наибольшей успешности их возможного совместного существования. Семья в ту пору была не только союзом любящих сердец, но, не в последнюю очередь, ещё и материальной, экономической, а иногда даже и производственной ячейкой общества и прожить без неё люди просто не могли. В прежние времена воспитание в детях трудолюбия и заботы о старших было для родителей чрезвычайно важно, так как являлось гарантией их выживания в старости, и потому развитию этих качеств уделялось особое внимание. Никаких «домов престарелых строгого режима» и «спецпансионатов» (куда можно было бы отправить доживать свой век стариков) тогда не было; да и вообще бросать состарившихся родных считалось смертным грехом. Недавно мне довелось узнать о замечательном обычае, существовавшем в больших крестьянских семьях: одну из девочек - подростков полностью освобождали от всех хозяйственных работ с тем, чтобы она занималась только одним делом – ухаживала за престарелыми членами семьи. Не существовало в деревенской общине и проблемы «беспризорных детей». Сирот в деревнях не было: любого, оказавшегося без родителей ребёнка тут же брал в свою семью кто-либо из односельчан (чаще всего соседи). Детей у всех было много, так что одним ртом больше, одним меньше - не имело существенного значения. Кстати, в Абхазии (до сих живущей по таким правилам), тоже нет беспризорных детей. Если тогда члены семьи нужны были друг другу не толь­ко как близкие люди, но и как помощники в общем деле, то ныне родительские, экономические и прочие потребности, ради которых раньше создавалась семья, оказалось воз­можным удовлетворять и без неё. Необходимость иметь детей, в качестве источника материальной поддержки в ста­рости, уже не так актуальна, отчасти её заменила система социального обеспечения. Есть и такие, кто, осознав свой неудачный выбор и неизбежность скорого распада семьи, вполне осмысленно стараются вовсе не иметь детей. Те же, кто располагает достатком (позволяющим стара­тельно следить за своим здоровьем и, тем самым, наде­яться на более продолжительное существование и возмож­ность завести детей в более позднем возрасте), торопятся насладиться «продлённой» молодостью и успеть получить дополнительную порцию удовольствий от жизни, так что тоже не очень спешат обзаводиться потомством. Настроившемуся жить в своё удовольствие человеку дети не нужны, семейные обязанности будут только мешать ему вполне наслаждаться жизнью. А для слишком озабоченных своей карьерой родителей ребёнок порой становится просто обузой. Неизбежным следствием всего этого стало ухудше­ние демографической ситуации, которое наблюдается уже почти повсеместно. По данным ООН, в мире ежегодно про­изводится 45 млн. абортов, что приближается к суммарным вой­сковым потерям всех стран за время Второй мировой войны. Ежедневно на Земле медики губят более 123 тыс. ещё не родившихся младенцев, притом, что в клятве Гиппократа, (которую уже на протяжении 2500 лет даёт каждый врач), они принимают на себя обязательство «не убивать человеческого зародыша и не использовать абортивных средств». Кстати, достоверно установлено, что число абортов и уровень преступности в обществе почему-то находятся в прямой зависимости. Сегодня в нашей стране абортами убивают почти две трети всех зачатых детей. По этому скорбному показателю мы находимся на одном из первых мест в мире. В царской России аборты были запрещены; но новая власть Декретом от 18 ноября 1920г. сочла нужным разрешить искусственное прерывание беременности. Таким образом, первое в мире социалистическое государство стало первой в мире страной, официально узаконившей детоубийство. С 1920 по 1991г.г. в России было убито 180 млн. детей - это больше, чем всё современное население нашей страны. Преступное разгильдяйство и совершенную безответственность в этом достаточно серьёзном вопросе проявляют почти все наши соотечественники, и особенно молодёжь. Даже когда есть возможность избежать нежелательных последствий и не брать на себя детоубийственный грех аборта, почти все надеются на «Авось!» и не принимают никаких мер. А ведь уже появились средства контрацепции, которые позволяют не допустить нежелательного зачатия, если их применить даже через 4 часа после интимного контакта. Могли бы и поинтересоваться достижениями современной науки в этой области. Прочности брака в прежние времена способствовало ещё и то, что супруги, как правило, подбирались из одного сословия, то есть приблизительно одинакового уровня развития и принятого в их среде воспитания,- что, в свою очередь, дополнительно помогало их лучшему взаимопониманию. Не стоит забывать и о существенном нравственном вли­янии обряда венчания, являвшегося для людей верующих нерушимым пожизненным обязательством. В дореволю­ционной России браки без церковного венчания вообще не заключались (кроме случаев бракосочетания между людь­ми разного вероисповедания), а церковный развод в то вре­мя был редчайшим явлением. В 1913г. на 1000 браков в стране приходилось 9 разводов. Даже невозможность иметь детей не считалась православной церковью мотивом, до­статочным для расторжения брака; а если разводы порой и случались, они влекли за собой моральное осуждение большинства общества. В католичестве же развод и вовсе был категорически недопустим. Венчаться можно было только дважды; и это правило соблюдалось настолько строго, что даже царю Ивану Грозному (который женился 7 раз) в его последних пяти браках церковь отказала в благословении. Уж на что убеждёнными атеистами были В.И.Ленин и его невеста Н.К.Крупская, но венчаться пришлось и им. Не избежал этого и Сталин в своём первом браке с Екатериной Сванидзе. Возможно, одной из главных причин падения престиж­ности брака является то обстоятельство, что общество пе­рестаёт воспринимать семью как жизненную ценность . Ис­покон веку, рекомендация «семейный человек» подразуме­вала какую-то основательность, серьёзность данного лица, а на холостяка смотрели, как на себялюбца и чудака. Сейчас уже мало кто помнит, а ведь существовал ещё и налог на бездетность, взимаемый с лиц репродуктивного возраста, не имеющих детей (если это не было обусловлено медицинскими показаниями). Теперь же, в силу девальвации этого понятия, семейный человек уже не имеет никаких моральных преимуществ перед дру­гими. Сплошь и рядом, человек, не состоящий в браке или разведённый, оказывается (по сравнению с людьми, у ко­торых семейные отношения складываются не совсем бла­гополучно) даже в положении более выгодном. Разумеется, это не означает, что, ради формального под­держания престижа брака, следует создавать какие-то ис­кусственные препятствия к его расторжению, стремиться к сохранению некой принудительной пожизненной ячейки. Жизнь показала полную непригодность таких мер. Указ от 8 июля 1944г, усложняющий судебную процедуру раз­вода (суд мог даже отказать в разводе, сочтя причину развода малозначительной) и предусматривающий выплату пошлины и обя­зательную публикацию объявления о разводе в городской прессе (в столице эти сведения печатала газета «Вечерняя Москва»), несмотря на формальное сокращение числа раз­водов, внёс невероятную путаницу в человеческие отноше­ния, побудив людей к всякого рода обходным действиям, и ещё более осложнил проблему. 15 февраля 1947г. Политбюро ЦК КПСС принимает специальное постановление, запрещающее советским гражданам заключать браки с иностранцами. Исключение допускается лишь в случае, если кто-либо, из вступающих в брак, меняет гражданство. Но воспользоваться этим проживающие в СССР люди не могли, так как, по понятиям того времени, перемена гражданства приравнивалась к государственной измене, со всеми вытекающими отсюда последствиями. В советские времена одним из наиболее эффективных способов воздействия на запившего или загулявшего мужа была подача заявления жены в партком или профком по месту его работы. Партия и профсоюзы старательно оберегали моральный облик своих членов и сурово карали за «аморалку», хотя для номенклатурных деятелей (ввиду их особо ответственной и напряженной работы) допускались некоторые послабления. Помните, как у В.Высоцкого: «Уж ты бы, Зина, помолчала бы. Накрылась премия в квартал. Кто мне писал на службу жалобы?! Не ты? - Да я же их читал». Но, пожалуй, самое значительное влияние на уклад се­мейных отношений оказал существенным образом изме­нившийся в наше время уровень запросов и потребностей людей и всё более нарастающая тенденция к взаимозамещению полов. Сегодня во многих случаях брак разрушается, когда женщина, вольно или невольно, меняясь ролями с мужчи­ной, берёт на себя, его функции. Отчасти это объясняется тем, что и сами мужчины начинают заметно утрачивать ка­чества, характерные для представителей сильного пола. «Всё нежней и сладостней мужчины, Женщины всё тверже и железней; Скоро в мужиках не без причины Женские объявятся болезни» (И.Губерман) Внешне подобное взаимозамещение проявляется хотя бы в том, что те и другие стали использовать не свойственные их полу аксессуары. Женщины почему-то вдруг стали предпочитать крупные, явно мужские модели ручных часов, носить высокие армейские ботинки (в стиле «милитари»), ездить на громадных «внедорожниках», а мужчины наоборот: курить тонкие и длинные «дамские» сигареты, делать маникюр, выбирать очки в ярко зелёной или оранжевой оправе, украшать рубашки какими-то рюшечками, обвешивать себя всякого рода бижутерией и носить воротники из «чёрнобурок» Я уж не говорю о причёсках, когда мужчины начинают отпускать слишком длинные волосы и даже завивать их, а женщины стричься наголо. Ну, да это, конечно, не главное. Люди созданы разными для того, чтобы дополнять друг друга, а не стараться занять чужое место. Подобная тенденция явление противоестественное и, безусловно, приносящее вред обществу. Их юридическое равенство перед законом отнюдь не означает одинаковость во всём остальном. Буквальное по­нимание равноправия с мужчиной не возвышает женщину, а унижает её. Уродливая психология послереволюционной поры по­родила идею, что предназначение женщины быть, в первую очередь, матерью, женой, хозяйкой - позиция мещанская и обывательская. Женщину, занимавшуюся благородным делом воспитания детей и содержания «домашнего очага», презрительно называли «иждивенкой». Считалось, что подобная роль якобы ограничивает социальные права женщины и лишает её возможности приносить б`ольшую пользу государству где-либо на общественном поприще. В советские времена это означало, например, доблестно трудиться трактористкой в колхозе или бетонщицей на ударной стройке. Особенно в ту пору рвались девушки на строительство метрополитена. (Труд­но представить себе, но желающих работать в этих нечеловече­ских условиях было так много, что приходилось проводить строгий отбор). Ныне, в опослясоветские времена в подземелье, конечно, не просятся, но стать юристом или менеджером какой-нибудь фирмы и тем самым вносить (как им кажется) более весомый вклад в дело общечеловеческого прогресса, многие жен­щины совсем непротив. Правда, ещё Л.Н.Толстой говорил: «Я готов согласить­ся, что женщины могут делать всё то, что делают мужчины, и даже, может быть, лучше; но горе в том, что мужчины не в состоянии делать ничего, близко подходящего к тому, что могут делать женщины. Без женщин врачей, телеграфи­сток, адвокатов, учёных, сочинительниц мы обойдёмся, но без матерей, помощниц, подруг, утешительниц, любящих в мужчине всё то лучшее, что есть в нём, и незаметным внушением вызывающих и поддерживающих всё это лучшее, - без таких женщин плохо было бы жить на свете». На попечении мужчин находится весь современный мир, всё его устройство и деятельность; но они сами и их дети находятся на попечении женщин. Так как мужчина, как пра­вило, работает для женщины, ради женщины и под влияни­ем женщины, то она, в любом случае, всегда проявляет себя в его деятельности. Если мужчина переделывает мир за счет своих сил, то женщина посредством того чувства, которое она сможет внушить мужчине; и в этом отношении она обладает даже б`ольшими возможностями воздействия на окружающую действительность. Вопрос о том, куда целесообразнее направить женщи­не свои силы: на рождение и воспитание достойных членов общества или на построение служебной карьеры - судьбо­носный вопрос нации. Социологи уже подметили, что, как только число работающих женщин начинает значительно превышать число женщин, занятых домашним хозяйством, в обществе неизбежно возникает неблагоприятная ситуа­ция. Среди современных бизнес-леди встречаются и такие, что вовсе не собираются замуж. Они замужем за своим «делом». Оно их кормит, одевает, обеспечивает положение в обществе, гарантирует наличие друзей, позволяет путе­шествовать по миру. Чего же более?! Какой мужчина спо­собен дать это? И лучшего мужа им не надо. Но такая по­казушная независимость может служить лишь имитацией счастья, и возникает она потому, что женщи­на пока ещё не встретила того, от кого ей самой захотелось бы быть зависимой, и итогом такой жизни обычно бывает лишь богатое одиночество. Думается, что социальная роль женщины не только не тождественна, но даже значительнее мужской. Хорошо ве­сти хозяйство и воспитать двух-трех детей ничуть не ме­нее сложно, а главное гораздо почётнее, чем, обзаведясь дипломом, регулярно ходить в должность. И что вообще могут значить любые созданные женщинами материальные ценности, если они не вырастят обществу тех, в чьи руки всё это надо будет передавать?! Будущее народа всегда находится в руках матерей! Ещё в античные времена люди поняли, что юноши - это настоящее нации, а девушки - её будущее. Мужчины соз­дают законы, а женщины нравы - что гораздо важнее! Главная и святая миссия женщины, данная ей от Бога, не участие в производстве вещей, а, в первую очередь, воспро­изводство духовно и физически здоровых людей. Никакое общественное положение женщины не мо­жет быть выше положения хорошей жены и матери, потому что в их руках и настоящее состояние общества - мужья, и его будущее - дети. К сожалению, реальные жизненные обстоятельства не всегда способствуют осуществлению этого, и первейшая задача государства, которое хочет выжить и достойно су­ществовать, - создать все необходимые условия для того, чтобы женщины имели возможность выбрать именно такой образ жизни. Задумываясь о браке, мы почему-то постоянно упуска­ем из виду, что для возникновения любви необходимы одни качества, а для благополучной семейной жизни совсем другие. Ведь лю­бовь - это природный инстинкт, в то время как создание семьи - в зна­чительной степени, социальная необходимость, что во­все не одно и то же. Венера, прекрасная и добросердечная женщина была богиней любви; Юнона, женщина ужасно сварливая - богиней брака; и они всегда люто враждовали между собой. Брак по любви, особенно по любви слишком пылкой, а значит слепой - вещь весьма ненадёжная. Никакая страсть не может пылать вечно. Рискованная это штука «любовь с первого взгляда», когда она ещё не ви­дела его в дурном настроении, а он ещё не наблюдал её в «неглиже». «Отец медицины» Гиппократ говорил, что брак похож на лихорадку навыворот: он начинается жаром, а кончается холодом. Спустя некоторое время, мы бываем поражены, как могло случиться, что этот, совсем ещё недавно «самый лучший человек», становится едва ли не «самым худшим». Вдруг выясняется, что любви и по­нимания давно нет (а, скорее всего, и не было), осталась лишь одна злая наблюдательность; и тогда супружеская ладья становится «каторжной галерой», а то и вовсе идёт ко дну. Нерадостный опыт любви показывает, что даже самые пылкие отношения обычно идут на спад, в среднем, че­рез три года. Говорят, учёные уже обнаружили гормон, определяющий чувство расположения к кому-либо, и есть предположение, что природа заложила именно такой срок выработки этого гормона эндокринной системой, чтобы родители не расставались друг с другом, а значит и с потомством, хотя бы на протяжении минимально необходимого для начального развития ребенка периода. Систематические наблюдения позволяют сделать вывод, что существует ещё одна критическая для любви точка - 7 лет совместной жизни. Как утверждают биологи, за это время происходит полное обновление клеток нашего организма, оба становятся просто другими людьми; и, может быть, именно поэтому любовные отношения резко идут на убыль. Лев Толстой решительно выступал против заключения браков по страстной любви. Он не доверял «любви с перво­го взгляда», не без оснований полагая, что это просто слу­чай безудержного чувственного влечения, ошибочно при­нимаемый перевозбуждённым сознанием за зов судьбы. Он считал, что для того, чтобы между мужчиной и женщи­ной действительно возникло полноценное чувство, следу­ет отказаться от любви болезненной, излишне страстной, вносящей сумятицу в сознание и дух. «Жениться надо никак не по чувству страстной любви и, уж конечно, не из корысти, а по тому расчёту, насколько ве­роятно, что будущая жена станет помогать, а не мешать мне жить человеческой жизнью» (Л.Толстой). Того же мнения придерживался и живший в 16 веке французский мыслитель Мишель Монтень: «Мне неведомы браки, которые распадались бы с большей лёгкостью или были бы сопряжены с б`ольшими трудностями, нежели заклю­чённые из-за увлечения красотой или по причине слишком пылкой влюблённости». Казалось бы, достаточно быть элементарно здраво­мыслящим человеком, чтобы понять, что попытка создать из случайного эпизода, в состоянии неадекватного восприятия, нечто прочное и долговременное - заведомо обре­чена на провал; и, тем не менее, множество людей вновь и вновь повторяет эту ошибку. Конечно, каждый волен прыгать или не прыгать в бездну, но предупредить, насколько она глубока, надо. Мнение о том, что большая романтическая любовь мо­жет, в какой-то степени, гарантировать стабильность супру­жеской жизни, не только ошибочное, но и вредное заблуждение. В реальности, осмысленная общность характеров оказыва­ется более надежным фундаментом для последующей со­вместной жизни, нежели буйная стихия чувств лотерейного выбора. Браки по слепой и страстной любви наиболее ри­скованны и нежизнеспособны. Такой брак - это одно урав­нение с двумя неизвестными, которое, как давно доказано, не имеет решения. Это даже хуже, чем браки по холодному расчёту: там люди, по крайней мере, видят, что они берут. Предвижу возражения: Как! Свести всё к рационализму? Подменить высокий полёт чувств трезвым расчётом? - От­части, да. Но ведь расчёт расчёту рознь. Как говорила героиня одного популярного советского фильма: «Жениться или выходить замуж по расчёту можно; лишь бы расчёт был правильный». В браке постыден только корыстный подход, когда выходят не за человека, а за владельца квартиры, денег, вещей; но сбросить «розовые очки» влюблённости и поста­раться реально оценить вероятность совместного суще­ствования, было бы совсем не лишним для каждого. Вступая в брак, имеет смысл рассматривать, в первую очередь, не достоинства, а недостатки кандидата в спутни­ки жизни, много ли их и реально ли с ними ужиться; ведь женятся на достоинствах, а жить приходится с недостатка­ми. Но это вынуждает думать, соображать - то есть делать как раз то, что мы не привыкли. Гораздо проще заявить: «А у нас любовь!» И этим всё сказано. «Семья - не ячейка государства, семья - это государство и есть: борьба за власть, экономические, творческие и культурные проблемы, эксплуатация, мечты о свободе, ре­волюционные настроения...» (Сергей Довлатов). Семья - микромодель государства и оно неизбежно, но уже в более широких масштабах, повторяет те же принципы отношений между людьми, что сформировались у его граждан внутри семьи. Благополучие или крах совместной жизни в браке опре­деляется не наличием или отсутствием каких-либо кон­кретных положительных или отрицательных качеств, а со­четанием или несочетанием общего набора всех психиче­ских свойств одного человека с суммой свойств другого. Супружество - это вынужденное (как было записано в одном милицейском протоколе: «Никаких следов насилия, кроме «Свидетельства о браке», на трупе обнаружено не было) сосуществование двух различных нервных систем, союз любви, дружбы и вражды одновременно. При этом вовсе не обязательно, что люди с преоблада­нием положительных черт в характере могут рассчитывать на б`ольшую удачу в браке. Разве вам не встречались такие пары: порознь он и она - замечательные люди, а сойдутся вместе, и «как кошка с собакой»? Даже добродетель не всегда может ужиться с добродетелью, хотя, как ни стран­но, порок с пороком легче достигают взаимопонимания. Фактически не человек встреча­ет человека, а его ущербный в чём-то психотип встречает другой психотип, который, по представлению первого, может компенсировать существующие в нём изъяны. Наверное, здесь, как и во всём прочем, природа старается избегать крайно­стей (совпадения или противопоставления характеров), а одобряет вариант обоюдного дополнения - как наиболее гармоничный и жизнеспособный. Ум мужчины ориентирован на творчество, на преобразование мира, в то время как женский более приспособлен к осуществлению сохраняющей функции. И, несмотря на разнонаправленность их устремлений, при наличии обоюдного желания добиться взаимопонимания, удачное сочетание этих качеств может дать замечательный результат. Почему-то до свадьбы «характер» не особенно мешает влю­блённым общаться, а после неё - вдруг становится решающим фактором?! Принцип «стерпится-слюбится» крайне ненадёжное основание в расчёте на успешную семейную жизнь. Как правило, уже на первых порах с обеих сторон обнаруживаются такие недо­статки характера, особенности привычек, вкуса и темпера­мента, о которых никто не мог даже подозревать. Порой сущие пустяки могут внести рознь между, казалось бы, любящими людьми. Слишком громкий раз­говор, угловатые жесты, манера есть, ходить, смеяться, какие-то незамеченные ранее особенности поведения мо­гут стать причиной нетерпимого раздражения. Возможно, это выглядит не так романтично, как хоте­лось бы, но успешный брак держится, скорее всего, не на любви (которая рано или поздно угасает), а на способности к замещению её особого рода дружбой. Не нехватка любви, а недостаток дружбы делает брак несчастным. «Самое трудное в браке - уметь перейти от любви к дружбе, не жертвуя при этом любовью» (Андре Моруа). Иногда на это уходят многие годы. Когда лю­бовь уже на излёте и обе уставшие стороны хотят одного и того же - покоя, дружеское участие может при­мирить супругов. Наверное, настоящая привязанность между ними возникает только тогда, когда и он, и она понимают, что уже никому не нужны, никаких новых вариантов уже не предвидится и последнее их спасение в том, чтобы держаться друг друга и закончить жизненный путь вместе. Вот что говорил по этому поводу всё тот же Монтень: «Удачный брак, если он вообще существует, старается возместить любовь дружбой. Это - не что иное, как при­ятное совместное проживание, полное устойчивости, до­верия, обоюдной заботы и бесконечного множества весьма осязаемых взаимных услуг и обязанностей». И ещё, конечно же, дети: чувства приходят и уходят, а дети остаются. Именно привязанность к детям чаще всего удерживает супругов вместе, даже если любовь их давно исчерпана. Как правило, для людей, проживших в относительно благополучном браке достаточно долгое время, возрастные изменения во внешности спутника жизни остаются почти незамеченными. Морщины на лице жены или проступающая плешь мужа уже не имеют существенного значения: в памяти каждого из них они остаются такими, какими казались друг другу в молодости. Сексуальные утехи уже не влекут их, гораздо более важными становятся обоюдное внимание и взаимопомощь. Классическим примером такой заботливости являются гоголевские старосветские помещики. Нелегко найти ту меру близости, которая позволила бы супругам, как можно дольше испытывать взаимный интерес, но ещё труднее выработать в семье уважительное отношение к внутреннему миру каждого. Взаимовлияние друг на друга в супружестве неизбежно, но там, где сохранилось нормальное человеческое взаимоуважение, это происходит относи­тельно безболезненно; в противном случае - такие попытки вызывают самые серьёзные осложнения. Давно известно, что бесполезно пытаться коренным образом переиначить друг друга; и, тем не менее, даже самая любящая жена почти никогда не в состоянии удержаться от того, чтобы перестать критиковать мужа и искажать смысл любых его заявлений. Когда муж, произнося тост по случаю дня рождения супруги, желает ей здоровья, счастья и удачи во всех её делах, совершенно не исключено, что он может услышать в ответ: «Так! Значит я, по-твоему, больная, несчастная неудачница?!» По-настоящему влиять на мужчину можно только кротостью. Умна не та жена, которая может переспорить или даже переубедить супруга, а та, что умеет во время про­молчать; так же, как хорош тот муж, который понимает каж­дое слово, ещё не произнесённое женой. Умный мужчина тем и отличается от глупого, что в состоянии понимать не только мужскую, но, хотя бы отчасти, и женскую логику. Немалое искусство обеих сторон требуется для того, чтобы сберечь хотя бы некоторые остатки первоначальных чувств, ради которых и заключался когда-то этот союз. Присутствие любви в браке, конечно, украшает его, но с годами оно ослабевает и превращается скорее в некое лю­бовное покровительство. Семейная жизнь хороша, когда она не­заметна, как дыхание. Тогда она высвобождает в человеке творческие силы. Семья - не место для про­явления бурных эмоций. «Африканские страсти» в семейных отношениях - это дурное излишество. Чрезвычайно важно понять, что супружество - это не просто сожительство под одной крышей, а духовный союз двух личностей. В идеале, муж и жена должны образовать «гармонич­ное содружество», и только обоюдные усилия с обеих сто­рон могут позволить надеяться на положительный резуль­тат. В некотором роде, брак есть произведение искусства и редкость удачных браков объясняется тем, что немногие обладают способностью такое произведение создать. Часто для молодожёнов становится совершеннейшим открытием, что положение семейного человека, оказывается, предполагает ещё и выполнение каких-то обязанностей. А ведь давно известно, что жениться - значит наполовину уменьшить свои права и вдвое увеличить свои обязанности. «Вот женишься, сынок, тогда поймешь, что такое настоящее счастье - задумчиво говорит отец своему малолетнему сыну - Но будет поздно!» Брак - это семейная служба, это каждодневный труд и подвиг, выражающийся в укрощении своего эгоизма; но, в случае успеха, наградой может стать подлинная гармония отношений. Наука су­пружества требует постоянного совершенствования. Почти всегда губительно на отношения в браке влияют стеснённые жилищные условия. Вынужденная необходи­мость постоянно находиться в одной комнате двум (а то и более) лю­дям, даже при наличии их взаиморасположения, не может не вызывать раздражения этим насильственным комму­низмом. А если это сопровождается ещё и плотной опекой живущих в той же квартире родителей, постоянно поучаю­щих молодых супругов, жизнь становится и вовсе невыно­симой. В таких условиях рождение ребёнка - подвиг, поч­ти безрассудство; и это тоже одна из причин уменьшения рождаемости. «Любовная лодка разбилась о быт!» - написал поэт в своей предсмертной записке. Да, очень трудно избежать в браке нарастания серой обыденности, засасывающей рутины, однообразия повседневных дел. Жизнь растворяется в быте. Остаётся, хотя бы попытаться, по воз­можности, замедлить этот процесс превращения «праздника» в заурядные будни. Далеко не последнюю роль в потере взаимного интереса играет излишняя раскрытость супругов друг перед другом в интимных обстоятельствах их личной жизни. Я уж не говорю просто о распущенности манер или элементар­ной нечистоплотности, которые, к сожалению, позволяют себе очень многие. «Случилось то, что нередко бывает в брачной жизни. Они стали друг для друга заученными до буквы книгами. Каждый знал другого, как самого себя; ничего в проявлениях одного не было для другого неожиданным. И постепенно оба совсем перестали стесняться друг друга. Кто же перед самим собой будет стесняться в отправлении хотя бы са­мых неизящных потребностей?» (В.Вересаев). Обычно, по завершении периода слепой влюблён­ности, последующая совместная жизнь оказывается цепью взаимных разочарований. Различия, возбуждавшие до свадьбы интерес людей друг к другу, нередко становятся причиной отталкивания. Казавшиеся безусловными до­стоинства начинают раздражать, даже внешняя приязнь, столь привлекательная вначале, может стать причиной всеразрушающей ревности. А треть браков (по данным американских социологов) распадается просто из-за эле­ментарного неумения супругов слушать друг друга. Чаще всего конфликты у супругов возникают, когда они остаются один на один, без свидетелей и посредников. При этом вспышку негативных эмоций вызывает не столько разногласие по какому-либо конкретному вопросу, сколько постоянно дремлющее в них, заведомо враждебное отно­шение друг к другу, оно-то и является истинной причиной конфликта. В такой ситуации можно разругаться из-за са­мой пустячной реплики противоположной стороны. Что же делать?! Бывалые люди говорят: «Следовало по­лучше присмотреться к тёще, тёща - это портрет вашей невесты через двадцать лет». Совет хороший, но запозда­лый, и вряд ли этим исчерпывается вся проблема. Древнегреческий поэт Аристофан утверждал, что «об­ходиться без женщин так же трудно, как и жить с ними!». Почти всегда отношения в браке характеризуются, более или менее, открытым соперничеством; супруги живут в бес­конечной борьбе за лидерство, порой не осознавая приро­ды или даже существования этой борьбы. Нередко случается, что людей удерживают от оконча­тельного разрыва не столько остатки чувств, сколько по­бочные последствия их брака: дети, родственники, друзья, совместно приобретённое имущество и т.п, потеря чего кажется даже болезненнее, чем расставание с объек­том своей прежней любви. Но более всего жаль каждому, наверное, упущенного времени и своих нереализованных возможно­стей. Несходство характеров - самая распространённая формула разводов. Однако это несходство частенько заключается просто в том, что: либо она привыкла не слишком ограничивать себя в общении с мужчинами, либо он, соответственно, - с женщинами, и потеря такой свободы оказывается более труднопреодолимой, чем казалось вначале. Как объяснял один попавший в такую ситуацию господин: «У нас оказались совершенно разные вкусы! Я люблю женщин, а она - мужчин». И тут может помочь лишь осознание того, что совместную жизнь следует понимать не только как удовольствие, но как обя­занность «нести свой крест», что любить, быть может, надо (как ни странно это звучит) не столько супруга, сколько су­пружество. Самое главное в браке - рождение и воспитание детей и облег­чение друг другу пути к возвышенной цели. Супруг, не ве­дущий другого вперед, обязательно тянет его назад. Даже очень большого чувства недостаточно, чтобы удержать лю­бимого человека, если вы не сможете постоянно наполнять его жизнь смыслом и новыми впечатлениями. А способ­ствовать обоюдному развитию можно лишь в случае, когда супруги в состоянии понимать и дополнять друг дру­га, если им удастся образовать действительно гармонич­ный союз двух личностей. Людям свойственно, вступая в брак (также как и во многих дру­гих случаях жизни), руководствоваться, в первую очередь, принципом получения личного удовольствия, упуская из виду, что невозможно жить вместе, всё время занима­ясь «перетягиванием одеяла на себя». Умение понять состояние другого человека и выбрать соответствующую моменту тактику поведения могло бы, если не разрешить, то хотя бы ослабить многие конфликт­ные ситуации. Когда жена, при попытке мужа погладить её по голове, раздражённо восклицает: «Не порть мне причёску, у меня завтра с утра Коллегия в министерстве!», можно быть уверенным, что этой чиновной даме видеть рядом с собой мужа осталось совсем недолго. Даже в случае неверности, обманутый часто обижается не столько на то, что вместо него предпочли кого-то другого, сколько досадует, что положенные ему по статусу проявления любви и заботы не в полной мере доходят по назначению. Если бы люди умели, чувствуя за собой вину, уделять достаточ­но внимания своим благоверным, пострадавшая сторона с большей терпимостью отнеслась бы к возникшей ситуации и не только не требовала немедленного развода, но даже не слишком терзалась муками ревности. Мужчина может мириться с мотовством, неряшливо­стью и бесхозяйственностью своей жены (или подруги), но вряд ли простит ей измену, так как здесь уже всё решает не разум, а его оскорблённое самолюбие. Женщина же, напротив, иногда может относительно спокойно воспринимать некоторые вольности своего мужа, но едва ли сочтёт про­стительной его социальную и материальную несостоятель­ность. «Чтобы быть счастливым в любви, необязательно быть слепым, достаточно научиться время от времени закры­вать глаза. Совершенной любви нет, и оппортунизм серд­ца - есть единственная мудрость в области чувств» (Андре Моруа). Одни женщины волнуются, когда муж приходит поздно, другие - когда он появляется слишком рано. Поэтому древние римляне (дабы не застать своих жён в пикантной ситуации), возвращаясь после долгого отсутствия домой, посылали вперёд гонца, чтобы заблаговременно известить их о своём прибытии. Они считали, что, как услады, так и горести супружества, благоразумные люди должны держать при себе. Подобная рекомендация существовала и на Руси ещё во времена «Домостроя»: «С женой при чужих не ласкайся и не ссорься!». Одна из главных причин разочарования в браке состо­ит в том, что люди изначально заблуждаются, полагая, что брак даёт только счастье. И чем большее ожидалось сча­стье, тем более страдают они от разочарования и горечи несбывшихся надежд: ведь расставание с иллюзиями про­цесс мучительный, часто духовно и физически полностью опустошающий человека. Для многих женитьба или за­мужество оказываются самой трагической ошибкой в жизни, хотя, казалось бы, совсем недавно были самым желанным и радостным событием. Мне кажется, это объясняется всё тем же, часто свойственным нам комплексом преувеличенной самооценки. Общеизвестно, что счастливые браки - большая редкость. Тем не менее, нам всегда кажется, что наш-то случай не может быть неудач­ным. Надежда на счастливое исключение строится именно на том, что каждый считает себя существом особенным, предназначенным как раз для исключительного. Конечно, нелепо рассчитывать, что ради нас произойдёт чудо. Однако всё же надеемся! Совсем не редкость, когда женятся или выходят замуж назло. Такими примерами изобилует художественная литература, пьесы, кино и телефильмы, да и в реальной жизни их предостаточно. Назло слишком плотной опеке родителей, назло обидным намёкам окружающих, а чаще всего назло человеку, с которым не сложились любовные отношения, особенно если он предпочёл кого-либо другого. Обычно это происходит с женщинами, которые, по сравнению с мужчинами, в значительно большей степени подвержены «комплексу невостребованности»; и потому несостоятельность в любви является одной из наиболее болевых точек их существа. Ну и, конечно, как всегда наше вездесущее самоутверждение и самолюбие тут, как тут. Именно они часто бывают причиной внезапной поспешности предложения руки и сердца или принятия такого предложения. Мужчина, в силу каких-либо обстоятельств почувствовавший, что может потерять эту женщину, готов уже жениться на ней, но вовсе не оттого, что осознаёт это как веление судьбы, а потому, что боится оказаться в положении отвергнутого, если не он, а она станет инициатором разрыва их отношений. И, тем не менее, как говорят одесситы: «Не будем драматизировать трагедию». Жизнь после свадьбы существует! «Трудно только первые 30 лет» - считал Марк Твен. Причём качество семейных отношений в значительной степени определяется «интеллигентностью» общения в совмест­ной жизни. Если долго копить обиды, можно даже забо­леть. Необходима разрядка, и в этом отношении ссоры отчасти полезны. Но чтобы не погрязнуть в них, не оскорблять друг друга, необходимо владеть этикой ссоры, сохраняя достоинство и в состоянии эмоционального возбуждения. Повышенная горячность унизительна для обеих сторон. К примеру, раньше в дворянских семьях, в случае возникновения напряжённой ситуации, супруги переходи­ли на «Вы» и обращались друг к другу по имени и отчеству. Этого было достаточно, чтобы каждый из них почувствовал неудовольствие другого и взял себя в руки. Прочность брака напрямую зависит от умения гасить конфликты, а воспитание супругов проверяется тем, как они ведут себя во время ссоры. Владеть культурой спора, приёмами, своего рода, «психологической техники безопас­ности» в конфликтных ситуациях, использовать малейшую возможность для смягчения возникающих про­тиворечий - вот ключ к благополучию семейной жизни. Дом - это место, где мы должны обрести душевный покой, расслабиться и насладиться взаимным располо­жением, здесь неуместно состязание умов. Быть может, даже следовало бы ввести систему шутливых штрафов за недо­вольное выражение лица у одного из супругов. Французы считают, что расточать похвалы своей невесте или нет, мужчина может решать сам; но, будучи в браке, делать комплименты жене - это его обязанность. Свою свободу каждый вправе оберегать сколь угодно долго, и никто не может принудить его к браку, но, связав себя обязательствами, порядочный человек считает необходимым подчиняться законам долга или хотя бы прилагать к этому усилия. Иоанн Златоуст завещал нам: «Вступать или не вступать в брак зависит от нас, но то, что последует за этим, уже не в нашей власти и, волею или неволею, нужно переносить слу­чившееся». Может быть, это следует понимать как то, что брак - не рай и не ад, а чистилище? Все мы сильны задним умом: наверное, поэтому удач­ных разводов всегда больше, чем удачных браков. Истин­ный характер супружеских отношений и человеческие ка­чества обеих сторон особенно отчетливо проявляются при расставании; и прежде всего в том, насколько интеллигентно и корректно ведут себя в этой ситуации разводящиеся супруги. Вражда и грязь дракоразводного процесса обычно не свойственны тем людям, которые не были в браке «сиамскими близнецами», а, оставаясь личностями, вели самостоятельное существование. Мы привыкли рассматривать брак как своё сугубо лич­ное дело, что-то вроде частного соглашения с другим лицом противоположного пола. Ощущая себя в этой сфере не зависимыми от общества, мы считаем вправе поступать, как нам заблагорассудится, забывая при этом, что послед­ствия нашего брака оказывают самое неблагоприятное, а порой и роковое воздействие на окружающих нас людей и, в первую очередь, на искалеченные нашим неудачным выбором судьбы детей. Виновных после развода нет, есть только потерпевшие! Расторжение брака - это произвол родителей по отношению к детям. Они более, чем кто-либо другой, расплачиваются за ошибки, поспешность, нераз­борчивость, эгоизм и корыстную расчётливость вступаю­щих в брак взрослых людей. По счетам предков приходится платить их потомкам. ВОСПИТАНИЕ ДЕТЕЙ Какая же семья без детей?! Брак без детей, как день без солнца. Давно замечено, что, если до сорока лет дом не за­полняется детскими голосами, он заполняется кошмара­ми. Наверное, не последнюю роль в стремлении человека следовать зову природного инстинкта продолжения рода играет всё то же самоутверждение - желание оставить своё подобие на Земле. Собираясь стать родителями, необходимо чётко уяснить, что должным образом воспи­тать детей можно, только воспитывая себя самого. Нельзя привить ребёнку те добродетели, которых у вас нет. Этот принцип настойчиво рекомендовал соблюдать Л.Н.Толстой, а уж ему-то (прожившему в браке 48 лет и имевшему 13 детей и 25 внуков), наверное, можно верить. «Всё нрав­ственное воспитание детей сводится к доброму примеру. Старайтесь жить хорошо, и вы хорошо воспитаете детей» - говорил он. И стараться так жить надо ещё до появления малыша на свет. Состояние беременной женщины и её душевный настрой определяют будущий нрав ребёнка. Ещё во чреве матери, при её дурном поведении, в детях зарождается основа угрюмости, злобности и одичалости или же, в противном случае, доброты, открытости и сердечного расположения к людям. «Воспитание - это пример и любовь, больше ничего» - считал великий швейцарский педагог Генрих Песталоцци. Прямое нази­дательное воздействие мало эффективно.Труден путь через поучения, но короток через примеры. Как говорили старцы: «Не нуж­ны были бы слова, если бы жизнь наша сияла, и мы творили дела благие». А если учесть, что дурные примеры всегда сильнее хороших правил, то воспитателю остаётся только одно - вести такой образ жизни, который мог бы стать реальным положительным образцом для воспитуемого. Дети помнят не слова, а поступки. Мы же часто произносим множество правильных слов, не подкрепляя их соответствующими делами; что, безусловно, оказывает самое неблагоприятное воздействие на детей. Нравственное воспитание называют «образованием сердца». Не учить, а приучать ребёнка следует к хорошим чувствам, тогда и поступки, полезные окружающим, станут его инстинктивной потребностью. Без хороших родителей нет хорошего воспитания, в каких бы суперэлитных детса­дах, гимназиях и лицеях, использующих самые передовые методики, ни находились при этом дети. «Цель воспитания - считал М.Монтень - состоит в том, чтобы объяснить, в чём заключается разница между себялюбием и самолюбием, рабством и разумным подчинением, распущенностью и свободой, от каких трудностей следует уклоняться и какие переносить». Ещё во времена средневековья существовал мудрый обычай: брать в обучение молодого ученика разрешалось лишь тем мастерам, которые вели благопристойный образ жизни. Делалось это с целью, чтобы ученик не только осваивал ремесло, но и, на примере царящих в доме наставника нравов, приобретал положительный опыт семейной жизни. Что в большей степени оказывает воздействие на форми­рование сознания человека наследственность или среда, «природа» или «пастбище»? Что является определяющим фактором в процессе становления личности? Современная наука утверждает, что нравственные качества родителей не могут непосредственно передаваться детям, генетически потомки усваивают лишь некоторые анатомические и физиологи­ческие особенности родительских организмов. Так же и наличие каких-либо выдающихся способностей у супругов - отнюдь не гарантия того, что их ребёнок заметно проявит себя в той же области деятельности. История не знает примеров закономерного появления гениев в нескольких поколениях одной семьи. Вот что ещё в 9 веке писал об этом персидский поэт Рудаки: «Как жаль, что отпрыск неразумный рождается от мудреца, Не получает сын в наследство талант и знания отца». Похоже, каждый человек появляется на свет с тем же набором (к сожалению, в значительной степени животных) инстин­ктов и влечений, что и его далёкие предки. Как ни досадно, но все нравственные наработки, все достижения культуры и ума, усвоенные родителями, не удаётся напрямую передать детям. Внутренний облик ребёнка формируется не путём простого повторения натуры родителей, а, главным образом, под воздействием примера их жизни. Постоянно наблюдаемые в быту хорошие или дурные поступки отца и матери непроизвольно становятся частью собственной натуры ребёнка. Добрый нрав и благородные дела родителей дают основания надеять­ся, что их сын или дочь вырастут порядочными людьми, точно так же, как и порочное поведение родителей неизбежно проявит­ся в характере их детей. Разумеется, и окружающая среда не может не наклады­вать свой отпечаток. А среда эта - в первую очередь, круг ближайших товарищей и подруг, влияние которых на под­ростка порой даже значительнее родительского, ибо им не свойственна жалость, которая часто сводит на нет весь эффект педагогического воздействия слишком любящих его близких. Самый верный способ сделать вашего ребён­ка несчастным - приучить его ни в чём не встречать отказа. Избалованное дитя, кумир семьи, став взрослым, потребу­ет ещё б`ольших жертв. В основе своей, нрав ребёнка формируется до 7 лет, и изъ­яны характера, приобретённые в этот пери­од, почти никогда не удаётся исправить впоследствии, несмотря на все старания родителей, психологов и педагогов. Как говорил один опытный врач: «Характер не лечится!» Того же мнения придерживался известный педагог и писатель А.С.Макаренко: «Воспитывать ребёнка надо до 6 лет; всё, что после, – это уже перевоспитание». Главное на этом, самом решающем этапе формирования его сознания заключается в том, чтобы помочь ребёнку переработать свои первичные впечатления от всего окружающего в некие обобщения, которые и лягут в основу его будущего мировосприятия. Очень важно помочь ему, хотя бы в общих чертах, понять и усвоить, что полезно для него или вредно, что можно и что нельзя ему делать. Это и есть его первичное познание мира. Конечно, игры со сверстниками более заманчивы для детей, чем выслушивание наставлений родителей; но надо использовать любую возможность для сближения с ними, предлагая для этого какие-нибудь интересные затеи: совместные походы в театр или музей, рыбалку или вылазку в лес за грибами, где у вас будет возможность без помех поговорить со своим чадом, обучая его уму–разуму. Семья - как раз та среда, где ребёнок должен учиться творить добро. Разумеется, принимать участие в вос­питании ребёнка должны оба родителя. Однако первые 2-3 года жизни (когда формируется в основном эмоциональная сфера характера), ребёнок гораздо больше нуждается во внимании матери. Не в ум­ственных способностях женщины, а в характере её приро­ды скрыто то, что так необходимо ребёнку в начальном периоде его существования. Как замечательно сказал У.Теккерей: «Мать - это имя Бога на устах и в сердцах маленьких де­тей». Первоначальное воспитание важнее всего, и это воздействие на первом этапе жизненного пути ребёнка, в значительной степени, осуществляется матерью. Позднее появляется необходимость более частого об­щения с отцом, и вот тут-то, если семья неполная или отец не выполняет свои воспитательные функции должным образом, и возникают всевозможные отклонения от нормального, не только духовного, но и физического развития ребёнка. Особенно болезнен­но это переносят мальчики. Само собой разумеется, что на протяжении всей жизни передача детям практических навыков, которыми владеют родители, не­пременная обязанность их обоих; и начинать делать это желательно, как можно раньше. Достойны всяческого одобрения совместные занятия матери с дочерью шитьём или кулинарией, в то время как отец мог бы обучать сына навыкам каких-либо полезных в жизни ремёсел. Обучение детей основам домоводства и овладению хотя бы простейшими навыками домашнего мастерства (особенно для мальчиков) исключит для них в будущем унизительную процедуру обращения в ЖЭК или какие-либо ремонтные службы по поводу самых элементарных поломок. А если вам удастся дать возможность ребёнку впервые почувствовать удовольствие от чего-либо, сделанного своими руками, это незабываемое ощущение радости творчества останется в нём на всю жизнь. Неплохо также с малолетства давать детям небольшие (конечно, посильные для них) поручения по дому, не забывая при этом проверить их выполнение,и обязательно похвалить ребёнка. Все мы родом из детства, и самым главным в нас оста­нется то, что было усвоено в этот период. Наиболее яркие впечатления нашей памяти связаны именно с этой порой; и, повзрослев, мы почти в точности повторяем ту модель поведения и систему взаимоотношений, которую демонстрировали нам наши родители. Нередко между супругами обнаруживается существенное различие взглядов по вопросам воспитания детей. Весьма жела­тельно, чтобы это не слишком бросалось в глаза воспитуемым и уж тем более не делало их свидетелями родительских раз­борок, иначе авторитет обоих воспитателей будет безнадёжно подорван. Проблема отношений «отцов и детей», трудности в достижении взаимопонимания между поколениями - извечная пробле­ма всего человечества, не теряющая своей актуальности никогда. Особенно отчётливо это проявляется в период взросления подростка, когда ему начинает казаться, что в умственном отношении он уже перерос представителей старшего поколения, что их советы безнадёжно устарели и не достойны внимания. Однако переходной возраст тем и замечателен, что он неизбежно проходит, и молодой человек начинает понимать, что кое-что полезное в рекомендациях взрослых всё-таки было. В связи с этим, вспоминается автобиографическая исто­рия, рассказанная Марком Твеном: «Когда мне было 14 лет, мой отец был так глуп, что я с трудом выносил его; но вот недавно мне стукнуло 21, и я поразился, как мой старик поумнел за это время». Наука воспитания, да и просто общения с детьми, от­нюдь не проста; и молодым семьям (если они хотят быть мыслящими и ответственными родителями) было бы целесообразно познакомиться с наиболее интересной литерату­рой на эту тему, не очень полагаясь на опыт своих друзей, мам и бабушек. У каждого ребёнка своя манера видеть, думать и чув­ствовать, и бессмысленно пытаться подменить её нашим взрослым умением. Говорят, в ребёнке от пяти до восьми лет бушуют таланты, и тут важно помочь ему не обронить ниспосланный свыше дар. «Главное, не задушить самобытность ребёнка, не считать его своей собственностью, ибо он принадлежит мирозда­нию; не делать из него обязательно своё подобие, потому что у детей свой путь, свой ангел-хранитель. Помочь ему можно только через понимание и уважение его внутреннего мира. Не забывайте, что дети, родившиеся у вас, не только плоды плоти и крови, принадлежащие вам; но это те драгоценные чаши, которые жизнь дала вам на хране­ние, улучшение и развитие творческого огня» (В.М.Сидо­ров - писатель, философ и богослов, Президент Междуна­родной Ассоциации «Мир через культуру»). Каждый период жизни человека имеет своё предназначение и выполняет определённую задачу. Нарушение их естественного порядка, особенно на начальном этапе развития, может иметь самые непредсказуемые последствия. Настойчивые попытки некоторых родителей, создать из своего ребёнка «вундеркинда» и преждевременно развить в нём не свойственный его возрасту интеллект, часто обрекают его в будущем на неспособность к контактам с другими людьми, замкнутость и одиночество. Тот, кому в детстве не удалось вдоволь поиграть, пошалить и пофантазировать, вряд ли проявит творческие способности в более зрелом возрасте. Дети - наше будущее! Мы так привыкли к этому банальному лозунгу, что давно уже не воспринимаем его всерьёз; а ведь от того, какими мы их вырастим, действительно самым непосредственным образом зависит не только благосостояние, но и будущая судьба человечества. Особенно важно с самой ранней поры сдер­живать в ребёнке чувство эгоизма и отрицательного само­утверждения. С младенческих лет ребёнку следует объ­яснять, что никто не может выжить в одиночку. Все люди в мире настолько взаимосвязаны и взаимозависимы, что про­сто не могут не помогать друг другу, так как только в этом за­лог их безопасности и самого факта существования. Для того, чтобы люди могли хорошо жить, надо, чтобы между ними был мир. А там, где каждый хочет быть выше других, не может быть мира. Чем меньше у людей желания во всём быть первыми, тем легче им жить в мире и согласии с другими людьми. Одна из основных задач воспитания - культивирование чувств сострадания, сердечности и душевного благородства. Попробуйте объяснить своему малышу, что делать добро дру­гим не обязанность, а благо для самого себя; что это добро непременно вернётся к нему обратно, да ещё и с прибытком. В старину, воспитание в детях чувства милосердия, благодарности и заботливого отношения к пожилым и больным людям было для родителей жизненно необходимой задачей. Только в случае наличия этих качеств у своих детей, родители могли рассчитывать на их внимание и заботу, если сами, по причине старости или болезни, оказывались со временем в беспомощном положении. Сейчас же, эта вполне здравая мысль почему-то не приходит нам в голову; и мы можем лишь недоумевать, почему наши любимые чада порой так бессердечны и невнимательны к нам. Сплошь и рядом, стремясь получить немедленный эф­фект, мы прибегаем к средствам, мягко говоря, нежела­тельным. Вряд ли можно считать удачным такой, весьма распространённый приём, когда ударившегося обо что-то и расплакавшегося малыша начинают успокаивать сло­вами: «А вот мы тоже его сейчас побьём. Вот так ему! Так ему!» Едва ли мы думаем в тот момент, что таким образом внедряем в сознание ребенка не только ложную, но даже вредную установку, что за обиду (в данном случае к тому же непреднамеренную) надо тут же отплатить, да ещё и фи­зическим воздействием. А потом удивляемся, поче­му дети так часто не по-детски жестоки и любят причинять боль. Необходимо с малолетства приучать ребенка к обяза­тельности, к непременному соответствию слова и дела. Нетрудно догадаться, какое представление об обязательно­сти сформируется у ребёнка, родители которого неоднократно на протяжении года обещают сходить с ним в Зоо­парк или в Кукольный театр и всё никак не найдут для этого времени. Да ещё и злятся, наверное, когда он напоминает об этом: «Мам, ну ты же обещала» - канючит малыш. «Мало ли, что обещала! Обещанного три года ждут». Типичней­ший диалог. Воспитание - это второе, духовное рождение ребёнка. Оно заключается в создании совокупности привычек, позволяющих выстроить нравственную и разумную систему отношений человека с природой и обществом. Первозданные жи­вотные инстинкты, свойственные человеческой природе, могут сглаживаться только уроками воспитания, и именно оно решает участь человека и, в конечном счёте, определяет его будущее. Сколько бы прав ни было дано личности, она не сможет разумно вос­пользоваться ими, не получив должного воспитания. Помните, было время, когда у каждого третьего телефона-автомата болтался огрызок провода варварски вырванной трубки? Так развлекались наши подростки. Если бы вовремя нашлись взрослые люди, которые объяс­нили им, что, отрывая трубку таксофона, они лишают кого-то возможности вызвать «скорую помощь» к погибающему человеку (на месте которого могут оказаться и сами эти ребята, и кто-либо из их близких), возможно, количество случаев столь дикого телефонного вандализма было бы гораздо меньше. Воспитание нравственности невозможно с помощью нудных нравоучений и формального заучивания правил. Даже великие истины, внедряемые насильно, будут без рассмотрения отвергнуты детским сознанием, оскор­блённым посягательством на его свободу. Умение тактично подвести мысли ребёнка к необходимому выводу - един­ственная возможность убедить его в вашей правоте. Родители - это одновременно и наследственность, и среда. Замечательным средством воспитания является совместное чтение вслух хороших сказок и книг о приро­де, дополненное последующим разбором (в нравственном плане) происходящих там событий. При этом весьма желательно, попросить ребёнка объяснить, почему именно так, а не иначе поступил персонаж сказки или рассказа, и попробовать обсудить, как в таких обстоятельствах повёл бы себя сам ребёнок. А нам, взрослым, совсем не мешало бы иметь привычку, выписывать наиболее ценные мысли из прочи­танных нами книг, с тем, чтобы оставить это «наследство» своим подрастающим чадам. Одна из важнейших задач воспитания - возбуждение интереса к процессу познания, и подобные выписки весьма способствуют этому. Я уж не говорю о том, что наличие хотя бы небольшой домашней библиотеки и подборки хороших фильмов и музыкальных записей (которые могли бы положительно влиять на формирование художественного вкуса ваших детей) весьма желательно в каждой культурной семье. Ознакомление их с лучшими образцами отечественного и мирового искус­ства - обязанность ответственных родителей; а те, кто упустят это из виду, не должны удивляться, что их отпрыски не обладают самыми элементарными представлениями о культуре, зато давно знакомы с алкоголем и сексом. В этом отношении совсем не безобидна привычка некоторых родителей часами смотреть по телевидению какие-нибудь дебильные «ток-шоу», слюнявые мелодрамы или кровавые боевики. Сами того не подозревая, они изначально уродуют вкус своих детей, которые, будучи воспитанными на этой дешёвой попсятине, вырастут эстетически обделёнными людьми и ещё долго не смогут найти дорогу к настоящему искусству. Занятие детей коллекционированием (будь то собирание марок, минералов или даже спичечных этикеток), особенно когда им помогают взрослые, вырабатывает у ребят навыки организации и системности, что, безусловно, пригодится им впоследствии в жизни. Любовь ребёнка к родителям не является врождённой, а возникает и развивается, наряду с прочими способностями души, только в результате социальной практики. Наличие такой любви или её отсутствие определяется поведением самих родителей, их способно­стью создать обоюдно благоприятную систему взаимоот­ношений с детьми. К сожалению, весьма распространена ситуация, когда конфликтующие между собой супруги стараются привлечь ребёнка каждый на свою сторону, чтобы сделать его сво­им союзником. Задабривая его подарками и настраивая против второго родителя, они пытаются использовать его как средство воздействия на противника. Помните, как у Л.Толстого в «Крейцеровой сонате» Позднышев рассказы­вает о своей семейной жизни: «Сами дети были для нас и средством, и предметом раздора. Дети были орудием борь­бы, мы как будто дрались друг с другом детьми. У каждого из нас был любимый ребёнок - союзник и орудие драки». Нетрудно представить себе, какую тяжелую психиче­скую травму получает ребёнок, одинаково любящий маму и папу, когда кто-либо из них начинает «вербовать» его в свои сторонники, всячески настраивая против другого. Весьма способствуют такой ситуации совершенно дурац­кие (иначе и не скажешь) вопросы, вроде: «Кого ты больше любишь маму или папу?», которые так любят задавать де­тям некоторые родственники или друзья семьи. Секрет успешного воспитания, в значительной степени, заключается в ува­жении к ребёнку. Чем меньше оскорблений услышит ребёнок, тем более осознающим своё достоинство человеком он вырастет. Ребёнка предпочтительно не ругать (тем более в грубой форме), а лучше укоризненно высказать ему что-то вроде этого: «Ведь, ты же неплохой человек. Ну, как тебя угораздило совершить такой дурной поступок?». Делая детям замечания, лучше облекать их в полушутливую форму или уж, во всяком случае, постарать­ся быть предельно деликатными и ограничиться лишь са­мым необходимым. Занудно-длинные нотации чаще всего вызывают обратный эффект. Слишком обильная и резкая критика раздражает ребёнка, вызывая протест его само­любия и неверие в свои силы, что отнюдь не способствует устранению его недостатков. Критиковать следует конкретный проступок, работу, факт, но ни в коем случае не выходить на обобщения, типа: «Ну, ты и дурак! Совершенный тупица!». Особенно болезнен­но выговоры и критика переносятся, если это происходит при свидетелях. Хвалить детей (впрочем, как и взрослых) лучше на людях, а вот ругать - предпочтительнее наедине. Делая выговор малышу, никогда не сравнивайте его с каким-либо другим ребёнком: «А вот соседский Павлик так себя не ведёт!». Это задевает его самолюбие и всегда даёт отрицательный результат. Лучше, мягко укоряя, подбодрить его: «Сегодня ты что-то вел себя плоховато. Надеюсь, завтра ты учтёшь свои ошибки». Одна из наиболее частых проблем, заключающаяся в не­объяснимом упрямстве детей, опять-таки является прояв­лением инстинкта самоутверж­дения. Упрямство - защитная реакция детского организма на предпринятую попытку его деформации. Противореча детям в том, что они считают правильным, можно лишь под­толкнуть их поступать по-своему, теперь ещё и из чувства протеста. Бороться с этим репрессивными мерами почти бесполезно. Меньше насилия и больше убеждения! Успех преодоления упрямства зависит от того, удастся ли родителям или педагогам, с учётом индивиду­альности ребёнка, придать своим требованиям понятную, убедительную для него и не унижающую его достоинство форму. Взыскивать с детей за проступки, которых они не совер­шали, или строго наказывать за мелкие провинности, значит лишиться их доверия и уважения к себе. Тут очень уместно вспомнить совет Пифагора: «Берегите слёзы своих детей, чтобы они могли пролить их на вашей могиле» или на­родную пословицу: «Дитя наказывай стыдом, а не кнутом»; тем более, что того, что не удалось добиться лаской, вряд ли удастся добиться чрезмерной строгостью. От несправедливого наказания детей, особенно наказания физического, не бывает другого результата, кроме того, что они становятся более трусливыми и лукаво упрямыми. Не забывайте, что побои страшны не столько болью и униже­нием, сколько возможностью возникновения «благодарности» к тому, кто собирался ударить, но почему-либо не сделал этого. Это и есть зарождение любви к своему насильнику, то есть рабства. Бойтесь создать у своих детей ощущение, что они нико­му не нужны. «Нет печали острее печали ребёнка, впервые столкнувшегося с людской злобой. Ему кажется тогда, что все преследуют его, и нет у него в мире никого, кто мог бы оказать ему поддержку, и что всё погибло, всё кончено!» (Ромен Роллан). Сдержанность и терпение — одни из самых необходимых качеств, которыми должны обладать родители. Никогда не ругайте детей слишком эмоционально, не про­клинайте их, иначе болезни неизбежны. Прежде чем взор­ваться, задумайтесь: готовы ли вы потерять их? Оглянитесь в гневе, и ваше негодование уступит место мудрой осто­рожности. Психологи утверждают: Если вам что-то не нравится в других, это почти наверняка присутствует в вас самих. Люди часто склонны обвинять окружающих в недостатках, свой­ственных им самим, потому что эти грехи легко узнаваемы, так как известны им особенно хорошо. Трудность воспитания детей заключается ещё и в том, что они очень быстро усваивают и начинают проявлять все скверные качества окружающих их взрослых. Как правило, у родителей наибольшую досаду вызывают те пороки в детях, которые они переняли у них. Родители, как в зеркале, видят в детях свои изъяны, и это, естественно, раздражает их. Безволие - недостаток большинства взрослых людей, что уж тут говорить о детях. Расслабление воли - одна из главных проблем дошкольного воспитания в наши дни. В школу приходит множество ребят, которые абсолютно не понимают слово «надо», действуя только по принципу «Я хочу!». А это не так уж безобидно, как кажется! Если в семь лет ребёнок не научился сдерживать рефлекс голода, по­зволяя себе наедаться сладким за 15 минут до обеда, то можно быть уверенным, что в период полового созревания он проявит ещё и абсолютно неуправляемую чувствен­ность. Простейшим приёмом, развивающим в маленьких де­тях обязательность и любовь к порядку, является хорошая привычка убирать перед сном все разбросанные за день игрушки. Это совсем не трудно представить, в виде за­нимательной игры по укладыванию игрушек спать. Казалось бы, нехитрое дело, но большинство роди­телей, торопясь побыстрее отправить малыша в постель, чтобы заняться собственными делами, берут эту работу на себя (или хуже того, оставляют всё в разбросанном виде), на­нося тем самым огромный вред формированию его характера. Кстати, количество игрушек у вашего ребёнка не должно быть избыточным, иначе неизбежно наступит время, когда они все для него обесценятся, и его уже нельзя будет ничем удивить. Каждый современный подросток, рано или поздно, знакомится с персональным компьютером и компью­терными играми. И в этом нет ничего плохого, если, как и во всём остальном, придерживаться чувства меры. Глав­ное, чтобы он не превратился в «видиота при компутере», как называют неумеренных любителей видеоигр. Это миф, что из живущих в обнимку с ноутбуком детей обязательно вырастают компьютерные гении. Попробуйте объяснить вашему потомку, что кроме компьютерных «бегалок» и «стрелялок» есть ещё масса инте­реснейших занятий и, отдавая б`ольшую часть своего времени таким развлечениям, он лишает себя возможности узнать то, что не­обходимо знать любому культурному, да и просто уважающему себя человеку. Не говоря уж о вреде телевизора для зрения, чтение всегда полезнее просмотра телепередач. И вот почему. Готовый, во всех подробностях наблюдаемый на экране образ ограничивает фантазию ребёнка, которая требуется, чтобы представить себе во время чтения то, о чём говорится в книге. У него не развивается воображение. Часто бывает так, что в доме, где много детей, к стар­шим предъявляют слишком высокие требования, а млад­ших неоправданно балуют; между тем, из детей среднего возраста как раз и получаются самые лучшие люди, что ещё раз доказывает справедливость теории «золотой се­редины». Но самый нежелательный и почти всегда чреватый неприятными последствиями вариант, когда в семье только один ребёнок. Единственный ребёнок в семье – это психологически совершенно иной тип человека, чем тот, который вырастает в окружении своих братьев и сестёр. Неизбежная концентрация внимания и заботы родителей на нём одном с малолетства формирует у него ощущение «особого положения» и завышенную самооценку. Если таких семей будет много, это может существенным образом повлиять и на психологию общества в целом. Отношения между родителями и детьми нередко не просто трудны, а даже драматичны. Всё чаще дети начинают больше походить на своё время, нежели на своих родите­лей. Когда дети маленькие, от них болит голова; а когда вы­растают, начинает болеть сердце. Как говорят в народе: «Большие детки - большие бедки». Порой создаётся впечатление, что родители неизбежно становятся заложниками своих детей. И действительно, что могут сделать отец и мать, если их дочь выберет профес­сию путаны или сын подастся в бандиты? Да почти ничего! Они совершенно беспомощны в такой ситуации. В проти­востоянии с «детьми» почти всегда проигрывают «отцы». Быть может, это имел в виду Г.Ибсен, считавший, что «молодёжь - наше возмездие». Казалось бы, это несправедливо. Но, если подумать, то, может быть, это закономерный итог того, что и дети на всю жизнь оказываются жертвами того неблагоприятного со­четания качеств, которым их наградили родители, необду­манно вступившие в неудачный брак или не проявившие достаточного внимания к их воспитанию? Это сын за отца не отвечает, а отец и мать за своих детей в ответе всегда. Ведь нельзя не признать, что, вступая в брак, большинство людей думает о своих сиюминутных желаниях и выгодах, а не о том, на­сколько от этого факта будет зависеть судьба их по­томков ещё долгое время после того, как вступившие в брак перестанут существовать. Почему у птиц, рыб и животных не бывает бабушек и дедушек? Да и родители не слишком затягивают период опеки молодого поколения. Детёнышей зверей первое время тоже балуют, но весьма скоро наступает пора, когда этому приходит конец. Привив им лишь самые необ­ходимые в жизни навыки, родители оставляют своих питомцев, предоставляя им возможность начать самостоятельное су­ществование. А черепахи, отложив яйца, и вовсе не интересуются их дальнейшей судьбой. Почему же люди нарушают в этом установ­ленный природой порядок и стараются оберегать своих отпрысков, как можно дольше? Чрезмерная опека никогда не приводит к добру. Период житья при маме и папе у некоторых великовоз­растных чад настолько затягивается, что у них уже не оста­ётся времени, чтобы стать самостоятельными людьми. Гарантиро­ванная помощь со стороны, как наркотик: привыкнув к ней, обходиться без неё уже невозможно. Наверное, здесь тоже должна существовать некая оптимальная мера, иначе эта избыточная забота идёт во вред опекаемым, расхолаживая их волю и способность к самостоятельным действиям, из­баловывает их характер. В результате получается, что мы, искренне думая, что живём для детей, на самом деле не даём им жить. Это и есть как раз тот случай, когда даже светлая родительская любовь, в своей чрезмерности, становится злом. Такое, не знающее меры чадолюбие столь же опасно и вредно, как слепая и неукро­тимая любовная страсть. Умные родители, без крайней необходимости, не долж­ны идти на чрезвычайные жертвы и лишения, ради своих детей. В про­тивном случае, это обычно заканчивается упрёками своих чад в неблагодарности и глубоким огорчением по поводу их недостаточного внимания к себе. Только атмосфера искреннего и бескорыстного уважения к старшим может стать утешением для стариков и избавлением детей от угрызений совести. А может быть, родительская любовь, в высшем её про­явлении, это и есть умение в нужный момент отчуждаться от своего ребёнка? Не прилепляйтесь к детям, как улитка к раковине. Всегда помните, что им суждено пожить и пого­стить у вас лишь какое-то время, чтобы созреть для соб­ственной жизни. Каждому из нас всегда нужен какой-нибудь образец, по которому складывалась бы наша жизнь. Поэтому огромное значе­ние для формирования характера человека (да и всего его будущего) имеет то обстоятельство, встретится ли ему в начале жизненного пути мудрый наставник. Таким настав­ником может быть и учитель, и кто-либо из родителей или родственников, да и просто посторонний, но умный и с до­статочным жизненным опытом нравственный человек. Жаль, что утрачена ранее существовавшая на Руси традиция выбора крёстных: отца, матери и священника-духовника, к которым можно было обращаться со всеми своими проблемами, да и про­сто иногда поговорить о жизни. Трудно доходить до всего самоучкой. Присутствие ря­дом духовного учителя во многом облегчило бы озна­комление с тем жизненным и философским багажом, без которого не может обойтись ни один человек. Более того, люди, не встретившие такого наставника, могут до конца дней своих находиться в первобытном состоянии, хотя они и не виноваты в этом. Никто и никогда не объяснил им, что жизнь – это нечто гораздо большее, чем просто обеспеченное и сы­тое существование; что, находящееся в душе человека, несомнен­но важнее того, что имеется у него в собственности. Наконец, то, что нечестный человек никогда не может быть по-настоящему счастлив. А самому вырваться из этого незнания дело непростое и чаще все­го недоступное для большинства людей, невольно оказав­шихся в таком положении. Почти все родители хотят, чтобы их дети осуществили то, что не удалось им самим, стали теми, кем не стали они; и потому порой излишне жёстко ведут своих отпрысков по тому жизненному пути, который (по их понятиям) пред­ставляется им правильным. Оттого-то, возможно, столь не редки случаи, когда (по достижении совершеннолетия или приобретения экономической независимости) наши чада превращаются в дерзких, фрон­дирующих и неуправляемых бесов; неожиданно вспыхи­вает сокрушительный бунт, обусловленный вулканическим выбросом долго подавляемой воли, своего рода, компенсация за годы вынужденной покорности. В характеристиках часто пишут «хороший семьянин», имея в виду, что это положительный отзыв о человеке. Од­нако весьма спорно, является ли любовь только к своей семье и своим детям действительно показателем высокой нравственности. Убедительным примером, что этого ещё недостаточно, может служить необычайно чадолю­бивый и заботливый отец семейства - военный преступник Геббельс, у которого было шестеро детей (а у Бормана даже восемь) и трогательно относившийся к своей приёмной дочери наш «кровавый нарком» Ежов; но это не помешало им бестрепетно отправлять на мучения и смерть многие тысячи детей и взрослых. Наверное, разумнее было бы руководствоваться в жиз­ни принципом «Чужих детей не бывает!» и помнить, что самые важные наши встречи – это встречи с детьми. ОБРАЗ ЖИЗНИ «Мы научились летать в небе, как птицы. Мы научились плавать под водой, как рыбы. Осталось только научиться жить на Земле, как люди» (Бернард Шоу). Не исключено, что кому-то содержание этой главы может показаться никчемным и мелочным копанием в малозначи­тельных фактах нашей повседневной действительности. Однако именно мелочи позволяют наиболее отчётливо выявить не только характер отдельной личности, но и образ жизни общества в целом. По обдуманным действиям трудно оценить человека, его сущность выражают чаще всего поступки непроизвольные, отдельные штрихи его повседневного поведения. Порой, казалось бы, са­мый пустячный эпизод, нечаянное слово или мимолётная реплика позволяют сделать более глубокие выводы о вну­треннем содержании человека, нежели долговременное его наблюдение. Как говорят французы: «Дьявол кроется в мелочах». Наверное, это происходит потому, что в серьёзных об­стоятельствах люди стараются выглядеть прилично; тогда как в мелочах, не считая нужным притворяться, остаются такими, какие они есть на самом деле. Ничто не поверхностно для внимательного наблюдате­ля. Вся наша жизнь состоит из мелочей, и каждая из них вро­де бы не играет значительной роли, но вместе взятые - они решают всё! Образ жизни, вкусы, поступки - это внутренняя суть каждого из нас в конкретном её выражении; и всё, что бы мы ни сделали, несёт в себе отпечаток нашего характера и жизненной философии. «Патриарх нашей культуры», академик Д.С.Лихачёв счи­тал, что социальный долг каждого человека - быть интел­лигентным. К сожалению, приходится признать, что мы не часто вспоминаем этот его завет. Пожалуй, наиболее ред­ким качеством в общении друг с другом у нас становится деликатность, заключающаяся в умении, как можно реже создавать окружающим сложности или ставить их в неудоб­ное положение. Хорошее воспитание человека проявляется уже в том, что с ним легко и приятно общаться окружающим его людям. Для человека жизнь вне общества невозможна, любое его существование - это всегда сосуществование; и именно поэтому он не должен позволять себе ничего, что неудобно или неприятно окружающим. Истинная вежливость всегда состояла в благожелатель­ности, проявлении душевной деликатности по отношению к другим людям и искусстве создания им комфортных условий и хорошего настрое­ния. Этикет - это не только умение зевать, не раскрывая рта, или дремать с открытыми глазами, но, прежде всего, способность думать об окружающих нас людях. Как правило, счастье видно за версту, а горе надо уметь заметить. И в этом случае, лишь искреннее желание понять внутреннее состояние человека и проникнуться его проблемами, может подсказать нам тактичную линию поведе­ния. Лев Толстой, отправляясь на встречу с кем-либо, молился: «Господи, помоги мне понять его!» Порой два-три вовремя сказанных ободряющих или просто приветливых слова могут сделать человека счаст­ливым; так почему же мы не спешим воспользоваться этой благоприятной возможностью, чтобы пополнить копилку совершённого нами добра? К примеру, в Швеции (где особенно высок процент суицидов), чтобы не травмировать легко ранимую психику потенциальных самоубийц, никогда не пишут на дверях «Выхода нет», а вешают табличку с надписью «Выход с другой стороны». Хорошие манеры складываются из мелочей, и вежли­вость есть не что иное, как благожелательность в мелочах; это совокуп­ность наших маленьких жертв, приносимых всем, с кем нам приходится контактировать. Учтивость - узы, связываю­щие между собой совершенно незнакомых людей. Наше хорошее расположение духа - подарок, который мы в лю­бой момент можем сделать всем окружающим. А в случае возникновения каких-либо осложнений, благород­ная уступчивость - одно из наиболее верных средств раз­решения конфликтных ситуаций. Индусы говорят, что до­бротой и лаской можно на волоске вести за собой слона. Казалось бы, понимание того, что отношение к окружаю­щим отчётливо демонстрирует наличие или отсутствие личного са­моуважения, вполне доступно сознанию любого человека, и тем не менее... Да не сочтёт меня читатель мелочным и излишне при­дирчивым, если я позволю себе привести несколько при­меров, постоянно наблюдаемых ситуаций, которые особенно заметны в общественном транспорте. Можно быть абсолютно уверенным, что на любой стан­ции метро в часы «пик», когда люди движутся почти сплош­ным потоком, вы обязательно увидите 2-3 подружек или приятелей (любого возраста), остановившихся на пути этого движения и оживлённо обсуждающих что-то своё. Натыкающиеся на это живое препятствие и вынужденные обходить его люди чертыхаются, но это ни в малейшей степени не мешает общению собеседников. Такое впе­чатление, что они находятся в каком-то сомнамбулическом состоянии. Со столь же высокой степенью вероятности, вы непре­менно увидите людей, стоящих (а то ещё и подбоче­нясь) на левой стороне движущегося вниз эскалатора и наслаждающихся открывающейся перед ними перспек­тивой убегающей вниз лестницы, нисколько не озабочен­ных тем, что они задерживают десятки, может быть, очень торопящихся куда-то людей. Сейчас в моду вошли рюкзаки, их носят даже, когда в этом нет особой необходимости. А часто ли видите вы, чтобы кто-нибудь, втискиваясь в переполненный вагон, снял со спины рюкзак, который не только занимает столь дефицитное в данной ситуации пространство внутри салона, но и весьма ощутимо ёрзает грязными боками и твердыми пряжками по одежде, а по­рой и по лицам, оказавшихся рядом пассажиров? Также у нас почему-то не принято придерживать при входе и выходе тяжелую распашную дверь, чтобы не ударить идущего сле­дом человека. Как-то, ожидая в метро опаздывающего приятеля, я, чтобы убить время, попробовал посчитать, сколько пасса­жиров пойдёт на переход по лестнице, обозначенной ука­зателем «вход» и какое количество направится против потока иду­щих навстречу людей по лестнице, где написано «выход». Результат оказался вполне предсказуемым - треть пасса­жиров направилась против потока, абсолютно игнорируя указатель направления движения. Нельзя не рассказать про ещё одну, подкупающую сво­ей милой непосредственностью «шалость» наших сограж­дан. Зимой, в пору гололедицы, обязательно находится немало любителей (и отнюдь не детского возраста) лихо прокатиться на ногах по образовавшейся на тротуаре ледяной дорож­ке, раскатывая её до состояния почти идеального скольжения. Переломать там ноги неподготовленному человеку очень легко, что нередко и происходит, особенно с пожилыми и беспомощными людьми. А кто из нас не наблюдал типичную для наших парков и городских скверов картину: людей, сидящих на спинке ла­вочки, расположившись ногами на её сидении? Если этот «тактический приём» ещё может быть как-то оправдан зи­мой (когда сиденье завалено смёрзшимся снегом), то ле­том подобной дикости просто невозможно найти какое-либо объяснение. Неужели в головы этих особей не при­ходит мысль, что другие, пришедшие после них люди, при­выкшие нормально пользоваться скамьями, обязательно испачкаются в грязи, оставленной их ногами? Однако не стану более утомлять вас подобными при­мерами, им несть числа. В дурных манерах мы порой пре­восходим самих себя. Всё это говорит об одном - о почти повсеместном и откровенно наплевательском отношении некоторых наших сограждан к достоинству и интересам находящихся рядом людей. Причём, чем более бомжовы­ми привычками обладают подобные лица, тем более коро­левские претензии они предъявляют, когда дело касается их самих. Вполне логично возникает вопрос: «А вправе ли такие субъекты, после всего этого, требовать уважения к себе и считать себя личностями, в полной мере достойными человеческих прав?». Предъявление любых требований начинается с предъявле­ния требований к себе самому, и какие-либо претензии возможны лишь в случае, если мы сами не унижа­ем окружающих своим поведением. Хамство - это не столько манера поведения, сколько об­раз жизни. А ведь от нас требуется совсем немного: посту­пать так, чтобы, по возможности, облегчать или хотя бы не затруднять жизнь окружающим нас людям. «Живи с людьми так, чтобы твои друзья не стали недругами, а недруги стали друзьями» - завещал нам Пифагор. Если раньше люди работали «не за совесть, а за страх» (в сталинские времена за 20-ти минут­ное опоздание на работу можно было получить срок), то теперь - страха не стало, а совести не оказалось. Работать добро­совестно по принуждению и даже из корысти невозможно: сколько бы надсмотрщиков и контролёров к работнику ни приставили, только его уважение к самому себе и своей рабочей репутации может га­рантировать качество исполнения. «Человека нельзя ограничить человеком; на следующий год окажется надобность ограничить и того, кто пристав­лен для ограничения - и конца этому не будет» (Н.В.Го­голь). Если человек работает только ради заработка, а не для того, чтобы гордиться результатами своего труда и чув­ствовать себя мастером своего дела, никакого качества от его работы ждать не приходится. Это и есть, так называе­мая, «профессиональная гордость». Иначе и быть не мо­жет: фундаментальная этика самоуважения формируется, прежде всего, на правдивости, верности своим принципам и искренности по отношению к самому себе. Нас вынужда­ли совершать чудеса трудового героизма в экстремальных условиях невероятных авралов, но при этом мы оказались плохо приспособленными к постоянному и, главное, добро­совестному труду. Как заметил один очень неглупый человек: «Русский Левша действительно способен подковать блоху. И подобным можно гордиться. Жаль только, что при этом вокруг него бегает табун неподкованных лошадей». Равнодушие к результату и качеству своего труда стало нашей национальной бедой. Выпуск продукции 4-го сорта со специальным «знаком качества» (одно время такая маркировка была в большой моде), не мог никого удивить. У нас остаётся всё меньше и меньше настоящих мастеров, специалистов своего дела. Непрофессионализм становится нашим профессиональным качеством, а все мы постепенно превращаемся в общество неограниченной безответственности. Неужто и впрямь: «Суждены нам благие порывы, но свершить ничего не дано!?» Горестным укором и соболезнованием самим себе звучат поэтические строки Леонида Филатова, характеризующие наше недавнее поведение в эпоху советской власти: «Мы не пашем, не сеем, не строим – мы гордимся общественным строем!». А может быть, давно пора оставить все эти, внедрённые в наше сознание «идеологические погремушки» и просто начать добросовестно трудиться? В этом плане весьма показательна ситуация с нашим «Автопромом», где уже много лет, как в «чёрной дыре», бес­следно исчезают любые финансовые вливания. Казалось бы, если не можете сделать сами, приобретите лицензию и повторите хотя бы зарубежные образцы. Увы! Можно ско­пировать чертежи и перенять технологию, но это не изме­нит ментальность наших исполнителей; останется преж­ним «человеческий фактор» и потому в иномарке россий­ской сборки тут же обнаружатся характерные признаки отечественного производства: недотянутые гайки и металлическая стружка в масле. То же и в аграрном секторе, где нашему сельскому хозяйству постоянно мешают нормаль­но развиваться четыре стихийных бедствия: зима, весна, лето и осень. Давно известно, что одни люди «ходят на работу», а другие «работают». Порой даже создаётся впечатление, что сами понятия «труда» и «отдыха», в сути своей и значимости, начинают у нас меняться местами. Если изначально человек отдыхал, чтобы, восстановив силы, снова вернуться к труду, и отдых не являлся для него самоцелью, то теперь многие трудятся только для того, чтобы заработать деньги «на отдых», и таким образом получается, что главным смыслом человеческой деятельности становится уже не труд, а отдых от него. Характер каждого человека неизбежно носит определённый отпечаток своего времени, социальной и национальной среды, общественных настроений. Однако, помимо того, что мы постоянно находимся в плену господствующей в обществе морали, мы нередко становимся ещё и рабами собственных, губительных для нас пристрастий. Ведь давно известно, что нет ничего приятнее вредных привычек. По мнению социопсихологов, значительную часть поступков люди совершают совершенно неосознанно, просто в силу привычки. Как говорили древние: «Поступок порождает при­вычку, привычка - характер, характер – судьбу». Разумеется, речь идёт не о мелких пристрастиях, ко­торых почти невозможно избежать в жизни, а о чрезмер­ных, непреодолимых зависимостях. Такие привычки зна­чат очень многое; ведь это живое правило, становящее­ся почти инстинктом. Поведение человека определяется именно степенью закрепощённости его сознания такими пристрастиями. Порой мы явно недооцениваем «могущество» и даже «коварство» наших привычек. Излишняя привычка к комфорту делает человека изнеженным, привычка к вину часто приводит к алкоголизму, привычка к женщине неред­ко превращает мужчину в безвольное существо, способное на любые глупости. И, наконец, самое главное: любая привычка лишает нас свободы. Особенно это касается привычки к материаль­ным ценностям, повышенный интерес к которым - всегда пагубная зависимость и потеря свободы духа. К сожалению, последнее время в общественном сознании наблюдается всё нарастающее стремление к агрессивному потребительству. Если бы некоторые сограждане были столь же содержательны, как их холодильники и гардеробы, то такими представителями нашего общества можно было бы только гордиться. Однако даже значительный рост материального достатка, при обнищании духа, – это путь в тупик. Общество, не признающее приоритет нравственных идеалов, превращается в сборище индивидуалистов, живущих только своими личными интересами и не способных к каким-либо коллективным действиям. Неужели мы ещё не осознали, что самые «главные вещи» в жизни - не вещи!? И, как ни парадоксально, самые прекрасные и ценные приобретения, такие как: дружба, любовь, творчество... - бесплатны! Кроме того, избыточное количество материальных благ порож­дает небережливое к ним отношение; чему, как подмечено, часто сопутствует и наплевательское отношение к людям. Даже принятие пищи (когда оно ставит своей целью лишь ненасытное гастрономическое наслаждение), становится уже не жизненной не­обходимостью, а чревоугодием. Органы вкуса человека, приученные к обильной и противоестественной пище, те­ряют свою природную чувствительность и утрачивают спо­собность передавать в мозг истинную информацию о том, что и когда необходимо организму. Количество наших знакомых сейчас во много раз пре­вышает круг знакомств предыдущих поколений, однако мы постоянно ощущаем недостаток общения и друже­ского участия. Чрезмерное количество контактов идёт в ущерб их качеству, делает их более поверхностными и формальными. Здесь, как и всюду, проявляет своё действие диалектический закон перехода количества в качество. Кажется, уже не за горами то время, о котором провидчески предупреждал нас Альберт Эйнштейн: «Я боюсь, что обязательно наступит день, когда технологии превзойдут простое человеческое общение. И тогда мир получит поколение идиотов». Мы так избалованы удобствами современных средств связи, что отправляем SMS-сообщение даже коллеге, сидящему в соседней комнате; а с другом, у которого нет «электронной почты», мы можем вообще потерять контакт, так как времени для личной встречи у нас не находится. Если разговариваю­щие по телефону люди не выключают телевизора (а так происходит почти всегда), и каждый из них, едва улавливая обрывки фраз собеседника, смешан­ные с грохотом его телевизора, пытается слушать ещё и свою телепередачу, невольно задаёшься вопросом: А есть ли у них действительно необходимость в общении? Может быть, каждому лучше общаться лишь со своим любимым «ящи­ком», не отвлекаясь на какие-то там ещё разговоры с дру­зьями? Одна моя знакомая, пожилая дама (воспитанная ещё в старо­режимных представлениях о вежливости), всегда поражала меня тем, что, когда нашу беседу прерывал телефонный звонок, она, отвечая, произносила только одну фразу: «Из­вините, у меня гости». А как чаще всего в аналогичной ситуации поступаем мы? Порой, даже не извинившись, мы начинаем оживлённую бе­седу по телефону, в лучшем случае, сделав некий неопреде­ленный жест рукой, видимо, означающий: «Ну, ты пока займись тут чем-нибудь». Это не только крайне невежливо по отношению к тому, с кем вы прервали общение; но и ставит его в очень неловкое положение, так как он будет вынужден ещё и невольно «подслушивать» ваш телефонный разговор. «Тишина - лучшее, что я слышал»(Б.Пастернак). Ботаники, проверяя влияние шума на рост растений, установили, что цветы «отворачиваются» от мощных источников звука, а длительно подвергающиеся значительному шумо­вому воздействию экземпляры погибают. Столь же губительно действуют громкие звуки и на человеческий плод, находящийся в утробе матери. Современная наука утверждает, что прослушивание слишком громкой рок-музыки в течение всего лишь 15 секунд или просто использование на протяжении четверти часа шумящего фена, способно нанести серьёзный ущерб нашим органам слуха. Постоянный шум - незаметный, но беспощадный убийца. В свете этого, совершенно поразительно, как люди, прихо­дя в кафе или ресторан отдохнуть, могут чувствовать себя комфортно и даже разговаривать под оглушительный гро­хот музыки. Никто не возражает против едва заметно звучащего, не мешающего тихой беседе и со вкусом подобранного музыкального фона; но, когда с большим напряжением слуха удаётся услы­шать лишь отдельные долетающие до вас слова напротив сидящего собеседника - это уже становится издевательством. А если попросить администратора заведения уменьшить громкость, он почти всегда отвеча­ет: «Зачем? Всем же нравится!» Такое впечатление, что для тех, кому это доставляет удовольствие, подобный шумовой фон создаёт иллюзию жизни; в тишине они, наверное, сош­ли бы с ума. Афинский государственный деятель и полководец Алкивиад был убеждён, что приглашать на трапезу певцов и музыкантов для развлечения присутствующих могут лишь невежественные люди, не способные вести интересной застольной беседы. Попытки законодательно обеспечить соблюдение тишины в общественных местах предпринимались ещё в стародавние времена. Почти 2000 лет тому назад Цезарь запретил ночную езду по улицам Рима в грохочущих колесницах; а королева Англии Елизавета 400 лет назад издала указ, не позволяющий мужьям бить своих жён после 10 часов вечера, дабы их крики не нарушали покой соседей. Воистину загадочен русский человек, его поведение почти непредсказуемо. Вот вам зарисовка с натуры. В под­земном переходе стоит старушка, «божий одуванчик» и, робко протягивая дрожащую ладошку, просит милостыню; а напротив неё у стены валяется совершенно испитый, но вполне ещё крепкий бомжина, над которым красуется коряво написанный на обрывке обоев и косо повешенный транс­парант: «Даёшь бабло на бухло!». И кому подают прохо­жие? - Конечно же, этому спящему мужику, видимо, оба­явшему их своим «остроумным» обращением. Нет у нас б`ольших врагов, чем мы сами! Чаще всего в появлении болезней виноваты не внешние их возбудители, а сам человек. Наш организм в состоянии справиться с любым недугом. К примеру, у нас в организме постоянно присутствуют раковые клетки, но они совершенно безопасны, пока не нарушен иммунитет. А подрывают его, в первую очередь, стрессы, злоба и дурные поступки. Тело не болеет отдельно и независимо от души. Солдаты на передовой и счастливые влюблённые заболевают гораздо реже остальных людей, а у победителей раны заживают быстрее. И происходит это потому, что их психологический настрой в таких ситуациях активно мобилизует защитные силы организма.«Нельзя лечить тело, не врачуя душу» - считал Сократ, а Платон полагал, что любая болезнь связана со стилем жизни и образом мышления заболевшего. Нельзя без последствий для здоровья изо дня в день проявлять себя противно тому, что чувствуешь, распинаться перед тем, чего не любишь, ра­доваться тому, что приносит тебе несчастье. А именно та­кой образ жизни, такой «культ двуличности» многие годы господствовал в нашей действительности. Подобное лицемерие неизбежно разлагало и духовно, и физически как отдельных людей, так и общество в целом. И.М.Сеченовым было научно доказано, что между дей­ствием и представлением о действии, в части мозговых ре­акций, нет решительно никакой разницы. «Не существует бесследных мыслей. Все мысли замыкаются в наших фи­зиологических системах. Мысли суживают или расширяют сосуды, нарушают сон или бешено гонят сердце. Горе, не блокированное волей сопротивления и мужеством поведе­ния, скверные мысли, страхи, сомнения - всё это оборачи­вается болезнью. Организм бунтует, гадит, самоотравляет­ся и в итоге ломается во всех звеньях. Это не мистика - это наука» (Юрий Власов - штангист, обладатель 28-ми миро­вых рекордов, 4-х кратный чемпион мира и 17-тых Олим­пийских игр). Мысли - начало поступков и потому требуют особого контроля. Больше всего люди страдают от плохих мыслей, направленных на себе подобных. Злоба, зависть, сделки с совестью являются причиной многих заболеваний. Мы болеем не потому, что едим что-то вредное, а от того, что ест нас из­нутри. Не посылайте проклятий даже своим врагам, не су­дачьте попусту, не торопитесь осуждать, постарайтесь вы­работать в себе иммунитет к дрязгам. Если хочешь узнать человека, не доверяй тому, что о нём говорят, а лучше послушай, как он отзывается о других. «Как только заметил, что разговор недобрый: осмеива­ешь, осуждаешь, бранишь другого - остановись, замолчи и даже не слушай» (Л.Толстой). Пока вы не поняли человека, вы не можете его осуждать; а если поймёте, скорее всего, не захотите делать этого сами. Помните, что милосерднее помолчать. Осудите грех и простите грешника. Инстинкт коллективного самосохранения и забота о бла­гополучии сообщества свойственны любым существам, ведущим групповой образ жизни. Все стадные животные оказывают друг другу помощь, обороняются и охотятся вместе. Когда они спят, кормятся или приходят на водопой, то выставляют вокруг «дозорных» и регулярно сменяют их. Тюлени, моржи и дельфины не бросают своего заболевшего или раненого сородича, а, поддерживая снизу, стараются помочь ему удержаться на плаву. Тем более людям, как существам мыслящим, во всех их поступках было бы разумно руководствоваться соображениями взаимовыручки и общественной пользы. Духовное единение и взаимопомощь возможны только через преодоление глубоко укоренившихся в нас эгоистических привычек. Самая надёжная гарантия безопас­ности - каждому постоянно стараться спасти другого; толь­ко это может увеличить вероятность того, что и к вам в нуж­ный момент придут на помощь. Чтобы хорошо относиться к окружающим, надо в каждом пожилом человеке видеть своих родителей, а в каждом ребёнке - собственное дитя. Индивидуально-эгоистическая обособленность каждого, неспособность выйти за пределы круга своих личных интересов являются главными причинами разобщённости людей. Именно неумение сплотиться в противостоянии злу во многом объясняет происходящие с нами трагические события. У Булата Окуджавы есть песня «Чёрный кот», в образе которого представлен доносчик, державший в страхе и покорности всех жильцов дома. А помните, какими словами заканчивается эта песня? «Надо б лампочку повесить – денег всё не соберём» . Отсутствие способности к самоорганизации - одно из наиболее пагубных свойств нашего народа, который после многих лет бесправия и насилия оказался совершенно не готов к самостоятельному мышлению и действию. Людей отучили использовать свои собственные мозги, безропотно доверяя во всём указаниям партии и руководящих органов. Изживать это пагубное наследие нам придётся ещё много лет. Как ни стыдно в этом признаться, но вопиющее раз­гильдяйство и неорганизованность мешают решать нам даже элементарные бытовые задачи. Вот небольшой пример из нашей действительности. Уверен, что каждому из вас неоднократно доводилось на­блюдать, как в первых числах каждого месяца во всех кас­совых вестибюлях метрополитена выстраиваются огром­ные очереди за приобретением месячных проездных би­летов. Опаздывая на работу, чертыхаясь и проклиная всё на свете, люди готовы винить в этой задержке кого угодно, но только не собственную непредусмотрительность, не по­зволившую им спокойно приобрести билеты заранее (их начинают продавать за десять дней). А много ли вы встречали людей, которые не обнаруживали бы в самый неподходящий момент, что у них закончилась оплата за мобильный телефон или в нём разрядился аккумулятор? С давних времён в лексиконе наших автовладельцев существует ласковое словечко «бардачок».Так они прозвали небольшой отсек с дверцей, справа от приборной доски, предназначенный для всяких, необходимых в дороге мелких предметов. Наверное, такое прозвище могло родиться только у нас и прямо-таки легло на душу русскому человеку. Ведь, помимо основного, нецензурного своего смысла, слово это означает «беспорядок». Уже само название как бы предполагает наличие там «мини-свалки», где в общей куче перемешаны: огрызки яблок, документы, дорожные карты, полиэтиленовые стаканчики и раздавленные тюбики с кремом. Не пытайтесь найти здесь отвёртку с индикатором напряжения, пассатижи, запасные лампы для фар, предохранители или свечи зажигания (то, что действительно может понадобиться в любой момент) - вы этого там никогда не обнаружите. Все хлебобулочные изделия в советских магазинах продавались без упаковки (Бактерий тогда ещё не существовало!), а для желающих проверить, насколько они мягкие, рядом на верёвочке (чтобы не украли) висели специальные вилки. Только ими редко кто пользовался, предпочитая просто потыкать в хлеб пальцем. «Широк русский человек! - говорит один из героев Ф.М.Достоевского - Его бы немного сузить». В.О.Ключевский, помимо занятий исторической наукой, тщательно анализировал ещё и среду обитания русского народа, оказавшую, по его мнению, существенное влияние на формирование и развитие его национального характера. Быть может, такой размах и «широта души» русского человека как раз и объясняются той необъят­ностью просторов России, на которых только и мог родить­ся столь безудержный нрав? Отсутствие чувства меры - характерное свойство русского человека. Середины у него нет! К примеру, в Европе дуэлянты стрелялись с 30 шагов, а в России - иногда даже с шести. Многие сторонние наблюдатели отмечали, что русскому человеку свойственно продвигаться вперёд не иначе, как зигзагами, шарахаясь из одной противоположности в дру­гую. В любви и гневе, в труде и лени, в благородстве и грехе его почти всегда забрасывает в край­ность. Даже по отношению к самому себе наблюдается тен­денция доведения своего состояния до предела: Ну, какой же русский человек обратится к врачу, пока его уж совсем не скрутит болезнь? Таков же он в проявлении веры и безбожия, где он либо почти святой, либо совершенный нигилист. Если он верит, то готов разбить лоб об пол в храме; но если нет, то обязательно должен этот храм разрушить. Наверное, и возродиться, «всплыть на поверхность» наш человек может только оттолкнувшись от «дна». Все преобразования (как в обществе, так и в отдельно взятой личности) успешны только в случае соблюдения действующей в природе закономерности: Условием благополучного существования любой живой системы является установившееся в ней биологическое равновесие и постепенное эволюционное развитие. России же с этим явно не повезло. «Как странна наша участь: русский царь Пётр Великий силился сделать из нас немцев, а немка Екатерина Великая хотела переделать нас в русских» (П.А.Вяземский). Многочисленные потрясения на историческом пути России, и особенно октябрь 1917г, были вопиющим нарушением гармонии и потому имели самые катастрофические последствия. А наивное, и в то же время са­монадеянное заблуждение, считать себя «богоизбранным народом» и упорное отрицание своих изъянов и дурных черт, только всё более усугубляют ситуацию. Одно из любимейших занятий наших ура-патриотов - рассуждения об извечно добродетельном народе, который иногда бывает испорчен обстоятельствами. Однако ответа на трагический вопрос «Кто же всё-таки виноват: история, убившая народ, или народ, погубивший свою историю?» - так и нет. Страна наша сказочно богата; и, отчасти, в этом её беда. Наши обширные территории и природные недра всегда привлекали внимание ближних и дальних соседей и потому необходимость иметь сильную армию вполне оправдана. Но сильную - не значит избыточную и плохо организованную. Постоянно наращивая свой военно-промышленный потенциал (только одно, расположенное в Нижнем Тагиле предприятие, с мирным названием «Уралвагонзавод», за всё время своего существования выпустило более 100 тыс. танков), мы на протяжении многих лет не уделяли почти никакого внимания производству товаров народного потребления и сфере обслуживания населения и довели их до полного развала. Всё в этой области было проблемой: достать живые цветы для любимой девушки было подвигом, попасть в кафе можно было, только отстояв несколько часов в очереди, а количество бань в столице (о собственной ванной тогда простой человек не смел и мечтать) можно было пересчитать по пальцам. Принимая от молодожёнов заявление в ЗАГС, им выдавали талон на посещение, так называемого, «Салона для новобрачных», где они могли приобрести обручальные кольца и слегка приодеться по случаю свадьбы, так как купить что-либо в обычных магазинах было просто невозможно. Теперь же нас, как водится, заносит в другую крайность: парикмахерских, баров и салонов красоты расплодилось немерено. Оно бы и неплохо, но стоимость услуг там часто совершенно необоснованно завышена. Почему элементарная стрижка, занимающая 10 минут времени, стоит 300-400 рублей, и прикиньте, сколько за смену «заработает» девочка, едва научившаяся держать в руках ножницы, по сравнению с НИИ-щенской нанозарплатой врача-хирурга, выполняющего уникальные операции на сердце и мозге, или инженера - конструктора, имеющего десятки авторских свидетельств? Ну, никак нам не удаётся держаться «золотой середины», просто какая-то патологическая тяга к крайностям! Человеческое сознание сложно и многогранно, оно включает в себя социальную, религиозную, экономическую, правовую, эстетическую и прочие его составляющие. Но главенствующим среди них, стержнем личности является духовное сознание или, попросту говоря, нравственность человека. О каком достоинстве и самоуважении нации может идти речь, если мы упорно продолжаем демонстрировать невероятное сочетание ве­ликодержавной спеси и рабской, покорной униженности? Некоторые из наших граждан настолько запуганы, что готовы давать взятку даже «лежащему полицейскому». Столь любезная большевикам бюрократическая система управления всегда строилась на возможности действия только «сверху - вниз». Неудивительно, что народ постоянно испытывал желание послать всё это в сверхматерные дали и терпение его, в конце концов, истощилось. Многолетнее существование в условиях бесправия и подавления любой разумной инициативы выработало у русского человека стойкое безразличие к окружающей его действительности. На своей земле, на своей работе, в сво­ём доме он стал относиться ко всему, как чужой. Да хрен с ним со всем! И так сойдет. Всё равно ничего хорошего не будет. Что мне больше всех надо? Пусть власть сама разбирает­ся... Вот так утрачивается достоинство и самосознание нации! Это ж надо было уметь, располагая столь большими возможностями, жить в такой нищете! Если у нас всё есть, то почему у нас ничего нет?! Большие запасы естественных ресурсов нас развращают. Зачем работать, когда можно продавать то, что валяется под ногами? Зачем развивать собственное производство, если сейчас уже имеется столь разнообразный и более качественный, чем отечественная продукция, импорт? Зачем, наконец, тратиться на повышение качества товаров, когда, за гораздо меньшую сумму, услуж­ливая реклама (используя современные приёмы технологии продаж «Впендюринг»), впарит покупателям любое барахло? Моральный кризис общества, обусловленный отсутствием самоуважения и чувства хозяина своей страны – одна из главных причин того, почему Россия топчется на месте и даже сползает назад. Ещё в 19 веке А.С.Пушкин писал П.Я.Чаадаеву, что «преобладающим качеством наших соотечественников становится неуважение к самим себе». А сколько нам стоила щедрая помощь всем братским компартиям и вообще всякому (порой даже и явно реакционному) режиму, который проявлял хоть малейший интерес к нашей идеологии?! Ради удовлетворения своих политических амбиций, КПСС изымала из бюджета страны астрономические суммы, и ни Минфин, ни Центробанк, ни кто-либо другой был ей не указ. Между прочим, любое государство, решившее заняться экспортом рево­люции (а именно это долгое время было одним из основных принципов нашей внешней политики), неизбежно обрекает себя на импорт всего остального, так как постоянное подкармливание и снабжение оружием зарубежных соратников создаёт огромные дыры в бюдже­те страны и на развитие собственной экономики средств уже не хватает. Кто только не харчился в СССР!? Мало того, что худший по качеству кубинский сахар мы покупали себе в убыток по значительно завышенным ценам, так мы ещё развалили тем самым своё отечественное производство его из сахарной свёклы. Почти вся техника, которую мы отправляли нашим африканским друзьям, валялась без употребления, так как они не умели на ней работать. Многомиллиардные долги за поставки так и не были возвращены (лишь частично они расплатились бананами и какао-бобами). К сожалению, результатом этого попечительства были не только материальные потери. Нередко наши мирные специалисты: строители, инженеры, геологи и врачи, посланные в эти страны, становились жертвами постоянно возникающих на их территориях местных военных конфликтов. Бюджет уже трещал по швам, а мы, ради всё той же маниакальной идеи мировой революции, упорно продолжали спонсировать зарубежные компартии и национально-освободительные движения во всех уголках земного шара. Громогласно распевая: «Не нужен мне берег турецкий и Африка мне не нужна!», мы полулегально воевали в Корее, Вьетнаме, Венгрии, Чехословакии, да ещё потихоньку подвоёвывали в Анголе, Йемене, Сирии, Египте, Китае, Алжире, Мозамбике, Эфиопии, Лаосе, Ливане, Бангладеш... (как проговорился однажды в своём выступлении бывший министр обороны А.А.Гречко, мы оказывали военную помощь почти полусотне стран). Да дело даже не в деньгах, но сколько молодых жизней было загублено там! Одна Афганская авантюра стоила нам 15 тыс. убитых и более 50 тыс. искалеченных парней. Тела погибших привозили в цинковых гробах (получивших кодовое название «груз 200») и передавали родственникам, предупреждая, что на могиле нельзя указывать место его гибели (правда, впоследствии этот порядок отменили). В 19 веке Великобритания трижды начинала войну с Афганистаном, и трижды проигрывала её. Однако мы не захотели учесть их опыт и влезли туда со своим «ограниченным контингентом», завязнув на 10 лет. Причем, дабы не огорчать нашего болезного генсека Л.И.Брежнева, все подаваемые ему военные сводки выдерживались в розовых, оптимистичных тонах. С возрастом Леонидом Ильичём овладела страсть к коллекционированию личных наград. К концу жизни, помимо четырёх Золотых звезд Героя Советского Союза и звёзды Героя Социалистического труда, у него скопилось 16 орденов и 22 медали СССР и 80 иностранных наград. Другой милой привычкой Л.И.Брежнева были непременные объятия и поцелуи при встрече каждого, прибывавшего к нам «высокого» (а иногда и не очень «высокого») зарубежного гостя. Всё это выглядело весьма трогательно, пока однажды ни случился досадный конфуз: один из наших африканских друзей, которого по традиции душевно облобызал генсек, оказался (как вскоре выяснилось) людоедом, в самом прямом смысле этого слова. Идея внезапного обогащения «по щучьему велению», некого магического скоробогатства начинает всё больше нравиться определённой части нашего общества; «халявамания» оказалась весьма заразным заболеванием. Возможно, отчасти это происходит потому, что ещё с детства некоторые народные сказки приучали нас к мысли, что успех чаще сопутствует не трудолюбивым и целеустремлённым персонажам, а лодырям и бездельникам, типа Ивана-дурака или Емели. Как ни прискорбно, но человек слова и дела, на которого можно было бы всерьёз положиться, становится всё более редким явлением. Мы давно уже не считаем обязательным, быть ответственными за свои слова, даже в делах важных, не говоря уж о мелочах повседневности. Зато поговорить и покритиковать мы очень любим, или порассуждать об ответственности других, не предъявляя никаких требований к себе. Существующее положение дел не осуждает у нас только ленивый, особо же рьяно те, кто ничего не делают и ни за что не отвечают. Зато впоследствии можно будет сказать: «Ну вот, мы же предупреждали!». «Как слабо развито в русском народе чувство личной ответственности, и как привыкли мы перекладывать свою вину на наших соседей» - писал М.Горький. Всегда проще найти виновного в твоих неудачах, нежели набраться смелости, признать свою собственную несостоятельность. Желание сокрушать действительность проявляют многие, гораздо меньше желающих её совершенствовать. «Мух» вокруг всегда больше, чем «пчёл». Но на одном отрицании ничего построить нельзя: у того, кто не может предложить взамен что-либо лучшее, нет морального права на порицание существующего. Полезна только конструктивная критика. Конечно, к действиям властей есть масса претензий, но просто ёрничать, издали показывая им язык или «кукиш в кармане» (что свойственно некоторым представителям СМИ и отдельным деятелям искусства), мне кажется, - не самый эффективный способ реально изменить ситуацию к лучшему. Винить во всём окружающий мир - дело нехитрое, а вот думать и особенно действовать, гораздо труднее. Когда я слышу призывы: «Россия без Ельцина!» или «Россия без Путина!», мне думается: «А что, в отсутствии этих персон, Россия (как по мановению «волшебной палочки») сразу станет другой страной и превратится в Швейцарию или Сингапур?» «Наш мир является опасным для жизни местом не потому, что некоторые творят зло, а потому, что все остальные видят это и ничего не делают» (Альберт Эйнштейн). Самое главное, чего нам не хватает сейчас, - это чувства личной ответственности за всё, происходящее вокруг нас. Быть может, именно эта национальная идея могла бы помочь нам выбраться из того тупика, в котором мы оказались. Как совершенно справедливо сказано: «Времена не выбирают, в них живут и умирают», и нелепо сетовать на то, что вам не посчастливилось родиться в более благоприятную пору. Хотелось бы верить, что в каждом человеке, помимо инстинкта самосохранения себя как биологической единицы, существует ещё и инстинкт сохранения личности. Суметь остаться человеком и самореализоваться как нравственная личность (а не просто стригущий «бабки» успешный менеджер) зависит главным образом от нас самих. Отсутствие совести нельзя оправдать никакими внешними обстоятельствами. Воспитание этого качества (как стремление человека к сохранению в себе неких нравственных начал) - единственное, что может обеспечить достойную жизнь каждому и истинный прогресс человечества в целом. В то же время отсутствие внутренних этических норм, несмотря на любые научно-технические достижения и уровень благосостояния общества, неизбежно приводит его к гибели. Единственное средство оздоровления общества - это всеобщее пробуждение совести. Откровенными образцами дурновкусия и полного отсутствия культуры общения является большинство современных телевизионных ток-шоу. За редчайшим исключением, ведущие этих программ совершенно не в состоянии поддерживать порядок обсуждения, и все участники, бесцеремонно перебивая друг друга, кричат, что хотят и когда им заблагорассудится. Особенно досадно, что порой обсуждение даже серьёзных и действительно актуальных тем превращается в откровенное забалтывание и какой-то бессмысленный балаган. Раньше в театральном мире существовала практика приглашения на представление (разумеется, за соответствующую плату) заранее подготовленных людей («клакеров»), задачей которых было поддержать или, напротив, провалить спектакль. Похоже, этот обычай начинает возрождаться, но в каком-то извращённом виде. Современные «клакеры» (по сигналу помощника режиссера) одинаково остервенело аплодируют любым, даже абсолютно противоположным по смыслу заявлениям выступающих. Зрелище это не может не вызывать тягостного ощущения у любого, хоть мало-мальски уважающего себя человека. Участие в подобных мероприятиях простительно молодёжи, которая приходит туда ради того, чтобы промелькнуть на экране телевизора, но ведь нередко там оказываются вполне взрослые и приличные на вид люди, которых почему-то совсем не оскорбляет то, что их используют в качестве «живого реквизита». Вызывает недоумение и нравственная позиция организаторов этих шоу, которые не могут не понимать, в какое унизительное положение они ставят людей, задействованных в этой «массовке». Обходятся же некоторые телеведущие спокойной беседой с одним или несколькими приглашёнными лицами без присутствия этих молчаливых «понятых», со скучающим или растерянным видом сидящих (а иногда на протяжении полутора часов стоящих) где-то на заднем плане. Право же, без этой «живой декорации» все выглядело бы гораздо пристойней и убедительней. Нильс Бор, наверное, был прав, когда предполагал, что человечество не погибнет в ядерной катастрофе, а, скорее всего, погрязнет в собственных отходах. И причина этого, как совершенно справедливо подметил булгаковский про­фессор Преображенский, заключается в том, что «разруха у нас не в клозетах, а в головах». Хорошо, когда город славится не только памятника­ми культуры, но и самой культурой. Состояние города, в значительной степени, - отражение сознательности его на­селения. Если бы каждый подмёл улицу перед своей две­рью (не следует понимать это буквально), весь город был бы чистым. Предпринятая попытка предложить населению (как кое-где за границей) самосто­ятельно сортировать бытовые отходы и выбрасывать в контейнеры разных цветов, чтобы облегчить их утилизацию, не вы­возя из города, провалилась. Постоянно возмущаясь ро­стом коммунальных платежей, люди, тем не менее, не хотят утруждать себя этим, предпочитая переплачивать втрое за вывоз смешанных отходов на дальние свалки в области, да и тех уже скоро не будет хватать. А вот в Японии почему-то удаётся повторно использовать более 90% бытовых отходов. Даже обычные уличные урны у них - трёхсекционные, и на каждом отделении написано (а для детей и совсем уж бестолковых взрослых обозначено пиктограммами), какой мусор в какое из отделений надо бросать. Менее всего мы дорожим своим временем, а ведь это - то немногое, чем человек может распоряжать­ся самостоятельно. Потерянные деньги можно заработать, но даже несколько бездарно растраченных минут не вернутся к нам никогда. Количество эффективно используемых часов в сутках зависит только от нас самих. Ещё в меньшей степени мы дорожим временем чужим. Приходить на встречу в назначенный час считается у нас чуть ли не признаком дурного тона. «Точность - вежливость королей» - говорил Людовик XVIII, но нам ведь не пристало равняться на царствующих особ. Возможно, если бы мы знали, что томящиеся в тоскливом ожидании люди обязательно начинают непроизвольно вспоминать все недостатки того, кто заставляет их ждать, мы постарались бы быть точнее. В механике есть такое понятие «коэффициент полез­ного действия». Нас ужасает, что паровоз выпускает на воздух 80% вырабатываемого им пара, а у электрической лампочки накаливания лишь 6% потребляемой ею электроэнергии пре­образуется в свет; но нас не пугает, что у многих людей этот коэффициент ещё меньше. Сплошь и рядом, мы рас­трачиваем б`ольшую часть нашей жизни без всякой пользы для себя и окружающих нас людей. Столь характерная для многих из нас врождённая безалаберность не позволяет оптимально использовать даже принадлежащие нам вещи. Специальные социологические исследования показали, что население почти никогда не использует все возможности приобретаемой бытовой техники, а порой и вовсе не догадывается о таковых, так как не считает необходимым внимательно ознакомиться с «Инструкцией по эксплуатации» и в скором времени вообще теряет её. Да что там инструкция на пылесос или телевизор, если люди не читают даже приведённую на упаковке информацию о применении лекарства или условия получения банковского кредита; и спохватываются, лишь когда обнаруживается, что их квартира может быть отобрана за долги. А масса случаев, когда люди, находясь в весьма преклонных годах, не считают нужным оставить «Завещание», в котором были бы чётко определены доли каждого из наследников? Сколько ссор, многолетних судебных тяжб, взаимной неприязни и даже преступлений можно было бы избежать, если бы завещатель проявил подобную предусмотрительность! Беда современного человека в его постоянной и бесплодной суетливо­сти. Как сказано у поэта: «Проклятье века - суета!» Когда ты везде, ты нигде! Быть может, основного, чего недостаёт нам, - это умения отделять главное от второстепенного, существенное от малозначительного; а без этого невозможно принять правильное решение. «Спеши медленно!» - рекомендовали мудрецы древности. Всюду успевает тот, кто никуда не торопится. Как подметил наш замечательный юморист М.Жванецкий: «Нас никому не сбить с дороги - ведь нам же всё равно куда идти». Дорога жизни большинства людей никуда не ведёт. Да и сами они не идут, их несёт временем. За грохотом эпохи им не удаётся услышать ни голоса совести, ни крика души. «Жизнь в суете, жизнь кое-как, без оглядки - жизнь по преимуществу случайная. Она идёт «по поводу», а не в силу своей собственной внутренней причины. Это необоснован­ная жизнь. В такой жизни человек не может подумать о том, куда он идёт. И он никуда не идёт, хотя всё время куда-то спешит. Он не живёт, а изживает свою жизнь! Он существу­ет в мире лишь внешних, как бы навязанных ему случаем, обстоятельств. Мир проходит мимо него, а он проходит по этому миру, как спешащий к чему-то другому. Всё самое важное, самое радостное, ему внутренне необходимое он откладывает «на потом». Но ничего другого и ничего «по­том» у него никогда уже не будет. Жизнь в суете - это до­рога в никуда!» Над этими рассуждениями писателя А.Лебедева, мне кажется, стоит подумать. ЛИЧНОСТЬ, ХАРАКТЕР, ВОЛЯ Давайте сразу возьмём, как говорится, «коня за рога». Поскольку понятие «личность» используется в двух, на первый взгляд, близких по смыслу значениях, и это часто приводит к недоразумениям, попробуем опре­делить разницу между ними. В первом случае - это просто некий усреднённый член общества, обладающий набором гарантированных ему государством прав. Наверное, правильнее было бы сказать, что это ещё не личность в окончательном виде, а только её началь­ная форма. Во втором значении - имеется в виду случай, когда, в силу тех или иных обстоятельств, из этой первичной фор­мы возникает неординарный, самостоятельно мыслящий индивидуум. Сильная воля и активные действия, направленные на реализацию своих устремлений, отличительные черты такой личности. Принципиальное различие этих двух типов заключается в том, что сознание обычного человека определяется исключительно его бытием, а личность пытается строить жизнь по представлению своего сознания. Личность всегда своеобычна, в то время как представители первого типа почти не различимы между собой. В стремлении сохранить свою индивидуальность, личность обычно старается обособиться от толпы. Если человек - это биологический вид, то личности - наиболее развитые, мыслящие, активные и обладающие достаточным интел­лектом представители этого вида. Такие личности всегда составляли и составляют меньшинство. Общество поддерживается типами, а развивается личностями. Любой человек тео­ретически может быть такой личностью, но не каждый в со­стоянии реализовать в себе эту возможность. Как правило, яркая личность бывает разносторонне талантливой, достигающей успеха в самых различных областях деятельности. Немецкий поэт Иоганн Вольфганг фон Гёте, наряду с литературно-поэтическим творчеством, углублённо занимался ботаникой, зоологией, анатомией и антропологией, успев сделать ряд серьёзных открытий в этих науках; а ещё собирал копии античных скульптур и обладал одной из лучших в Европе коллекцией резных камей. В.И.Даль - автор известного всем «Толкового словаря русского языка» являлся не только выдающимся языковедом и собирателем фольклора, но и был удостоен Ломоносовской премии и звания академика за изучение флоры и фауны Оренбургского края. Он успешно писал художественную прозу, прекрасно пел и играл на многих музыкальных инструментах. По образованию В.Даль был медиком. (Именно он, будучи близким другом Пушкина, постоянно находился около него в последние дни жизни поэта). Широчайший круг художественных и научных интересов Леонардо да Винчи и его энциклопедические знания до сих пор поражают воображение. Кажется, не было научной области, в которой этот гений не оставил бы своего следа. Будучи выдающимся художником, скульптором и зодчим эпохи Возрождения (открывшим ряд новых технологических приёмов в живописи и архитектуре), а также профессиональным певцом и музыкантом, он успевал ещё заниматься: математикой, гидродинамикой, астрономией, ботаникой, анатомией человека, металлургией, оптикой, аэродинамикой, сопроматом и пиротехникой. Его интересы охватывали более пятидесяти различных областей знания. Ему принадлежит множество технических идей, намного опередивших своё время (проекты планера, велосипеда, пулемёта, акваланга, парашюта, танка и подводной лодки), не считая реального конструирования металлургических печей и прокатных станов, подъёмных и землеройных машин, гидротехнических сооружений, деревообрабатывающих, ткацких и печатных станков. Кстати, шарикоподшипник изобрёл тоже он, а линзами пользовался почти за сто лет до Галилея, применившего их в своём телескопе. Всё это особенно изумляет, с учётом того, что Леонардо не знал латыни, на которой в ту пору писались все научные книги, то есть не мог бы почерпнуть из них подобные знания. Некоторые из великих смолоду увлечённо занимались различными видами спорта и весьма преуспели в этом: Платон был чемпионом по классической борьбе, Пифагор участвовал в Олимпийских соревнованиях по гонкам на колесницах, а Нильс Бор был вратарём сборной команды Дании по футболу. Внимательный читатель, наверное, уже заметил, что пока не сказано ничего о нравственной ориентации лично­сти. Вот тут нам придётся вспомнить наш разговор о по­ложительном и отрицательном самоутверждении из пер­вой главы «Этюдов». Конечно, если к вышеупомянутым отличительным ка­чествам личности присоединятся ещё духовность и положительное самоутверждение, выражающееся в стремлении творить добро, появление такой личности можно только привет­ствовать, она будет полезна обществу. Но, в случае тяготения к отрицательному самоутвержде­нию в форме патологического властолюбия и жестокости, даже обладая рядом завидных качеств, личность обяза­тельно проявит себя как источник негативной энергии. Появится ещё один «злой гений». Та­кие персонажи нашей недавней истории, как: Ленин, Троцкий, Ста­лин, Гитлер, безусловно, будучи личностями не­заурядными, тем не менее, принесли неисчислимые беды не только России, но и всему человечеству. Получается, что личность личности рознь, и определе­ние это далеко не всегда звучит комплиментарно. Демокрит, Эпикур и Лукреций считали, что мысли, чув­ства и поведение человека формируются тем миром и обществом, в котором он живет. Платон и Аристотель придерживались иной точки зрения, полагая, что челове­ческая природа является врождённым даром от Бога (по Платону) или следствием его биологических особенностей (по Аристотелю). Наверное, по-своему, были правы и те, и другие. Скорее всего от рождения человек, сам по себе, не плох и не хорош, в нравственном отношении, он - «чистый лист»; лишь воспитание, складывающийся характер и обусловленные им поступки приводят человека впоследствии к почёту или презрению со стороны окружающих его людей. Разумеется играет свою роль и наследственность. Можно предположить, что процесс становления личности протекает приблизительно так: в начальном периоде жизни окружающее человека бытие действительно активно фор­мирует его сознание, но со временем этот процесс посте­пенно меняет своё направление - развивающееся сознание начинает всё более воздействовать на бытие, и именно тог­да человек становится личностью в полном смысле этого слова. Это похоже на то, как если бы в начале жизненного пути человек пользовался индуктивным мышлением (нака­пливая жизненный опыт и делая выводы из происходящих с ним частных событий), а, накопив и обобщив его, приоб­ретал способность дедуктивного мышления (возможность принимать частные решения, исходя из уже установлен­ных закономерностей). Трудно сказать, когда именно про­исходит эта принципиальная перемена. Иные взрослеют и превращаются во вполне сформировавшуюся личность довольно рано, другим, возможно, не дано достиг­нуть этого на протяжении всей жизни. В определённом смысле, характер - это действительно «социальные одёжки». Тем не менее, нисколько не умаляя влияния среды, представляется недопустимым упрощени­ем полагать, что человек является лишь продуктом клас­совой принадлежности или экономических условий суще­ствования. Его личность, хотя и зависит от окружающей обстановки, но, прежде всего, определяется тем: во что он верит, чем живёт, чего хочет и что чтит. И, конечно же, характер каждо­го человека всегда есть нечто большее и сложное, чем просто сумма его составляющих. Важнейшей задачей государства является постоянная забота о человеке как главной обществен­ной ценности, жизнь и благо которого - есть мерило всего. Уважение к отдельному человеку - принцип более широкий, чем демократия и он должен всегда быть главенствующим. Люди не могут являться расхожим средством для осущест­вления каких бы то ни было, даже самых благих целей. Воспитание отдельно взятой личности нельзя заменить ничем, так же как и обойтись без него. У овец не существует субординации и, как следствие этого, нет вожаков. Все они в отаре равны и все безынициативны, поэтому ими легко управлять. Часто в «руководители» им назначают какого-нибудь старого козла, и они безропотно идут за ним куда угодно. Они могут радостно блеять, празднуя пуск мясокомбината, или заявить (если бы умели разговаривать) исполненные гордости и осознания важности своей миссии: «Завтра идём на шашлык!» Порой, нечто подобное мы наблюдаем и в человеческом обществе. Человек разумен, но это его свойство почему-то исчезает, когда он оказывается в окружении массы себе подобных. Может быть, это происходит потому, что отдельная личность - существо мыслящее и чувствующее, а коллектив подобными качествами не обладает. Чаще всего это (даже плохо представляющая себе, что она хочет) толпа, с которой приходится мириться, как с численно превосходящим противником. А то, что принято называть у нас обще­ственным мнением, на самом деле, представляет собой всего лишь обществен­ные эмоции. «Я плохо верю в разум масс вообще» - писал М.Горький. Как ни парадоксально, но увлечь безумной идеей отдельного человека гораздо труднее, чем массу людей. Им не нужна истина, они жаждут иллюзий, без которых не могут жить. Люди начинают верить в самые невероятные вещи, если им многократно их повторять. Большой специалист в области пропаганды И.Геббельс говорил: «Сто раз повторенная ложь становится правдой». Тем более, когда информация поступает из авторитетного источника, да ещё и подана в яркой, эмоциональной форме. Им так удобнее, их утешает ложь так же, как маленького ребёнка успокаивает «пустышка». Толпе особенно свойственны крайности: как правило, это либо массовый митинговый психоз (восторженный или агрессивный), либо безвольное стадопослушное состояние. Даже, сам по себе, неглупый и самостоятельно мыслящий человек, оказавшись в толпе, легко заражается её настроением и становится жертвой неконтролируемых стихийных действий. Помните, с каким восторгом бросались люди покупать «чеки - фантики» у Мавроди и как искренне удивлялись потом, когда это оказалось элементарным мошенничеством? А неожиданные вспышки агрессии толпы, всё чаще наблюдаемые во всем мире на различного рода митингах? Во все времена настроение толпы было капризно изменчиво и нелогично. Спустя всего пять дней после восторженной встречи Христа при въезде его в Иерусалим, те, кто бросал ему под ноги пальмовые ветви, называл Мессией и приветствовал возгласами «Осанна!», стали злобно кричать: «Распни его!» Психология индивидуума, оказавшегося в составе группы, нередко существенно меняется в худшую сторону: добрый и мягкий человек, не­произвольно поддавшись настроению окружающих, может неожиданно проявить себя как жестокое и злое существо. Немецкий психолог Райх писал: «Достаточно разрушить в сознании человека тонкую плотину, сдерживающую томящиеся в его подсознании комплексы и подавленные инстинкты, как он мгновенно превращается в больное и злобное животное». А его коллега, известный голландский психотерапевт Б.Ливехуд выразился ещё образнее: «Стоит только снять с человека внешние покровы культуры, как тут же становится видна «голая обезьяна». Толпа подражает поступкам наиболее активных её представителей. По наблюдению социопсихологов, большинство в толпе всегда присоединяется к тем, кто сильнее, и постоянно готово вымещать своё раздражение и злобу на слабых. Я уж не говорю о политических митингах (где порой действительно разгораются нешуточные страсти), но даже на устраиваемых в магазинах «распродажах» до сих пор имеют место случаи, когда озверевшая от жадности и рвущаяся к дешёвым товарам толпа затаптывает насмерть тех, кто не смог в этой свалке устоять на ногах. Подобная манера поведения массового скопления людей, наверное, существовала всегда и во всех странах. Известно, например, что ещё в стародавние времена герцог Бретонский был раздавлен толпой, восторженно встречавшей папу Климента при въезде его в г.Лион. Из этого же ряда, история печально известной «Ходынки», когда 18 мая 1896г. на праздновании коронации Николая II множество привлечённых бесплатным угощением людей передавили друг друга. Вину за это организационное упущение городской администрации почему-то возложили на императора, хотя он имел к этому событию такое же отношение, как, допустим, наш президент к давке, приключившейся при распродаже уценённых джинсов на Черкизовском рынке. А вот что писали современники этих событий А.Н.Боханов и С.С.Ольденбург о якобы бессердечной реакции императорской четы: «Царь с царицей лично посетили все больницы, где находились пострадавшие при давке, присутствовали на панихиде о погибших, семьям которых (из личных средств царя!) были выплачены значительные единовременные суммы, а постоянное денежное пособие выплачивалось вплоть до Февральской революции. На пресловутом балу (за что его с возмущением постоянно клеймят большевики) Николай II присутствовал всего 15 минут ; и то, лишь потому, что там у него была назначена чрезвычайно важная встреча с послом, которую никак нельзя было отменить». Кроме того, всех жертв «Ходынки» похоронили за казённый счёт, а сирот определили в государственные приюты. Уважающий себя человек во «всенародных шабашах» старается не участвовать, памятуя о том, что влекомый толпой не может уйти дальше самой толпы. Ходите своими путями! Или, как пел Владимир Высоцкий: «Выбирайтесь своей колеёй!» Жизнь по законам толпы уничтожает индивидуальность человека, он уже не может быть личностью, превращаясь лишь в миз`ерную деталь некой общественной машины. Атмосфера коллектива чаще всего поглощает личностные проявления индивидуума: принадлежность к «команде» избавляет его от не­обходимости думать; становясь частичкой толпы, человек утрачивает способность к принятию самостоятельных и ответствен­ных решений. Н.А.Бердяев писал: «Чудовищно, как люди могли дойти до такого состояния, чтобы во мнении и воле большинства увидеть источник и критерий правды и истины». Ещё в древнем Риме существовала пословица: «Б`ольшая часть - всегда часть наихудшая». Однако не следует забывать, что существуют понятие «толпа» и понятие «народ». И это совсем не одно и то же! Толпа не может создать ничего, достойного подражания, и задача любого народа - стремиться к тому, чтобы быть собранием личностей, а не бесформенной толпой. Коллективный ум всегда противоречив и раздроблен. Двух совершенно одинаковых мнений нельзя обнаружить не только у разных людей, но и у одного и того же человека в разное время. Именно по этой причине почти невозможно принять согла­сованное решение на широких собраниях, когда количе­ство участвующих в обсуждении превышает некую крити­ческую величину. Россия неоднократно доказывала, что ей не страшен никакой внешний враг, но постоянная смута в сознании её народа не раз ставила страну на край гибели. Русский парламентаризм - это «Стенька на Стеньку». Личные самоутверждения каждого, образующие мно­жество разнонаправленных составляющих, не позволяют создать одну разумную результирующую. Как говорят: «В безуспеш­ных попытках достичь консенсуса, удалось добиться лишь очередного нонсенса» (да простит меня читатель за ис­пользование этих иностранизмов). Реально возможными способами принятия решения в такой ситуации остаются либо эмоциональный напор наиболее активного лидера, либо использование административного ресурса предсе­дателя. Всё вышесказанное вовсе не следует понимать как пропаганду высокомерно- пренебрежительного отношения к большинству. И «большинство» будет достойно уважения, когда оно из толпы превратится в народ . Что вполне в его силах. Народ должен быть не скопищем людей, а собранием личностей ! Только сделать это извне и насильственно невозможно. Единственным средством об­щего нравственного совершенствования остаётся кро­потливая работа каждого над самим собой (при создании со стороны государства наиболее благоприятных условий для этой работы). Главными помощниками в этом могут стать для нас религия и настоящее искусство как самые действенные способы формирования духовного потенциала общества. Задаться целью переделать себя должен каждый; лишь в этом возможный выход из того кризиса, в котором мы все оказались. Каждый сам должен выбрать, быть ли ему человеком или отказаться от своей личности, от собственного достоинства и вручить свою судьбу тем, кто всё за нас решит: будь то коммунисты, ура-патриоты или либеральные телеведущие. Одним из главных преступлений сталинской эпохи было уничтожение человеческой индивидуальности. Мнение от­дельного человека могло что-то значить, лишь как отраже­ние или продолжение воли вождя. Заповедью того време­ни стал принцип «быть, как все», то есть никем: вроде бы человеком, но не личностью. Именно тогда приобрёл осо­бое значение этот унизительный термин «человеческий материал», как называли народ большевистские лидеры (спасибо ещё, что не «биомасса»). Он и был для них лишь материалом, о котором вспомина­ли только во время проведения традиционной народно-политической забавы, так называемых, «выборов». Само слово «выборы» звучало комично, но в ещё большей степени издевательски, - ведь в избирательном бюллетене был только один «кандидат в депутаты» от «нерушимого блока коммунистов и беспартийных», который «со значительным перевесом» всегда успешно побеждал себя самого. А будущие результаты народного волеизъявления в процентах согласовывались на Политбюро задолго до дня голосования. В остальное же время из народа можно было делать всё, что угодно, и как угодно. Вот что писал об этом Василий Гроссман: «Иногда каза­лось, что развитие человечества пошло вспять, люди уже не поднимаются, а опускаются по лестнице эволюции. Про­цветали подлецы и посредственности, а умные и добрые люди гибли. Эта эволюция наизнанку и создавала низшую, жалкую породу людей». Советского человека могла унизить любая кассирша, вахтёрша, кондукторша, не говоря уж о представителях власти. Прокатившийся по стране «коммунистический Мамай» нравственно искалечил народ. Теперь нам предстоит ещё немало потрудиться, чтобы после всего этого обрести сознание своего человеческого достоинства. Все наши мысли и действия не случайны. В любом, даже самом незначительном поступке человека проявляется его характер. А «характер - как утверждал И.Кант - состоит в способности действовать согласно принципам». Вот толь­ко выработать эти принципы, чтобы они были нравственны и достаточно эффективны, не так просто; иногда на это уходит почти вся жизнь. Сила характера заключается в способности не изменять себе; но часто оказывается, что самое трудное даже не отстаивать своё мнение, а твёрдо его знать. Б`ольшая часть бед происходит оттого, что люди не вполне ясно представляют себе свои цели; а возводить здание, не имея достаточно прочного фундамента, не толь­ко неразумно, но и опасно. Самые простые истины (а, как правило, они-то и есть самые главные), лежащие в основе этого «фундамента», люди постигают позднее всего. Быть может, одним из главных, стержневых качеств че­ловеческого характера является умение сохранять свою внутреннюю духовность. Не так обидно, когда человек те­ряет богатство, высокое социальное положение, даже саму жизнь (ведь всё это не принадлежит ему, а является лишь результатом случайного стечения обстоятельств), гораздо хуже, когда человек теряет свою единственную собствен­ность - своё человеческое достоинство. Нерешительный человек не может принадлежать себе. Только людям стойким, убеждённым в истинности своих вну­тренних установок, удаётся оставаться самими собой. Осо­бенно, если это люди верующие. Противостоять беспределу насилия может только самосознание личности. Порой возможности духа оказываются выше условий бытия и способны пре­одолевать их. Даже в нечеловеческих условиях тюрьмы и лагеря находились люди, которые твёрдо верили в то, что никакие внешние воздействия не могут помешать челове­ку оставаться человеком, что все препятствия и соблазны внутри нас. Для них было неприемлемо правило «с вол­ками жить, по-волчьи выть»; они были убеждены, что ни­кто и ничто, кроме собственных поступков, не в состоянии унизить их достоинство. Их жизненной установкой был принцип «оставаться человеком даже там, где нет людей». Недоступный для внешнего вмешательства внутренний мир таких личностей делает их неуязвимыми к любым лишени­ям, любому насилию и даже смерти. Выжить любой ценой - судьба заурядностей, а вот умение достойно умереть, не предав своих убеждений, - удел лучших. Тот, кто уважает себя, внушает почтение и другим. Тот, кто ничего не боится, не ме­нее могущественен, чем тот, кого боятся все. Конечно, по­добные примеры встречаются редко, это случаи особые. Но ведь и в жизни обыденной, когда на кон поставлено не так уж многое, нам часто не хватает убеждённости и воли, чтобы противостоять даже самым заурядным соблазнам. Когда апостолы спросили Учителя, как им исполнить свой жизненный долг, он ответил: «Не лгите!» А.И.Солженицын в своём обращении «Жить не по лжи!» также призвал нас к духовному освобождению через личное неучастие в обмане. Многие ли вняли его призы­ву и, памятуя о своей чести, стали избегать этого?! Конечно, море окружающей нас лжи безбрежно, и вселенское зло даже не почувствует нашего воздержания, но самое главное: мы сможем сознавать, что не участвуем в несправедливостях; они были и бу­дут, но только не через нас, а наш долг - хотя бы не поддерживать и не приумножать их! Характер - это окончательно сформировавшаяся воля, а воля есть сознательное и направленное регулирование человеком своей деятельности. Если душа управляет эмо­циями, то воля - область действия духа. Без неё все другие качества человека становятся просто бесполезными. Спо­собности проявляются в действии. Что толку в наличии до­стоинств безвольному человеку, если он не может мобили­зовать себя, чтобы ими воспользоваться? Это очень похоже на уже упоминавшуюся связь всех человеческих качеств с чувством меры. Но при определённых обстоятельствах воля может ока­заться и злым, разрушительным фактором. В отсутствии нравственных ограничений, сильная и претенциозная воля может привести к поистине трагическим последствиям. Примеры Ленина, Сталина, Гитлера и Мао Цзе-дуна свидетельствуют как раз об этом. Примечательно, что все эти исторические персонажи объединяло одно общее обстоятельство: ни у кого из них не осталось друзей детства, и вообще не было рядом по-настоящему близких им людей. Наукой давно установлено, что подобная самоизоляция, особенно когда ей сопутствует ещё и атрофия родственных чувств, является характерным признаком расстройства психики. Когда сыновья Великого Мао учились в СССР, он не считал нужным поддерживать с ними какие-либо контакты и совершенно не интересовался их учёбой и здоровьем. Ярчайшим примером такой же патологии является поведение И.Сталина. Он постоянно третировал своего старшего сына Якова. Даже после того, как Яков предпринял попытку самоубийства, выстрелив себе в грудь, Сталин продолжал донимать его издевательскими насмешками: «Ну, что не попал?!» А эта трогательная история о высокой принципиальности Сталина, который не позволил обменять попавшего в плен Якова на кого-либо из немецких генералов, выглядит не очень убедительно. Ведь это происходило в июле 1941г, когда никаких высокопоставленных немецких военных у нас в плену просто не было. Сталин был взбешён тем, что его вторая жена, Надежда Аллилуева, не выдержав унизительно грубого обращения и всё более расходясь с ним в политических взглядах, покончила с собой в ноябре 1932г. В газетах опубликовали заключение Медсанупра Кремля, что она умерла от аппендицита (профессора Левин, Плетнёв и главврач Кремлёвской больницы Анна Каннель отказались подписать этот документ - за что первые двое поплатились впоследствии жизнью, а Каннель, по счастью, успела умереть своей смертью). Дочь Сталина, Светлана в своей книге воспоминаний пишет: «Как мне рассказали потом, отец лишь ненадолго появился на гражданской панихиде, а на кладбище не пошёл и после ни разу не посетил мамину могилу на Новодевичьем кладбище. Кстати, и на похороны собственной матери он не удосужился выбраться, послав туда Л.Берия. Из своих восьми внуков отец знал только троих (да и тех видел не более двух раз) , а с пятерыми даже не захотел познакомиться». Что же касается более отдалённой родни, то здесь вырисовывается следующая картина: со стороны первой жены Е.С.Сванидзе - были репрессированы пятеро (из них трое погибли), со стороны второй Н.С.Аллилуевой - тоже пятеро (четверо оказались в тюрьмах и лагерях, один - расстрелян). Была арестована и его невестка, жена старшего сына Якова. Ну, можно ли считать нормальным человека, целенаправленно и беспощадно уничтожавшего своих родственников?! Ходили упорные слухи, что в 1927г. известнейший в то время невропатолог и психиатр В.М.Бехтерев, обследовав Сталина, поставил диагноз «паранойя»; но, к сожалению, вскоре скончался при странных обстоятельствах. В другой своей книге «Только один год» С.Аллилуева так характеризует Сталина в последний период его жизни: «Он превратился в опустошённого, ожесточённого человека, отгородившегося стеной от старых коллег, от друзей, от близких, от всего мира вместе со своими сообщниками превратившего страну в тюрьму, где казнилось всё живое и мыслящее; в человека, вызывавшего страх и ненависть у миллионов людей». Обожатели Сталина, при каждом удобном случае, восторженно умиляются его необычайной скромности и нетребовательности в быту. Да, он действительно долго носил одни и те же сапоги; но не из соображений экономии, а потому, что из-за болезни ног мог пользоваться только хорошо разношенной обувью. У Сталина, конечно, не было столь повышенного интереса к наградам, как у Л.И.Брежнева, однако первую золотую Звезду Героя Социалистического труда за №1 получил именно он. Выдающиеся тираны иногда любили изображать аскетичность: кабинет кровавого фанатика французской революции Робеспьера был обставлен нарочито простой мебелью (так же и все дачи Сталина). В то же время гений всех времён и народов любил поразить заграницу впечатляющим размахом и помпезным великолепием. Ну зачем в тяжёлые годы войны, когда страна лежала в развалинах, а люди едва выживали, нужно было строить такие роскошные и безумно дорогие наземные и подземные вестибюли станций московского метро? Возведение наземных вестибюлей - это вообще бессмыслица. Там просто нечего размещать! (поэтому от них давно отказались). Наверное, и затея со сталинскими высотками преследовала ту же цель «Знай наших!». После смерти вождя в его личном сейфе было обнаружено (имеется протокол за подписью нескольких офицеров МГБ) более 3.600.000 руб, две сберкнижки и значительное количество валюты. Скорее всего, это была скопившаяся зарплата Сталина и гонорары за издание его работ. (Между прочим, ещё в 1939г. было принято решение, обязывающее всех наркомов и высших партийных руководителей перечислять полученные ими авторские гонорары в Наркомфин. Но к Сталину, видимо, это не относилось). Однако наибольшее недоумение вызывает тот факт, что до сих пор не найдено ни одного документа, свидетельствующего о том, что Сталин потратил хоть малую тол`ику из своих личных средств на оборону страны, на восстановление народного хозяйства, на помощь инвалидам и детским домам или другие благородные цели. Более того, как выяснилось, он даже не приобретал облигации государственных займов - что было непременной обязанностью любого (даже самого малообеспеченного) гражданина СССР. Общеизвестно, что у Сталина были дачи (и в этом нет ничего плохого), но невозможно было даже предположить, что в таком безумном количестве – двадцать три! Чтобы не быть голословным, привожу их перечень полностью. Кроме подмосковных дач: «ближней» Кунцевской, старой в «Зубалово», «Липки» (на Дмитровском шоссе, «Семёновской» (построенной перед самой войной в 100 км от Москвы) и дачи на Валдае, у вождя были ещё южные дачи. В Крыму: «Мухолатка», «Головинка», «Явейная», «Трапезниково», «Кореиз»; в районе Сочи: «Блиновка», «Зелёная роща», «Пузановка», «Новая Мацеста», «Ривьера»; дача в Кисловодске; в Абхазии: дачный комплекс на озере «Рица», «Новый Афон», «Холодная речка» (не доезжая Гагры), «Мюссера» (за Адлером) и в Ботаническом саду Сухуми; а также две резиденции в Грузии: на курортах «Боржоми» (Лиаканский дворец) и «Цхалтубо». «Формально считалось, что там могут отдыхать все члены Политбюро, но обычно, кроме отца, Жданова и Молотова, ими никто не пользовался» - пишет С.Аллилуева. К каждой даче было подведено шоссе (а к ближней, кунцевской ещё и специальная ветка метро) и оборудованы подземные ходы. Три кольца оцепления обеспечивал полк НКВД. Рядом располагался небольшой посёлок, где проживала охрана и обслуживающий персонал. В обслугу никого из местных не брали, весь коллектив (от официанток до истопника и садовника) состоял из сотрудников органов. Но это всё дачи для отдыха; а были ещё и специальные секретные бункеры, на случай каких-либо чрезвычайных обстоятельств. Так осенью 1941г. в Куйбышеве на берегу Волги было построено несколько коттеджей и громадное бомбоубежище, где мог бы укрыться вождь, если бы ему пришлось покинуть столицу. Один из таких бункеров строился и в Москве, недалеко от нынешней станции метро «Партизанская». Сооружение подобного объекта требовало подвоза значительного количества бетона и металлоконструкций; поэтому, в целях конспирации, его месторасположение было выбрано рядом со строящимся тогда в Измайлово самым большим в Москве стадионом (разумеется, имени Сталина). Потом эту затею почему-то забросили. Дочь вождя Светлана отмечает, что «у отца было какое-то постоянное влечение к преобразованиям». Его «Ближняя дача» в Кунцево перестраивалась, чуть ли не каждый сезон: то добавляли ещё один этаж, то переносили веранду, то меняли посадки в саду; так что от первоначального проекта там почти ничего не осталось. Сталин любил сад, но сам никогда лопаты в руки не брал; единственное, что он мог сделать собственноручно - это срезать цветы, которые иногда дарил каким-нибудь особо значительным гостям, приводя их этим в неописуемый восторг. Показушная скромность Сталина объясняется тем, что он жил на всём готовом и не имел нужды тратить деньги на какие-либо личные приобретения. Вся страна была его собственностью, и он делал с ней, что хотел! Люди всегда стремятся к тому, что доставляет им удовольствие и стараются избегать неприятного, а некоторые и вовсе живут постоянным желанием наполнять свою жизнь исключительно наслаждениями. И это неудивительно, ведь (как утверждает наука) «зона удовольствия» занимает 35% объёма человеческого мозга, в то время как «зона неудовольствия» - всего лишь 5%. Эксперименты показали, что крыса, которая имеет возможность нажимать на педаль, раздражающую через вшитый в мозг электрод «центр удовольствия», забыв про сон и еду, будет давить на неё, пока не упадёт замертво. Но это крыса, не обладающая разумом и волей, которые должны быть у человека. Потеря же подобного самоконтроля даже у отдельного индивидуума может стать порой потенциальной угрозой всему обществу. Относительно легко навести порядок, принудительно заставив каждого подчиняться установленным правилам. Гораздо труднее, добиться добровольного повиновения, когда человеку предоставлена возможность самостоятельно контролировать свои поступки. Причиной нашего неправильного поведения нередко является как раз отсутствие такого самоконтроля; а под прикрытием якобы обуревающих нас сильных страстей, обнаружи­вается просто слабая воля. Характер - это власть над собой, это воля, направляе­мая разумом, и умение повиноваться своим решениям. Слабовольный человек думает: «Сейчас мне хорошо, а потом - будь, что будет»; в то время как человек с сильной волей рассуждает иначе: «Сейчас мне плохо, но надо потерпеть - зато потом будет хорошо». Легендарный флотоводец адмирал Нельсон очень страдал от «морской болезни», но его самообладание позволило ему, даже имея столь серьёзный для моряка изъян, выиграть почти все сражения, в которых он принимал участие (кроме того, у него была ампутирована правая рука и, после ранения в бровь, не видел правый глаз). Можно сказать, что формирование характера человека завершает­ся тогда, когда он обладает силой воли, достаточ­ной, чтобы воспитывать самого себя в течение всей даль­нейшей жизни и знает, как это делать. Способность к самообладанию - одно из главных от­личий человека от зверя. Человек, не могущий вести себя достойно, не в состоянии нормально общаться с окружающими. Как правило, то, что начинается гневом, кончается стыдом. Безумие доверяться даже самому себе, если вы не умеете собой управлять. Когда самоконтроль недостаточен, из-за непреодолимого влечения к женщине, наркотикам, вину, азартным играм... человек может разрушить семью, погубить близких, совершить любую подлость и низость; и всё это только ради сиюминутного удовлетворения своего желания. «Власть над собой - самая высшая власть, порабощённость своими страстями - самое страшное рабство» (Сене­ка). Более того, умение владеть собой - одно из обязатель­ных условий счастья. Поскольку счастье зависит не от внешних условий, а от нашей реакции на них, нашего внутреннего настроя, единственный путь к достижению счастья - воспи­тать свою волю так, чтобы она была в состоянии формировать наше настроение. Воля наша, как и мускулы, крепнет от постоянного её упо­требления. Поэтому было бы разумно, не упускать каждого, самого незначительного повода для её тренировки. Мы же, напротив, чаще всего считаем, что, к примеру, такой пу­стяк, как выкурить или нет очередную сигарету, не стоит того, чтобы использовать свой волевой механизм. Находить недостатки у других легко, обнаруживать, а тем более по­давлять их в себе, гораздо труднее. Чтобы измениться - надо захотеть; но, чтобы захотеть - надо измениться. В этом замкнутом круге можно находиться до бесконечности, разорвать его можно только решительным усилием воли. Лень (как проявление инстинкта энергосбережения) присуща всем, и это делает её одним из самых распространённых и пагубных человеческих свойств. Недаром древние греки считали её матерью всех пороков. Лень - следствие недостаточности воли в преодолении стремления к покою. Типичное оправдание безвольного человека: «Неправда, что я ленив! Просто я не люблю делать то, что мне не хочется». Но в такой ситуации многое зависит ещё и от нашего самонастроя. Работа не покажется столь скучной, если мы заранее сможем убедить себя в том, что она будет интересной. Всё, что делается охотно, не тягостно! Как мы любим сочетание приятного с бесполезным! Гово­рят, что римский император и полководец Гай Юлий Цезарь, экономя время, ухитрялся одновре­менно заниматься сразу несколькими делами. Интересно, а смог бы он не делать одновременно столько неотложных дел, сколько можем не делать мы? Но однажды даже столь хорошо организованный человек допустил трагический промах. Цезарь избежал бы смерти, если, направляясь в Сенат, не отложил «на потом» поданную ему записку, в которой его предупреждали о готовящемся на него покушении. Не откладывай на завтра то, что нужно сделать сегодня, и всегда завершай начатое: недоделанное - хуже несделанного! «Дела переносить на завтра неумно. Что завтра может быть, нам ведать не дано». (Фирдоуси) Мысль и намерение всегда предшеству­ют действию, а потому у человека духовно бедного, с умом бездея­тельным, инертным не возникает необходимости в моби­лизации воли, и последняя всё более атрофируется. Нередко люди, чтобы оправдаться в собственных глазах, убеждают себя и окружающих, что не в силах достичь цели, ввиду каких-либо непреодолимых обстоятельств; хотя, на самом деле, причина этого не в обстоятельствах, а в бес­силии их воли. Выбор заведомо не- реальной цели, жела­ние совершить нечто выдающееся часто служат для людей предлогом не делать вообще ничего. Свое бездействие они объясняют так: «Раз не возможен идеал, то незачем и вовсе что-либо делать». Они цепляются за мечту о невозможном, игнорируя то, что уже сейчас в их силах вполне реально осуществить. Позволю себе поделиться с читателем собственным приёмом борьбы с ленью. Не берусь утверждать, что это средство подойдёт всем, но мне оно почти всегда помогает. Памятуя о том, что мысль об ожидаемом впереди удовольствии мобилизует, я (как морковку, которую, в качестве будущего вознаграждения, подвешивали на палке перед идущим ослом) намечаю в ближайшем будущем несколько интересных и приятных мероприятий (например: встречу с друзьями, посещение театра или поездку на рыбалку), а в промежутках между ними стараюсь, по-возможности, интенсивно работать, взбадривая себя мыслью о приближении предстоящих «праздников». Причиной нерешительности характера обычно является неуверенность в себе и боязнь ответственности за приня­тие решения. При разговоре с некоторыми людьми соз­даётся впечатление, что они просто не знают слов: «Да» и «Нет», а отвечают: «Возможно», «Не исключено», «Надо по­думать», «Может быть», «Посмотрим» и т.п, стараясь любой ценой отложить принятие решения. В то же время, после долгих колебаний приняв его, люди такого рода часто ока­зываются особенно упорны в заявленных позициях, но не по причине убеждённости в своей правоте, а опять-таки потому, что им не хватает духа пересмотреть свои перво­начальные, оказавшиеся ошибочными решения. Но ещё хуже, когда стесняясь или боясь открыто отказать в чём-либо, человек говорит «потом», наверняка зная, что вовсе не собирается делать это. Внутренняя требовательность - качество, конечно, похвальное; но иногда чрезмерная самокритичность становится причиной необоснованной подозрительности и сомнений в хорошем к себе отношении со стороны окружающих. Человек думает: «Раз я сам вижу в себе изъяны, то со стороны они, наверное, ещё заметнее» - а это уже повод для возникновения комплекса заниженной самооценки. Человеческие судьбы не случайны. В немалой мере, судьба человека заключена в его натуре. Жизнь человека лепят не внешние обстоятельства и не рок, а, в первую оче­редь, его собственный характер, и каждый может принять посильное участие в созидании своей жизни. Неудачник - это не при­говор судьбы, а натура. Причём в реальности го­раздо важнее, как человек принимает свою судьбу, нежели какова она на самом деле. Иди навстречу судьбе - и она пойдёт тебе навстречу. Легко быть спокойным, когда обстоятельства благоприятствуют нам, гораздо труднее, когда этого не происходит; но тут-то и появляется возможность проявить выдержку и твёрдость духа. Нередко именно в поражении заключаются истоки победы. Неунывающие и целеустремлённые люди считают, что неудача - первая ступень к успеху, так как может только подзадорить упорного в своих намерениях человека. Неудачник не тот, кто упал, а тот, кто не пытается подняться. Слабые плетутся за жизнью, мужественные осваи­вают её. Каждый случай - это шанс, который нам посылает судьба. Везёт тому, кто везёт себя сам. Всё в жизни идёт своим чередом - если хорошенько подталкивать. Если че­ловек (и без особой благосклонности «госпожи Удачи») в со­стоянии своими руками и головой добиться поставленной цели, тогда и удача идёт ему навстречу. Когда человек пе­рестаёт винить только внешние обстоятельства, а, полагаясь на собственное мировоззре­ние, готов отстаивать свои убеждения, вот тогда-то он и начинает реализовываться как лич­ность. СТРАХ и ЮМОР Чувства страха - это такое состояние человека, когда он, даже зная, как ему следует поступить, не может сделать этого из-за паралича воли и сознания перед лицом грозящей ему опасности или в ожидании её. Страх - явление физиологическое; в то время как трусость - ка­тегория нравственная. Мужество и бесстра­шие (порой даже неожиданно для самих себя) способны проявить только те люди, кто, как раз в экстремальных условиях, особенно остро осознают меру нравственной ответственности за свои поступки, и инстинкт самосохранения при этом отходит у них на второй план. Доказательством тому служат бесчисленные примеры беззаветной самоотверженности спасающих своего ребёнка матерей или героизм солдат, с отчаянной отвагой сражающихся, казалось бы, в самых безнадёжных обстоятельствах. Абсолютных смельча­ков нет, боятся все без исключения; но не у всех испуг пол­ностью отнимает разум и напрочь лишает самоконтроля и внутреннего волевого регулирования. Поэтому учиться следует не смелости, а самообладанию. Храбрость – это, когда о том, что вам страшно, знаете только вы. Александр Македонский считал, что труслив не тот, кто бо­ится, а тот, кем страх управляет, для кого он хозяин и госпо­дин. Герой умирает один раз, а трус - постоянно. По большому счёту, состояние страха - это, в некотором роде, потеря чувства собственного достоинства; оно неизбежно порождает сознание лживое и лицемерное. Не желая выглядеть трусом, человек обманывает не только окружающих, но и самого себя, оправдывая свои поступки вынужденными обстоятельствами или разумной осторожностью. Как полагал Аристотель, мужество не есть просто противоположность трусости, а примечательно тем, что обладает способностью к мудрому выбору оптимального соотношения между целесообразной сдержанностью и бесшабашной смелостью. Чрезмерное бесстрашие (которое, хотя и может показаться, на первый взгляд, достоинством) чревато опасностью: человек, пренебрегающий своей жизнью, обычно не щадит и чужую (у отличающихся отчаянной храбростью командиров, как правило, бывает больше потерь личного состава). Между прочим, украшать оружие чеканкой, инкрустаци­ей и драгоценными камнями люди стали не ради красоты и даже не ради демонстрации статуса его владельца, а из чисто практических соображений. Кому-то из военачальников пришла в голову мысль, что даже от­ступающие в панике воины не захотят оставить противнику дорогостоящую вещь и приложат все усилия к тому, чтобы вынести оружие с поля боя. И расчёт оправдался: жадность пересилила страх, количество случаев потери оружия зна­чительно сократилось. Страх делает сильных слабыми, а умных глупцами. Боящегося легко подчинить чужой воле. Нередко только на нашем страхе держится сила и уверенность на­ших врагов. «У зла есть только одна сила - та, которой наделяем его мы сами» (Рэй Брэдбери). Научиться бороться со страхом можно только, поставив его под контроль воли и разума. В этом и состоит секрет героизма. Успех в преодолении страха существенно зависит от обстановки, в которой происходят события. Не зря говорят в народе: «На миру и смерть красна!». Присутствие очевидцев, особенно если это друзья или близкие люди, придаёт дополнительное мужество и стойкость перед лицом опасности; но высшая доблесть - это всё-таки доблесть в отсутствии свидетелей. У человека, способного владеть собой в экстремальной ситуации, гораздо больше шансов на выживание. Тонущие люди чаще всего погибают из-за того, что судорожный страх не даёт им сделать то, что по­могает продержаться на воде долгое время, даже не умея плавать: расслабиться, раскинуть руки и, запрокинув го­лову, неподвижно лежать на воде носом вверх (разумеет­ся, это возможно только на спокойной воде и в том случае, если человек не перегружен тяжёлой, намокшей одеждой). Как выяснилось, б`ольшая часть пострадавших от укусов змей и скорпионов погибает не от отравления, а от ужаса перед неминуемой смертью (своего рода психологическо­го шока), даже если яд ещё не начал действовать или змея вообще оказалась неядовитой. В чём же природа страха? Чаще всего страх - это бо­язнь потери: потери благополучия, комфорта, хорошего заработка, чьего-либо расположения, здоровья, власти, наконец, самой жизни. Истинно бесстрашен лишь тот, кому нечего терять, кто почти ничего не имеет и всерьёз не привязан ни к чему в этой жизни. Одним из подтверждений этого явля­ется то, что больше всего боятся болезней и смерти люди здоровые, которым есть, что терять. Людей же дей­ствительно серьёзно больных, испытывающих долговременные страдания и не видящих никаких перспектив в будущем, печальный ис­ход волнует в гораздо меньшей степени. Но в реальности не иметь никаких жизненных привязанностей почти невоз­можно. Остаётся, хотя бы научиться, не пугаться мнимых опасностей. Опасность всегда существует для тех, кто её постоян­но ждёт и боится. От опасности можно уходить, но никогда не следует убегать. Кто бежит от судьбы, тот к ней и бежит. Излишняя мнительность и отсутствие уверенности в себе - благодатная почва для появления разного рода фобий. Совсем нередко в повседневной жизни, даже не подвер­гаясь каким-либо серьёзным угрозам, мы оказываемся во власти тревог и страхов, в действительности существую­щих лишь в нашем воображении. Часто настоящие бедствия рождаются только из боязни мнимых. Это как раз тот случай, когда страх возникает не столько от недостатка мужества, сколько от нехватки благоразумия. При отсутствии достаточного самоконтроля, пугаться можно всего, поэтому уж лучше вовсе ничего не бояться, опасаясь только появления чувства страха, всё остальное не стоит наших тревог. Одной из наиболее распространённых фобий является боязнь одиночества. Возможно, причиной появления у некоторых людей такого состояния является то, что в детстве они были обделены вниманием и лаской, и с тех пор у них сложилось ощущение, что они никому не нужны. Кроме того, глубинный инстинкт вековой давно­сти, свойственный всем существам, ведущим групповой образ жизни, постоянно напоминает нам, что без поддерж­ки себе подобными мы неминуемо погибнем. И тот же природный инстинкт кричит, что мы погибнем без существа другого пола, погибнем путём непродолже­ния рода, когда человек слишком долго не может создать семью. Потерю спутницы жизни мужчины переносят тяжелее, чем женщины: вдовцы умирают втрое чаще, чем вдовы. Обычно стремление человека примкнуть к какому-либо сообществу обусловлено чувством своей индивидуальной беспомощности и даже, в некоторой степени, непол­ноценности. В то же время ощущение себя частью систе­мы, направляющей жизнь и придающий ей смысл, создаёт впечатление относительной безопасности и стабильности. Но, вливаясь в коллектив, совсем не обязательно растворяться в нём полностью, совершенно теряя свою индивидуальность. Одна из характерных особенностей са­мостоятельных личностей - противодействие нивелирую­щему воздействию социума. Правда, общество обычно не одобряет появление в своих рядах нестандартных субъек­тов. Если вы не типичны, оно, скорее всего, расценит вас как брак. Даже подвиг (да и просто значительный поступок) становится неполиткорректным поведением - ибо оскорбляет большинство, не способных к такому действию людей. В той или иной степени, одиночество удел каждого; и, как правило, чем более человек духовен и интеллектуален, тем более он одинок. Это напоминает некую аналогию с альпинизмом: чем выше покоряемые вершины, тем реже там можно встретить людей. Может быть, именно по этой причине у Эйнштейна, Менделеева, Лобачевского не было близких учеников и своей научной школы. Чем индивидуальнее личность, тем труднее найти ей близкое по духу существо и долговременно поддерживать с ним хорошие отношения. Вообще, чем сложнее психика человека, тем больше усилий требуется для создания с ним духовной общности. Возможно, это проявление одного из законов кибернетики: «с увеличением числа элементов в системе, трудность управления ими возрастает в квадрате». Впрочем, умение стойко переносить одиночество и даже находить в нём определённые преимущества вполне реаль­но. Оно даёт возможность присмотреться к самому себе, заглянуть в собственный внутренний мир. Одиночество - неплохая школа жизни. Не испытав его, человек не может вполне осознать, насколько ему необходи­мо общение и нужны окружающие его люди. А при желании уйти от одиночества, почти всегда можно найти такую воз­можность; в конце концов, ведь мы же находимся не в поло­жении Робинзона Крузо на необитаемом острове. Однако следует различать вынужденное одиночество и добровольное стремление к уединению. Только в нём человек может вести разговор с самим собой, что ему, время от времени, просто необходимо. Уединение и тишина – средства очищения и созидания своего внутреннего мира. Умение жить своей внутренней жизнью, способность быть самодостаточным позволяет человеку гораздо легче переносить и вынужденное одиночество, если такое случается. Человек с богатым духовным содержанием и в такой ситуации найдет пользу в своих мыслях и воображении, тогда как никакие путешествия, развлечения и собеседники не избавят глупца от терзающей его скуки. К примеру, А.С.Пушкин никогда не выезжал за пределы России, а один из крупнейших философов и учёных 18 века Эммануил Кант за всю свою жизнь ни разу не покинул родного города Кёнигсберга. Это вовсе не означает, что все должны стать домоседами. Изредка выбраться куда-либо с познавательными целями совсем неплохо, но, когда у некоторых регулярные вояжи за границу становятся чуть ли не главными событиями их жизни, мне почему-то сразу вспоминается утверждение Марка Твена, что «умный человек может найти в своей комнате гораздо больше интересного, чем дурак в кругосветном путешествии». В то время как смелости почти всегда сопутствует великодушие, жестокость, как правило, - производная трусости. Замечено, что к террору чаще всего прибегают люди, постоянно испытывающие страх потери власти, а творимые ими бессмысленные расправы каким-то образом успокаивают их. Подозрительность и страх за свою жизнь свойственны всем диктаторам. Примером тому может быть Сталин, который постоянно опасался заговоров и покушений. «За всё время своего правления Сталин ни разу не проявил ни проблеска личной смелости. Напротив, он вечно трясся за своё физическое существование, воздвигнув до самых небес вокруг себя непроницаемую стену» (Д.Андреев «Роза мира»). Меры безопасности, предпринимаемые для охраны «вождя народов», порой выходили за пределы здравого смысла. Так, например, многие жильцы комнат, чьи окна выходили на старый Арбат (по которому вождь регулярно ездил на свою ближнюю дачу) были выселены, а вместо них там поселились сотрудники НКВД со своими домочадцами. Об окружающей обстановке и режиме охраны генсека можно было бы рассказать много интересного, но, за неимением места, ограничимся только несколькими примерами. Все дачи Сталина были выкрашены в одинаковый зелёный цвет, чтобы не быть заметными с воздуха. В каждой обязательно было несколько спален, и в какой из них сегодня будет почивать вождь никто не знал. Когда Сталин входил в какую-либо комнату и включал свет, то свет включался и во всех соседних помещениях, чтобы по освещённым окнам нельзя было понять, в какой именно комнате он находится. Фонари на аллеях сталинских дач были расположены у самой земли, чтобы освещать только дорожку, но, ни в коем случае, не его самого. Опасаясь отравления, Сталин никогда не пользовался лекарствами из кремлёвской аптеки. Он не подпускал к себе никаких медработников, кроме личного врача профессора Виноградова (да и того всё-таки арестовали). В свите генсека обязательно находился токсиколог, который проверял всю подаваемую ему еду и напитки на предмет отсутствия отравляющих веществ. За химическую чистоту воздуха, поступающего в кабинет Сталина, отвечал соответствующий специалист. Как человек, родившийся и выросший на Кавказе, Сталин знал о существовании обычая «кровной мести» и очень боялся его. Поэтому, убивая своих политических противников, он всегда принимал меры к тому, чтобы их дети и близкие родственники были уничтожены, хотя чаще всего в этом не было никакой необходимости. К примеру, после мученической смерти в застенках ЧК члена Московского ревкома Н.И.Муралова, из 19-ти его родственников 14 были репрессированы; а когда у М.Тухачевского (под угрозой группового изнасилования при нём его 16-летней дочери) наконец-то вырвали «признание», Сталин приказал казнить его жену, двух братьев, двух мужей его сестёр, а из оставшихся в живых: двоих отправить в лагерь (в том числе и его несовершеннолетнюю дочь Светлану), а ещё семерых родственников и мать - в ссылку, где она вскоре и умерла. Официальной версией гибели ближайшего друга Сталина Серго Орджоникидзе считался сердечный приступ. Ему устроили пышные похороны, но все трое врачей, подписавших это медицинское заключение, так же как и все его грузинские родственники по мужской линии были репрессированы. Есть предположение, что и жена Михаила Фрунзе, не поверившая в нелепую гибель своего мужа во время операции по поводу язвы желудка, буквально через год ушла из жизни не по своей воле. И её сомнения можно понять: ведь ещё до этой роковой операции Фрунзе трижды «случайно» попадал в автоаварии. Одним из наиболее распространённых приёмов защиты «высокопоставленного лица» является наличие двойников, которые должны подменять «оригинал» в наиболее рискованных ситуациях. Имел дублёров-двойников Черчилль; были они и у И.В.Сталина. Самым способным и очень похожим на вождя (даже оспинами на лице) был его излюбленный «заместитель» - Христофор Гольштаб. На похоронах С.М.Кирова, он прошёл от вокзала до Дома Союзов с таким неподдельно скорбным видом, что растрогал даже самого Генсека. Он же иногда принимал вместо Сталина парады и демонстрации. Другому своему двойнику - Евсею Лубицкому (бухгалтеру из Винницы) Сталин поручал не только подменять его на трибуне мавзолея, но иной раз даже появляться на официальных приёмах и встречаться с второстепенными иностранными делегациями. Третьим двойником Сталина был артист театра имени Ленсовета Самуил Борисович Кудашев. Конечно, и у Гитлера были двойники; но он хоть, для поддержания боевого духа немецких солдат, регулярно выезжал на фронт, в то время как Сталин себе таких рискованных вояжей не позволял. Известна только одна его поездка 4-5 августа 1943г. на Калининский фронт, что послужило поводом для написания картины, где он изображён на фоне руин уже освобождённого нашими войсками Ржева. Сталин не только сам боялся летать на самолётах, но и запретил пользоваться ими, без крайней необходимости, всем крупным партийным функционерам того времени. Единственным исключением стал кратковременный перелёт на Тегеранскую конференцию, в котором его «Дуглас» сопровождали 26 истребителей. Не отличался храбростью и его великий предшественник В.И.Ленин. В этом плане любопытно заявление его партийного соратника, уже упоминавшегося Л.Б.Красина: «Ленин (в этом я окончательно убедился) самый настоящий трус, дрожащий за свою шкуру. Если кто и имеет на него влияние, так это только Дзержинский – ещё больший фанатик, постоянно запугивающий Ленина контрреволюцией и тем, что она сметёт всех нас и его в первую очередь». Появляться в Москве во время декабрьских событий 1905 года господин Ульянов В.И, конечно, не рискнул, ограничившись лишь посещением С-Петербурга (где было гораздо спокойнее), и посылкой из-за границы следующих инструкций: «Пусть каждый отряд учится хотя бы на избиении городовых. Необходимо заранее подыскивать удобные для борьбы сверху квартиры, устраивая там склады бомб, камней и кислоты для обливания полицейских. Нужно убивать шпионов, жандармов, организовывать взрывы участков, освобождение арестованных и отнятие государственных денежных средств» (брошюра Ленина «Задачи отрядов революционной армии»). Как вспоминал Л.Троцкий: «Прибывший в Смольный переодетым для конспирации рабочим с перевязанной щекой Ленин снял парик и смыл грим только после того, как узнал, что восстание развивается успешно». Некоторым людям свойственно испытывать непреодо­лимую робость при новых знакомствах. Их попытки изобра­зить непринуждённость чаще всего лишь усугубляют поло­жение, ибо ничто так не мешает естественности, как жела­ние её продемонстрировать. Справиться с этим позволяет следующее нехитрое правило: скованность при знакомстве снимается полностью, если вы заранее мысленно отказы­ваетесь от притязаний на его дальнейшее продолжение. Сознание того, что вы этого человека больше никогда не увидите, и потому его мнение о вас не может иметь никакого значения, сразу лишает вас подсознательного намерения ему понравиться, и вы становитесь совершенно естественны и непринуждённы. Хотите понравиться - научитесь не хо­теть нравиться. Более того, люди нередко соглашаются с чем-либо сомнительным или выполняют какую-либо просьбу только потому, что боятся произвести неприятное впечатление. Подобная уступчивость вряд ли оправдана, на всех не угодишь. Если вам действительно это не по душе, лучше аргументированно отказаться, нежели впоследствии корить себя за отсутствие принципиальности. Очень часто причиной нашей тревоги по поводу того, как мы выглядим, является заблуждение, будто весь мир только и занят тем, что критически нас оценивает. Такое состояние психологи называют «синдром развязавшегося шнурка», когда нам кажется, что все видят этот болтающий­ся на нашем ботинке шнурок и глубоко порицают нас, хотя, в действительности, никому нет до этого никакого дела. Мы бы гораздо меньше беспокоились о том, что думают о нас люди, если бы знали, как мало они о нас думают. Как это ни кажется странным, но природа человека такова, что ему необходимо, время от времени, испытывать ощущение страха. Если же этого не происходит, он начинает искать удовлетворения такого желания, искусственно создавая ситуации, позволяющие ему испытать подобное состояние. Отсюда и стремление к всякого рода рискованным мероприятиям, азартным играм, пари и экстремальным видам спорта. В более мягкой форме это выражается в тяготении к щекочущим нервы фильмам ужасов, когда человек, наблюдая что-то страшное на экране, одновременно и пугается, и испытывает удовольствие от ощущения собственного комфорта и безопасности. Два защитных свойства человеческой психики позволя­ют ему бороться со стрессом: плач и смех. Механизм их действия весьма схож, но второе, по вполне понятным при­чинам, предпочтительнее. Французский писатель 16 века Ф.Рабле определял человека «как животное, которое уме­ет смеяться и смешить других». Люди действительно един­ственные на свете существа, умеющие смеяться и плакать, так как только людской разум способен сопоставить то, что происходит, с тем, что могло бы быть, и отозваться на это радостью или печалью. Хорошее настроение - лучшее украшение жизни! Присутствие чувства юмора, без­условно, является положительной чертой человеческого характера. Очень повезло тому, кого природа наградила этой замечательной способностью приводить в хорошее расположение духа самого себя и окружающих людей. Только не следует путать этот дар с напускным бодряческим оптимизмом, готовым хихикать по любому поводу. Серый юмор хуже чёрного. Есть остроу­мие, и есть острословие. Если первое предполагает изо­бретательность ума, то второе отличается лишь находчи­востью. Наличие чувства юмора - пер­вейший показатель нравственного здоровья. Если человек может подшутить над собой, он не сумасшедший, но если у него напрочь отсутствует чувство юмора, почти наверняка, это потенциальный клиент психиатров. Чересчур серьёзно относиться к жизни нельзя. Если смотреть на жизнь слишком трезво, то и впрямь можно спиться. Единственный способ успешно переносить превратности судьбы - это здоровое чувство юмора, особенно если оно направлено на самого себя. «Мы с Альцгеймером вдвоём Замечательно живём. Мы, как верные друзья, Куда он - туда и я». (Игорь Губерман) Смеяться - естественная потребность нормального че­ловека. Даже чёрный юмор делает жизнь светлее. Кто-то из классиков заметил, что идти по жизни без чувства юмора так же неудобно, как ехать по ухабам в повозке без рессор. Смех - минута счастья. Ещё древние знали, что из всех телесных движений смех есть самое здоровое: он благо­приятствует пищеварению, кровообращению и ободряет жизненную силу во всех органах. А современная медицина утверждает, что три минуты здорового смеха заменяют 15-минутную физическую зарядку. Потерян тот день, на про-­тяжении которого вы ни разу не засмеялись. Говорят, что древнегреческий драматург Софокл, хотя и писал трагедии, был необычайно смешлив и однажды чуть не скончался от присту­па неудержимого смеха - но это, конечно, уже перебор. Насмешливо-ироничный взгляд на жизнь и себя самого обычно означает присутствие в характере человека определённой доли здорового скепсиса. Самои­рония как раз и есть истинно серьёзное отношение к себе. Юмор - улыбка разума, признак жизненной мудрости. Чув­ство юмора - это способность подняться над ситуацией, в ко­торую вы попали. Юмор и знание – две великие надежды человечества, особенно, если они сбалансированы: реализм без пессимизма, оптимизм без иллюзий. Наши знания могут быть пессимистичны, но вера в бу­дущее при этом оставаться оптимистичной; ведь опти­мист отличается от пессимиста только разными оценками срока наступления конца света. Первый давно понял не­совершенство окружающего мира и принял его как неиз­бежность, а второй открывает это для себя каждый день и постоянно находится в состоянии чёрной меланхолии, чем отравляет существование и себе, и всем окружающим. М.Ганди, лидер национально-освободительного движе­ния в Индии, проживший трудную жизнь и неоднократно сидевший в тюрьмах, говорил, что, если бы не свойствен­ное ему чувство юмора , он давно бы покончил с собой. «Ну, можно ли представить мир без шуток?! Да он без шуток был бы просто жуток! Когда на сердце холод, страх и тьма, Лишь юмор не даёт сойти с ума!» (Л.Филатов) Всё, что мы чувствуем, зависит от того, куда мы смотрим. Любое явление жизни имеет две стороны: светлую и тём­ную, и каждый решает сам, на какой из них сосредоточить своё внимание. Чрезмерная серьёзность общества - его слабость, так как означает, что оно, видимо, совсем разу­чилось смеяться над собой; а уметь вовремя подшутить над своими бедами - великая подмога в жизни. Самый добрый смех - смех над самим собой. Человек, обладающий чувством самоиронии, становится неуязвим. С возрастом женщин может выручить только косметика, а мужчин чувство юмора. Если не научиться смеяться над своими возрастными проблемами, то к старости может во-обще не оказаться повода для смеха. Полуоглохший к кон­цу жизни Эдисон, подшучивая над собой, говорил: «Зато теперь я стал слышать гораздо меньше глупостей». А когда на своём первом концерте Гендель увидел почти пустой зал, композитор воскликнул: «Замечательно! Музыка особенно хорошо звучит в свободном помещении!» Невозможно растолковать остроты тому, кто их не в состоянии воспри­нимать. И обычно это оказываются как раз люди, достой­ные иронии и насмешки. Напыщенность, как правило, прибежище зау­рядности. Что может быть нелепей излишней серьёзности в комичных обстоятельствах? Лучше быть смеющимся, чем смешным в своей неуместной серьёзности. Говорят, император Николай I был очень добродушным и ценящим юмор человеком. Он хохотал до слёз на представлении гоголевского «Ревизора», а после сказал: «Ну, всем досталось! А больше всего мне». В некоторых случаях доброжелательная улыбка на лице - обя­зательное условие профессии. Китайцы говорят: «Тот, кто не умеет улыбаться, не должен открывать магазин». А всем чиновникам неплохо было бы взять за правило, выслуши­вать обращающихся к ним граждан с таким приветливым вы­ражением лица, чтобы люди могли наполовину удо­влетвориться одним этим. Особенно важно умение располагать к себе в профессии врача. Хмурый врач никогда не преуспеет в своём ремесле. Как считал В.М.Бехтерев: «Если больному не стало лучше от одного только разговора с врачом, - это не врач». Существуют страны, в которых почти нет политических анекдотов. Зато в России такой жанр народного творчества весьма популярен, и в этом есть определённая польза. Подобные анекдоты отражают то, что не фиксируется ни в каких официальных документах; это мнение народа о проис­ходящем, которое, хотя бы в такой форме, дойдёт до наших потомков. Глупость эпохи, подмеченная народными юмористами, ничуть не менее ценный материал для будущих исследо­вателей, чем её мудрость. Некоторые, вполне серьёзные историки утверждают, что только в анекдотах и есть под­линное изображение нравов и характеров времени. Ирония - физиономия ума и оружие безоружных, ведь невсерьёз можно сказать даже правду. Юмор и сатиру раз­личает то, что юмор - это смех до слёз, а сатира - смех сквозь слёзы. Смех - сила, которой вынуждены покоряться даже великие мира сего. Только юмор позволяет высказы­вать правду относительно безопасно. Однако ваша шутка, в таком случае, обязательно должна быть остроумной (и чем строже режим, тем тоньше), иначе последствия могут ока­заться непредсказуемыми. Юмор позволяет обнажить любые пороки человека и общества, поставить каждого на своё место, и даже со­хранить в критической ситуации собственное достоинство. Ирония часто оказывается самой надёжной защитой. По­рой чувство юмора помогает отбиться даже от уличных гра­бителей, ведь остроумная реплика прекрасно нейтрализу­ет агрессию. Ничто так не обезоруживает и даже пугает напавшего, как ваше спокойствие, проявляющееся в данном случае в том, что, несмотря на угрозу, вы ещё шутите. Так же и в заурядных бытовых ситуациях: тот, кто не умеет вовремя отшутиться, часто вынужден лгать или пускаться в скучнейшие объяснения. Чувство юмора не следует терять ни при каких обстоятельствах. В любой, даже самой драматической ситуации есть доля смешного, ведь жизнь остаётся забавной даже в соседстве со смертью и вовсе не перестаёт быть серьёзной, когда люди смеются. Особое уважение вызывают люди, сохраняющие чувство юмора даже на смертном ложе. Шутка, как и правда, хороша ко времени; поэтому часто сложнее выбрать подходящий момент для шутки, нежели объект, на который она будет направлена. Человек жив, пока он ещё в состоянии шутить и смеяться. Необидная, светлая шутка вполне допустима почти в любой ситуации; а ещё лучше, если насмешка в какой-то степени относится и к самому говорящему. Тупость особенно заметна в неудачных остротах. Сме­ются от души, насмехаются от бездушия. Шутить нужно так, чтобы тот, над кем подшутили, не обиделся; в противном случае, следует считать, что шутка не удалась. Впрочем, истинное остроумие всегда добродушно; более того, оно сразу обе­сценивается, как только становится злым. Существует мнение, что о лице незнакомого человека трудно сразу сказать симпатично оно или неприятно до тех пор, пока он не улыбнётся. Ничто не выявляет суть характера лучше, чем манера смеяться. Искренне и весело смеющийся человек почти всегда оказывается хо­рошим человеком. Кто смеётся, тот не злится, потому что смеяться - значит прощать. Смеющийся от души человек не может быть неисправимо плохим. Напротив, неприятие человеком доброй иронии и весёлой шутки - отчётливый признак тяжелого характера. Так что, если человек не чув­ствует юмора, - пиши пропало, будь он хоть «косая сажень в мозгах». Одним из обстоятельств, самым непосредственным образом влияющих на наше ежедневное настроение, яв­ляется весёлый и неунывающий нрав находящихся рядом людей. Ведь, как известно, нам дарует радость не конкрет­ная обстановка, а наше отношение к окружающему, удачно формируемое как раз такими людьми. Аналогично и в сфере взаимоотношений мужчины и женщины. Ничто так не мешает успешному развитию любов­ного романа, как отсутствие чувства юмора у одного из его участников, при наличии ироничного склада ума у другого. «Не женись на девушке, если она не смеётся над тем, что кажется смешным тебе» - предупреждает английская пословица. Если же человек понимает юмор и всегда готов подшутить над самим собой, вам будет легко с ним в любых ситуациях. «Юмор - противоядие от ненависти и страха» (Чарльз Ча­плин). Ужас и юмор не совместимы: то, что смешно, уже не страшно. Именно в этом великая сила юмора, способ­ного удачно найденным комичным образом или шутливым словом представить зло в смешном виде и тем самым обе­зоружить его. Карикатуры на Гитлера и его окружение в сопровождении юмористических текстов внесли немалую лепту в развенчание идеи о силе и могуществе фашист­ской Германии. Взбешённый фюрер даже включил имена художников-карикатуристов (известных под псевдонимом «Кукрыниксы») в список своих персональных врагов, подлежащих первоочередному уничтожению. Н.В.Гоголь полагал, что «если сила смеха так велика, что её даже боятся, стало быть, её не следует тратить попу­сту». Однако смысл гоголевского высказывания, как видно, оказался понятен не всем. Юмор - великая вещь. Смехом можно исправить нравы, но можно и изуродовать их! Не напрасно комедия считается одним из самых трудных жанров: напугать легче, чем умно рассмешить. Некоторые современные эстрадные «юмористы», види­мо, исчерпав все свои творческие возможности и делая ставку на дешёвый успех у определённого рода публики, стали уж чересчур охотно прибегать к вульгарно - прими­тивному «юмору на уровне гениталий», возбуждающему в зрителях и слушателях эмоции самого низменного свой­ства. После некоторых их острот буквально «уши от стыда дымятся» и хочется вымыть их изнутри с мылом. Горестно видеть, как предлагаемое ими пле­бейское похабство прямо на глазах превращает, вроде бы неплохих людей, в какое-то ржущее стадо дебилов. Качество юмора, которым пользуется и на который реагирует человек находится в прямой зависимости от уровня его культуры и интеллекта. Умели же И.Ильф и Е.Петров, А.Райкин и А.Аверченко быть остроумными без скабрезности; что и делает их произведения столь любимыми до сих пор всеми слоями общества. Уныние не зря относится к одному из семи смертных грехов. Религия считает уныние «самоубийством души», так как человек в таком состоянии совершенно не способен видеть свет и стремиться к нему. Научитесь смеяться над собой и своими неприятностя­ми, как маленькими, так и большими. Как рекомендует оптимистичная американская пословица: «Если жизнь подсовы­вает вам «лимоны», делайте из них лимонад». Ну, а если сдают нервы и «духи уныния» начинаю слишком часто посещать вас, значит, юмор уже на исходе и надо пополнить его запас. Замечательный киноартист Лев Дуров предлагал выходить из стрессовой ситуации следующим образом: «Когда мне хочется выть, я начинаю что-нибудь напевать». «Мир - это зеркало, которое даёт каждому человеку от­ражение его собственного лица. Хмурьтесь на мир - и он, в свою очередь, будет угрюмо смотреть на вас; смейтесь с ним - и он будет для вас весёлым и добрым товарищем» (У.Теккерей). Жизнь скучна только для скучных людей, мрачное вооб­ражение которых делает плохое ещё более худшим. Люди недовольные и угрюмые проходят мимо радостей жизни и цепляются лишь за несчастья, питаясь ими одними. В то же время мир полон радости для того, кто смотрит на всех без вражды и предубеждения. Если вы хотите, чтобы Фор­туна улыбалась вам, подарите ей сначала своё хорошее настроение, это лучшее украшение нашего бытия. Успех приходит не только к тем, кто рано встаёт, но ещё и к тем, кто просыпается в добром расположении духа. Отличительный признак мудрости – неизменно радостное и ясное восприятие жизни. По отзывам его современников, у Сократа почти всегда было доброе и улыбающееся выражение лица. Настоящий оптимист вовсе не думает, что всё будет хо­рошо, но он надеется, что будет не совсем плохо: ведь ни­когда не бывает так скверно, чтоб не могло быть ещё хуже. Зачем заранее огорчать себя самому, когда это могут сделать другие люди или неблагоприятные жизненные обстоятельства? Лишь комическое порой способно дать нам силы перене­сти невзгоды нашего существования. Из жизни нам жи­вьём, конечно, не выбраться; но можно быть совершенно уверенным, что нашего здоровья (сколько бы его ни было) нам обязательно хватит на всю жизнь. Улыбка есть приглашение к дружескому взаимодей­ствию, а юмор - прекрасное средство к достижению сбли­жения и взаимопонимания. Счастье обязательно приходит в дом, где слышится смех, и чем больше мы научимся радостно и весело смо­треть на мир, чем чаще шутить и смеяться, тем меньше обид и раздоров будет между людьми. ЗАКЛЮЧЕНИЕ Любая, самая замечательная мысль будет искажена и понята превратно, если автор и его читатель вкладывают в употребляемые понятия разный смысл. Поэтому попробуем дать предельно краткие (ко­нечно же, не исчерпывающие и не претендующие на абсо­лютную истину!) определения тем понятиям, о которых мы говорили во всех предшествую­щих рассуждениях. Вполне закономерно, что во многих из них, в той или иной форме, упоминается гармо­ния - как определяющий фактор существования не толь­ко земного бытия, но и всего мироздания. Самоутверждение - положительное или отрицательное проявление инстинкта самосохранения. Является определяющим мотивом всех чело­веческих поступков. Гармония - оптимальная форма организации материи, обе­спечивающая наилучшее сочетание противоположностей. Мера - практический выбор количества и качества средств, нужных для достижения необходимого результата. Добро и зло - неотделимые друг от друга и находя­щиеся в постоянном взаимодействии между собой сущности бытия. Разум - свойство, данное человеку для сохранения и со­зидания гармонии. Нравственность - общечеловеческие законы благоже­лательного отношения людей друг к другу и окружающей их природе. Мораль - существующие в определённый период, на ограниченной территории и среди конкретной обществен­ной группы представления о нравственности. Совесть - внутренний самоконтроль, направленный на сохранение в человеке нравственных начал. Мудрость - сплав жизненного опыта с нравственной зрелостью. Истина - подтверждаемые на данный момент практикой знания. Справедливость - адекватная сложившейся ситуации мера добра и зла. Любовь (между мужчиной и женщиной) - гармоничное самовыражение друг в друге в чувственной и духовной сфере, способствующее нравственному развитию обеих сторон. Дружба - обоюдное самовыражение и взаимоподдерж­ка, без присущей любви чу0вственной составляющей. Счастье - чистая совесть, ощущение своей полезности и умение в полной мере наслаждаться тем, что у вас есть. Смысл жизни - максимальная самореализация, посредством самопознания, самосовершенствования и самоотдачи на пользу окружающим людям. Искусство - образное воздействие, развивающее в лю­дях чувство гармонии и нравственного самосознания, по­зволяющее им лучше понять мир и самих себя. Красота - явление, вызывающее подсознательное ощу­щение гармонии, как результат оптимального выражения идеи в образе. Культура (человека) - система внутренних ограничений, обеспечивающая взаимно уважительные отношения между людьми и бережное отношение к природе. Интеллигентность - способность ощущать и отстаивать духовные ценности, считая их выше материальных. Патриотизм - благодарная признательность своей родине, без замалчивания её недостатков и претензий на исключительность её достоинств. Национализм - извращённая форма национального самоутверждения, коллективная мания величия. Свобода - право делать лишь то, что не вредит другим. Религия - система взглядов, заменяющая внешнее регу­лирование поведения людей внутренним, подчиняющимся соображениям веры и совести. Наука - упорядоченные знания, дающие возможность управления и прогнозирования. Воспитание - формирование сознания, обеспечиваю­щего нравственную и разумную систему отношений чело­века с природой и обществом. Образование - система, способствующая самоопреде­лению личности, путём развития умения мыслить и рабо­тать самостоятельно. Смерть (ненасильственная) - естественная составляю­щая гармонии мира, без которой была бы невозможна и сама жизнь. Личность (без учёта нравственной составляющей) - во­левой индивидуум, пытающийся организовать бытие по представлению своего сознания. Самосознание - способность понять, что вам дано, и что вы должны с этим делать. Воля - сознательное регулирование своей дея­тельности. Характер - способность действовать согласно своим принципам. Ответственность - осознание всех возможных последствий своих поступков. Оптимизм - умение более радоваться успехам, нежели огорчаться неудачам. Философия - наука постижения смысла жизни. ПОСЛЕСЛОВИЕ Похоже, книга получилась не столько великая, сколько великоватая; так что, пожалуй, пора и прощаться. Нельзя объять необъят­ное, и попытка разом исчерпать все вопросы может при­вести лишь к тому, что будет исчерпано терпение читателей. Хотя известно, что никому не дано в полной мере познать истину, мы должны постоянно находиться в процессе её постижения. Уже сам путь к истине не менее ценен, чем результат. Только это может помочь нам осознать себя и навести порядок в собственной жизни - что и есть для нас самое насущное дело! Философия есть постижение смысла жизни. Это наука о мироустройстве, о человеке и, в значительной степени, самоанализ, потому что понимание всего окружающего невозможно без глубокого проникновения в свою личную сущность. Никто не может судить о других, пока не поймёт себя самого. Великий Декарт говорил: «Фи­лософия одна только отличает нас от дикарей и варваров, и каждый народ тем более гражданственнен и образован, чем лучше в нём философствуют; поэтому нет для государства большего блага, чем иметь среди своих сограждан фило­софов». О самом главном говорят с теми, кого уважают. Автор не хотел никого учить и не ставил своей задачей сформулировать «кодекс жизни» или решительно перевос­питать кого-либо, но, если вышеизложенное побудит чита­теля хотя бы задуматься над затронутыми проблемами, по­явление этой книги можно будет считать оправданным. Москва. 2007 - 2019 г.г. Дормидонтов В.С. « Двадцать этюдов о главном» литературно-публицистический сборник (издание четвёртое, исправленное и дополненное) ООО «Издательство МБА» Москва, ул. Рубцовско-Дворцовая, д. 2 тел.: 726-31-69; 608-45-17; 623-45-54; 625-38-13 email: izmba@yandex.ru Генеральный директор Жвирбо С.Г. Вёрстка Морозова О.Н. Подписано в печать 04/06/2010 Печать офсетная Бумага офсетая. Формат 60х90 1/16 гарнитура Прагматика. Усл. печ. л. 18,5 Заказ №